Юнона и Авось

«Юнона и Авось»

Поэма А. Вознесенского «Авось!» (1970) была основана на малоизвестном советскому читателю историческом материале. Позже на основе поэмы родилась знаменитая рок-опера «Юнона и Авось».

Основой сюжета легендарной рок-оперы стали реальные события 1806 года в Калифорнии: поездка русского дипломата и путешественника Николая Резанова на кораблях «Юнона» и «Авось» и его любовь к юной испанке Кончите Аргуэльо, дочери коменданта Сан-Франциско.

Николай Резанов: Государственный деятель и один из руководителей первой русской кругосветной экспедиции. Он прибыл в Калифорнию за продовольствием для голодающей Русской Аляски.

""Николай Резанов был прозорливым политиком. Живи Н. Резанов на 10 лет дольше, то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, были бы русской территорией".
Адмирал Ван Дерс (США)."


Прижизненный живописный портрет Николая Резанова (начало XIX века, автор не установлен) хранится в Государственном историческом музее в Москве. На нем дипломат изображен в парадном камергерском мундире с высоким воротником, орденом Св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийским крестом) и звездой на груди.собенности внешности и портретаЛицо и взгляд: У Резанова правильные черты лица, высокий лоб, темные волосы и пронзительный, сосредоточенный взгляд человека с острым умом.
Исторический Резанов был подтянутым, статным и привлекательным мужчиной, чье природное обаяние и манеры помогали делать блестящую при дворе карьеру.

Кончита Аргуэльо: Полное имя — Мария Консепсьон Марсела Аргуэльо. На момент встречи с 42-летним Резановым ей было всего 15 лет.
Помолвка: Между Резановым и Кончитой вспыхнули чувства, они обручились. Испанские власти благословили союз, так как Резанов пообещал наладить торговые связи между Россией и Испанией.

Путь домой и гибель Резанова
Отъезд: Резанов был вынужден отправиться в путь в Санкт-Петербург через всю Россию, чтобы получить согласие императора на брак с католичкой и утвердить торговый договор.

Смерть: Зимой 1807 года в Красноярске Резанов тяжело заболел из-за лишений в дороге, упал с лошади, потерял сознание и умер в возрасте 42 лет.

Судьба Кончиты: Она долго не верила новостям о смерти жениха. Лишь спустя много лет Кончита приняла обет молчания и ушла в доминиканский монастырь, где провела остаток дней.

От истории к искусству.   
Поэма А. Вознесенского «Авось!» (1970) была основана на малоизвестном советскому читателю историческом материале.

В 1970 году во время поездки в США (в Калифорнию и Ванкувер) поэт Андрей Вознесенский узнал историю любви русского путешественника Николая Резанова и испанки Кончиты Аргуэльо из американской баллады Брет Гарта, а также из исторических трудов.
 .
В 1970 году во время поездки в США (в Калифорнию и Ванкувер) поэт Андрей Вознесенский узнал историю любви русского путешественника Николая Резанова и испанки Кончиты Аргуэльо из американской баллады Брет Гарта, а также из исторических трудов. Вознесенский также упоминал, что в Канаде читал работы исследователей об истории освоения Америки и миссии Резанова.

Андрей Вознесенский написал поэму «Авось!», впечатлившись историей из американской баллады Брет Гарта.

Брет Гарт: американский писатель и поэт, написавший балладу о графе Резанове и Кончите.

В 1872 году американский поэт Брет Гарт описал историю Консепсьон и Резанова в балладе «Concepcion de Arguello (Presidio de San Fransisco, 1800)».
«Presidio de San Francisco»
 переводится как «Крепость Святого Франциска».
«Concepci;n de Arg;ello» (Консепсьон де Аргуэльо) — это имя и фамилия реальной исторической личности, а также название известной баллады американского поэта Фрэнсиса Брета Гарта, посвященной ей.
На русский язык это переводится как «Консепсьон Аргуэльо» (полное имя — Мария де ла Консепсьон Марселла Аргуэльо, в русской традиции чаще известна как Кончита).

Francis Bret Harte (Фрэнсис Брет Гарт)
Консепсьон де Аргуэлло
(ПРЕСИДИО САН-ФРАНЦИСКО, 1800)

I
Взирая на море, над дюнами стоит старая, причудливая крепость,
Возведенная францисканцами Сан-Франциско своему святому покровителю, —

Крестная мать того чудесного города, ныне отступившего от веры,
На чьих юных стенах Отец видел золотой тростник ангела;

Все его трофеи давно рассеяны, весь его герб стерт;
И флаг, что развевается над ним, — лишь триумф сегодняшнего дня.

Ни один шрам от осады или битвы не привлекает блуждающий взгляд,
Ни одна брешь от воинственного натиска не удерживает любопытного прохожего;

Лишь одна сладкая человеческая фантазия вплетает свои золотые нити
В простую, домотканую действительность и любовь, что никогда не стареет;

Лишь одно удерживает его рушащиеся стены над низменной пылью —
Послушайте простую историю женской любви и доверия.

II
Граф фон Резанов, русский, посланник могучего царя,
Стоял у глубоких бойниц, где стоят бронзовые пушки.

Он с серьезными провинциальными магнатами долго вел спокойные дебаты
О Договоре о Союзе и высоких государственных делах;

Он от серьезных провинциальных магнатов часто отворачивался, чтобы поговорить наедине
С дочерью Команданте о вопросах сердца,

Пока самые важные пункты медленно уступали один за другим,
И Любовью было завершено то, что начало Дипломатия;

Пока у глубоких бойниц, где стоят бронзовые пушки,
Он получил двойной контракт для одобрения царя;

Пока у бронзовых пушек обрученная прощалась,
И из равелинов и ворот на север летели русские орлы.

III
Долго у глубоких бойниц, где стоят бронзовые пушки,
Они ждали обещанного жениха и ответа царя;

День за днем по стене и бастиону бился пустой, гулкий ветер, —
День за днем солнечный свет сверкал на пустом, улыбающемся море:

Неделя за неделей близкие холмы белели в своих пыльных кожаных плащах, —
Неделя за неделей дальние холмы темнели от окаймляющей равнины дубов;

Пока не пришли дожди, и, далеко разбиваясь, брошенные яростным юго-западным ветром,
Не окрасили весь длинный берег цветом, а затем исчезли и пропали.

Так каждый год сменялись времена года — влажное и теплое, унылое и сухое,
Полгода облаков и цветов, полгода пыли и неба.

Все еще не пришло ни корабля, ни послания, — не пришло никаких известий, плохих или хороших,
Для государственного Командующего, для прекрасной и милой дочери.

Однако она слышала меняющееся послание, безмолвное для всех, кроме нее:
«Он придет», — шептали цветы; «Больше не приходи», — вздыхали сухие холмы.

Все еще она находила его в водах, поднятых утренним бризом, —
Все еще теряла его с уходом великих белоснежных морей;

Пока впадины не сменили ямочки на ее оливково-коричневых щеках,
И иногда быстрые, робкие слезы опускали длинные сладкие ресницы;

Или маленький рот изгибался и дрожал, как будто от запрещенного ласки,
И прекрасный юный лоб хмурился в младенческом горе.

Тогда суровый Командующий, прохаживаясь там, где стоят бронзовые пушки,
Утешал девушку пословицами, мудростью, собранной издалека;

Кусочки древних наблюдений, собранные его отцами, каждый
Как камешек, изношенный и отполированный в потоке его речи:

«Те, кто ждут приезжего всадника, едут вдвое дальше него»;
«Усталая служанка и приближающееся масло никогда не совпадали вовремя»;

«Кто добывает себе мед, тот, даже будучи простолюдином, получит мух»;
«В конце концов Бог перемалывает мельника»; «В темноте у крота есть глаза»;

«У того, чей отец Алькальд, нет страха перед судом», —
И будьте уверены, у графа есть причины, которые сделают его поведение ясным».

Тогда назидательный голос запнулся, и мудрость, которую он хотел преподать,
Растворилась в самых нежных мелочах его мягкой кастильской речи;

И на «Конча» «Кончита» и «Кончита» он останавливался
С нежной повторяемостью, которую испанец знает так хорошо.

Так с пословицами и ласками, наполовину в вере, наполовину в сомнении,
Каждый день какая-то надежда зажигалась, мерцала, угасала и гасла.

IV
Ежегодно, спускаясь с холма, прибывала величественная кавалькада,
Приносящая веселье вакеро, радость и утешение каждой девушке;

Приносящая дни формальных визитов, светских пиров и деревенских забав,
Корриды на площади, любовных свиданий во дворе.

Тщетно тогда у решетки Кончи, тщетно, как праздный ветер,
Звучал тонкий высокий испанский тенор, говоривший о слишком добром юноше;

Тщетно, свешиваясь с седел, кабальеро, смелые и быстрые,
Вырывали для нее зарытую курицу из-под копыт своих мустангов;

Так напрасно пестрели бесплодные склоны холмов своими яркими серапе, —
Пылали и исчезали в облаке пыли, поднятом их летящими копытами.

Тогда барабан забил с вала, и снова, с терпеливым видом,
Командующий и его дочь вновь взялись за скучную рутину, —

Каждый вновь взялся за мелкие обязанности уединенной и одинокой жизни,
Пока медленные годы не создали музыку в своем унылом монотонном звучании.

V
Сорок лет по стене и бастиону гулял пустой праздный ветер,
С тех пор как русский орел улетел от калифорнийских морей;

Сорок лет по стене и бастиону шла медленная, но верная разруха,
И крест Святого Георгия был поднят в порту Монтерея;

И цитадель была освещена, и зал был нарядно украшен,
Все, чтобы почтить сэра Джорджа Симпсона, знаменитого путешественника и гостя.

Везде собрались люди на дорогой банкет,
И обменялись поздравлениями с английским баронетом;

Когда формальные речи закончились, и среди смеха и вина,
Кто-то упомянул возлюбленного Кончи, — не обращая внимания на предупреждающий знак.

Быстро тогда воскликнул сэр Джордж Симпсон: «Не говорите о нем плохо, умоляю!
Он мертв. Он умер, бедняга, сорок лет назад в этот день, —

«Умер, спеша домой в Россию, упав с непокорной лошади.
Оставил невесту, говорят мне. Женился, полагаю, конечно!

«Она еще жива?» Смертельная тишина охватила банкет, гостей и зал,
И дрожащая фигура, поднявшись, приковала к себе изумленные взгляды всех.

Два черных глаза в затемненных глазницах блестели под белым капюшоном монахини;
Черный сукно скрывало исхудавшую фигуру, согбенную и пораженную там, где она стояла.

«Она еще жива?» — повторил сэр Джордж. Все затихли, когда Конча приблизилась,
Еще ближе придвинув свое монашеское одеяние. «Сеньор, простите, она тоже умерла!»



В поэме  "Авось" Андрея Возннесенского
ЭПИЛОГ
Спите, милые, на шкурках россомаховых.
Он погибнет в Красноярске через год.
Она выбросит в пучину мертвый плод,
Станет первой сан-францисскою монахиней.
 


Рок-опера: Позже на основе поэмы родилась знаменитая рок-опера «Юнона и Авось» с музыкой Алексея Рыбникова.

Рок-опера: Композитор Алексей Рыбников и поэт Андрей Вознесенский создали знаменитый спектакль театра «Ленком», премьера которого состоялась в 1981 году.


Мари;я Консепсьо;н Аргуэ;льо (исп. Mar;a Concepci;n Arg;ello) или Кончита (исп. Conchita)  19 февраля 1791 — 23 декабря 1857) —

Родилась в семье коменданта крепости Сан-Франциско Хосе Дарио Аргуэльо  и его жены Марии Игнасии Мораги;  У Марии было шесть сестёр и пять братьев.
В отрочестве Мария 6 лет воспитывалась в Париже, а затем вернулась в Новый Свет.

Встреча с Резановым
В марте 1806 года корабли «Юнона» и «Авось», возглавляемые Резановым, пришвартовались в заливе Сан-Франциско; целью Резанова была закупка продовольствия для поселения Ново-Архангельск в Русской Америке.

Испания была союзницей Наполеона, и поэтому отношения с русскими не приветствовались. Но Резанов за шесть недель пребывания совершенно покорил губернатора Верхней Калифорнии Хосе Арильягу и коменданта сан-францисской крепости Хосе Дарио Аргуэльо. В это время он познакомился с пятнадцатилетней Кончитой. Через некоторое время он сделал ей предложение руки и сердца. Ему было 42 года.

Как писал в своём дневнике участник экспедиции Резанова корабельный врач Г. И. Лангсдорф, Кончита отличалась живостью и жизнерадостностью, своими вдохновляющими на любовь сияющими глазами, безупречными зубами, выразительными и приятными чертами, стройностью фигуры и тысячей других прелестей, а также безыскусной, естественной манерой поведения.
 Лангсдорф считал, что в отношениях с Кончитой Резанов исходил также и из определённых дипломатических соображений.
Свидетели событий считали, что и со стороны Кончиты было больше расчёта, чем страсти. Резанов постоянно внушал ей мысль о шикарной жизни в России при императорском дворе. И вскоре она только и мечтала стать женой русского камергера.
Родители возили её на исповедь, склоняли к отказу, но решимость её в конце концов всех успокоила. Решение было оставлено за Папой Римским (разрешение было необходимо ввиду различия конфессий), но согласились помолвить молодых.

11 июня 1806 года — сразу после обручения — Резанов покинул Калифорнию и отправился в Санкт-Петербург. Он рассчитывал просить ходатайства императора Александра I перед Папой Римским о согласии на брак. По его расчётам, на это должно было уйти два года. Кончита заверила его, что будет ждать.

По дороге Резанов заболел воспалением лёгких. 1 марта 1807 года, во время третьего приступа болезни, он упал с лошади и умер в Красноярске.

Через год, в 1808 году, в письме брату Кончиты, дону Луису Аргуэльо, главный правитель Русской Америки Александр Баранов сообщил о смерти Резанова и освободил Кончиту от данного ею обещания. Но Кончита свободой не воспользовалась.

Верность на всю жизнь: Кончита ждала его десятилетиями, не узнав о его смерти много лет. Она так и не вышла замуж и в конце концов стала первой уроженкой Калифорнии, ставшей доминиканской монахиней, проведя свои последние годы в монастыре в Бенисии.

До 1829 года (38 лет) её судьба связана с судьбой родителей. Вместе с ними она переехала из Сан-Франциско в Санта-Барбару, оттуда в Лорето, из Лорето — в Гвадалахару и затем возвратилась в Санта-Барбару.
Всю свою жизнь донна Консепсьон посвятила благотворительности и обучению индейцев. В Новой Калифорнии её называли La Beata (Благословенная).
В начале 1840-х годов донна Консепсьон вступила в Третий Орден Доминиканцев.
После основания в 1851 году монастыря Св. Доминика она приняла монашество под именем Мария Доминга. Вместе с монастырем она переехала в город Монтерей, где и встретила свою смерть 23 декабря 1857 года, пережив Резанова на 50 лет.
Её тело было захоронено на кладбище монастыря, а после его закрытия в 1897 году перенесено на специальное кладбище Ордена Святого Доминика в Бенише.

Консепсьон  оказалась сильной духом, способной вынести всё с гордо поднятой головой и без жалоб и компромиссов прийти к своему горькому концу.

Надгробный камень на могиле Консепсьон.
В 2000 году в Красноярске на могиле Резанова поставили памятник —
 белый крест, на одной стороне которого написано:
«Камергер Николай Петрович Резанов. 1764—1807. Я тебя никогда не увижу»,
на другой — «Мария де ла Консепсьон Марцела Аргуэлло. 1791—1857.
Я тебя никогда не забуду».
Шериф Монтерея развеял над могилой горсть земли с могилы Кончиты, а затем взял немного земли с могилы Резанова, которую позже развеял на могиле Кончиты.