Звери большого города. Ворон

Жил-был в Москве ворон. Не просто ворон, а натуральный оппортунист с высшим образованием, полученным на помойке. Он наблюдал за прохожими с таким видом будто писал про них докторскую диссертацию, а заодно подбирал за ними еду — исключительно в целях научного эксперимента. Иногда он воровал блестящие вещицы. Не потому что был сорокой - он их, между прочим, презирал - а потому что был эстетом. Всё добытое он прятал на чердаке старого жилого дома — в своей «резиденции», где укрывался от дождя, холода и, что греха таить, от налоговой.

Люди считали его глупой птицей. Ну, сами подумайте: кто ещё будет часами сидеть на проводе и гипнотизировать прохожих? А он в это время анализировал поведение Homo sapiens. Недаром говорят: природа наделила одних птиц ярким оперением, других — голосом, а ворона — способностью отличать Gucci от подделки с Савеловского.

Возможно, наш герой был даже гениален, но проверить это было некому — на Менделеева он не походил, а в кружок юных натуралистов не записывался. Он просто жил в своё удовольствие. Когда становилось скучно, он подбирал камушки и сбрасывал их на прохожих. Это было его любимое развлечение, этакий бесплатный тир. А когда надоедало — гадил на лобовые стёкла припаркованных автомобилей. В этом он находил своё воронье счастье. Но счастье было каким-то… одноразовым. Как картошка фри из Макдоналдса: вроде вкусно, а через пять минут уже хочется ещё.

На своих собратьев он смотрел свысока, считая их инфузориями в перьях. Ну как можно серьёзно относиться к существу, которое не видит разницы между фольгой от «Алёнки» и кольцом с бриллиантом? Он же давно понял: люди сами выбрасывают фольгу, а драгоценности носят как приклеенные. Вывод был прост, как лопата: фольга — мусор, бриллианты — ресурс.

И вот однажды сосед с соседнего чердака начал хвастаться своим богатством. Среди его убожества - рваные носки, огрызки и прочая мишура - сияло женское колье с сапфирами. Откуда у этого кретина такое? Неизвестно. Но факт остаётся фактом: у него было колье, а у нашего героя — нет. Это было недопустимо.

Самое простое — украсть. Но это же западло. Своих нельзя трогать: «ворон ворону глаз не выклюет». Нужен был другой план. И он, как всегда, нашёлся.

Прошлой зимой наш ворон разорил ёлку. Не то чтобы он был вандалом, просто шарики были красивыми. Он снял их все до одного, потому что считал себя коллекционером современного искусства. И вот один такой шарик он и предложил соседу в обмен на колье. Сосед, надо отдать ему должное, долго не думал — схватил шарик и улетел, счастливый, как ребёнок, получивший в подарок щенка.

Наш ворон сидел на ветке и переваривал сделку. А ведь это же бизнес! Самая настоящая стартап-идея. У него шариков — вагон, у воронов — желаний. Почему бы не открыть бартерный пункт?

Слух разлетелся быстро. На чердак потянулись клиенты. Первой прилетела облезлая ворона из сталинской высотки на Красной Пресне. Эта «бизнес-леди» принесла военный орден с бриллиантами. Камни сверкали, но просто так соглашаться было нельзя — торговля должна быть честной и мучительной. Переговоры чуть не переросли в драку: и это при том, что драться, в общем-то, было некому — все приличные вороны уже разлетелись. В итоге старуха улетела с треснутым шариком, который давно мозолил глаза. Взаимовыгодный обмен!

Дело пошло. Вороны прилетали по десять-пятнадцать штук в день. Чердак превратился в филиал ювелирного магазина. Кольца, серьги, запонки, золотые часы, портсигар с дарственной надписью — где они только это доставали?! Но чем больше становилось сокровищ, тем тревожнее становилось на душе у ворона. Он смотрел на кучу золота и понимал: это не счастье, это просто склад неликвидных активов. Счастье — оно, наверное, в чём-то другом. Но в чём?

Приближался Новый год. Ворон сидел на теплом чердаке, смотрел на драгоценности и чувствовал себя миллиардером, у которого всё есть, но почему-то грустно. И вот однажды, пролетая мимо жилой многоэтажки, он увидел девочку. Она наряжала ёлку. Но не магазинными игрушками, а самодельными: бумажными фонариками, шишками, покрашенными серебрянкой, тряпичными зверятами. А потом сняла со своего пальца серебристое колечко и повесила на ветку.

Ворона осенило. Он вспомнил, как плакал мальчик, чью ёлку он разорил в прошлом году. Как бабушка его утешала, а дед грозил вору палкой. И ворон понял: вот она — настоящая ценность. Не блеск, а радость. Надо вернуть долг.

Он нашёл тот самый деревянный дом. Ёлка стояла вся в мишуре и серпантине, но без души. И тогда ворон начал свой великий рейс. Всю ночь он таскал на ёлку кольца, серьги, браслеты, кулоны и часы. Закреплял их на колючих лапах, как умел — неуклюже, но с любовью. Под утро, обессиленный, он рухнул под ёлку прямо на золотой портсигар и уснул.

Утром мальчик выбежал во двор и замер. Его ёлка сверкала так, будто её наряжал сам Дед Мороз с Уолл-стрит. А под ёлкой, на снегу, лежал тот самый ворон. Мальчик посмотрел на деда, который вышел на крыльцо:

— Дедуля! Ты только посмотри, кто нарядил нашу ёлку! — Вижу… Тот самый воришка. — Не смей так говорить! Он хороший! Он не умер, да?!

Дед подошёл к ворону, аккуратно взял его на руки: — Живой, шельмец. Ну-ка, давай его в дом, отогревать будем.

Вскоре ворон сидел на полу возле батареи, рядом стояла тарелка. Туда подкладывали то курицу, то колбасу, то яблоки. Ворон улыбался. Ему никуда не хотелось улетать. Он смотрел на мальчика, который гладил его по голове, и думал: «Интересно, а счастье бывает… с перьями?»

А потом он зевнул, прикрыл глаза и понял, что настоящее воронье счастье пахнет не бриллиантами. Оно пахнет курицей, колбасой и яблоками. И, кажется, домом.