Хаджи-Давуд или Давуд-Хаджи?

«ХАДЖИ-ДАВУД» ИЛИ «ДАВУД-ХАДЖИ»?

Вынужден ещё раз написать о «титулах» в лезгинском языке. В нём есть строго соблюдаемое правило: все «титулы»,
проникшие в лезгинский язык из арабского и иранских языков, в лезгинском языке произносятся строго перед именем. К таким титулам относятся «гьажи» (совершивший паломничество), «малла» (закончивший медресе), «хужа» (почтенный человек) и т.д. Потому лезгины говорят «Гьажи Давуд» (про предводителя народного восстания), «Малла Эмин» (про поэта Етима Эмина) и «Хужа Мегьамед» (про тестя поэта Етима Эмина). Естественно, в лезгинском языке исключено применение этих титулов в виде «Давуд гьажи», «Эмин малла» и «Мегьамед хужа».
Что касается титулов, проникших в лезгинский язык через тюркские языки, то они пишутся и произносятся строго после имени. К таким титулам относятся «эфенди», «хан», «бег», «муаллим» (слово «муаллим» арабское, но как «титул» оно проникло в лезгинский язык через тюркские языки (при арабах учителей называли «мударис»)) и т.д.
Поэтому Гасана Алкадарского лезгины называли «Гьасан эфенди», его отца – «Гьажи Абдуллагь эфенди», хана Кюринского –  «Юсуф хан», его сына «Мегьамед бег», мы своего классного руководителя в школе называли «Гьашим муаллим». Знающие лезгинский язык люди никогда не скажут «эфенди Гьасан», «эфенди Абдуллагь», «бег Мегьамед» или «муаллим Гьашим».
О вышеперечисленных правилах использования титулов в лезгинском языке, в которых любой разумный человек на исторических примерах может легко разобраться, мы уже писали и доводили до редакции газеты «Лезги газет», где имя основного автора по религиозным темам приводится как «алим Ямин гьажи».
О странности, проявляемой тем, кто к своему имени публично присоединяет титул «алим», когда ни один учёный или адекватный богослов в мире этого не делает, мы писали несколько раз и потому по этому поводу ещё объяснятся не будем. Но ещё раз напишем о применении титула «гьажи», с удивительным упорством используемого в газете вопреки нормам лезгинского языка.
Как указано выше, нормы лезгинского языка требует, чтобы человека с именем «Ямин», совершившего паломничество в Мекку, называли именем «Гьажи Ямин». Но этот человек и публикующая его статьи газета имя этого автора вопреки нормам лезгинского языка пишут как «Ямин гьажи». Такому упорству, заслуживающему лучшего применения, есть одно объяснение: «Ямин гьажи» хочет быть похожим на «Ахмад-хаджи» из Махачкалы или на «Ахмат-хаджи» из Грозного.
При этом «Ямин гьажи» забывает, что аварцы и чеченцы про титул «гьажи» узнали от тюрков и потому его применяют после имени, а лезгины про этот титул ещё до появления тюрков на Кавказе знали и потому его используют перед именем.
Владелец имени, конечно, имеет право хотеть быть похожим на кого угодно и, исходя из этого, придумывать себе титулы и имена в соответствии с правилами аварского и чеченского языков или иного языка. И это будет свидетельствовать об одном из двух: или в носителе этого титула мало лезгинского начала, или он малограмотный в вопросах лезгинской филологии человек.
С позиций желаний владельца имени это всё понятно. Но имеет ли право главная лезгинская газета, пишущая на лезгинском языке, осознанно нарушать многие века назад сложившиеся правила лезгинского языка в этом вопросе? Для чего тогда существуют нормы письменного языка? Имеет ли газета, издаваемая за счёт бюджета, право их игнорировать? Так и до переиначивания имени великого Хаджи-Давуда недалеко…