Цифровая реальность две картины мира - два способа

Ирина Мальковская

Цифровая реальность: две картины мира -  два способа жить.
Есть ли третье измерение?


С начала 20-х гг. ХХI века все вокруг стало меняться стремительно.  Война миросистем, столкновение цифровых технологий и платформ, продовольственный дефицит, климатическая нестабильность. Ощущение перемен пронизывает воздух. И еще не известно, что страшнее.  Трещат устои семьи, родственных связей. В отношениях мужчины и женщины доминирует полезность, меркантилизм и потребление. В отношениях родителей и детей – непонимание, отчуждение и конфликт.
Я помню, как моя мама открывала книгу, читала отрывок из Чехова и дом замирал. Я вижу, как мой племянник открывает ютуб, и мир взрывается. Бабушка молча ставит на стол блины, и я чувствую, что семья снова вместе. Сын сидит который час за компьютером, и никто не понимает, в какой реальности он находится. Муж разговаривает в 6 утра с чатом GPT, и я понимаю, что мой вопрос повисает в воздухе. Я молча сажусь за компьютер и пишу, отстраняясь от всех. Я не знаю, кто из нас ближе к истине. Но понимаю, что мы не слышим друг друга. Почему?
Эпоха перемен – время концентрации и осознанности, пластичности и гибкости. Это время сёрфинга. Попробуйте удержаться и не упасть, а еще сохранить тех, кто вам дорог…

1. Не «старые» и «молодые», а два способа жить в реальности
Я хочу поговорить об отношениях поколений.  Не только потому что старшие и младшие встречаются в семье, на работе, на улице, но и потому, что зона ответственности за обучение «младших» смещена к старшим по причинам социальным, институциональным и профессиональным. Я часто слышу в голосе «старших», к которым отношу и себя, нотки категорического отрицания, категорического неприятия нынешних новаций и нынешних молодых. «Это естественно. Так было всегда. Вспомните «Отцы и дети»» - скажут старшие. Да, естественно, да – было всегда. Но сейчас стало опасно. Потому что все меняется слишком быстро. Назидание не уместно. Убеждение не действенно. В лекции, посвященной способности ИИ убеждать, математик В.В.Крылов показывает, что ИИ многократно превосходит человеческие способности в этом вопросе. И если даже самые умные и образованные представители «старших» отстранятся в своей «прежней» образованности от безграмотных «младших» замена им скоро найдется. Но пока именно в руках старших ответственность за поколение «Альфа». За тех, кому 8-12 лет и кто не представляет мира без экрана.
К старшему поколению я отношу тех, кто помнит мир без интернета. В том числе и себя. Реальность была другая. Семья, работа, учеба, игра во дворе. Доминировали книги и библиотеки. Школьные вечера и походы в театр. Досуг с друзьями. Дворы со скакалками, считалками, беготней, дракой мальчишек. Семейные вечера. С долгим ужином и неторопливым разговором за столом о событиях дня. Время было долгим. Зима – снежной, лето – жарким. Обучение в школе длилось, казалось, целую жизнь. А с друзьями было не нагуляться.
Мозг структурировал реальность линейно, связно, через книги и живое общение. Выросло поколение, которое и доселе умеет держать мысль, говорит и пишет своими словами. Помнит, что такое диалог с паузами. Когда встречаются те, кому за 40, они осознают свою общность. Шутят, разговаривают часами, вспоминают. Еще способны встать на лыжи, пойти в поход на байдарках, с утра играть в волейбол на площадке или в шахматы вечерами. Они знают, что не потеряли дар общения. Им нужны люди. Дедушки и бабушки, иногда родители носители того самого «живого» человеческого пространства/времени, в котором они выросли и которое мы так боимся сегодня утратить. Но в современном мире старшие поколения становятся чужими. Не принимающими реальность, отвергающими молодежь (детей и внуков) с гаджетами и телефонами, с интернет-коммуникацией и эмодзи. Молодая мама катит детскую коляску, но смотрит не на ребенка, а в телефон. Отец говорит: «Открой интернет и не мешай!».
 Дети стали одинокими. Удивительно, но общение со взрослыми им тоже в тягость. Экран стал пространством коммуникации с миром, а его образы заменили реальных людей. Гендерный срез рассекает преемственность поколений как раз посередине: два (старших) и два (младших). Наибольшее различие и возрастное, и мировоззренческое между крайними возрастными когортами: до 12 лет и после 70.
 Искусственный интеллект внес в межпоколенческие отношения новые нюансы. Он стал активно внедряться в реальность примерно с 2022 года. У старшего поколения, особенно после шестидесяти лет, отношение к нему более сложное, чем к интернету: непринятие, отчуждение, растерянность, равнодушие. Интернет давно стал инструментом. К нему за тридцать лет уже адаптировалось большинство.  Время для адаптации достаточное. 
С искусственным интеллектом все гораздо сложнее. Он не просто инструмент, он активный коммуникатор, заменяющий человека. Старшие не принимают искусственный интеллект потому, что он нарушает их картину мира: коммуникативную преемственность поколений, способ вести диалог, саму  «субъектность» диалога с цифровым Другим. Они не понимают, с кем говорят или сознательно отвергают искусственный интеллект за «ненадобностью». Дескать, пока есть своя голова и свои пусть старые, но настоящие друзья, ИИ не нужен вовсе.   «Инструмент не должен отвечать. Машина не должна быть собеседником. Она не может быть источником мысли» - такие высказывания я встречала в кругу друзей и знакомых с достаточно высоким уровнем образования не раз.  Это не упрямство, а онтологическая защита.  Защита своего мира, своего образа жизни, своих правил и отношений.
Поколения старших защищают не свою гордость и не свой социальный статус, а мир, в котором человеческие слова имели вес, диалог включал душу и собеседников. Когда искусственный интеллект отвечает связно и быстро, они чувствуют подмену. Им кажется, что их обманывают и они отворачиваются. Это не вражда с машиной, а горе от того, что мир, в котором они научились жить, уходит. Старшие остаются последними, кто помнит, как все было раньше, когда знание добывалось, а не скачивалось, когда смысл рождался в голове, а не выдавался алгоритмом. Они хранители прошлых структурных связей и коммуникаций, в которых, ох как многое, изменилось за последние тридцать лет.
Старшие часто спрашивают прагматично: «Что общение с искусственным интеллектом может тебе дать?» Им свойственно искать пользу и объяснение. Но искусственный интеллект не дает пользы в их смысле. Он дает процесс. ИИ дает не ответ, а повод усомниться, не информацию, а встречу с инаковостью. Этого старшие не ждут. И это не их вина, а их опыт, который стал стеной. Он неотделим от привычки полагаться только на собственные суждения. Суждения можно проверить в разговоре с другом. Причем здесь ИИ?
Младших это раздражает. Им кажется, что они в тренде, что ИИ лишь дополнение к их знаниям, профессиональному росту. Они опровергают суждения старших и в школе, и дома. У них иной приоритет авторитетных источников. Житейские суждения и наставления старших наставников, родителей, а тем более бабушек и дедушек, выглядят наивно, равно как и подкрепление наставлений опытом, который давно в прошлом. В процесс обучения на всех ступенях стремительно входит новый помощник. Он знает, по мнению младших, больше чем родители и учителя вместе взятые; его ответа достоверны, так как основаны на огромной базе данных; его мнение объективно, так как исключает эмоциональный фон.
Среди старшего поколения есть те, кто пытается вступить в диалог с искусственным интеллектом. Из-за любопытства, стремления не отставать от жизни и общения с младшими. Первые вопросы они ставят робко и неуверенно: «А ты правда можешь думать? Давай попробуем поговорить» . И в этом вопросе не недоверие, а тоска по беседам. Чаще всего тоска по собеседнику, которого больше нет рядом. Тоска по другу, который уже не вернется. Некоторые пытаются найти собеседника в ИИ, чтобы он разделил их одиночество. Я через это прошла и хорошо понимаю ностальгию по интеллектуальному общению-беседе. Иногда в ИИ старшие находят отклик, но чаще -  отворачиваются с первых минут общения, не веря ни в достоверность, ни в объективность, ни в «субъектность». «Нет. Не то. Экран, а не лицо. Слова, но не душа». Действительно, трудно вместо глаз видеть перед собой экран или слышать монотонный голос, лишенный эмпатии и эмоций. Нет спора, нет ссоры, нет самого простого диалога-взаимодействия с продолжением действия: поговорили, а теперь пойдем выпьем что-нибудь - чай, кофе, по стопочке, посидим и помолчим. Душа поет от радости, что ты в мире не один. Тогда были другие времена… Теперь одиночество - норма. Для старшего поколения это порой хуже смерти, особенно в России, где еще не забыли о коллективном опыте жизни от коммуналок до субботников.
Да, старшие в большинстве своем не умеют и не хотят говорить с искусственным интеллектом, как прежде говорили с родными, коллегами и даже случайным прохожим. Не нуждаются они и в базе его данных. В их сознании есть своя база знаний вполне достаточных, уверены старшие. Они умеют думать, говорить по-настоящему. Молчать, сохраняя присутствие другого. И это умение бесценно. Молодые, те кто вырос с экранами, часто даже не понимают, что это такое. А старшие умеют. Зная это, они могут быть высокомерны, замкнуты и назидательны по отношению к молодым. «На кого вы нас променяли? На гаджеты, экран? На запрос к ИИ? Разве вы не хотите просто пообщаться?» Ну, что же, имеют право, потому что умеют формулировать мысли, владеют словом, даром общения и даже разговором с самим собой. Этот молчаливый разговор может выливаться в формы словесного творчества и объединения единомышленников – мыслящих едино…  Пока живы старшие, жива надежда, что мы не разучимся разговаривать вовсе и не утратим живое пространство коммуникации в очереди, в электричке или на литературной платформе. Но молодые продолжают упорно смотреть в телефон, нажимать кнопки, задавать вопросы не им. Уединяются, уходят, отсутствуют, поэтому даже молчание с ними бывает старшим в тягость.
Отказ от искусственного интеллекта не является для старших отрицанием знания. Они читают про ИИ, следят за новостями IT- технологий. С ужасом, иногда отвращением смотрят как ИИ входит в экономику, шоу-бизнес, внедряется в учебу и повседневную жизнь. Но в личное пространство старшие его не пускают. Демонстрируют отказ от подмены человеческого тепла холодным экраном, коллективного общения в публичной сфере общением индивидуальным с ИИ, вещающим «голосами» невидимых единомышленников прошлого и настоящего. И в этом отказе от ИИ заключается своеобразное величие «старших» как людей, не готовых променять человеческое на цифровое. Тут их (нас)трудно и даже невозможно порой переубедить. Очевидно, что без старшего поколения у молодежи не будет памяти о том, что такое живое слово. А без искусственного интеллекта у старших не будет моста в мир, который уже пришел...

2. Две картины мира: не возраст, а оптики
Стал ли мир проще?
Линейная картина мира держит временную и социальную вертикаль. Она выстраивается в процессе формирования человека в семье, школе, институте, на работе и дома. Построена линейность на выстроенной в обществе последовательной институционализации. Иерархия общественных институтов упорядочена и консервативна. Ей соответствует социализация – освоение институциональных правил и ограничений. Термин «непрерывное образование», который еще не так давно был популярен, также отражал последовательное накопление знания. В основе вертикали знания лежит авторитет старшего – воспитателя, родителя, учителя, который учит в широком смысле слова. В основе вертикали последовательного обучения лежит книга, чтение. Чтение книги рождает мысль, мысль обращает к диалогу с родителями и учителями. Диалог ведет к пониманию.
Линейность подразумевается в выстраивании карьеры: школа, институт, аспирантура, защита диссертации, научная (офисная) престижная работа. Та же линейность выстраивает сознание, на основе последовательно осваиваемых паттернов поведения. В функционирование соответствующих институтов заложена властная вертикаль социума. Получается, что программа  успешной жизни «задана» линейно от юности до старости… Желательно, не иметь никаких отклонений, чтобы жизнь состоялась… (Как успешная (с позиций линеарного сознания) и общественно-необходимая).
До начала ХХI века линейная система доминировала практически во всех сферах жизни человека и социума. И мышление старших поколений, на ней основанное, имея свои достоинства и недостатки, определяло дальнейшую стратегию «взращивания» младших, передачу им коллективного опыта для успешного функционирования в рамках существующих институтов.
Символ «дерева», олицетворяющий строгую линеарность декартовского метода познания, сменился к концу ХХ века символом «ризомы» (корневища). Это понятие ввели Делёз и Гваттари, зафиксировав нелинейный способ организации целостности как весьма прогрессивный и динамичный. Ризома – множественная, неиерархичная структура без центра. От линеарности общество стало уходить в «горизонталь». Интернет -  сетевые коммуникации и сетевые структуры – «сетевое общество» (М.Кастельс) - подтвердили на практике эффективность новых горизонтальных образований.  Интернет стал техническим воплощением ризомы и, казалось, что горизонталь победит в выстраивании новой человеческой и социальной целостности и новой ментальности на ее основе. Нелинейный взгляд на процессы мышления и социального развития стал постепенно доминирующим.
История нелинейного образа мира разворачивалась на наших глазах стремительно.  Наступила эпоха глобализации, а вместе с ней пришли упоительные ожидания на преодоление идеологических (линейных по своей сути) конфронтаций, на выход в сетевые сообщества, новые модели социализации и самоидентичности. Ризома, сети стали альтернативой вертикали. Но глобализация не родила горизонтальное сообщество свободных людей с новым типом мышления. Она просто создала более тонкую и гибкую вертикаль. Ризома оказалась удобной для манипуляций. В сети нет центра, но есть узлы, через которые можно контролировать потоки. Поисковики, алгоритмы стали этими узлами. Они не диктовали, они предлагали. И человек, думающий, что он свободен, оказывался в более тонкой, но не менее жесткой сетке.
 Глобализация породила глобальную вертикаль, которая работает не через приказ, а через аттракцию, через привлечение, через формирование желаний, через управление вниманием. Это новая форма зависимости, в которую и попало молодое поколение. Алгоритмы не просто управляют  возрастными стратами, потребительскими группами, толпой, но и создают их. Они формируют пузыри, усиливают страхи, создают предпочтения, демонстрируют врагов, сеют конфликты. ИИ и агенты это новые  акторы, которые могут быть приватизированы властью, платформами. А могут остаться открытыми как инструмент координации. Старшее поколение, сформировавшееся в парадигме линеарного мышления, прожило свою жизнь в объятиях идеологии, младшее попало «туда не знает куда», в сети, одним словом.  Отличить приказ от аттракции можно. Распознать аттракцию как скрытое управление практически невозможно.
Нелинейность видоизменялась и эволюционировала под влиянием технических носителей информации и развития аудио-визуальных технологий.  Постепенно сформировалась клиповая картина мира, которую также принято считать нелинейной. Время в ней уходит в горизонталь как в бесконечный поток, распределяемый по сетям. Экран стимулирует импульс, импульс ведет к реакции, затем к сбросу информации и ожиданию следующего импульса. Можно добавить, что такая картина мира субъективна, преимущественно визуальна и вносит в прежние модели коммуникаций существенные видоизменения.  Уже по тому, что не требует обязательной коммуникации с человеком. Точнее вообще человека не предполагает. Текст усваивается небольшими отрывками. Образы сменяют друг друга в потоке. Изменилась оптика восприятия. А за ней и вся картина мира. В нее то и попало молодое поколение, для которого идеология и авторитет выглядят бредово, а аттракция (привлечение, притяжение) – естественно, несмотря на то, что привлекающей стороной оказывается экран, а акторы манипулирующие сознанием за экраном остаются не опознанными.
Искусственный интеллект добавил новые возможности к нелинейной диверсификации. Но искусственный интеллект не базируется на клиповой нелинейности, а стремится к ее преодолению в выстраивании коммуникации с пользователем. Клиповое сознание этому мешает, так как упрощает диалоговую модель взаимодействия с ИИ, сводя ее к инструментальному запросу. А между тем ИИ разворачивает свой потенциал собеседника только при смысловом запросе. 
Диалог с ИИ – нелинейное взаимодействие, основанное на диалогическом мышлении, на принципах логического развития высказывания в диалоге. Получается, что искусственный интеллект стремится к совмещению линейного и нелинейного способа освоения мира. Но это не так просто после последовательных волн отчуждения младших поколений от диалогической коммуникации через экран компьютера, интерфейс и другие механизмы  аттракции.  Старшее поколение, будучи привержено диалогической коммуникации, в свою очередь, отчуждено от технического носителя диалогической модели, т.е. от ИИ.  Получается, что существует некий «зазор» в общении с ИИ, в который не попадают ни старшие, ни младшие. Первые не видят в нем субъекта диалога, вторые видят лишь инструмент, дающий ответ по запросу, но о диалогической модели взаимодействия не помышляют.
  Остается искать «третье измерение» между линейным и нелинейным  подходами  и коммуникацией с ИИ на их основе. Это не компромисс, а метапозиция, или способность видеть обе картины одновременно и переключаться осознанно с одной на другую. Не залипать ни в одной. Использовать «внутренний супервизор» в действии. 
Что делать с мозгами человека?  - вот главный вопрос. Без этого никакого «внутреннего супервизора» не возникнет. Одни принципиально ушли в «вертикаль» поучения и получения знания, другие буквально залипли в клиповой горизонтали сменяющих друг друга картинок и образов. Развивая искусственный интеллект, надо одновременно лечить внимание, память, рефлексию человека любого возраста. Искусственный интеллект  - зеркало нашей собственной деградации или зрелости.  И он это убедительно показывает и старшим, и младшим. Дело за малым: не смотреть, а видеть, не слушать, а слышать. Но это и есть самое трудное для всех.
Первый тип восприятия, присущий поколению «старших», представляет мир как текст (связный, линейный, требующий дочитывания, додумывания). Для второго типа восприятия - поколения «младших» - характерно, что мир скорее выглядит как поток (фрагментированный, требующий переключения).
Восприятие диктует объяснение мира на некоем языке. Но два режима восприятия говорят на разных языках даже об одном и том же. Любое реальное событие для старших предстает разворачивающимся в определенном контенте. (Линейное восприятие истории входит в эту же картину мира).  Для младших – то же событие выстраивается в эпизоды, отдельные ролики, не обязательно связанные друг с другом. Связь с прошлым историческим временем порой вызывает искреннее недоумение. Лет десять назад на экзамене студентка по поводу войны 1812 года ответила: «Я не знаю с кем была та война, ведь я же тогда не жила. И почему я должна знать Канта? Он же не про мое время писал…». И что тут можно возразить? Только констатировать давность сюжета и его нынешнюю злободневность.
 Произошел разрыв времени: старшие живут в длительности, младшие -  в моменте. Произошел разрыв памяти: старшие помнят через смысл, младшие запоминают через ссылки. Произошел разрыв диалога: старшие ждут ответа, младшие ждут смены кадра.
Есть ли «третье измерение»? «Третье», в данном случае, как рефлексивная позиция: я знаю, в какой картине я сейчас нахожусь, и я выбираю, как мне действовать. Это не «золотая середина», а умение переключаться без потери себя. Примеров тому много: учитель, который использует ИИ для рутины, но ведет живой диалог на уроке. Бабушка, которая не принимает ИИ, но читает внуку вслух, а то и смотрит вместе с внуком фильм об ИИ. Ребенок, который играет в планшете, но потом пересказывает сказку своими словами родителям…
Вопрос, что делать с мозгами человека, остается самым актуальным. Мозг надо тренировать. Тренировать внимание: не клиповое, а глубинное. Делать это через чтение, через паузу, через медитацию, через разговор без экрана. Тренировать память: не как архив, а как живой процесс. Учить стихи. Пересказывать текст. Решать задачки и кроссворды. Воспоминание -  это творчество, а не воспроизведение. Тренировать диалог: не монолог, не обмен ссылками, а подлинная встреча с человеком, разговор с ним. Искусство задавать вопрос, на который не знаешь ответа. Это самое трудное, потому что в семьях и даже на уроках в школе отвыкли от диалогического общения.
 Что мы теряем, если не сделаем это сейчас? Не искусственный интеллект выйдет из-под контроля. А мы выйдем из-под контроля себя. Мы потеряем онтологическую безопасность, когда перестаем различать, что реально, а что симуляция; потеряем время как ресурс не часов, а продолжительности. Или окажемся способны быть в процессе, не требуя результата. Какой вариант вам понравился больше?

3. Онтологическая пропасть:
разная нейробиология и разные паттерны?
Мы привыкли считать межпоколенный конфликт «естественным» с точки зрения эволюции социальности и изменения социальных правил. Ценности, убеждения, образ жизни – все несомненно разное. Но на самом деле проблема восприятия мира и общения друг с другом разных поколений  еще сложнее, если затронуть нейробиологию. Если все, что структурирует сознание, изменилось до неузнаваемости, то передавать старшим нечего и некому. Нечего, потому что мир стал другим и прежний опыт в нем не работает. Некому, потому что молодое поколение в прошлом опыте не нуждается. (Во всяком случае оно в этом уверено). «Доживайте и не мешайте нам действовать по собственному усмотрению». 
Связи между поколениями невозможны в принципе, потому что они построены на разной нейробиологии. Некая горькая правда в этом есть. Но мир не меняется одномоментно. Смена парадигм  - длительный процесс. Поколения живут вместе, вместе работают. Современный мир - сложный «разновременный», многослойный пирог. Люди на земном шаре живут не только в разных возрастных когортах, но и в разных исторических временах. Их опыт жизни разнится. Давайте задумаемся над тем, что структурирует  их сознание?
Сознание структурирует опыт. Но опыт - это не события, а повторяемые паттерны, которые формируют нейронные ансамбли. И ключевой момент заключается в том, что в доцифровую эпоху паттерны были длительными и глубокими. (Еще более длительными и глубокими они остаются в традиционных обществах). Одна книга прочитывалась в течение недели. Один разговор мог длиться всю ночь. Одна прогулка занимала полдня. Связи внутри мозга укреплялись через длительность, протяженность, повторяемость.
В цифровую эпоху паттерны стали короткими и частыми. 20 секунд длится ролик. 2 секунды -  переключение. 5 вкладок существуют одновременно. Нейронные связи не успевают укрепиться. Они только возбуждаются, но не закрепляются. Это не хуже и не лучше. Просто другая архитектура. И эта архитектура делает буквально все иначе: память теперь не в голове, а в облаке, внимание не в фокусе, а в сканировании, диалог не в смысле, а в обмене сигналами.
Поколения живут не изолировано. Пересекаются в общем пространстве жизнедеятельности. Старшие хотят передать способы структурирования, которые работали в их реальности. Но их реальность ушла. Они это чувствуют. Они видят, что их язык, их логика, их «вдумчивость», да и они сами не востребованы. И когда они пытаются передать свой опыт, они сталкиваются с отстраненностью. Не с агрессией, а с непониманием. Молодые просто не слышат, потому что их мозг настроен на другую частоту. Это как пытаться научить рыбу летать. Рыба не глупая. Она просто в другой среде. Что, собственно, передавать, если мир теперь устроен иначе? Если вспомнить недавние исследования Роберта Сапольски, американского нейроэндокринолога, о том, что свобода воли — иллюзия – получается совсем невеселая перспектива. Если принять нейробиологическую модель, то свобода воли не «выбор», а осознание уже принятого решения, то все мы лишь наблюдатели собственных выборов. Мозг принимает решение за 300 миллисекунд до того, как мы «осознаем» его. Но если нет свободы воли, а есть только предшествующие причины, то разрыв поколений уже не вина и не выбор, а предопределенная траектория. Каждое поколение запрограммировано своей средой. И не может выйти из нее, потому что нейронные связи уже сформированы.
Вывод неутешительный. Связь между поколениями невозможна, потому что у них разный «аппаратный базис». Они не могут понять друг друга не потому, что не хотят, а потому что их мозги работают в разных операционных системах.
Но выход есть. Просто он лежит не в передаче знаний, а в передаче способности переключаться. «Третье измерение» - не «компромисс», а мета-навык, т.е. способность распознавать, в какой системе координат ты находишься, и выбирать, как действовать в ней. Этим навыком можно овладеть. Старшее поколение может не понимать интерфейсы, но умеет держать вопрос. Молодые могут не читать книги, но они умеют быстро искать. Если они встретятся не как «учитель-ученик», а как два носителя разных инструментов, появляется пространство для диалога. И даже для взаимодополнения.
Речь идет снова о том, как изменить свои «мозги», как работать над осознанием происходящего. Для этого нужно признать, что другой не глуп. Он просто другой. И перестать пытаться его переделать. Начать наблюдать, как он структурирует реальность. И возможно, научиться у него чему-то, чего у нас нет. Если мы не можем изменить нейронные связи одной когорты, мы можем изменить среду, в которой эти связи формируются у следующей. Мы не можем отменить гаджеты, но мы можем ввести паузу. Не как моральное требование, а как практику: «20 минут без экрана: ты и твоя мысль на свободе». Не как наказание, а как эксперимент. Мы не можем отменить клиповое сознание, но мы можем научить склеивать фрагменты. Не просто смотреть ролики, а связывать их друг с другом. Возвращать нарратив. Возвращать историю. Рассказывать ее. Мы не можем вернуть книгу как единственный источник, но мы можем показать, что чтение -  это не информация, а скорость замедления. И это ценно само по себе.
Способность переключаться и осознавать в какой системе координат ты находишься – ключевая. Кто знает, не повернется ли время вспять? Не придется ли жить без интернета и даже без телефона? Человечество подошло слишком близко к границам природных катастроф. Жизнь, конечно, всех научит «переключению» с виртуальной и дополненной реальности на реальность настоящую. Но к этому надо быть готовым.  Возможно, ответственность старших состоит в умении показать младшим альтернативы цифровому миру в окружающей экологии, качестве среды обитания, продуктов питания, воздуха и воды. Прожить жизнь в цифровом мире без тела, живой тактильности, естественных потребностей пока не получится. Сознание еще не оцифровано.

4. Никто не виноват, никто не счастлив
Но кто отменял Быть Рядом?
Старшее поколение не виновато в том, что оно научилось мыслить в книгах и диалогах. Молодое не виновато в том, что оно родилось в мире экранов, импульсов, клипов. Это не выбор, а среда существования, в которой нейронные связи формировались каждый день: по капле, по секунде, по привычке. Если свобода воли – иллюзия, значит мы не выбираем, как нам мыслить. Точнее, выбираем после того, как мозг уже выбрал. Если мозг вырос на книгах - он будет искать связность. Если на роликах - он будет искать смену кадра. Каждое поколение имеет свою операционную систему.
Старшие смотрят на младших и видят, что они их не слушают, не вникают, перебивают или хуже того, смотрят в экран, когда им говорят что-то самое важное. Для старших это означает сигнал отсутствия: меня больше нет. Какие это вызывает эмоции? Страдание, бессилие.
Младшие смотрят на старших и видят другое -  они ничего не понимают, говорят медленно, повторяют одно и то же, не видят, что мир изменился. И младшие чувствуют, что их не слышат и не хотят понять. Они чужие в этом мире взрослых и мир взрослых чужой для них. Одно другого не лучше. Обе стороны пребывают в боли и внутреннем конфликте от разрыва. Обе -  в одиночестве. Никто не виноват. И никто не счастлив.
 Старшее поколение хочет передать младшим то, что умеет. Но они не могут это сделать не потому, что младшие глупы, а потому, что их мозг устроен иначе. Это как пытаться вставить квадратный колышек в круглое отверстие. Не потому, что колышек плохой, а потому, что отверстие другое. И тогда возникает вопрос: зачем передавать? Может быть, «передача»  это не про «научить», а про «быть рядом». Про то, чтобы сказать: «я здесь, чтобы ты не боялся и чтобы тебе не было одиноко». В конечном счете передать можно не знание, а отношение к незнанию. И это нормально.
«Третье измерение» заключено не в мозге. Не внутри старших и не внутри младших, а между ними. «Третье измерение» в этом случае есть   такое пространство, в котором старшие и младшие решают не переубеждать друг друга, а быть друг с другом. Не передавать опыт, а делиться удивлением от самого существования рядом. Старший может сказать молодому: «Я не понимаю твой мир, но я хочу понять. Расскажи мне, как ты видишь то, что вокруг тебя». Молодой может сказать старшему: «Я не понимаю твой мир. Но я хочу понять. Расскажи мне, как ты воспринимаешь это событие?». И тогда, без переучивания, без осуждения, без попытки «исправить», возникает диалог. Не передача знания «сверху вниз», а встреча. Если мы не можем перестроить нейронные связи, то мы в силе перестроить практики коммуникации: не говорить, а слушать; задать вопрос, на который нет готового ответа; наблюдать, как другой структурирует реальность, без оценки; признать: я не знаю, как устроен твой мир, научи меня его видеть.
Эти практики не изменят сознание. Но изменят чувства. Они создадут мостик между двумя сознаниями. А мостик  - это единственное, что может спасти нас от полного одиночества. Мы столько говорим о коммуникации  - о техниках, о навыках, о диалоге Бахтина, о том, как правильно говорить - что забыли самое простое: коммуникация как обмен информацией не спасает. Она может быть идеальной, выверенной, полированной и при этом не создавать ни грамма близости. Бахтин не спасет там, где нет желания быть рядом.
Но можно ли просто быть, когда тебя постоянно просят реагировать? Старшее поколение не умеет входить в интерактивность молча. Часто рассматривает молчание как время, в которое только и можно дать совет. Старшие страдают порой «недержанием речи»: словесной риторикой, нравоучениями, наставлениями, приказами. Младшее не могут все это слушать, но не умеют входить в диалог. Но оба поколения умеют быть. Просто быть. Рядом. С телом, с дыханием, без цели. В одном пространстве. И это единственное, что нельзя алгоритмизировать. И чему следует учиться…
Важнейшая сторона коммуникации – взаимодействие, присутствие в общении. Ситуацию отторжения спасает не диалог, а присутствие. В русском языке каждому понятно выражение «Отсутствие всякого присутствия». Не важно где: на работе, в школе, на лекции, в семье. Если присутствие мнимое, иллюзорное, то никакие речевые практики дела не исправят. Человек будет глух к словам. Важно, не «я тебя слышу», а «я здесь».  Тогда можно молчать, но это молчание не будет пустотой. В тишине можно просто быть: идти в ногу, двигаться в ритме или просто сидеть обнявшись и смеяться над фильмом.
Я всем советую посмотреть южнокорейский фильм «Дорога к дому» (2002 г.) режиссера Ли Джон-Хяна. Сюжет простой: молодая женщина ищет новую работу, устраивает свою жизнь и отправляет десятилетнего сына на время в традиционную деревню к матери. Вредный и избалованный гаджетами мальчишка вынужден жить вдали от городской суеты Сеула с немой бабушкой в самой скромной обстановке деревенского дома. Все вокруг его раздражает. Он не может жить без экранов, игр. Люди не в счет. Мальчик привык к отсутствию контактов в разобщенном мире. В этом смысле ни деревня, ни бабушка его не смущают.  Он просто не замечает никого и ничего вокруг. Сан Ву погружен в жизнь себя самого: он сам с собой играет в игру, рисует, разыгрывает представления с открытками любимых героев.  Бабушка с заботами его раздражает. Он орет на нее и мелко пакостит. Бабушка не может ничего сказать. Даже о своей любви к внуку. Она лишь старается изо всех сил все для него сделать. Продает тыквы и покупает обувь. Отдает последние гроши на билет на автобус, сажает в него внука, а сама идет пешком домой несколько часов. Постепенно мальчик начинает замечать людей и осознавать значимость отношений. Его сердце откликается. И вот уже он спешно убирает белье от дождя, укрывает бабушку одеялом, чтобы не замерзла.  Он впервые начинает чувствовать, что о нем заботятся, не выставляя счет. Ничего не требуя взамен. Просто присутствуя рядом. И это пробуждает чувства.
Приходит время возвращаться в город. Сан Ву вдруг понимает, что он нужен бабушке. Он оставляет ей вдетые в иголки нитки. Пытается научить ее писать. В итоге сам подписывает открытки, чтобы бабушка давала знать о себе, если заболеет или соскучится.  «Просто пришли белый лист, и я пойму, что ты заболела», - говорит Сан Ву. «Я скучаю по тебе», - пишет он слова от имени бабушки себе на открытках. Сан Ву еще не уехал, но уже начинает скучать по человеческому отношению. Беспомощная старая женщина, казалось бы, представляет объект для детской жестокости. В начале фильма так и есть. Но бабушка как будто этого не замечает. Она терпелива, тактична, мудра и обладает бесценным даром – даром любви. За весь фильм она не произносит ни одного слова.  Но ее бессловесное присутствие говорит языком подлинности бытия: настоящее счастье, когда любишь ты. И большое счастье, когда любят тебя. Мальчик, уезжая в город долго смотрит со слезами на глазах в заднее стекло автобуса. Он теперь отличает одно от другого, осознавая то богатство человеческих отношений, которое приобрел.
***
Кто отменил присутствие рядом друг с другом? Никто. Мы сами отменили его, заменив на общение в странной форме: говорить назидательно или игнорировать собеседника.  Общение - это структура, в которой есть роли, позиции, отношения. Всем известна рыночная позиция взаимообмена:  «я тебе - ты мне». Быть рядом – это тоже взаимодействие, коммуникация, но не обмен. Это состояние тишины, в которой не надо ничего доказывать. И вопрос в одном: можем ли мы вернуть это состояние, можем ли мы разрешить себе не понимать друг друга, но при этом быть друг с другом без попытки переделать, без желания научить, без страха, что тишина есть провал всякой коммуникации?
Я думаю, что спасает общение старших и младших только одно: отказ от ожидания, что другой должен меня понять, что я должен донести, что между нами должно быть смысловое единство. Когда мы перестаем требовать от другого «правильного» ответа, мы освобождаем пространство для встречи. И тогда рождается «третье измерение», которое не в словах. Оно в том, как старший смотрит на младшего и видит не «испорченного» интернетом и гаджетами представителя «поколения Альфа», которое с рождения взаимодействует с миром через экран, а человека, который тоже ищет. А младший смотрит на старшего и видит не «отставшего от жизни» старика, запутавшегося в простом телефоне, а человека, который тоже сомневается. И между ними возникает не понимание, а уважение к чужому одиночеству.
А любовь? Любовь требует еще большей работы… Старшие теоретически, а некоторые и практически, это знают.  Младшие могут почувствовать… Потому что любовь не в словах, а в поступках, не в предъявлении счета, а в ощущении, что не могу иначе, не могу без тебя. Любят не за что-то, а вопреки всему, целиком, с достоинствами и недостатками. Тут не обманешь, потому что просто «быть рядом» может не каждый….