Третий вектор. Стожаров

Впервые работы Стожарова увидел на общей выставке на Кузнецком еще в студенческие времена. Не помню, что висело вокруг, да это и не важно, - его натюрморты поразили меня, нет, не безусловным ремесленным мастерством, а чем-то иным, что можно назвать «вкусностью», сочностью, а, точнее, назвать это попросту невозможно. Почему? Потому, что оно не называемо, не подвержено интеллектуальному, искусствоведческому анализу, оперирующему нашим ограниченным набором слов. Это можно только почувствовать.
Но попробую.
Изображение – плоскость, имеет два вектора, по сути, плоскостью и остается, если не появляется третий вектор, глубина, объем, то, что не измеримо приборами и не различимо глазами. Ты просто смотришь и понимаешь, оно есть, или его нет.
Экхарт Толле произведения, лишенные вектора любви, глубины, какой-то неведомой космической, или божественной энергии, именовал flat, плоскость. Они, подобные произведения, включающие и дизайн, и ремесленные поделки всех сортов, конечно же, имеют и смысл, и право на существование, но подлинным Творчеством без третьего вектора, увы и ах. Конечно, это касается и музыки, и театра, литературы, синематографа.
Однажды в Эрмитаже, почти случайно, встал у «Юдифи» Джорджоне. Ну место было удобное, уголок аккурат напротив картины, можно было прислониться, никто не мешал. Простоял минут сорок. Нет, я не смотрел, как написано, совершенно не изучал ни мазки, коих не было, ни цвет, ни композицию, это не интересовало, лишь вдыхал энергию, чувствовал.
Похожее произошло и с Тицианом, коего, глядя в альбомы, не примечал. Но в Питти и в Уффици я понял, что вижу его впервые.
Очевидно, что прочувствовать третий вектор можно только в музее, а на мониторе – крайне сложно. Это подобно изучению Луны в отражении на водной глади. Хотя, как сказать, если постараться…
Конечно, у Стожарова, с марта до зимы бродившего по Коми, Архангельщине, северным рекам, Псковщине и Новгородчине, влюбленного в суровую северную природу, избы, баньки, колодцы, предметы крестьянского быта, были и быстрые этюды, и ляпы, и проходные, пустоватые работы, у кого не бывает? Но, опять-таки, помимо мастерства с его сочными, яркими колоритами, сбитой линейной композицией, усиленными тональными контрастами, точной деталировкой, было то, что обычно называют эмоциональностью, та самая глубина, объем. Не везде, конечно, в итальянской и французской сериях – равнодушно, пусто. Не полюбил, видать, не успел, или не смог.
Смотришь, даже на мониторе, и не можешь понять, ну почему, эта картина «живая», а эта – flat, ведь нет никакого видимого отличия. Чудно!

17.08.26