Роман Небо над пропастью. Глава 25. Семейный ужин

Это был воскресный семейный ужин, на котором настоял Игорь Владимирович. Он переживал за Лизу и без памяти любил свою внучку, хотел всегда быть рядом, наслаждаться каждым моментом.

За столом собрались все члены большой семьи: Лиза, Кирилл, Алиса, а также оба отца — Игорь Владимирович и Виктор Сергеевич. Два мира, два полюса, соединённых браком детей.

У Ирины Евгеньевны начались проблемы с ногами после травмы, она редко выходила из дома и не выезжала за пределы города, а жена Виктора Сергеевича не любила Лизу и старалась избегать семейных сборищ под любым предлогом.

Игорь Владимирович вспомнил детство Лизы, городской парк, в котором она любила кататься на качелях и гулять с папой и мамой.

— Чаще всего я гуляла там с няней, — вспомнила Лиза. — Но иногда я встречалась там с девочкой, которая позже стала моей школьной подругой.

Алисе всё это было не интересно. Она часто так делала: когда ей что-то не нравилось, напускала на себя вид обиженного ёжика, ощетинившегося иголками.

Лиза занервничала. Ещё не хватало, чтобы Алиса начала грубить, а на Лизу смотрели как на плохую мать, не давшую должного воспитания дочке. И без того тошно. Она уже дважды наполнила свой бокал. Кирилл, напротив, был подчёркнуто спокоен — он теперь работал в какой-то отцовской структуре, распоряжался людьми и финансами, и считал себя большим человеком.

Разговор не клеился. Кирилл ковырял вилкой ростбиф, думая о чём-то своём. Игорь Владимирович пытался занять внучку, показывая ей фокус с салфеткой. Алиса скучала и болтала ногами под столом.

— Ну, расскажи деду, как твои дела? — Игорь Владимирович подмигнул ей. — Чем сейчас увлекаешься?

— Стихи пишу, — буркнула Алиса.

— Стихи! — оживился Игорь. — Это прекрасно. Почитаешь?

— Нет, — отрезала девочка. — Они личные.

— У ребёнка переходный возраст, — натянуто улыбнулась Лиза, сделав ещё глоток. — Не обращайте внимания.

— Переходный возраст — не извинение для грубости, — процедил Виктор Сергеевич.

Алиса вспыхнула и выпалила:

— А я не грублю! Я просто не хочу читать. Мои стихи нравятся только тёте Маргарите, и этого достаточно!

В воздухе повисло напряжение. Алиса потянулась за пирожным, Лиза украдкой налила себе ещё бокал. Кирилл побледнел.

Виктор Сергеевич отложил приборы — аккуратно, без стука — и произнёс ледяным, спокойным тоном, от которого у всех сидящих за столом кровь застыла в жилах:

— Действительно, Алиса. Расскажи нам всем ещё раз, кто эта женщина и где ты с ней виделась?

Алиса вздрогнула. Она вдруг вспомнила тот ужин, когда дедушка Игорь спросил про тётю Маргариту, а папа и мама так разозлились. И жалобно залепетала:

— В кафе... Она хорошая. У неё глаза добрые и она умеет лечить коленки. Я ей стихи читаю...

Повисла тишина. Та самая, звонкая, которая наступает за секунду до того, как ваза падает с полки.

Игорь Владимирович, ещё не понимая, в чём дело, улыбнулся:

— Какая тётя Маргарита?

Виктор Сергеевич взял в руки вилку и сжал её в руках, глаза его превратились в щёлочки.

Ирина Евгеньевна, до этого молча сидевшая в углу, вдруг фыркнула.

— Тётя Маргарита! Тоже мне, имя для приличной женщины. У нас в городе была одна Маргарита — Ритка Захарова, нищая с коммуналки. Та ещё проходимка. Надеюсь, эта не из таких.

Лиза вздрогнула и побледнела.

— Мама, не надо... — начала она, но ослабевший голос потонул в наступившем грохоте.

Виктор Сергеевич не сводил глаз с Ирины Евгеньевны.

— Захарова? — переспросил он ледяным тоном. — Вы сказали — Захарова?

Ирина Евгеньевна, не понимая, что происходит, но чувствуя поддержку, подтвердила:

— Да, была такая. Рита Захарова. Воровка, неблагодарная. Её мать на комбинате работала, а сама она...

— Помолчите, — оборвал её Виктор Сергеевич.

Он обвёл взглядом сидящих за столом. Кирилл опустил голову. Лиза, белая как мел, вцепилась в край скатерти. Игорь Владимирович сидел очень прямо, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали его напряжение.

Виктор Сергеевич усмехнулся одними губами.

— Три года, — произнёс он тихо. — Три года эта женщина была рядом с моей внучкой. И никто из вас не заметил.

Ирина Евгеньевна опомнилась первой:

— Вы хотите сказать, что та Маргарита — это...

— Захарова, — закончил он. — Сменила фамилию. Стала Снегирёвой. А я, дурак, поверил своим людям на слово, что всё чисто.

На этот раз тишина была такой глубокой, что было слышно, как тикают часы в соседней комнате. Игорь Владимирович побледнел и медленно повернулся к дочери. Лиза застыла с бокалом в руке, её лицо стало белым как мел. Кирилл вскочил, едва не опрокинув стул.

— Этого не может быть! — выкрикнул он. — Она же...

— Она, — перебил его Виктор Сергеевич, — всё это время была рядом с твоей дочерью.

— А ты, — он повернулся к Лизе, — даже не заметила.

— Я не знала! — взвизгнула Лиза. — Папа, я правда не знала!

— Рита Захарова — дочь Елены Снегирёвой, с которой мы дружили в молодости, — тихо, ни к кому не обращаясь, произнёс Игорь Владимирович, и его голос прозвучал как выстрел. — И она всё это время была здесь. Жила. Работала. Помогала Алисе.

— Помогала?! — взорвалась Лиза. — Она мстит нам! Подбирается к моей дочери, чтобы отомстить!

— За что? — спросил Игорь Владимирович, и его голос заставил Лизу осечься.

Она не могла ответить.

Игорь Владимирович медленно покачал головой и, не обращаясь ни к кому конкретно, произнёс одними губами, но так, что услышали все:

— Я всё думаю, Лиза... как же так вышло, что моя дочь выросла такой... бестолковой и злой?

Слова упали в тишину, как камень в колодец. Лиза вздрогнула, будто от пощёчины, но ничего не ответила.

Виктор Сергеевич воспользовался паузой и поднялся из-за стола.

— Значит так, — произнёс он ледяным тоном. — С сегодняшнего дня Алиса не выходит из дома без охраны. Никаких кафе. Никаких салонов. Няню — уволить.

— Не смей трогать мою внучку и нашу няню, и не смей здесь распоряжаться, — тихо, но твёрдо произнёс Игорь.

— Это дом моего сына, — отрезал Виктор Сергеевич. — И то, что случилось тогда, касается всех нас. Спроси, Игорь, у своей дочери, что произошло.

Тёплый семейный вечер закончился скандалом. Алиса убежала рыдать в свою комнату. Лиза глушила коньяк. Кирилл сидел, вцепившись в волосы.

Виктор Сергеевич бросил салфетку на стол и скомандовал:

— Кирилл, за мной.

— Папа, но я... — начал Кирилл.

— За мной! — рявкнул Виктор Сергеевич и вышел из комнаты.

Ирина Евгеньевна смотрела ему вслед с открытым ртом, всё ещё не понимая, что она только что запустила цепь событий, которые многим сломают жизнь.

Игорь Владимирович поднялся было следом, но Виктор Сергеевич уже хлопнул дверью. Лиза сидела, уронив голову на руки.

Алиса тихонько выскользнула из своей комнат, подошла к Игорю, и спросила шёпотом:

— Дедушка, а что случилось?

Игорь погладил её по голове и ответил не сразу.

— Ничего, малышка. Взрослые иногда говорят глупости.

Но про себя он подумал: «Вот и всё. Теперь только чудо спасёт Риту».

Вернувшись в гостиницу, Игорь Владимирович долго смотрел на огни чужого города. Он понял всё, он знал своего свата, знал, какими способами он решает проблемы, возникающие на его пути. И знал, что должен действовать.

С этого дня началась тайная война. Война, о которой пока не знали ни Рита, ни Андрей. Но которая скоро потребует крови.

Виктор Сергеевич действовал быстро. Уже подходя к машине, он набирал нужный номер. Говорил он недолго. Всего несколько фраз:

— Найдите всю информацию о салоне «Лёд и Пламя». Хозяйку — под наблюдение. Отслеживать любые контакты. Мне нужно знать, с кем она говорит, где бывает, кто ей дорог.

На том конце провода не задавали вопросов.

— И ещё, — добавил он, помедлив. — Если кто-то попытается вмешаться — действуйте по обстоятельствам.

Он положил трубку и долго смотрел на своё отражение в тёмном стекле. Он знал, что рисковал. Знал, что Игорь Владимирович что-то заподозрил. Но ставки были слишком высоки. Если эта девчонка заговорит — рухнет всё. Бизнес, связи, будущее сына. Этого он допустить не мог.

В ту же ночь Игорь Владимирович не спал. Он сидел за столом в гостиничном номере и перебирал старые фотографии — те самые, что когда-то выпросил у заводского архивариуса. Елена. Он называл ее «Прекрасная Елена». Молодая, смешливая, с огромными голубыми глазами. Высокая, статная, с копной волос цвета спелой пшеницы — такой она осталась в его памяти навсегда. Она смеялась так заразительно, что все вокруг тоже начинали смеяться. Тогда они верили, что впереди их ждет только счастье, а Игорь мечтал однажды назвать Елену своей женой.

Но судьба распорядилась иначе. Их дороги разошлись — она тогда бросила его без всяких объяснений, просто исчезла. Не отвечала на звонки, избегала встреч. Он так и не понял, что случилось. Лишь много позже до него дошли слухи, что Елена родила дочь и та носит фамилию Захарова. Адрес её матери, Ритиной бабушки, он знал наизусть. Старый двор на окраине города был и его домом тоже, поэтому, когда Игорь решил отправить перевод, ему не нужно было ничего выяснять. Он просто написал: «Снегирёва Раиса Петровна».

Раиса Петровна… Она хорошо к нему относилась, и когда-то с Еленой они часто проводили время на старом дворе — играли на гитарах, пели песни, любили…

Так что эта девочка — Захарова, а не... Почему же он не спросил, не нашёл, не выяснил?!

Он отступил тогда, когда начал догадываться. Отступил и сейчас. А потом заставил себя додумать до конца. Когда Елена исчезла из его жизни, она уже была беременна. Он не знал этого тогда — она ничего ему не сказала. Но позже, сопоставив даты, разговоры, случайные намёки, он понял. Она ушла к другому — к Захарову, который дал ребёнку свою фамилию. А он, Игорь, даже не попытался её вернуть. Побоялся скандала. Побоялся Ирины. Опасался за свою карьеру. Отступил.

Он так и не простил себе, что отпустил Елену, потерял её любовь и доверие. А теперь их дочь — их общая дочь — оказалась здесь, рядом, и он едва не потерял и её, даже не зная о её существовании.

Он думал о том, что должен сказать Рите правду. Тогда смалодушничал, не смог, не разыскал, не извинился. Отделался деньгами, почтовым переводом.

Но теперь это не имело значения. Важно было другое: Рита — его дочь. И она в опасности. Виктор Сергеевич не остановится ни перед чем, Игорь знал это слишком хорошо.

«На этот раз я не опоздаю».

Он ещё не знал, что скажет Рите при встрече. Но знал, что должен успеть раньше, чем люди его свата нанесут удар.

Война началась. Оставалось только понять, кто в ней выживет.