Туфля без ноги

Ну и жара. Макс сидел на лавочке возле чужого подъезда чужого дома. Оставалось минут пять пешком до дома, но как-то не хотелось. Ни малейшего дуновения ветерка, лишь спасительный тенек от кем-то давным-давно посаженного ясеня. Жутко хотелось курить. Но он дал себе клятвенное слово, бросить еще полгода назад. Порылся в кармане, слипшийся комок мятных конфет, неаппетитно. Нужно идти домой, поставить в микроволновку ужин и включить вентилятор. Ноги не шли. Снова мысль о вкусной затяжке, гамаке и озере…ну или отпуске. Осталось 4 дня, и он свободен. Махнет к ребятам на Байкал. Лишь бы ничего не случилось.

- Люди! – послышался голос местного бомжа Семеныча. Его крик прервал мечты о Байкале. Что он там кричит? Нашел слиток золота в излюбленном месте. Надо идти домой, душ, ужин, возможно, кино. Отчет, надо бы сдать начальнику за месяц, за позапрошлый месяц. И тут туфля, женская синяя с бантиком перед носом. Это Семеныч ее приволок и тычет ему.

Семеныч, как обычно, искал что-нибудь хорошее на помойке. Дело в том, что эти контейнеры принадлежали не только ближайшим облезлым пятиэтажкам, но и элитному дому на Пушкинской, справа за углом. Богатым плохо пахло, тем более был свой мусоропровод. Бомж уже хотел уходить, так и не порадовав себя ничем, но тут что-то сверкнуло на дико-палящем солнце. Камушек с бантика на туфле. А в туфле нога. Женская. Одна.

Желудок Макса свернулся в комок. Отпуск, Байкал, гамак… Нет, этого не может быть. Семеныч спьяну на солнце глюк поймал. Какие ноги. Вернее нога. Женская. Одна. Они побрели с Максом к помойке, бомж что-то тараторил и при этом вздыхал, а Макс уже думал об ужине и душе.

Перерыв все в контейнере, на который указал своим грязным пальцем Семеныч, Макс ничего не нашел. Вздохнул облегченно, одежда неприятно пахла, мерзко, душно, липко. Скорее в душ. И тут Семеныч радосто заулюлюкал. В его руках появился какой-то окровавленный бумажный пакет. Господи, в таких мясо покупают, а не ноги женские носят. Но пакет был как-то предательски сильно заляпан кровью…

Макс отправил бомжа с пакетом и туфлей в участок, сославшись на то, что ему нужно переодеться. Бегом на второй этаж, вещи в стирку, сам в ванную под ледяную струю живительной воды с самым ядерным гелем для душа. Мыться хотелось долго, очень долго, уже стала забываться туфля и помойка. Резкий звонок телефона прервал эйфорию.

Да, экспресс тест показал, кровь человеческая.

Прощай, Байкал!

Макс быстро натянул джинсы, последнюю свежую футболку и вышел. Медленно пошел. Спешить некуда, отпуск пропал. Навстречу ему проехала машина с мигалками, наверное, ребят заставили найти каждую блошку с этой помойки и допросить.
Из материала дела. Семеныч, оказался вовсе никакой не Семеныч, а Василий Ильич Прокопенко пятидесяти шести лет. Просто привык уже. Кто-то давно его так назвал, другие подхватили, вот и осталось. Свой путь Василий Прокопенко выбрал сам. Когда-то у него была жена с дочкой и кошка в доме. Жена с дочкой его любили, кошка бежала с громким мяуканьем, когда он возвращался из командировок. Но однажды его никто не встретил. Дом показался чужим и унылым. На столе записка на скорую руку: «Прости, но мы устали жить одни». Зато подарки вы любили, и шубку новую, и платье, и сапожки. Василий горе утопил в бутылке, а вместе с ним работу и дом.

Туфля. Сине-голубого цвета. Размер тридцать восемь. Почти новая, с небольшим широким каблуком. Впереди брошь-бантик с мелкой россыпью камней, привлекших внимание Василия Прокопенко. Дорогие. На кожаной стельке выбито Gucci. Саня, стажер, нашел в интернете, что стоит она в районе ста пятнадцати тысяч рублей. В городке мало, кто может позволить себе такие туфли. Единицы женщин. Жена мэра, может, да жена директора трубопрокатного завода. Это радует, может, поскорее выяснится личность потерявшей, и с ней все в порядке, туфлю выбросила, разонравилась, кто их знает этих бешеных баб при богатых мужьях. Где-то глубоко душа начала надеяться на Байкал. Черт, а ведь, может, и приезжая, сбежала от папика с молоденьким альфонсом, который ей и отрубил ногу, чтобы больше ни с кем не бегала. Чушь!

Кирилл Немов вбежал в кабинет, размахивая листом. Бедный мужик, досталось же ему лазать по помойке в самое пекло, когда все гниет с небывалой скоростью, источая омерзительный запах. В нос ударило помоечное зловоние, и как ни странно, желудок напомнил об ужине.

Владелица туфли - Бабенко Ольга Львовна 49 лет. Заказала пару туфель Gucci синего цвета  в московском интернет-магазине. Заказ оформлен был 10 июля, а уже 22 июля она стала счастливой или несчастной обладательницей обуви стоимостью 115 тысяч рублей. Незамужняя владелица сети парикмахерских «Княгиня Ольга». Тщеславия, конечно у этой женщины не занимать, а может просто увлекалась древнерусской литературой. Кроме туфлей и сети салонов Ольга владела двумя квартирами в городке. Помимо нее в обеих квартирах был прописан сын Бабенко Олег Олегович 29 лет, также числившийся коммерческим директором сети «Княгиня Ольга».
Поехать на адреса и спросить Ольгу Львовну, где ее туфли – глупо. Позвонить сыну от лица недовольного клиента и потребовать владелицу – тоже неумно. Что предъявить? Туфлю? Кровавый пакет. Кстати, анализ показал, что кровь женская, вторая положительная, ДНК выделено, но сравнить не с чем. Похитить зубные щетки из квартиры и сравнить, а потом уже принимать решение. Нет тела – нет дела. Подумаешь, туфля. Но Семеныч утверждал, что в туфле была нога. Клялся и крестился грязными пальцами, потирал нос, что-то бормотал, но стоял на своем: была нога.
Начальник нехотя приказал проехать по адресам. Просто так, скататься. Макс взял в напарника стажера Саньку. Толковый парень, но слишком резвый. Быстро перегорит. К первому адресу в элитный дом на Пушкинской доехали быстро за семь минут. Дом высокий из красного кирпича, в окнах кроваво отражалось закатом солнце. Многоэтажка была огорожена кованным железным забором, на воротах кодовый замок. Пришлось подождать минут двадцать, пока какая-то девица в коротеньких шортах и белой футболке не вышла прогуливать собачку с белым бантиком. Смешные эти дамы с собачками. Домофон срабатывал отсутствием хозяев, пришлось звонить соседям, которые нехотя открыв, посоветовали нажимать на нужную кнопку звонка, а не отвлекать от дел порядочных людей. И все же этих порядочных людей пришлось побеспокоить еще раз. Выяснилось, что эти люди настолько порядочные, что за соседями не следят, а живут своей интересной жизнью. Квартира заперта. Посторонних запахов в подъезде нет, пол чистый, а иначе и не могло быть, уборщица приходит дважды в день и убирается тщательно, в элитном доме платят по-элитному, как учительнице за две ставки в школе. Ее можно застать у Прохоровых в 47 квартире, она там прибирается ежедневно с восьми до девяти.

Уборщица Зоя Михайловна Лежнева, сорокапятилетняя женщина с уставшим лицом, уделила пять минут своего уже оплаченного времени. В этой квартире проживают мать Ольга и Олег, ее сын. Ольга – одинокая властная женщина, а Олег – оболтус. Мать купила ему квартиру на улице Прыткевича в новостройке, пыталась всячески воспитать в сыне самостоятельность. Сынок несколько раз приглашал Зою Михайловну прибираться в свою квартиру. Платил хорошо, но свинства было часа на два, а добираться с новостроек, где еще не урегулирована транспортная развязка очень неудобно. Правда, пару раз Олег оплачивал такси. Жили они недружно, мать пыталась отстаивать свой авторитет, сыну нужны были только деньги. Чтобы воссоздать свою значимость, Ольга Львовна как-то с неделю назад крикнула в подъезде: переписала завещание на хоспис. Какой хоспис, почему завещала, Зоя Михайловна не слышала, да и не надо оно ей. А еще, сегодня в обед, сынок бегал с колой, когда уборщица домывала лифт. Топтался с ноги на ногу, требовал скорее завершить работу. Колы было бутылок 6 в пакете. Прозрачном таком. Нервничал, так он всегда какой-то дерганый, не иначе как употребляет запрещенные вещества. Все, больше добавить Зое Михайловне было нечего.

Макс предложил Саньке заехать в бургерную. Есть хотелось невыносимо, казалось, даже выкинутый мятный комок конфет сейчас был бы кстати. Санька с удовольствием согласился и даже сбегал в тот самый магазин за колой. Выяснив, что действительно с утра молодой человек брал шесть двухлитровых бутылок колы. Перегорит парень, но толковый.

Дом на Прыткевича выглядел огромным муравейником. Казалось, что в этот момент все люди городка покинули свое место жительства и переехали сюда. Молодые и не очень мамочки с колясками, вереница детей, катающихся на роликах и самокатах, подростки, курящие на лавочке, пара из них показывала какие-то странные движения, наверное, пытались танцевать. Мужики, играющие в футбол на детской площадке, чинящие автомобили, разговаривающие по телефону и просто безмолвно наблюдающие за происходящим во дворе. Картинка напоминала какое-то кино, где действие проигрывалось в замедленном темпе.

Подъезд оказался открытым, а вот дверь в квартиру была заперта, на звонок никто не реагировал. Уже нажав на кнопку лифта, они услышали скрежет открываемого замка. В проеме двери стояла девица со взлохмаченными волосами или такой модной прической.

- Что надо? – лениво спросила она. Санька с боевой готовностью показал удостоверение курсанта, и они прошли в дом.

Когда Зоя Михайловна рассказывала про свинство, она не лукавила. Квартира напоминала китайский склад, в котором можно было найти все от маленьких маникюрных ножниц, валявшихся на полу до диска для автомобиля, лежавшего на журнальном столике. Девица скинула  огромный ком одежды с дивана и жестом предложила сесть.

Комова Варвара Александровна девятнадцати лет – студентка музыкального училища, приехавшая с района еще в сентябре прошлого года на учебу и на поиски богатого жениха. С учебой как-то не получилось, а вот с Олегом любовь была. Девчонка всхлипнула, размазала тушь и продолжила. Все у них было хорошо, вместе тусили, но вот какая-то змея окрутила ее любимого. Сегодня ближе к вечеру позвонил злой, сказал, что между ними все  кончено и потребовал убираться из квартиры. Не иначе как мать какую-то подогнала. Варя не нравилась Ольге Львовне, она называла ее в глаза и за глаза «вульгарной деревенщиной», но в жизнь сына не лезла и козни не строила до сегодняшнего дня. Да и что ей строить, одной ногой в могиле стоит. Неоперабельная злокачественная опухоль головного мозга. Ольга Львовна не истерила, но требовала повышенного внимания от сына к себе. Он должен приезжать утром, в обед и вечером к ней. И не просто приезжать, а заботиться. Олегу было некогда заниматься маменькой, но она грозилась переписать все хоспису и уйти туда к заботе и вниманию от чужих людей за деньги. Приходилось следовать указаниям княгини, Олег боялся остаться без ничего. А тут, видимо, с больным мозгом что-то совсем неладно, вот и заставила сына бросить Варю и переехать к матери. Макс с Саней переглянулись. Спросили про туфли, но Варю мода мало интересовала, а что есть из обуви у княгини, она не знала. Единственное вспомнила, что завещание разлучница написала у юриста сети парикмахерских, вроде бы Яковлева.

Поблагодарив Варвару, Макс с Саней решили отзвониться начальству и отправиться домой. Однако, подполковник Ветров был не в духе и велел искать Яковлева. Байкал опять отодвинулся на неопределенное время. А ведь можно было и не открывать дело, бомжу нога привиделась, заявления он не писал, а сын повез больную мать в хоспис, прихватив двенадцать литров колы.

Яковлев – это Яков Артемович Татарских сидел в кофейне на Островской, тщательно прожевывая бутерброд с лососем. Рыба была свежайшей, а кофе ароматнейшим. Его умиротворение было нарушено двумя мужчинами, интересующимися Ольгой Львовной, вернее ее завещанием. По кодексу Яков Артемович не мог нарушить тайну клиента, и они договорились на игру-угадайку. Незаметно кивнув головой на слово «хоспис», юрист даже почувствовал облегчение, что эти двое сейчас уйдут, а он продолжит свою трапезу.

Пазл сложился. Олег Олегович повез свою смертельно-больную маменьку в хоспис. Княгиня Ольга, возможно, передумала и сопротивлялась, потеряла туфлю, а кто-то проходивший мимо выкинул ее на помойку. Кому нужна одна туфля, пусть даже и почти новая.

Хосписов в округе оказалось всего лишь два. Один стандартный государственный дом для инвалидов, а второй элитный, с вип-палатами и самым лучшим уходом за своими постояльцами. Чем дольше они живут, тем выше зарплата у обслуживающего персонала. Однако, за последнюю неделю новых пациентов не было зарегистрировано ни в муниципальном, ни в частном заведении. О Бабенко Ольге Львовне никто даже не слышал.

Макс, приехав домой,  решил составить список покупок в поездку хотя бы мысленно, лежа на диване. Оставалось четыре дня до заветного отдыха. За приятными мыслями он уснул. Ему снилось озеро, прозрачное, а на дне лежала женская нога в синей туфле…

Зазвенел будильник, напоминая об утреннем кофе. Мозг еще боролся с женской ногой в озере, когда будильник во второй раз напомнил, что рабочее утро уже началось.
На планерке, как обычно, ничего нового не было сказано, лениво жужжали мухи, сонно зевали сослуживцы, один Санька был весел и бодр. Перегорит. Стажер с утра уже побывал в управляющей конторе элитного дома на Пушкинской. Согласно записям с камер видеонаблюдения, Олег трижды выходил из подъезда, один раз вернувшись с большим прозрачным пакетом, из которого торчали горлышки пластиковых бутылок с красными крышками. Кола и Олег. Затем Олег выходил с этим же пакетом в руках, озираясь по сторонам, пробежал в сторону помойки со скоростью гончего пса. И третий, с ковром на плече. Забросил его в багажник, дошел до мусорки, задержался там на три минуты, как раз этот угол камера и не охватывает, и больше на Пушкинской он не появлялся.

Подполковник Ветров растерянно чесал затылок, нужно было что-то сказать своим бойцам. Вот же свалился этот стажер на их голову. Ничего, молодой, перегорит.
Скрепя сердце, подполковник дал разрешение на обыск квартиры на Пушкинской.
Представители управляющей компании пригласили слесаря, который долго возился с дверью, приговаривая, что нужно вызывать МЧС в таких случаях, а он простой работник.

Шикарная квартира, обставленная в каком-то несовременном стиле со множеством портретов под старину на стенах. Видимо, Ольга все-таки мнила себя княгиней.
Пол гостиной был залит чем-то липким, кое-где стояли непросохшие коричневатые лужицы. В уборной была обнаружена такая же липкая ножовка, сама ванна была в каких-то кофейного цвета подтеках. Эксперт подтвердил наличие человеческой крови на остаточных следах ножовки.

Сын обозлился на мать из-за завещания, убил ее и отпилил ногу. Странный вариант. Где остальные части тела? Завернуты и вынесены в ковре? Что с той ногой? Прощай, Байкал!

Бабенко Олег Олегович был объявлен в федеральный розыск, и уже к пяти часам вечера был доставлен сотрудниками соседней области в кабинет Макса.

Олег был пьян, и, кажется, вообще не понимал происходящего. По записи с его видеорегистратора были намечены три точки выезда опергруппы. Подключили кинолога Люсю с ее Бертой. Берта, молодая и резвая как Санька, быстро нашла место захоронения в самой ближайшей к городу лесополосе. В ковре лежала женщина в небесно-голубом платье с одной ногой в синей туфле. Вторая нога без туфли просто лежала рядом. Без сомнения, Бабенко Ольга Львовна.

Позже судмедэксперт выяснит, что причина смерти во внезапной остановке сердца. Сдавливающая опухоль помешала подать мозгу самый главный сигнал – сигнал дышать.
Выйдя из алкогольного транса, Олег раскаялся, плакал и просил не отправлять его в тюрьму. Мать он не убивал и даже по-своему любил ее. Она бесилась от недостатка внимания, манипулировала деньгами. Даже завещала все муниципальному хоспису. Жить ей оставалось недолго, таков вердикт врачей. Зная, что он в случае смерти не получит от матери ни копейки, он хотел лишь оставить видимость ее жизни, чтобы не лишиться единственного источника дохода. Он приехал в обед, как обычно, отдать дань, так сказать, а то и с работы уволит. Она набросилась в ярости на него, что ждет его уже как полчаса, и у нее жутко болит голова. Внезапно она стала хватать воздух ртом и упала на пол. Сын подбежал к матери, начал делать ей искусственное дыхание, но ничего не получалось. Она не дышала. Но она должна жить, иначе ему не на что будет существовать. Вспомнил про ножовку под раковиной. Изначально хотел просто вытащить ее частями, чтобы не так было заметно. Но, не успевшая свернуться кровь, брызнула фонтаном. Он побежал в магазин. В каком-то гангстерском кино он видел, что кола смывает кровь… В панике он вытащил первый пакет на помойку, но дома завернув тело в ковер, успокоился, взял себя в руки и решил не оставлять ногу на мусорке, а похоронить мать «по-человечески»…