Ярослав Мудрый

Под звук младенческого плача
И матери истошный стон,
Когда народ уже судачит
В исходе дня родился он.

Жена Владимира — Рогнеда,
Несчастна и темна в очах.
Рождён ребёнок сыном третьим.
Ревел он громко по ночам.

Младенец слабым из утробы
Пришёл на землю с хромотой.
Душою тихий и без злобы
Он рос при матери родной.

Высокий ростом, но не силой
И зорким глазом обделён.
Отец дал жизнь ему и имя.
Был в церкви Ярослав крещён.

Владимир резко отстранился,
Стал ещё дальше от жены,
А малый сын, что появился
С Рогнедою не так важны.

Он входит редко к Ярославу.
Лишь посмотреть, как тот растёт:
«Он не увидит власть и славу.
Намного раньше он умрёт». 

Смирился князь с тщедушным сыном,
Его при жизни хороня:
«Не в чём мой княжич не повинный,
Но опозорил он меня.

Малютка Ярослав взрастает,
Как щуплый чуть сухой цветок.
В тени он молчалив, читает
Сидит в покоях — одинок.

Он любит книги Византии,
Знаком и с ремеслом другим.
Тома тяжёлые, большие
Лежат на полках перед ним.

Глаза бегут по мелким строкам,
А тусклый огонёк свечи
На силуэте одиноком
Подрагивает и молчит.

Всё любознательнее княжич.
Рогнеда думает о том,
Как не пришла за ним бы стража,
Что послана была отцом.

Она боится смерти ранней.
Владимир ей совсем не мил.
И мужем никогда не станет,
Хоть, может он её любил.

Но юный Ярослав всё видит.
Умён не по своим годам.
Не будет детство позабыто
За жизнь его всю — никогда!

Как плачет мама безутешно
И, где-то вдалеке отец.
Ещё он юн и не отважен,
Не нужен княжеский венец.

Рос княжич и тренировался,
Взяв в руки деревянный меч,
Но на всю жизнь хромым остался,
Хоть смог терпение сберечь.

Смотрел на своих старших братьев,
Игравших в взрослую игру.
Как Ярослав не вышел статью,
То не бывал он на пиру.

Когда стал взрослым княжич юный,
Чтоб меч стальной в руках держать,
Он при свечах и тени лунной,
Как прежде продолжал читать.

Владимир в дело погрузился
И государству жизнь отдал,
Бедовым сыном впечатлился
И в лоб того поцеловал:

«О, Ярослав, мой сын невзрачный.
Ты чистый сердцем и умён.
Ты бескорыстный и не алчный,
Но не взойдёшь вовек на трон!»

Сказал он это без усилий,
Как будто потушив огонь.
Хоть, знанья сына впечатлили,
Но разговор уж завершён.

С теченьем времени смиренно
Стоит пред князем Ярослав:
«Отец, прошу благоговейно.
Меня в любой удел отправь».

«Ты прав, хромой мой сын разумный.
Хоть, твоя ноша велика.
Ты с нравом кротки и не бурным
В Ростов отправишься пока».

Рад Ярослав тому по решенье,
Что князь Владимир преподнёс.
И ранним утром, без сомнений
Ушёл, собою взяв обоз.

Его дружина охраняет.
Он быстро скачет на коне.
Наставники сопровождают,
Будут учить наедине.

В Ростовском княжеском уделе,
Совсем он будет одинок.
Наследники там не сидели
И от столицы он далёк.

Когда в Ростов он въехал тихо
И, сел, хромая на престол,
Собрал наставников своих он
И разговор произошёл:

«Моим приказом самым первым
Повелеваю научать,
Как стать мне княжичем примерно
И властью полной обладать».

«Должны вы будете стараться,
Чтоб просвещение давать.
Порою, даже, не стесняться
Должны вы мной повелевать».

Наставники кивнули дружно.
Они согласны, как один,
А княжич в грамоту погружен —
Хромой, но сильный духом сын.

И, вот он стал уже мужчиной.
Глаза большие, острый нос.
На лбу мельчайшие морщины
И жидкой бородой оброс.

Пришлось в Ростове долго править,
Чтоб сил и опыта набрать.
Отца продолжил княжич славить,
Хоть мог, не стал он восставать.

Довольны жители Ростова,
Что ими правит Ярослав.
Ведь, не карает он сурова,
Всем людям щедро воздавав.

И судит честно, справедливо,
Но подкупается ничем.
На троне не сидит лениво,
А лично властвует над всем.

Но успевает веселиться,
Порой охоту он ведёт.
Подстрелит зверя или птицу
И на коне своём везёт.

Работы много за те годы
Проделал мудрый Ярослав.
Он, даже, создал крепость-город,
То Ярославлем назвав.

Чтоб не ступали кочевые
По тем дорогам племена,
Не бушевали ветры злые,
Что носит за собой война.

Однажды, вечером непоздним,
Явился к княжичу посол.
И свидом важным, но и грозным
В палату белую вошёл.

Письмо Владимир присылает,
Вниманье сына обратив.
Бумагу с теплотой читает,
Немного к сердцу приложив.

«Мой сын, прими мои печали.
Скончался брат твой — Вышеслав.
И рассудил я по морали.
Теперь, ты в Новгороде правь».

«То городище укрепилось.
Варяжский торг, поля славян.
И много, что переменилось,
С тех пор, как был я князем там».

А княжич, только улыбнувшись,
Не выдал радости своей.
На завтрашней заре проснувшись,
Прощался он с толпою всей.

Его славяне провожали,
Впал в краску новгородский князь.
Кричали «Слава!» горожане,
Прощаясь много-много раз.

Ушёл князь в Новгород Великий
И сел он княжич за свой стол.
Священный он видит лики,
С которыми в Ростов пришёл.

Он помнит, как явился юным
В ростовский небольшой удел.
О брате старшем и безумном,
Что власть заполучить хотел.

Тот, что с поляками связался
И предал князя своего
От всех родных он отказался,
Не взяв в итоге ничего.

«Он брошен в грязную темницу»,
Раздумав тихо Ярослав, —
«Его желанием не сбыться.
Я власть найду, таким не став».

Ведь, видел Ярослав, что было
И, где томится Святополк.
Что все о нём о брате по забыли,
Ведь, жить спокойно он не смог.

Но, Ярослав не судит брата,
Боярам он не говорит.
Тому увы совсем не рад он,
А лишь тревожится скорбит.

На братьев и отца не злится,
Смотря на всё со стороны.
На одном месте не сидится,
Во избежание войны.

С могучим северным народом
Наладил нити Ярослав.
Ладьи проходят по порогам,
Почти обыденностью став.

Норвежским, датским или шведским —
Всем рад въезжающим послам.
Он с добротою, но без лести
Всех дипломатов принимал.

Ходили в Новгород дорогой
Принцессы, графы, короли.
Он был совсем не долгий срок там,
Но вместе многое смогли.

Договорился о торговле
И Ярослав стал помогать,
И, даже, выдвигал условья.
Мог мир и войны предлагать.

Князь примирял врагов друг друга:
Норманов, шведов, северян.
Были послы со всей округи —
Из многих европейских стран.

Стал Новгород ещё богаче
И Ярослав доволен тем.
В козне нет больше недостачи,
В руках не нужен щит и шлем.

Война в тех землях стала редкой.
Стал много опытнее князь,
А Святополк, как прежде, в клетке.
Он это вспоминал ни раз.

С годами Новгород всё краше,
Женился вскоре Ярослав
На дочери принцессе старшей
И королю он зятем стал.

На севере среди норвежцев
Теперь, всегда он добрый гость.
И, так же не сидит на месте.
В делах, заботах день и ночь.

Но, между тем, с отцом могучим
Совсем уж расшаталась связь
И попрекает словом жгучим
Его отец — великий князь.

Он редко шлёт письмо и просит
О дани поднятой большой.
И каждый раз её он возит
В град-Киев, но скрепя душой.

Однако, как-то раз весною.
Был послан в Новгород гонец.
В палате, под ночным покроем,
Письмо читает наконец:

«Мой сын, тебе повелеваю
Дань больше в этот раз собрать.
Пусть, подданые все узнает.
Хочу с тебя две трети брать».

«Две трети златников отправишь
Из Новгорода в Киев-град.
Меня, ты в гневе дурно знаешь
И будет не свернуть назад».

Но, Ярослав, не удивившись,
Отбросил прочь его письмо:
«Иди, откуда ты явился
И передай отцу одно»!

Не стану выполнять веленье
Вести две трети в Киев-град.
Пусть, он меня без сожаленье
Отправит, где сидит мой брат».

Бояре в ужасе трясутся,
Боятся все в ответ на то.
Посол с дружиною вернётся
И не отпустит ни за что:

«Мой князь, отец ваш непреклонен
И эту вольность не простит.
ВЫ княжить больше всех достойны,
Но всё ж придётся заплатить».

В ответ, лишь Ярослав кивает.
Он видит слабости бояр.
Как те от ужаса стенают
И речи даёт свою им в дар:

«Отец мой, очень грозный, в прошлом,
А ныне он уж стар и слаб.
Не запугать угрозой, ложью,
Ведь, даже пред отцом я храбр».

«Моей он не отнимет власти.
И, знать, уверен я в себе.
Ему со мною не тягаться.
Уже конец его судьбе».

А в скором времени уж вести
Из Киева к нему пришли:
«Отец ваш в святости и чести.
Покинул землю в эти дни».

Читает Ярослав, серьёзно
Нахмурив брови, сжав глаза.
«Отец Владимир, свят и грозный.
Ты встретил новый мир! Прощай!

Оставил землю князь-креститель,
Но сыновей не удивил,
А тихо умерев, правитель
Путь на престол освободил.

Твердят бояре Ярославу:
«Ты прикажи нам Киев взять.
Не станет ни одна застава
К нему дорогу преграждать».

«Тебя все любят, князь великий.
Жесток ваш окаянный брат.
Он беспощадный и двуликий,
И принесёт войны набат».

Ответил Ярослав отказом
И, кто бы что не предложил
На все последующие фразы,
Он так дружине говорил:

«Пусть, Святополк землёй владеет.
Его я должен уважать.
Умрёт любой, кто вдруг посмеет
На брата острый меч поднять»!

«Пускай, свирепый, окаянный,
Но в Киев силой не пойду.
Придёт тот год и в город славный,
На трон я золотой взойду».

Пока же Ярослав смирился,
Как правил гневный Святополк.
Брат старший злобно возгордился
И с властью совладать не смог.

Не видит князь своей тревоги.
Не с теми водит дружбу он.
И нет назад другой дороги.
Князь с трона должен быть смещён!

«Князь Ярослав, беда и горе!», —
Кричит ворвавшийся гонец, —
Все ваши братья в любой соре
И бьются за златой венец».

Князь новгородский слышит слово:
«Ваш брат Борис погиб в бою.
Под лунным светом и покров,
Отдал убийцам жизнь свою».

«Брат Глеб, дорогой проезжая
Застигнут был врагом врасплох.
Он умер быстро, не сражаясь.
Пойти на брата он мог».

Ушам не верит князь, но видит,
Что преданный гонец не лжёт.
Не описать его обиду
И душу боль на части рвёт.

«Ваш брат явился к печенегам», —
Склонившись, воин продолжал, —
Боится Вас, пошёл на это.
Он править Русью возжелал».

Князь новгородской сильный духом,
Ладонь вдруг приложил ко лбу.
Он к небу простирает руки,
Решается вступить в борьбу.

Неужто братская судьбина
Теперь в его руках лежит.
Ведь, Святополк в смертях повинный
И в страхе во дворце дрожит.

Он предал и отца, и братьев.
На участь страшную обрёк.
Велит войскам вдруг собираться,
Чтоб сбросить Святополка смог.

Уж скоро Ярослав собрался,
На Киев в долгожданный путь.
Домой сейчас он возвращался,
Который не родной ничуть.

Отца и матери не стало,
А брат безумный ждёт его.
От Ярослава должен пасть он
И князю то страшней всего.

Вот повстречались в битве страшной —
В бою под Любечем сошлись.
Весь город кровью был окрашен,
С мечами копья заплелись.

Дружина Ярослава билась
Кочевников мечом разя.
Но равновесие сместилось
И Святополк тогда сбежал.

Вошёл князь в побеждённый город.
Его народ там ожидал.
Встречали его хлебом, солью,
Но пищи так он не вкушал.

Он победил, но не прощенья,
За то, что Святополк сбежал.
Тому большое упущенье.
Себя он в этом обвинял.

Ещё есть много братьев рядом,
Чтоб Ярославу досадить.
Всецело каждый верит свято,
Что должен в Киеве сидеть.

«О, сколько жизней он погубит —
Мой брат безумный Святополк.
Он в мире никого не любит.
Поэтому и так жесток».

Два года князь хранил молчанье,
Он тихо княжил и читал.
О новом освящённом здании —
Собор Киевском мечтал.

Чтоб он стоял и куполами
Своими ночью свет дарил.
И Ярослав не спал ночами,
Своим соратникам твердил:

«Когда закончатся все битвы,
Построим мы большой Собор
И Богу вознесём молитвы,
Украсив наш дворцовый двор».

Князь грустно смотрит и мечтает
О лучшей жизни сыновей.
И бойню в поле вспоминает,
Повторно слыша крик смертей.

Но князь не плачет и не злится.
Готовит своё войско в путь.
Он брата вовсе не боится.
Он чует всё нутро и суть.

Князь знает — Святополк вернётся
Из Польши с войском чужаков.
И отступить ему придётся.
Против таких не встать врагов.

«О, если бы мы стали вместе
И защитили Киев-град.
Поляки алчны и бесчестны.
Хоть всю Русь завоевать».

Брат старший полностью безумен
И в сговор вражеский вступил.
Молился Болеславу, буйный
И всё же войско возвратил.

Знал Ярослав, что сил не хватит
На то, что снова дать отпор.
Ушёл из каменной палаты,
Не став вступать в кровавый спор.

И было горько Ярославу,
Тайком из Киева бежать.
Но лучше так, чем понапрасну
Людей своих уничтожать.

Он в городе понёс утрату,
Навеки потеряв жену.
Покинув двор свой и палату
Её оставил он одну.

Не знал князь, что теперь та в Польше
Должна остаток дней прожить.
Не встретятся очами больше,
Ведь Анну не освободить.

Вернулся к новгородским землям.
Его там встретили добром.
Свистели радостно и пели,
Но думал Ярослав одно:

«Как польских всадников отправить
Назад к себе и навсегда,
И не позволить брату править,
А изничтожить без следа».

Жал Ярослав, терпел спокойно,
Учил смирению детей.
Боялся, что постигнут войны,
Хотел добра семье своей.

Но, вот, известие приносят
С собою верные гонцы:
«Ваш брат рассорился и вовсе
Изгнал друзей во все концы».

«Ушли поляки ненадолго.
Они вернутся после, вновь.
Сейчас вступаем в бой и только.
И меньше пусть прольётся кровь».

Молился Ярослав иконам
И Богородице немой,
А утром с сердцем беспокойным
С войсками выдвинулся в бой.

На реке Альте состоялось
Сраженье сильных двух дружин.
Брат Святополк здесь оказался,
Но к сожаленью не один.

При Ярославе шло сраженье.
Летают стрелы, копья бьют.
Ждёт одного лишь пораженье,
Другого трон и Киев ждут.

Остатки польских войск держали
Весь натиск на своих плечах
И Ярославу досаждали.
Кровь русичей на хи мечах.

Но, наконец они разбиты.
Поляки в битве полегли
И грязью жидкою обвиты,
Лежат средь трупов и земли.

Князь Святополк несётся снова.
Бежит израненный в бою.
Испуган он от вида крови,
Не хочет проливать свою:

«Догнать его Вы повелите»? —
Один из воевод спросил, —
«Могу его и сам убиться.
Он столько нам всем досадил».

Глядел князь на безумца-брата,
Как тот в густой крови бежал.
С ним нет ни одного солдата
И от испуга он визжал.

«Он жалок и душою болен.
Я не отдам такой приказ.
Однако, воинам позволю.
Хотите, бейте хоть сейчас».

И молчаливо отвернулся,
Покинув поле Ярослав.
Не обозлился, не ругнулся,
Лишь у креста покорно встав.

С утра при церемониях пышных,
Вновь Ярослав взошёл на трон.
Ответ он в мыслях молча ищет:
«Действительно ли правит он».

«Быть может, не пришла победа
И снова нужно в бой вступать.
И сколько бед на этом свете
Ещё придётся испытать».

Сейчас же князь вкушает пищу
И пьёт игристое вино,
А где новый враг уж рыщет,
Что не доволен торжеством.

Ведь, братья живы — ещё двое.
И помнит Ярослав о них.
Он знал — придут они и вскоре,
Придётся войском встретить их.

Меж тем, сыны растут и крепнут,
А Ярослав смотрел с теплом.
Но, не допустит он вовеки,
Того что быть должно потом.

Князь Ярослав вражды страшится,
Что станут драться сыновья.
Под солнцем снова будут биться,
За Киев-град и все края.
 
Раздумывал над тяжким делом,
Как всех своих сынов спасти,
И сделать то, что не сумела
Вся Русь — покоя обрести!

Недолго хрупкий мир продлился.
Мстислав, что княжил вдалеке,
К воротам Киева явился
И просит встречи на реке.

С ним войско — сильная дружина,
А Ярослав в боях ослаб.
Идут, как будто длинным клином,
Сквозь толщи кочек и ухаб.

Где ж вял Мстислав дружины столько,
Которая верна ему.
Они — не выходцы из Польши,
Отчаянны, судя по всему.

И нечего поделать князю.
Охрану он с собою берёт.
В борьбе он этой так завязан,
Что никогда уж не уйдёт.

Встречаются у быстрой речки
Могучего водой Днепра,
Который протекает вечно —
Сегодня завтра и вчера.

Глядят в глаза друг другу братья.
Все в шубах с ног, до головы.
Хотел бы прийти с объятьем,
Но не получится, увы.

Мстислав, что с войском начал первым
Свой разговор, чуть подождав.
Он воеводой был примерным.
Решился, коротко сказав:

«Велик, мой брат и чист душою.
Тобой всецело восхищён.
Пришёл с охраной ты одною
И не трясёшься за свой трон».

«С тобою мы одни остались.
Есть Судеслав, что очень мал.
Со Святополк вы встречались.
Ни раз его ты побеждал».

«Вот, что тебе я предлагаю,
Во избежание войны.
Всей Русью вместе правит станем,
Разделим на две части мы».

«Возьмёшь ты сторону, что справа,
Где Киев и могучий Днепр.
Мне же, часть левая по нраву
И княжить я хочу над ней».

Князь Киевский решил мгновенно
И молча у Днепра стоял.
«Я поступлю, как будет верно», —
Там Ярослав и посчитал.

И разделили всю границу,
Чтоб сквозь неё не пробежать.
Не пролетают, даже, птицы
И все обязаны то знать.

Витает в небе напряженье,
Ведь, всё же братьев взгляд косой,
Порой наводит наважденье,
А не пойти ли им войной?

Мстислав один ходил на Польшу.
Её в походе сокрушил.
И Ярослав бывал там тоже,
Немало войск он положил.

Как прежде, странствует по свету.
В Константинополь он въезжал.
Спал мало и зимой, и летом,
А чаще всё-таки читал.

Книг сотни на огромных полках.
Как и в Царьграде их не счесть.
Они, как прошлого осколки
Приносят памятную весть.

Стал Киев с временем красивей.
Там, храмы, здания, сады.
Каналы водяные рыли,
Сажали яркие цветы.

Сыны растут у Ярослава
И взрослые уже совсем.
У каждого есть власть и право,
Чтоб править средь палатных стен.

Уже и ссорятся друг с другом,
И спорят грозно сыновья.
Доносят князю о том слуги,
Что делит трон его семья.

Мстислав в полесье умирает.
Проходит долгих десять лет.
Теперь, всей Русью будет править
Князь Ярослав — другого нет.

Один, лишь младший брат остался.
Совсем уж юный Судеслав.
Но, Ярославу сам он сдался,
Боясь бесчисленных расправ.

Когда, стал Ярослав владыкой
Над всем владением Руси,
То во дворце своём великим,
Он стал бояр своих просить:

«Мои бояре, воеводы
И люди, преданные мне.
Теперь, я — власть в судьбе народе.
В покое, как и на войне».

«Но, есть причина, по которой
Сомненья мучают меня.
Вступлю я с Судеславом в споры,
Едва он сядет на коня».

«Я не хочу междоусобиц.
С меня довольно их терпеть.
Любой великий полководец,
Когда-то должен умереть».

«И потому, повелеваю,
Чтоб свар и войн не допустить
Родного брата Судеслава,
Навек в темнице заточить»!

Встаёт Князь Киевский и с трона
Уходит в свой палатный двор.
Колокола раздались звоном —
Софийский строится собор.

Та Церковь, что светла, огромна
Уже возведена была.
Она горит и ночью тёмной,
Пред нею расступилась мгла!

Князь видит мёртвых и живущих,
Он помнит все их имена.
Погибших и ещё растущих —
Меж ними власти пелена.

На сыновей он смотрит взглядом,
Что полон опытом, умом.
Он хочет, чтобы и его чада
Не бились, хоть за свой же дом.

Женил он братьев на принцессах
И выдал замуж дочерей.
«Пускай, они не будут вместе
И править вотчиной моей».

Собрал он всех сынов в застолье,
Чтоб только правду говорить:
«Я видел в мире столько боли,
Что никогда не ощутить».

«Я убивал родных людей мне.
Приказы отдавал сквозь боль.
При всей жестокости своею
И добр я, и честен столь».

«При жизни я повелеваю
Создать тот письменный закон,
Что я потомкам оставляю
И пусть запомнится всем он».

«По старшинству, теперь, отныне
Передаваться будет трон.
Кто против, по любой причине,
Буду считать бунтовщиком».

Молчат сыны, ведь понимают.
Им больше нечего сказать.
Отец, лишь лучшего желают.
Всем ясно, кому князем стать.

Глядит в глаза детей с вопросом:
«Был ли хорошим я отцом?
Каждый из вас сегодня взрослый.
Неясно мне, что ждать потом.

Он правил долгими годами.
Хромой, но сильный Ярослав.
Он жил надеждой и мечтами,
Но не летая в облаках.

При свете свечки не погасшей
Писал законы на листах.
Громил войска народов вражьих,
За то и помнится в веках.

Жил долго и всегда с улыбкой
Смотрел смышлёный на мир свой.
Родился слабый он и зыбкий,
Но не уйдёт уже такой.

Сыны и дочери при деле.
В Европе Ярослава чтут.
В мужья и жёны взять сумели
И внуках деду привезут.

Князь возвышался над работой,
Смотрел, как строится собор.
И испытал войны заботы
И бегства от людей позор.

Стерпел и выжил, не смутившись
Своим рассудком и душой.
В безумце он не превратившись,
Стал властвовать в стране большой

В глазах спокойствие, усталость.
Стал стар, не потеряв ума.
В нём годы мудрости остались
И вечна в душе зима.

Он пережил огонь и воду.
Свидетель тысячей смертей.
Дал людям грамоту — народу,
Но как распорядятся ей?

Когда, покинул мир правитель.
Ушёл от власти светлый князь.
Его оплакивал весь Киев,
Рыдали женщины ни раз.

В соборах пели и скорбели,
Над телом мёртвого отца.
Теперь, завоют вновь метели.
Они не стихнут до конца.

Не сгинул Ярослав, как братья,
А умер в вотчине своей.
Красив он не был, как и статен.
Смерть встретил среди сыновей.

Его оплакивали дочки,
Приехавшие из краёв —
Австрии, Франции и прочих,
Чтоб сердце облегчить своё.

Земле предали его тело,
Омыв пред тем святой водой.
Им злость и ярость не владела,
А только он владел собой!