Настоящие сокровища

На даче мама первым делом открыла окна и достала старый пылесос. Когда в городской квартире появился новый, этот отвезли сюда. На даче вообще многое получало вторую жизнь.

Пылесос включился с таким рёвом, что разговаривать рядом с ним было невозможно. Мама протянула мне баночку.

— Собери пока смородины. И под ногами не крутись.

Я с удовольствием ушла во двор.

Под кустом было прохладнее. Я уселась прямо на землю, поставила баночку рядом и принялась за дело. Смородину собирала прямо в рот, поэтому баночка никак не наполнялась. Ягоды нагрелись на солнце, самые спелые легко снимались с веток, некоторые лопались в пальцах. Очень скоро ладони стали липкими, а рот красно-синим.

В баночке всё-таки лежало немного смородины. Я уже собиралась добавить ещё несколько ягод, когда возле босой ноги заметила камешек.

Сверху он казался обычным, серым. Я подняла его, стёрла землю большим пальцем и увидела тонкую белую полоску. Она начиналась у самого края, изгибалась возле тёмного пятна и уходила на другую сторону.

Дорога.

Я перевернула камешек. Дорога продолжалась и там, петляла между двумя серыми горами и снова исчезала за краем.

Оставить такое сокровище на земле было невозможно.

Я задумалась. В руках камешек, на мне майка и трусы. Карманов нет. Рядом только баночка, а в ней смородина.

Я съела одну ягоду. Ещё одну. Остальные тоже пришлось съесть.

Камешек лёг на чистое дно.

Теперь всё было правильно.

Возле цветов нашёлся второй. Красноватый, с тёмным пятном посередине. Я поплевала на него, потёрла пальцем, и пятно стало почти чёрным. Это был вход в пещеру. Кто там жил, я ещё не решила, но камешек сразу отправился в баночку.

Третий попался возле калитки. Почти чёрный и на первый взгляд совсем неинтересный. Я уже хотела положить его обратно, но повернула к солнцу. Внутри вспыхнули крошечные блёстки.

Ночное небо.

За калиткой вдоль нашего забора шла узкая дачная дорога. Машины по ней почти не ездили. Те, на которых утром приехали дачники, уже стояли возле участков. Иногда мимо проезжал велосипед, кто-нибудь шёл к колонке с ведром или катил тачку. Большую часть времени дорога была пустой.

И камешков на ней было гораздо больше.

Я присела возле забора.

Вот здесь начиналось настоящее богатство.

Один камень был плоским и серым. Через него шли две тёмные линии, сходились в середине и снова разбегались. Две реки. Где они встречались, наверняка стоял город, просто его не было видно.

Другой оказался круглым, почти белым.

Я долго вертела его в руках.

Яйцо.

Не куриное, конечно. Кто мог вылупиться из такого яйца, было неизвестно, поэтому в баночку я положила его особенно осторожно.

Чуть дальше нашёлся коричневый остров. У него был мыс, гора и маленькая бухта. Чтобы увидеть всё как следует, пришлось намочить камень и протереть ладонью. Цвет стал темнее, проступили тонкие линии, и стало совершенно ясно, где причаливают корабли.

Я двигалась вдоль забора, приседала, вставала, делала несколько шагов и снова наклонялась к земле. Некоторые камешки ничего не рассказывали. Можно было крутить их сколько угодно, смотреть с одной стороны, с другой, подносить к солнцу. Молчали.

Такие оставались лежать.

Другие открывались сразу.

К тому времени, когда старый пылесос в доме замолчал, я этого даже не заметила. Мама закончила уборку, разобрала продукты, вынесла ведро, занялась своими делами. А я всё ещё ходила вдоль дороги с баночкой в руке.

Домой меня позвали обедать.

— Руки мыть!

Я вернулась на участок.

Мама посмотрела на меня и замолчала.

— Что?

— Ничего. Иди сюда, замарашка.

Я осмотрела себя. Под ногтями чернела земля, на коленях была пыль, на майке зелёное пятно от травы. Красно-синий рот от смородины тоже никуда не делся.

Вполне нормальный вид.

У рукомойника я кое-как сполоснула руки и поставила баночку на стол.

Мама сразу её заметила.

— О, смородина.

Она заглянула внутрь.

Камешки застучали о стекло.

— Я съела. Она мешала.

Мама посмотрела на меня. Несколько секунд она молчала, а затем засмеялась.

— Понятно. Значит, завтра дома будем есть камешки вместо смородины.

— Мам, это не просто камешки.

— А что?

Пришлось объяснять.

Я выложила их на стол. Здесь дорога через горы. Здесь пещера. Этот с блёстками был ночным небом. Дальше лежали две реки, остров и яйцо неизвестного зверя.

Мама взяла яйцо.

— Осторожно!

Она тут же перестала его вертеть.

— Уже вылупляется?

Я присмотрелась.

— Пока нет.

— Хорошо. А то я не знаю, чем кормить неизвестных зверей.

После обеда мама пошла поливать цветы, а я снова вернулась к дороге. Теперь баночка была свободна от всяких ягод, и сокровища можно было складывать сразу. Камни тихо постукивали о стекло, когда я шла вдоль забора.

Возле самых ворот попался маленький, светлый, почти прозрачный по краю. Я подняла его к солнцу. Свет проходил насквозь тонкой жёлтой полосой. Камешек был похож на кусочек янтаря, хотя янтаря я никогда не видела.

Такой нельзя было оставить.

Когда я вернулась, мама всё ещё поливала цветы.

— Смотри.

Я показала находку.

Мама посмотрела на камень, кивнула и раскрыла другую ладонь.

— А этот годится?

Там лежал серо-зелёный камешек, который она нашла возле клумбы.

Я взяла его и стала рассматривать. Сначала ничего. Только несколько тёмных линий. Я повернула его другой стороной.

Линии расходились от середины в разные стороны.

— Цветок.

— Где?

— Вот серединка. А это лепестки.

Мама наклонилась.

— Точно.

Цветок я положила сверху, чтобы не потерялся среди остальных.

До вечера баночка простояла на подоконнике. Время от времени я подходила и пересматривала свою коллекцию. От воды камни становились ярче, поэтому я выпросила у мамы старую миску, налила немного воды и по очереди опускала их туда. Остров становился почти красным, ночное небо начинало блестеть сильнее, а белая дорога на первом камне проступала так чётко, что хотелось узнать, куда она всё-таки ведёт.

К вечеру мама стала собираться домой. Закрыла окна, убрала с крыльца вещи, проверила плиту.

— Замарашка, мойся. Едем.

Я вымыла ноги, насколько это было возможно, снова сполоснула руки и вернулась за баночкой.

— Камни с собой возьмёшь? — спросила мама.

Я подумала и поставила её обратно на подоконник.

— Пусть здесь будут. Это дачные.

Мама спорить не стала.

Я ещё раз проверила, хорошо ли стоит баночка. Сверху лежал её камень с цветком.

Машина стояла возле забора. Я забралась на заднее сиденье, и мы медленно поехали по узкой дороге.

Теперь я смотрела только на обочину.

Мелькнул серый камень. Обычный. Ещё один, белый, тоже ничего особенного. Возле соседней калитки лежал маленький коричневый.

А перед самым поворотом я увидела его.

Белый, с красной полоской.

— Мам! Смотри!

— Куда?

— Там камешек!

Мы уже проехали.

Я повернулась и прижалась к заднему стеклу. Камешек ещё был виден у края дороги.

— Он красивый.

— Запомни место, — сказала мама. — В субботу заберёшь.

Я смотрела назад, пока красная полоска не исчезла в пыли.

Запомнила.