Вопреки всему и всем - Глава 21

                Глава 21: Без защиты и иллюзий ( Отрывок )
                (1997 год)

Анна молча достала из сумочки пачку сигарет и, не глядя на подругу, быстро вышла в коридор, направившись в сторону тамбура.
Лоренция осталась в купе. Механически кивая сыну на каждое его восторженное «Мама, смотри!», она мысленно, по крупицам анализировала всё, что только что выплеснула Анна. Горькая правда осела на дно души. Мозаика их запутанных отношений медленно, но верно наконец-то становилась на свои места. Осознание того, что частые звонки Карла являлись не просто дружескими, а были попытками вновь привлечь её внимание к себе, довело Лоренцию до глубокого отвращения. Как он мог так поступить, зная, что они с Анной — лучшие подруги?
«Никогда больше я не буду любить», — промелькнуло в её голове.
Нежно обняв сына, она шёпотом произнесла:
— Запомни, солнышко моё! Ты мой единственный мужчина — самый дорогой и любимый.
Мальчик на секунду крепко прижался к её шее, а затем, не произнеся ни слова, схватил оладушек и вновь принялся увлечённо разглядывать быстро пролетающие пейзажи за окном мчавшегося поезда. Лоренция прислонилась к стене и, прикрыв веки, позволила воспоминаниям закружить её уставший разум.

                (1987 год)
— Дорогие наши выпускники! Сегодня, в этот солнечный майский день, вручая вам аттестат об окончании школы, мы открываем перед вами двери во взрослую жизнь! Желаем вам успешной дороги, и пусть ваши дети никогда не повторят вашей судьбы! А теперь прозвучит последний звонок!
Звонкая трель, издаваемая колокольчиком в руке маленькой первоклассницы, восседающей на плече высокого юноши, весело разнеслась вдоль выстроившихся в шеренгу воспитанников детского дома.
Лоренция с грустью и одновременно с затаённым трепетом наблюдала за этой парой, размышляя о том, куда же ей податься дальше. У большинства ребят-выпускников имелись хоть какие-то семьи: у кого-то пьющие родители, к которым можно было вернуться и поехать на выходные, у кого-то — старшие братья или сёстры, у третьих — многодетные матери, не сумевшие их прокормить. А вот у неё и ещё нескольких ребят на всём белом свете не было абсолютно никого. И уже завтра они окажутся вынуждены покинуть эти стены. Понимание того, что идти ей попросту некуда, полностью растоптало всю радость этого долгожданного праздника…
Рассматривая весёлые лица своих одноклассников, Лоренция про себя прорабатывала дальнейшую жизнь:
«Завтра же начну искать работу — обязана хоть что-то найти. Лучше всего устроиться дворником, ведь им предоставляют жильё. И сразу подам документы в университет на исторический факультет. Выучусь и стану историком-археологом! Смогу путешествовать по всему миру, находить и разгадывать тайны древних цивилизаций. И обязательно встречу любимого человека — конечно же, совсем не такого, какого мне предвещала та старая ведьма. Он будет добрым, талантливым и станет любить меня так же, как папа любил маму. У нас сложится прекрасная, счастливая семья. И деточек родится как минимум четверо! И жить мы будем в полном мире и согласии».
В тот момент девушка даже понятия не имела, что ни одна из этих светлых грёз так и не исполнится. Она и предположить не могла, насколько тяжело ей придётся и сколько сил потребуется, чтобы не опуститься на самое дно и просто выжить. Суровая реальность слишком быстро спустила её с небес на землю.
Сдав все выпускные экзамены на отлично, получив аттестат о среднем полном общем образовании, золотую медаль, пару трусиков, одно простенькое платьице, комплект постельного белья и пять рублей, Лоренция смело отправилась подавать документы на дневное отделение исторического факультета Ростовского государственного университета (РГУ). Приём только начался, поэтому абитуриентов набралось столько, что яблоку негде было упасть.
Разглядывая толпу, Лоренция выделила среди юношей и девушек скромную, худенькую девчушку, одетую совсем не так вычурно, как большинство ровесников. Заметив обращённый на неё взгляд, незнакомка едва кивнула. Лоренция приняла этот жест как приглашение к знакомству. Пробираясь сквозь шумливую орду будущих историков, она подошла к девушке и, сбросив на землю свой старый армейский рюкзак, в котором хранилось всё её скромное богатство, протянула ладонь:
— Привет! Я Лоренция. А тебя как зовут? — и, улыбаясь во все тридцать два зуба, крепко пожала ей руку.
— Я… м-м-м… меня зовут Евдокия, — пролепетала та и, опустив глаза, мгновенно залилась густым румянцем.
— О! Я смотрю, твоё имя такое же редкое, как и моё. Рада знакомству, Дуня!
Девушка, не поднимая взгляда, несмело возразила:
— Пожалуйста, не называй меня Дуней. Зови полным именем.
Лоренция, сообразив, что собеседница смущается собственного имени, решила тактично сменить тему:
— Ты тоже поступаешь на истфак?
Евдокия подняла на неё удивлённые глаза и, отрицательно качая головой, выдохнула:
— Нет! Что ты! Поступить на истфак обычным людям нереально! Если, конечно, ты не дочь богатеньких родителей.
— То есть? — не поняла Лоренция.
— Что тут непонятного? Конкурс оглушительный — восемь-десять человек на место! Моя сестра второй год пытается пробиться, хотя мама её от этого очень отговаривала. В прошлом году не набрала нужного количества баллов. И понятно почему! На экзамены, в отличие от остальных, приходила сама и с пустыми руками. Так что прошли только те, за кого родители давали взятки!
Лоренция слушала её и не верила собственным ушам. Каждое слово Евдокии, точно острый нож, резало на кусочки её самую заветную мечту. Встряхнув головой, будто пытаясь выгнать услышанный кошмар из мыслей, она гордо заявила:
— Но я окончила школу с золотой медалью! И дедушка Вася мне сказал, что для меня двери любого института открыты! И даже экзамены сдавать не придётся!
— Твой дедушка ошибался. Золотая медаль вовсе не освобождает тебя от испытаний. Тебе просто не придётся сдавать четыре экзамена, а всего лишь один — по истории. Но если не сдашь его на «пять», тогда заставят сдавать и все остальные. Так что передай своему дедушке, что медаль не гарантирует автоматического зачисления без конкурсного отбора.
Лоренция смотрела на неё ошарашенными глазами, начиная осознавать, что абсолютно ничего не знает о внешнем — как говорили в детском доме — «мире по ту сторону высокого забора». И тот факт, что дедушка Вася ошибся, настолько её выбил из колеи, что она вмиг растеряла всю уверенность, с которой переступила порог университета.
— Он не мой родной дедушка, — спустя паузу тихо, с лёгкой дрожью в голосе произнесла Лоренция. — Я сирота. Круглая. В детском доме воспитывалась. Сегодня первый день моей жизни по эту сторону забора.
Евдокия с состраданием посмотрела на неё, достала из кармана ириску и протянула на ладони:
— Мне очень жаль…
— Не надо меня жалеть! — гордо вскинув подбородок, отрезала Лоренция. — Я сильная и всегда добиваюсь своего! Я даже выиграла в прошлом году серебряную медаль на Международных спортивных играх молодёжи «Дружба» в Эрфурте! Бег на дальние дистанции — пять километров. Так что и на истфак обязательно поступлю. Физрук ведь мне тоже говорил, что эта медаль даёт льготы при поступлении!
— Поступай как знаешь! — тихо ответила Евдокия. — Но я бы на твоём месте подала документы и в другие учебные заведения, а лучше всего — в училище. Потому что без денег тебе ни в какой институт не поступить.
Её слова прозвучали для Лоренции как приговор к смертной казни. Девушка отказывалась в это верить! Сердито буркнув: «До свидания, Евдокия!», она принялась быстро пробираться сквозь толпу молодёжи к кабинету приёмной комиссии, даже не думая дожидаться своей очереди.
— Эй, ты куда прёшься?! — попытался остановить её какой-то очкастый парень.
Лоренция, грубо оттолкнув его руку, прошипела:
— Отвали! — и смело толкнула дверь в большую лекционную аудиторию.
За длинными столами внутри просторного помещения восседали представители каждого факультета. Над ними висели крупные, нарисованные от руки плакаты-таблички: «Исторический факультет», «Филологический факультет», «Юридический факультет»…
Ожидая, пока молодой человек отойдёт от столика с надписью «Исторический факультет», Лоренция мысленно придавала себе уверенности. Но чем ближе она подходила, тем сильнее дрожали её руки. На пике Перестройки, о масштабе которой тогда ещё никто не догадывался, атмосфера в приёмных комиссиях гуманитарных факультетов (особенно исторического) оставалась крайне двойственной. С одной стороны, в воздухе витал пьянящий запах свободы и гласности. С другой — истфак всё ещё являлся главным «идеологическим» оплотом, где готовили будущих партийных и советских работников.
Первичная проверка документов техническими секретарями служила жёстким психологическим фильтром для абитуриентов. Лоренция физически ощущала это густое напряжение в воздухе — да так, что сердце, казалось, отказывалось биться. Знакомая колючая боль в груди усиливалась с каждой секундой.
Подойдя к столику, она выложила перед самым молодым членом комиссии — судя по всему, аспирантом — папку, в которой хранились аттестат, медицинская справка, фотографии и характеристика. Тот, не поднимая головы, начал изучать содержимое. Затем бросил на девушку пристальный взгляд, поднялся и направился к дальнему краю стола, где восседал седоволосый, худой мужчина с клиновидной бородкой, до боли напоминавший Дзержинского. Показав ему документы и переговорив пару минут, юноша вернулся на место. Взяв ручку, он открыл огромный журнал регистрации абитуриентов и каллиграфическим почерком вывел: «Ист-88-243».
— А вы, я смотрю, не комсомолка? — вдруг прозвучал его ледяной, тонкий голос. — И это значит, что никаких комсомольских поручений в выпускном классе вы не выполняли?
Лоренция, поперхнувшись воздухом, принялась лихорадочно соображать, что ответить. Выложить суровую правду о том, что её со скандалом исключили из ВЛКСМ за дерзкое поведение и отказ продолжать спортивную карьеру сразу после вручения наград в Эрфурте, она не могла. Стараясь, чтобы голос звучал предельно убедительно, девушка произнесла:
— Вы знаете, я ведь являлась спортсменкой — лёгкая атлетика! Постоянные тренировки, сборы, разъезды… Мне нормальной учёбой-то заниматься было практически некогда, не то что комсомольские поручения выполнять! Но я комсомолка душой и телом! — И, по-военному подтянувшись всем телом, Лора гордо вскинула руку в приветственном салюте.
— Вот именно — являлись! — всё так же холодно подчеркнул проверяющий. — Каковы обязанности члена ВЛКСМ согласно Уставу?
Лоренция почувствовала, как её обдало волной липкого жара. Пытаясь взять себя в руки, она едва слышно вывела:
— Комсомолец обязан быть примером в труде и учёбе, беречь народное достояние, быть лучшим и… — она отчаянно пыталась вспомнить строчки, но в голову ничего не приходило. — Ну и, конечно же, регулярно и своевременно платить членские взносы — две копейки в месяц…
— Понятно, — злобно буркнул член комиссии и, переглянувшись с седым мужчиной, красной ручкой внёс данные в журнал.
Затем он взял специальный бланк из плотной бумаги, вклеил фотографию Лоренции и поставил круглую мастичную печать Приёмной комиссии РГУ — да так, чтобы край оттиска перекрывал угол снимка. В экзаменационном листе указал предмет и дату сдачи. Ещё раз скептически смерив девушку взглядом, секретарь вывел на бланке крупную пометку красными чернилами: «МЕДАЛИСТ». После чего протянул ей расписку и сам экзаменационный лист, который отныне становился главным «паспортом» поступающего на весь август.
Лоренция, точно во сне приняв бумаги, на подкашивающихся ногах вышла из душной аудитории. Проходя мимо нарядных, холёных и жизнерадостных абитуриентов, она впервые остро почувствовала их нескрываемое пренебрежение. Ей отчётливо дали понять: здесь, в этом элитном обществе, ей не место. На мгновение вспыхнуло дикое желание плюнуть кому-нибудь из них в лицо! Но, пересилив себя, она прошла мимо с гордо поднятой головой.
«Документы сданы! Это твоя первая победа, Лоренция! — мысленно похвалила она себя. — И во всём остальном ты тоже обязательно победишь!»
Выйдя из главного корпуса университета, девушка огляделась. Пока она находилась внутри, погода резко испортилась: небеса затянуло тучами, вот-вот готов был хлынуть дождь. У подножия парадной лестницы Лоренция заметила Евдокию в компании ещё одной такой же хрупкой, худенькой девушки. Завидев Лору, Евдокия весело замахала рукой, приглашая подойти. Понимая, что работу сегодня найти вряд ли удастся, Лоренция направилась к ним.

..... Продолжение следует........