В битве за жизнь

    Мемориал американским морякам торгового флота (American Merchant Mariners' Memorial) находится в Нью-Йорке у набережной Бэттери-парка на Манхэттене. Скульптурная композиция из бронзы установлена прямо в воде и изображает фрагмент тонущей шлюпки с четырьмя матросами. Двое из спасшихся, стоя на коленях на обломке шлюпки, пытаются звать на помощь, всматриваясь в окружающие волны. Еще один пытается схватить за руку и вытащить товарища, который не в силах взобраться на спасительный обломок. Фигура четвертого моряка появляется из воды только во время отлива или когда волны успокаиваются. Сможет ли четвертый из спасшихся взобраться на поверхность, зависит только от его товарищей. Морское братство проявляется в подобных критических ситуациях, когда жизнь одного зависит от стойкости, решительности и координации действий других.

     Памятник создан на основе реальной фотографии, сделанной немецким военным корреспондентом, запечатлевшим гибель судна SS Muskogee, атакованного немецкой подлодкой в 1942 году. В 1970-х годах выжившие моряки торгового флота США решили увековечить память 6600 товарищей, погибших на 700 гражданских судах в годы второй Мировой войны. Проект американского скульптора уроженки Венесуэлы  Марисоль Эскобар (Maria Sol Escobar, 1930-2016) победил в 1988 году в конкурсе на лучший дизайн для памятника. Композиция впечатляет простотой и внутренней экспрессивностью критической ситуации, показанной автором.
 
     Глядя на полностью зависящие от собственной выдержки и стойкости, предоставленные судьбе и Богу фигуры моряков среди волн, вспоминаешь сюжет из рассказа известного американского писателя и поэта Стивена Крейна (1871-1900) «Открытая лодка» (The Open Boat, 1897). Рассказ повествует о том, как четыре человека: капитан, журналист, механик и повар, - два дня и две ночи без сна и еды правят лодкой в январский холод, пытаясь после кораблекрушения достичь земли на шлюпке: «Никто из них не видел неба ... их глаза неотрывно следили за волнами, что мчались прямо на них» [Crane 1985:722]. Романтическая притча о поединке с судьбой воспевает силу человеческого духа. У персонажей Крейна нет имен, безымянность становится одним из авторских приемов, подчеркивающих сплоченность экипажа лодки. Желание четверых спастись - единственная цель, которая объединяет и ведет их: «Трудно описать то незримое братство, сплачивается на море ...Это несколько больше, чем просто единодушное признание всего, что нужно ради общего спасения». Автор показывает четырех спасшихся в ситуации, когда они борются с судьбой, стремясь выжить. Люди почти не замечают волн, глаза прикованы к горизонту, неустанно следят, не появится ли столь желанная полоска берега : “None of them knew the color of the sky. Their eyes glanced level, and were fastened upon the waves that swept toward them. These waves were of the hue of slate, save for the tops, which were of foaming white, and all of the men knew the colors of the sky”. Ритмическая организация текста, многочисленные рефрены и повторы, образы-символы, - передают характерные движения волн: “The horizon narrowed and widened, and dipped, and rose...”. Персонажи С. Крейна стремятся выжить, однако отчаяние не раз охватывает каждого. Корреспондент, например, вспоминает давно забытый стих, который заканчивается строками: «Я больше никогда не увижу мою родную землю». Однако в этом же стихотворении говорится и о верной дружбе: «Но за ним друг, и он берет эту дружескую руку» [Crane 1985:736]. Ответственность не только за свою жизнь, но всех, кто находиться с тобой в одной лодке, - в основе единства четырех.
   
   Поединок со стихией, с морем и судьбой, изображенный Крейном, заканчивается успешно для троих из четверых спасшихся. Капитан, корреспондент и механик победили «семь сумасшедших Богов, которые правят морем» [Crane 1985:741], отхватили от священного каравая жизни свои краюшки. Мотив единства человека и природы отчетливо звучит в последних строках рассказа-притчи: «Когда наступила ночь, белые волны поднимались повсюду в свете луны, и ветер донес до людей на берегу мощный голос моря; тогда они почувствовали, что теперь могут его понимать» [Crane 1985:741].
   Художественное пространство рассказа формируется на основе характерной для импрессионизма многозначности цвета, оттенка, ритма и звука. Повторы слов и предложений создают звуковой эффект движения волн и монотонных движений гребцов, экспрессивность коротких диалогов усиливает драматичность ситуации. Образ крошечной шаткой лодки, отчаянно крутящейся в бескрайнем морском просторе, которую море пытается «проглотить», «выпить», визуализируют повествование, наполняя его экспрессией, динамикой, звуком и даже цветом. Появление на горизонте спасительного огня маяка, с каждой минутой вырастающего среди волн,  «зажигает» глаза моряков надеждой на спасение: “The distant lighthouse rose high.... All except the oarsman watched the shore grow. Doubt and fear were leaving the minds of the men. The management of the boat still took most of their attention, but it could not prevent a quiet cheerfulness. In an hour, perhaps, they would be on shore. The nearness of success shone in their eyes”.
    Образ труженика-стоика, который вступает в поединок с судьбой, появляется и в повести Э. Хемингуэя (1899-1961) «Старик и море» (1952), в притче о старом рыбаке Сантьяго и о его попытке реализовать давнюю мечту, поймать большую рыбу. Его лодка тоже была один на один с морем и с судьбой. Но главное отличие в том, что спасшиеся моряки в рассказе Крейна, как и группа, изображенная в скульптурной композиции Марисоль Эскобар, действовали сплоченно, дружно, ощущая ответственность не только за свою жизнь, но и друг за друга. Мотив спасения, которого ожидают взобравшиеся на обломок шлюпки моряки, автором не обозначен. Авторская концепция развивается в направлении темы «Пропавшие без вести». Судьба четвертого моряка в прямом и в переносном смысле зависит от остальных. Море не прощает слабости, но даже сильные не всегда могут одолеть стихию. Композиция органично вписывается в пейзаж набережной могучей реки. И служит напоминанием всем, кто видит полные мольбы и надежды глаза спасшихся после кораблекрушения, ощущает внутреннюю экспрессию композиции среди волн. Морские просторы могут быть романтичными и грозными, смертельно опасными для человека. Память о тех, чьи жизни забирает море, остается в сердцах живых. Скульптура, литература позволяют формировать «морское наследие», как комплекс произведений, направленных на отображение борьбы человека и стихии, памяти о погибших жертвах кораблекрушений, памяти о реальной силе морского братства, единства и сплоченности в битве за жизнь. Произведения,формирующие морское наследие, являются не только национальным, но и мировым достоянием, принадлежат к кросскультурному пространству.
       (Из цикла "Морская душа")