Ингварь

Часть первая.

В начале пути.

I

Н
е постижимое это понятие – человеческая жизнь. Можно шумно, громко заявляя о себе, прожить ее, но потом, никто о тебе и не вспомнит… А можно тихо и незаметно делать свое дело, предназначенное судьбою, и вписать навечно имя свое в историю рода человеческого.
 Можно, имея власть, выбиваясь из сил, стараться что-либо сделать для народа своего, но умереть всеми проклинаемым, а можно, совер-шенно не заботясь о людях, вершить жестокий террор и потомки будут вспоминать твое имя с восторгом и упоением.
Можно, преумножая наследие, нажитое отцами и дедами, прослыть скрягой и посредственностью, а можно, за считанные годы истощив казну и погубив десятки тысяч жизней, навсегда остаться в памяти народный с эпитетом “Великий”.
И уж совсем редки случаи, когда мудрый правитель, всю свою жизнь заботившийся о благе подданных, не ввязывающийся ни в какие воен-ные предприятия, не приносящие пользы его народу, оставался в памя-ти народа как пример для подражания его приемникам. 
Какая же из этих столь разных судеб ожидала рязанского княжича со столь странным именем – Ингварь?
Отец его князь Игорь Глебович Рязанский говорил ему:
- Наши предки Рюрик, Олег, Игорь пришли из далеких земель, где они звались: Ререк, Хельги и Ингвар. Мать твоя, в мое отсутствие, дала тебе такое же имя как и у меня, твоeго отца, что не принято в нашем роде. Поэтому отныне ты будешь зваться на заморский лад – Ингварем Игоревичем. И знай, что имя твое означает: “принадлежащий к роду Ингви”. Так мог бы зваться любой из русских князей, ибо все мы при-надлежим к роду Ингви.
Ингварь на всю жизнь запомнил эти отцовские слова и ему всегда хотелось знать, какими были эти далекие его предки со столь необыч-ными именами.
Потом как-то отец сказал ему:
- Так получилось, что имя Игорь дают только в нашем роде – потом-ков черниговского князя Святослава Ярославича. В роде же Монома-шичей имя это звучит как Ингварь. Мать твоя из рода Мономашичей, а потому в тебе соединились две линии рода Рюрика. Смотри, будь до-стойным имени своих славных предков…
Ингварь не раз просил и отца, и мать рассказать ему о самом Ингви и завороженно слушал дошедшее из глубины веков предания о начале рода Русского. Аграфена Ростиславна пересказывала ему древние скандинавские книги, бывшие у деда ее Мстислава Великого.
- В далекие времена наши предки - асы, покинувшие страну Асгард*, идя туда, где сейчас находится Русская земля, встретили там племя ванов, которые покинули Асгард, или Аршу, как они звали ее на своем языке, много веков назад. После долгой войны асы и ваны заключили мир между собой, обменявшись знатными заложниками. Причем ваны дали асам одного из своих князей вместе с его сыном Ингви. Оба заняли у асов высокое положение и стали править наравне с сыновьями их князя Одина, который был женат на бывшей жене отца Ингви, а его - мачехи. Спустя много веков потомки Ингви вновь вернулись на древ-нюю землю ванов. От них и происходят все русские князья…
Ингварь хорошо запомнил эту легенду. Не раз в своих детских меч-тах повторял подвиги Ингви и его потомков.
Хотя князь Игорь Глебович владел Переяславлем-Рязанским с окрестными городами, он постоянно жил в Рязани у старшего брата, с которым был очень дружен. С ними же в Рязани жил и самый младший Глебович – Святослав, которому за его малолетством еще не была вы-делена отдельная волость.
Другие же братья – Глебовичи, Владимир и Всеволод, жили в своих городах – Пронске и Белгороде-Рязанском. Поэтому с юными Владими-ровичами: Глебом, Олегом, Изяславом и Константином, а также с Ми-халкой Всеволодовичем, дети Игоря Глебовича почти не виделись.
Мать Ингваря, княгиня Аграфена, дочь великого князя Ростислава Мстиславича, большую часть времени проводила с только что родив-шемся у нее сыном Романом.
Скоро Ингварь узнал, что у него есть тезка на Руси: бывший великий князь Ярослав Изяславич Луцкий также назвал одного из своих сыновей Ингварем, который был старше Ингваря Рязанского лет на десять и приходился ему по матери троюродным братом.
Поэтому Игорь Глебович хитрил, когда говорил, что такое необыч-ное имя рязанскому княжичу дал он. Скорее всего, именно княгиня Аграфена Ростиславна назвала своего сына так, подражая своему дво-юродному брату.
В роде Мстислава Великого, внучкой которого была Аграфена, при-нято было иметь даже не два, как в большинстве других княжеских ро-дов, а три имени. Сам Мстислав, помимо крестильного христианского имени Федор, имел и варяжское имя Харальд, данное ему его матерью Гитой в честь своего отца – английского короля Харальда. Две ее доче-ри звались совсем по-варяжски: Малфрида и Ингеборга. Другие ее дети также имели варяжские имена, которые, однако, не прижились на Руси. Но обычай называть детей заморскими именами еще долго сохранялся в роде старшего Мономашича. А один из братьев княгини Аграфены так и звался Рюриком, в честь князя, который, если не по мужской, так, по крайней мере, по женской линии, действительно был предком всех рус-ских князей.
Бабкой Ингваря была внучка Юрия Долгорукого Евфросинья Рости-славна, умершая месяц спустя после кончины во владимирской темнице ее мужа – Ингварева деда – рязанского князя Глеба Ростиславича.
Братья Евфросиньи, Мстислав и Ярополк, после того, как они были выпущены князем Всеволодом Юрьевичем из темницы, нашли себе убе-жище в Смоленске у брата княгини Аграфены Романа Ростиславича. Откуда вскоре были приглашены новгородцами к себе на княжение.
Мстислав Ростиславич, получивший прозвище Безокий, после того, как Всеволод Юрьевич велел надрезать ему веки, дабы успокоить взбунтовавшееся людье, дал меньшому брату в управление Торжок, а сам повел новгородцев на их непокорных данников в прибалтийских землях.
Видя у себя удачливого в военных делах князя, новгородцы снова стали искать применения ему, и не нашли ничего лучшего, как пойти войной на зятя Ярополка Ростиславича полоцкого князя Всеслава Ва-сильковича, припомнив полочанам разорение Новгорода прадедом нынешнего их князя Всеславом Брячиславичем.
Принуждаемый новгородцами, Мстислав Ростиславич повел войско на Полоцк. С большим трудом смоленскому князю Роману Ростислави-чу удалось отговорить его от этой безумной затеи.
Вернувшись в Новгород, князь Мстислав внезапно скончался 13 июля 1179 года, оставив Новгород брату Ярополку. Недовольный этим Всеволод Юрьевич, начал хватать новгородских купцов и всячески мешать их торговле, и новгородцы вскоре приняли у себя сына киевско-го князя Святослава Всеволодича – Владимира, чем вызвали еще боль-шее недовольство владимирского князя.
Однако, последнему некого было сажать в Новгороде, поскольку ни братьев, ни сыновей у него в ту пору не было. Поэтому Всеволод при-гласил Владимира Святославича к себе и выдал за него дочь своего умершего брата Михалка – Пребрану, которую очень любил. И отпу-стил Владимира на новгородское княжение.
Такое отеческое отношение Всеволода к его сыну не понравилось киевскому князю. Он считал, что в Новгороде Владимир сидит не как подручник владимирского князя, а как сын великого князя киевского.
У Святослава Всеволодича было еще много причин быть недоволь-ным своим положением, ибо у великого князя остался во владении лишь один город Киев. Остальное киевское владение принадлежало Рюрику, Давыду и Мстиславу Ростиславичам, братьям княгини Аграфены и Инг-варевым дядьям.
Поэтому Святослав, опираясь на своих братьев черниговских и се-верских князей, решил вернуть киевскому князю то, чего в разное время он был лишен другими князьями.
После смерти Олега Святославича в Новгороде-Северском сел его брат Игорь. Всеволод Святославич, по прозвищу Буй-Тур, владел Кур-ском. В Чернигове сидел родной брат Святослава – Ярослав Всеволо-дич.
Для начала великий князь решил вывести рязанских князей из под руки Всеволода Юрьевича, в котором те оказались после поражения на Колокше. Он через послов стал напоминать своему зятю Роману Глебо-вичу Рязанскому, что старший на Руси князь киевский, а не владимир-ский и, обещая свою поддержку, призывал отложиться от Юрьевича.
Старший Глебович и сам тяготился зависимостью от Владимира и, заручившись поддержкой великого князя, стал управлять, не оглядыва-ясь на Владимир. Его поддержали братья Игорь и Святослав, но Вла-димир и Всеволод оставались верны владимирскому князю. К этому их вынуждала местная пронская знать, происходившая в основном от местного славянского племени вятичей. В Рязани же и Переяславле всем заправляли выходцы с Южной Руси.
Встретив неповиновение, Роман Глебович стал готовиться к войне с непокорными младшими братьями.

II

Ингварь хорошо помнил тот день, когда к отцу прибыл старший брат Роман Глебович со своим ближайшим боярином Иваром Миро-славичем и оба князя до глубокой ночи держали совет.
Десятилетний княжич, прячась от своих приятелей, боярских детей Еремки, Климки и Федка, ненароком уловил часть их беседы. Из кото-рой, однако, мало что понял своим еще детским умом.
- … Надо немедленно взять Пронск, - убеждал Игоря Глебовича  его старший брат, - иначе Владимир с Всеволодом окончательно отложат-ся от нас. Из Киева идет к нам Глеб Святославич с войском. Вместе с ним мы осилим пронян до подхода владимирцев.
- Но, может быть, еще не поздно с ними договориться как-нибудь... – неуверенно отвечал отец. – Ведь все-таки родные братья…
- Мне донесли, что они уже послали во Владимир за помощью про-тив нас. Так что отступать поздно…
Отец остался тогда в Рязани стеречь город от владимирцев. Вместе с ним находился и самый младший Глебович Святослав. Роман же со всем рязанским войском осадил Пронск.
Глеб Святославич был уже под Коломной, когда ему преградил путь быстро собравшийся Всеволод Юрьевич.
Не ожидавший встретить здесь владимирское войско Глеб затворил-ся в городе и стал просить Всеволода выпустить его. Но тот настаивал на полной сдаче. Видя, что владимирцев больше, а рязанцев все нет, юный князь сдался Юрьевичу. Тот сразу же отослал его во Владимир под надежной охраной, а сам пошел к Пронску на помощь к Владимиру и Всеволоду Глебовичам.
По дороге его встретил передовой рязанский отряд, который влади-мирский князь без особого труда разбил и опрокинул в реку. В резуль-тате чего многие рязанцы потонули в Оке.
Роман Глебович немедленно вернулся к Рязани, а пронские князья тут же присоединились к владимирцам.
Видя, какой неблагоприятный оборот приобретает дело, Роман ска-зал брату Игорю:
- Всеволод идет к Рязани. Глеб с черниговской дружиной у него в плену. Рязань нам не удержать… Я виновник этой войны, потому и спрос с меня. Оставайся, брат, в Рязани, вместе со Святославом, а я пой-ду на Дон…
Игорь не стал возражать брату, ибо понимал, что выхода иного нет. И весь озаботился тем, как бы сохранить город от разорения.
Между тем Всеволод взял его город Переяславль, или как его тогда больше называли – Борисов-Глебов, по одноименной церкви, и прибли-жался к Рязани.
Игорь Глебович вместе с княгиней Аграфеной, которая пользовалась большим уважением, как среди рязанцев, так и среди других князей, направил к Всеволоду Юрьевичу боярина Ивара Мирославича с пред-ложением о мире, обещая не обижать младших братьев.
Владимир и Всеволод Глебовичи ничего не имели против Игоря,  их обидчиком был Роман. Поэтому мир был заключен без всяких затруд-нений.
Всеволод оставил Рязань и Переяславль-Рязанский за Романом и Игорем, Владимир получил Ростиславль, Всеволод - Пронск, Святосла-ву - Белгород.
Так полным торжеством нового русского стольного града Владими-ра закончилась первая смута на Рязани.

III

Святослав Всеволодович, обозленный на Всеволода Юрьевича за то, что тот держит его сына под замком, начал готовиться к войне с ним. Но сначала он решил завладеть всей Киевской землей, которая находи-лась у Ростиславичей.
Однако княгиня его, Агафья Васильковна, дочь  князя Василька По-лоцкого, стала выговаривать ему:
- Прежде чем на Всеволода идти, навел бы порядок у себя в Киеве. Ростиславичи уже совсем стыд потеряли, завладели всей землей твоей и всеми городами ее, а у тебя один только Киев да и остался.
Великую княгиню поддержал и ближайший советник киевского князя Кочкарь.
- Пока не выгоним Ростиславичей из Вышгорода и Овруча, не быть тебе старшим князем на Руси, - говорил тот.
И все трое стали думать, как им лучше лишить Рюрика и Давыда ки-евских городов. 
Зная, что Давыд Ростиславич часто ездит для рыбной ловли на Днепр, Святослав устроил засаду в том месте, где обычно рыбачит и отдыхает вместе со своей княгиней и дружиной вышгородский князь.
Улучшив подходящий момент, киевский князь напал на ничего не подозревающего Давыда и повязал всю его дружину. Однако самому князю вместе с княгиней, под прикрытием лучших дружинников, уда-лось сесть в лодку и отплыть от берега.
Вдогонку за ними посыпались стрелы, которые не причинили ни ма-лейшего вреда беглецам.
 Видя, что Давыд ушел, Святослав велел перекрыть ему все дороги на Овруч, где правил его брат Рюрик. Киевский князь не знал, что Рюрик сейчас находился не в Овруче, а в Белгороде, где недавно скончался его младший брат Мстислав Храбрый, зять Глеба Рязанского. Поэтому Давыд сразу же направился туда вместе со своей княгиней.
Кочкарь же тем временем занял Вышгород. Но Святослав, видя, что оба Ростиславича будут противостоять ему и боясь не удержать Киев, вместе с семьей и дружиной бежал в Чернигов к брату Ярославу.
Рюрик вступил вместе с братом в Киев и снова сел на престоле отца своего и стал посылать к братьям и сыновцам своим, потомкам Мсти-слава Великого, чтобы помогли удержать стольный город в племени Мономаховом.
Сразу же отозвались Ингварь и Всеволод Ярославичи Луцкие и по-спешили со своими дружинами к Киеву. Следом за ними явился Мсти-слав Владимирович из Триполя, а Ярослав Осмомысл прислал воеводу своего Тудора Елчича с галицким войском. Другие князья также обеща-лись вскоре придти.
Святослав собрал в Чернигове всю братию свою: Ярослава Черни-говского, Игоря Северского и Всеволода Трубчевского и стал держать с ними совет.
- Братья мои! – обратился к ним бывший великий князь. – Ростисла-вичи лишили нас Киева, и если снова его не возвратим, то никогда уже нам его не увидеть. Потому и собрал вас для того, чтобы решить, как воевать с Ростиславичами: ждать когда Роман приведет смоленское войско к Киеву, или же помешать этому, ударив первыми на Смоленск.
Первым поднялся Игорь Святославич, несмотря на то, что старей-шим после Святослава Всеволодича был родной брат последнего Яро-слав Черниговский.
- Отче! Не следовало бы тебе начинать здесь войну с Ростиславича-ми, когда сын твой у Всеволода в плену. Но коли уж свершилось сие и ничего вернуть нельзя, то мы с братом моим готовы идти куда ты нам скажешь. А если ты хочешь знать наше мнение, то несомненно надобно идти на Смоленск и не дать соединиться Роману с братьями его.
- То добре, - отвечал Святослав. – Итак, решено: идем на Смоленск, а Ярослав пусть постережет Чернигов от Рюрика с Давыдом.
Весть о том, что Ольговичи решили идти не на Киев, а на Смоленск вскоре донеслась и до стольного города, и Рюрик направил брата Да-выда в помощь Роману. Но когда тот только подходил к Смоленску, пришла весть, что Роман Ростиславич умер, оставив Смоленск Давыду, а сыну своему Мстиславу – город Мстиславль с волостью. 
Узнав о смерти Романа, Святослав Всеволодич вернулся в Чернигов, решив осенью идти на Всеволода вызволять сына своего.
Вскоре к Игорю Глебовичу в Переяславль-Рязанский пришло посла-ние от князя Всеволода: “Святослав идет на меня с половцами и черни-говцами. В прошлом году я, уступая твоим просьбам, оставил брата твоего Романа в Рязани. Теперь же пришло время проявить вам предан-ность свою. Я не прошу придти ко мне самого Романа, зная, как нелегко ему будет воевать против тестя. Но самого тебя с братьями твоими и рязанским войском я буду ждать на Влене. И помни, что Святослав враг Ростиславичам, на сестре которых ты женат, а значит он и тебе враг, и детям твоим”.

IV

Осенью Святослав снова собрал всех черниговских князей и сказал им:
- Ярослав, брат мой, старее Игоря и Всеволода, а я старейший брат ему и вам всем вместо отца. Потому и говорю вам: собирайте все войска свои – и идите на Всеволода вызволять сына моего.
Когда все черниговские войска собрались, Святослав оставил Игоря и сына своего в Чернигове, дав им половину войска, чтобы те берегли волости черниговские от Ростиславичей. Сам же пошел на соединение со своим сыном Владимиром, который вел ему на помощь трехтысячное новгородское войско.
Объединенное войско двинулось было на Суздаль, но потом повер-нуло на Переяславль, где на реке Влене стоял с владимирским войском Всеволод Юрьевич.
С владимирцами были и рязанские дружины во главе с Игорем Гле-бовичем и главным рязанским воеводой Ивором Мирославичем. Были здесь и младшие Глебовичи: Владимир, Всеволод, Святослав.
Когда войска Святослава вплотную подошли к реке, Всеволод Юрь-евич сказал Игорю Глебовичу:
- Сейчас пришел час определиться вам, рязанцам, со мной ли вы, или с черниговцами. А потому пока Святославово войско находится еще только на подходе, учините нападение на него и всячески досаждайте ему, пока мы не займем все переправы через реку.
 Игорь и Ивар с пронскими князьями немедленно обошли чернигов-ское войско и ударили на него с тыла, чем сильно удивили их, так как те считали, что рязанские князья были в союзе с ними, ведь князь Глеб, которого они шли выручать, попал в плен, идя на помощь рязанцам.
Но союзником Святослава был лишь его зять Роман Глебович. Игорь же со своей княгиней Аграфеной Ростиславной, родной сестрой Рюрика и Давыда, был его противником.
Собственно, князь Игорь и не мог поступить иначе. Ведь если бы он выступил на стороне черниговских князей Рязанское княжество стало бы огромным полем сражения между Черниговом и Владимиром. Этого допустить было никак нельзя.
Поэтому Роман Глебович сам дал брату свои войска, отправляя его на помощь Всеволоду, говоря:
- Сам я не могу выступить против тестя. Поэтому бери все рязанское войско и иди к Всеволоду. Другого выхода у нас, видимо, нет.
Святослав, возмущенный вероломством рязанцев, немедленно направил на них свои главные силы. В короткой схватке рязанцы были разбиты, причем попал в плен Ивар Мирославич, но всем Глебовичам удалось целыми и невредимыми отойти за реку, все переправы через которую были уже заняты владимирцами.
Две недели войска стояли друг против друга, изредка перестрелива-ясь из луков. Наконец, шестидесятилетний Святослав Всеволодич по-слал к своему двадцатисемилетнему троюродному брату своего попа со словами:
- Брат! Ты держишь у себя сына моего, вопреки всем заповедям бо-жьим. Я пришел, чтобы освободить его. Потому и говорю тебе: отойди от реки и дай мне проход на ту сторону. Если же того не хочешь, то сам иди на эту сторону. Пусть бог нас рассудит.
Но Всеволод, не желавший кровопролития, удержал при себе черни-говского посла, не дав никакого ответа.
Видя, что владимирцы не желают биться, а рязанские князья стоят на их стороне, Святослав стал отходить в свои земли. По дороге он сжег Дмитров, построенный князем Юрием в честь своего сына Всеволода, крестильным именем которого было Дмитрий.
Всеволод Юрьевич велел молодшей дружине преследовать черни-говское войско и брать отставшие обозы.
Святослав, отправив Ярослава Всеволодича с большей частью войск в Чернигов, пошел с сыном Владимиром в Новгород, о чем его просили сами новгородцы.
Всеволод Юрьевич, едва черниговцы и новгородцы ушли, сразу же начал строить на границе крепость Твердь, или – Тверь, как ее вскоре все стали называть, дабы прикрыть с этой стороны свои владения от непрошеных гостей.
Рязанцы также вернулись в свои родные места, без главного воеводы и с тяжелым осадком на душе, сознавая, что несмотря на все усилия их князей, в этом единоборстве Чернигова и Владимира, потери понесли лишь они одни.
Игорь Глебович также прибыл в мрачном настроении. Эта война ничего не давала Рязанскому княжеству. Но и остаться в стороне рязан-цы никак не могли, ибо их княжество лежало как раз между чернигов-скими и владимирскими землями.
Конечно же издавна Рязань и Муром тяготели к Чернигову и сейчас призрачная зависимость от Чернигова была гораздо выгоднее Рязани, нежели подчинение Владимиру, который находился совсем рядом. Му-ромское княжество после смерти своего князя Юрия Владимировича полностью подчинилось Всеволоду Юрьевичу.
Надо сказать, что сейчас независимая от Киева и от Чернигова Ря-зань не нужна была ни Игорю Глебовичу, ни его младшим братьям, так как при слабом старшем брате они сохраняли за собой возможность маневра между ним, Черниговом и Владимиром.
Роман Глебович тяготел к Чернигову, Игорь Глебович – к Киеву и Смоленску, Владимир и Всеволод – к Владимиру, самый же младший Святослав постоянно метался от одного брата к другому.
 Так что в подчиненном положении Рязани были виноваты сами Глебовичи.
Но сейчас Игорь Глебович, видя на киевском престоле своего шури-на, надеялся на победу своей партии, решив играть на противостоянии Чернигова и Владимира, а значит – князя Романа с пронскими князьями.

V

Когда Святослав с Ярославом вернулись в Чернигов, их уже ждали посланцы хана Кончака, который явился с другими половецкими хана-ми по призыву черниговских князей для похода на Всеволода Юрьеви-ча. Не желавшие возвращаться с пустыми руками, сразу же стали про-ситься в рейд на полоцкие земли, князья которых, Всеслав Василькович Полоцкий, его брат Брячислав Витебский, Всеслав Микулич Логож-ский, Андрей Володшич Минский с сыновцами Васильком и Изяславом Брячиславичами, а также Глеб Рогволдич Друцкий, вступили в союз с Давыдом Смоленским.
- В самом деле, брат - поддержал Кончака Игорь Святославич, оста-вавшийся в Чернигове за старшего князя. - Негоже нам оставлять врагов своих безнаказанными. – У нас теперь вместе с половцами большое войско: ударим на полочан, союзников смоленских, тем самым ото-мстим за свой позор на Влене.
  Оставив Всеволода Святославича и сынв Святослава Всеволодича Олега в Чернигове, Ярослав и Игорь, вместе с Кончаком, пошли к Друц-ку, где их уже ждало объединенное полоцко-смоленское войско во главе с князем Давыдом Ростиславичем.
Точно также как и в стоянии на реке Влене владимирских и черни-говских войск, черниговское и смоленско-полоцкое войска встали друг против друга по берегам реки Друи и стояли 7 дней, перестреливаясь из луков, отчего нес наибольшие потери Ярослав Всеволодич со своими черниговцами. Наконец, на восьмой день пришел Святослав Всеволо-дич с новгородцами и Давыд с полочанами сразу же ушел, видя чис-ленный перевес на стороне черниговцев.
Половцы во главе с Кончаком выжгли все вокруг Друцка и захвати-ли в полон свыше двух тысяч дручан и полочан. После чего Святослав велел всем идти на Киев.
Видя, какое многочисленное войско ведет его соперник, Рюрик Ро-стиславич немедленно выехал из Киева в Белгород, где стал ожидать стоящих за него черных клобуков, наемное войско, состоящее из торков, печенегов, берендеев и даже половцев, перешедших на службу к рус-ским князьям.
 Святослав Всеволодич въехал в Киев и вновь занял великокняже-ский престол, отпустив половцов по их просьбе к Подлубску, послав с ними Игоря Святославича.
- Не отходите далеко, - говорил Игорю и Кончаку великий князь, - ибо Рюрик с торками и берендеями вот-вот должен появиться под Кие-вом. Тогда и понадобится ваша помощь. 
Рюрик действительно послал часть своего войска с черными клобу-ками, как в Киеве называли служивших русским князьям торков и бе-рендеев, во главе с князем Мстиславом Владимировичем, киевским ты-сяцким Лазарем, боярами Борисом Захарьичем и Дедославом Жи-рославичем на праздно стоявших у Подлубска половцев.
По совету опытных воевод, Мстислав решил напасть на них ночью,  но, заплутавшись в темноте, потерял неприятеля из виду. Но черные клобуки, учуяв половцев, решили внезапно напасть на них, но опять же из-за кромешной тьмы ударили не по основной их массе, а лишь смяв и опрокинув их фланг, отчего все другие успели вскочить на коней и, видя перед собой не столь многочисленного врага, устремились на неприя-теля сами. Черные клобуки побежали, увлекая за собой и дружину князя Мстислава Владимировича. Тот, думая, что полки его разбиты, также покинул поле боя.
Видя это, киевляне и черные клобуки также захотели последовать его примеру, но были остановлены тысяцким Лазарем и другим боярам.
- Куда вы бежите, еще врага не узрев? – обратился к ним Рюриков тысяцкий.
- Князь наш с дружиной бежал! Что мы сможем без него? – отвечали ему воины.
- Сила ваша не в князе, а в вас самих, - возражал им Лазарь. – Много ли Мстислав, будь он с нами, поразил бы врагов своими руками? Не княжьи, а ваши руки поражают врагов. Сейчас, когда князь наш бежал, половцы думают, что мы побеждены. Тем неожиданнее для них будет удар наш. В темноте они решат, что нас гораздо больше чем их и побе-гут. Только вы держитесь воевод своих и не трогайте обозов. После победы все вашим будет.
Все послушались тысяцкого своего и стали говорить друг другу:
- Лучше погибнуть здесь с честью, нежели опозориться постыдным бегством.
Воодушевленные призывом своего тысяцкого, воины бросились на поганых и, прижав их к реке, почти полностью перебили. Многие по-ловцы потонули в реке. Игорь с Кончаком едва спаслись, сев в лодку и переправившись на другой берег. Из девяти тысяч половцев спаслось менее трети. Остальные были либо пленены, либо нашли свою смерть на Русской земле.
Рюрик Ростиславич отобрал у Мстислава Владимировича Треполь, разгневанный за его бегство.
Теперь дорога на Киев для него была открытой. Однако он сказал боярам своим:
- Сколько крови русской льем неизвестно за что! Святослав старше меня годами, да к тому же, как и я, по матери своей принадлежит к роду Владимира Мономаха, а потому мне не жалко будет уступить ему ве-ликий стол.
Сказав это, Рюрик послал к Святославу, предлагая тому заключить мир, по которому Киев остается за Святославом, а Белгород, Вышго-род, Овруч и вся земля Киевская – за ним.
Святослав Всеволодич, получив такое предложение, даже обрадо-вался, ведь он уже готов был бежать из Киева.
Вскоре оба князя, съехавшись в Киеве, провозгласили, что отныне они друг другу не враги, а союзники. И сразу же послали к Всеволоду Юрьевичу во Владимир просить, чтобы отпустил он Святославова сына Глеба, за которого Рюрик собирался отдать свою дочь для скрепления их союза со Святославом.
Всеволод, обрадовавшись примирению Ольговичей и Мономаши-чей, немедленно отпустил Глеба Святославича, оказав ему всевозмож-ные почести, как сыну князя Киевского. С ним же он послал и своего свояка Ярослава Владимировича, женатого на сестре Всеволодовой княгини и младшего брата того самого Мстислава Владимировича, из-за которого русские едва не потерпели поражение от половцев. Всево-лод поручил ему сложную задачу: договориться со Святославом о Нов-городе, где княжил Владимир Святославич. Как киевский князь Свято-слав Всеволодич бесспорно имел все права на Новгород. Но начиная со времен Владимира Мономаха и его сына Мстислава Великого Новго-род считался их наследием и сами новгородцы дали клятву принимать у себя лишь их потомков. Святослав Всеволодич, как и Рюрик Рости-славич, являлся по своей матери племянником Всеволода Юрьевича, хотя по родовому княжескому счету он доводился ему четвероюродным братом, старшим не только по возрасту, но и как правнук Святослава Ярославича, который был старшим братом Всеволода Ярославича – отца Владимира Мономаха.
Ко всем этим сложным родовым счетам добавлялось и то, что Свя-тослав Ярославич умер, не будучи старшим в роде, а киевский престол он отобрал у старшего брата Изяслава.
Все это напомнил киевскому князю его будущий родственник, так как третью сестру Всеволодовой княгини предполагалось выдать за Мстислава Святославича – самого младшего сына Святослава Всево-лодича.
- Князь Всеволод вовсе не намерен отнимать Новгород у сына твое-го. Он лишь просит оставить за ним право распоряжаться Новгородом по собственному усмотрению. В обмен за это он обещает не предъяв-лять своих прав на Киев.
Святослав Всеволодич, понимая всю выгодность этого предложения, после недолгого раздумья, согласился с ним, тем более, что Всеволод обещал пока не трогать его сына Владимира, женатого на его племян-нице Пребране Михалковне.
Все, однако, испортил Ярополк Ростиславич, который, как и при старшем брате Мстиславе, по-прежнему княжил в Торжке. Со своей отчаянной дружиной и с дружиной своего умершего брата, он совер-шил дерзкий набег на окрестности Переяславля-Залесского, недоволь-ный тем, что Всеволод Юрьевич строит вблизи его владений крепость Тверь.
Князь владимирский оставить этот поступок безнаказанным никак не мог. Он осадил Торжок и держал его в осаде несколько недель. В городе начался голод, люди питались в основном кониной. Но сдавать-ся никто и не думал до тех пор, пока во время одного из приступов не был смертельно ранен князь Ярополк.
Видя, что их князь при смерти, горожане сдали город. Всеволод, взяв Ярополка и наиболее приверженных к нему новоторжцев, всех отпра-вил во Владимир, где вскоре и преставился от смертельных ран князь Ярополк.
Новгородцы, видя, что владимирцы взяли их пригород, выслали от себя Владимира Святославича и послали просить Всеволода Юрьевича дать им нового князя. Поскольку сыновей тогда у Всеволода не было, он послал в Новгород свояка князя Ярослава Владимировича.

VI

Ингварь был еще слишком мал, чтобы воспринимать все события, происходящие на Руси. Первое, что помнил с детских лет, это поход русских дружин на волжских булгар.
В то время многие рязанские, муромские, владимирские и осо-бенно новгородские ушкуйники по собственной воле совершали дерзкие нападения на богатые города Волжской Булгарии, возвращаясь домой с немалой добычей.
Булгары не раз через послов просили князя Всеволода положить конец разбойным набегам. Тот велел везде хватать разбойников и до-ставлять к нему, но на Волгу никого не послал, чем сильно озлобил булгар.  К тому же разбойничали в основном рязанцы и муромцы, а также новгородские ушкуйники, на которых власть владимирского кня-зя распространялась не в полной мере и он никак не мог повлиять на разгулявшуюся вольницу.
Тогда булгары в 1183 году организовали большой поход на рус-ские земли и разорили окрестности Мурома, Городца-Мещерского и Рязани.
Юный княжич хорошо помнил, как в Рязань и Переяславль устремились множество людей, надеявшихся за крепкими стенами го-родов переждать вражеское нашествие.
Роман и Игорь Глебовичи, согласясь с Владимиром Муромским, обратились за помощью к Всеволоду Юрьевичу.
Всеволод хорошо знал, что земли по Воронежу и Дону были слабо подчинены рязанским князьям, и их жители – отчаянный народ – совершали набеги на соседние народы, совершенно не оглядываясь на рязанского князя.
Всеволод Юрьевич, считая себя старшим князем на севере Руси, решил организовать ответный поход на булгар.
Поскольку для большого похода владимирских, рязанских, му-ромских и даже новгородских полков было недостаточно, он попросил помощи у Святослава Всеволодича и других русских князей.
“Задумал я дело великое: наказать недругов земли Русской, - го-ворил устами своих послов владимирский князь киевскому. – Поэтому, не откажи в помощи, пришли полков сколько сможешь. А ежели тебе придется идти на поганых, то и я не поленюсь, приду сам к тебе или все свое войско пошлю. Для столь важного дела не хочу звать половцев, ибо они с булгарами одного языка и веры им нет. Да и не хочу, чтобы они крепли на моих мечах. Это дело наше – русское. Потому и участво-вать в нем должны лишь русские князья”.
Святослав Всеволодич счел это дело благим и послал сына свое-го Владимира с достаточным войском, взяв полки у братьев своих Яро-слава Черниговского и Игоря Северского. Переяславские полки повел меньшой брат князя Владимира Глебовича – Изяслав. Давыд Смолен-ский также прислал своего сына Мстислава со смолянами.
В начале мая 1184 года все прибывшие для похода войска раз-местились в трех рязанских городах: Коломне, Ростиславле и Переяс-лавле-Рязанском и занялись изготовлением стругов, а все князья отпра-вились во Владимир, где пять дней пировали с князем Всеволодом Юрь-евичем.
Юный Ингварь, никогда ранее не видавший такой большой рати, целыми днями пропадал в лагерях вместе с воинами и как только мог помогал им.
Здесь и застал его отец, который заехал проверить войска, перед тем, как отправиться во Владимир.
- Постигаешь, сыне, воинскую науку? – удовлетворенно спросил Игорь Глебович сына. – Собирайся, поедешь со мной во Владимир.
Княжичу, конечно же, очень хотелось остаться среди воинов, но и желание ехать во Владимир, где собрались все князья, было не менее сильным.
15 мая Ингварь вместе с отцом и своим стрыем князем Романом Глебовичем был во Владимире, где князь Всеволод Юрьевич устроил для гостей богатый пир, который растянулся на целых пять дней. Тут то юный княжич и увидел почти всех близживущих князей русских, со многими из которых ему предстояло иметь дело в будущем.
Наконец, 20 мая, все княжеские дружины выступили в поход. Пешее войско плыло в стругах по Клязьме, Оке к Волге, а конное - шло берегом.
Дойдя до Городца, войска остановились, дожидаясь отставших. После чего двинулись дальше.
Это был первый поход в котором принял участие юный Ингварь. Поэтому впечатления о нем наиболее полно отразились в его памяти.
6 июня русское войско устроило лагерь на острове Сады, у впа-дения реки Цны в Волгу. Оставив в лагере все пешие полки под началом воевод Фомы Назарьевича и Дорожая, боярина умершей недавно га-лицкой княгини, родной сестры владимирского князя Ольги Юрьевны, конные княжеские дружины пошли в булгарские земли.
Мордовские князьки угодливо предлагали все необходимое для русских войск, одновременно коварно готовясь к нападению на отстав-шие отряды.
Одно время все войска всполошились, когда сторожа донесла, что рядом с русской ратью движется сильный конный отряд. Вскоре выяснилось, что это половецкий хан Ямак привел свою орду, желая вместе с русскими дружинами ударить на булгар.
Посовещавшись меж собой, князья разрешили ему следовать ря-дом.
Впереди шли Изяслав Глебович и Владимир Святославич. Затем сам Всеволод Юрьевич с Владимиром Юрьевичем Муромским и Мсти-славомом Давыдовичем Смоленский. Рязанские полки шли последними. На них и пришелся коварный удар мордовских князьков, уверенных, что основные силы русской рати надолго завязнут в булгарских землях.
Роман Глебович шел впереди и отбивать нападение пришлось его брату Игорю.
Ингварь на протяжении всего боя, не на шаг не отступая от отца, с жадным любопытством впитывал в себя все увиденное, получая свой первый воинский опыт.
Между тем передовые отряды русских на своем пути не встреча-ли никаких булгарских войск. Было видно, что неприятель не хочет открытой битвы.
- Тем хуже для них, - сказал Всеволод Юрьевич. – Мы пойдем прямо на Великий Булгар, их главный город.
Изяслав Глебович с Владимиром Святославичем ушли намного вперед основных сил, надеясь догнать хоть какой-нибудь булгарский отряд. Перед самым городом им удалось настигнуть булгарскую пехо-ту. Оба молодых князя смело напали на нее и гнали булгар до самых ворот. Вдруг стрела, пущенная из булгарского самострела, пробив бронь, вонзилась в грудь Изяслава около самого сердца.
Воины бережно отнесли своего князя на безопасное расстояние, где тяжело раненного Изяслава и нашел княжич Владимир.
Тем временем к Великому Булгару подошли главные силы рус-ских войск вместе с Всеволодом Юрьевичем.
Десять дней князья осаждали Великий Булгар, пока, наконец, булгары не запросили мира.
Дав огромный откуп, они освободили всех русских пленных, бывших у них и обязались никогда более не нападать на русские горо-да.
На обратном пути русские наконец узнали почему они на своем пути не встречали булгарских войск.
Оказывается около пяти тысяч булгар, зайдя в тыл русских войск, учинило нападение на остров, где расположились лагерем пешие пол-ки.
Оставшийся в лагере опытный в военном деле Фома Назарьевич сказал Дорожаю:
- Здесь нам дожидаться булгар не гоже будет. Потому как доста-точно им в одном месте прорвать наши позиции, как все мы будем уяз-вимы от них. Лучше всего будет неожиданно ударить на них и с божьей помощью отогнать их от лагеря.
 Русские, переправившись на берег, внезапно атаковали в не-скольких местах еще бывших на подходе булгар, чем вызвали большой переполох у них, ибо те подумали, что вернулись главные русские силы во главе с владимирским князем.
Обратившись в бегство, булгары потеряли утонувшими в реке го-раздо больше, нежели павшими на поле брани. Из пяти тысяч спаслось менее трети. Оставшиеся же в живых были рассеяны по близлежащим лесам и болотам.
Такая радостная весть ждала русское воинство в лагере на ост-рове Сады, которая на следующий день сменилась горем: умер смер-тельно раненный Изяслав Глебович. Всеволод Юрьевич велел доста-вить его тело во Владимир и там с великой честью похоронить.
Прежде чем возвращаться на Русь, Всеволод Юрьевич послал Игоря Глебовича наказать мордву за вероломные нападения на русские отставшие обозы.
На этот раз отец не взял Ингваря с собой, оставив его с дядей князем Романом Глебовичем.
 Рязанцы вихрем прошлись по мордовским селам и весям, сжигая все, что не могли взять с собой. Досталось также и черемисам, которые жили по соседству с мордвой и считались подданными Булгарии.
 С богатой добычей и великой славой возвратилось войско рус-ское домой.

VII

На Южной Руси также было время походов.
Святослав Всеволодич, согласясь с Рюриком Ростиславичем, со-брались в большой поход на половцев.
 Киевский князь призвал участвовать в походе братьев своих Ярослава Всеволодича Черниговского и Игоря Святославича Северско-го.
Черниговский князь немедленно прислал в Киев Ольстина Алек-синича со словами:
- Нельзя нынче идти нам в степь, ибо близится половодье. Подо-ждем до лета и все вместе ударим на поганых.
Игорь же от себя велел сказать, что будет с братом своим Всево-лодом, как только соберет войско.
- Ну что ж, - сказал Святослав Всеволодич Рюрику. - Большой поход в Степь придется отложить.
Рюрик Ростиславич ничем не мог возразить ему, но бывший здесь же переяславский князь Владимир Глебович не мог сдержаться от воз-ражений и обратился к Рюрику:
- Если большой поход невозможен, то пошли меня с малыми си-лами в набег, пока поганые нас не ждут.
- Добро, - ответил за Рюрика Святослав, не желая ни в чем усту-пать тому. – Иди с богом, а я от себя пошлю сыновей своих, Олега и Всеволода, с киевским войском.
Вскоре, однако, пришел Игорь Святославич с северянами, и киев-ский князь отправил его в поход, как старшего князя.
Владимир Глебович был недоволен таким назначением, но сми-рился, уступая воле старших князей.
На Хороле Глебович стал проситься вперед, говоря:
- Половцы больше всего досаждают моему Переяславскому кня-жеству, а потому переяславцы должны идти вперди.
Но Игорь с этим не согласился.
- Северяне и куряне страдают не меньше от поганых, - сказал он и отправил впереди брата своего Всеволода Буй-Тура.
Гордый Владимир тут же повернул свою дружину назад.
Оставшись один, Игорь велел Олегу Святославичу с киевским полком возвращаться к отцу, а сам с братом своим Всеволодом Свято-славичем Буй-Туром, и другим сыном киевского князя, также Всеволо-дом Святославичем, по прозвищу – Чермным, с двумя князьями торков Кудеяром и Кунтувдуем направился дальше в половецкие степи.
Игорь говорил своим воинам и боярам:
- Мы одни сделаем больше, чем все киевские и черниговские вой-ска вместе взятые, ибо нападем внезапно, а половцы, зная, что киевские и переяславские дружины вернулись, никак не будут нас ждать в гостях у себя.
На Осколе наткнулись на первых половцев и тут же прижали их к реке, однако, сами не смогли переправиться из-за проливного дождя. Но тех, которые остались на этом берегу частью перебили, частью взяли в плен.
- Теперь нам надо возвращаться, - сказал Игорь брату Всеволоду и сыновцу Святославу. – Половцы наверняка уже послали за подмо-гой…
Тем временем наступило лето и Святослав с Рюриком, как и до-говаривались, выступили в поход на днепровских половцев, призвав с собой многих русских князей.
Сразу же явились младшие сыновья Святослава – Мстислав и Глеб и Владимир Глебович Переяславский, Давыд Смоленский прислал сына Мстислава и сыновца Мстислава Романовича. Явились также Мстислав Владимирович Городенский, Ярослав Юрьевич Пинский с братом Глебом Дубровицким, Всеволод Ярославич Луцкий с братом Мстиславом. Ярослав Осмомысл прислал своего воеводу с галицким полком.
Ярослав же Черниговский с Игорем и Всеволодом Святославича-ми не пришли, отговорившись тем, что не могут они оставить княжества свои перед донскими половцами, ибо хан Кончак стоял на реке Суле в непосредственной близости от черниговских земель.
- Лучше бы всем нам пойти не за Днепр, а к Донцу, - передавал слова своего князя боярин Ольстин Алексинич. – Иначе Кончак либо ударит нам в спину, либо разорит порубежные земли.
Святослав Всеволодич был сильно недоволен словами младшего брата. Ведь он задумывал поход на половцев главным образом для того, чтобы встать во главе княжеских дружин Мономахова племени, чтобы почувствовать себя, наконец, великим князем. Потому и поход был не на Кончака, а на Кобяка.
Не дожидаясь подхода старших сыновей, киевский князь велел войскам выступать. У Княжьего Брода войска остановились и пять дней ожидали, когда соберутся все другие князья. Вперед Святослав послал Владимира Глебовича со своими сыновьями Мстиславом, Глебом, а также с  Мстиславом Владимировичем Городенским, Глебом Юрьеви-чем Дубровицким и полутора тысячами черных клобуков. 
 Вскоре наткнулись на половцев и тут же ударили на них всей силой. Оба Мстислава - слева, оба Глеба – справа, а сам Владимир Глебович с остальными – посредине.
Половцы тут же обратились в бегство, думая, что все русское войско ударило на них.
Гнали их до полудня, после чего Владимир Глебович велел всем возращаться, ибо знал, что половцы уже должны были успеть собрать-ся все вместе, готовые ударить на основные силы русских.
Одновременно он послал весть к Святославу Всеволодича, при-зывая ударить его всеми силами на половцев.
Самого же Владимира уже со всех сторон атаковали поганые и русские держались уже из последних сил.
Когда Святослав и Рюрик приспели на помощь к Владимиру, по-ловцы, не ожидавшие этого обратились в бегство. Русские дружины бросились преследовать их, собирая по пути брошенную степняками богатую добычу. 
В плен попал сам Кобяк и еще множество половецких ханов. Все-го русскими было захвачено до семи тысяч пленных.
Всех их отдали Владимиру Глебовичу, чтобы тот, взяв за них большой выкуп, хоть в малой доле возместил тот ущерб, который еже-годно чинили половцы его Переяславскому княжеству.
Было это 1 июля 1184 года.
Игорь Святославич, узнав, какую победу одержал Святослав, стал жалеть, что послушал Ярослава и не пошел в поход. Он призвал к себе в Новгород-Северский брата Всеволода и сыновца Святослава и сказал им:
- Ныне половцы все собрались на Орели, где их уже разбил Свя-тослав. Вежи их остались беззащитны. Потому мыслю я ударить на них сейчас, дабы завершить дело, начатое Святославом.
Однако, не все половцы ушли с Донца. Небольшой отряд Кесту-товича вышел в очередной набег на Русь. На него то и наткнулось се-верское войско князя Игоря. Половцы были разбиты и рассеяны. Севе-ряне преследовали их и пока Игорь не велел возвращаться, боясь, что половцы, собравшись все вместе, ударят на не столь многочисленные северские дружины.
На следующий год хан Кончак стал готовится отомстить рус-ским за разгром Кобяка. Он пришел на Русь, собрав всех донских и раз-громленные остатки днепровских половцев. В войске Кончака были огромные стенобитные и метательные машины, гигантские арбалеты, которыми заправлял некий то ли грек, то ли франк.
 Придя на Русь, Кончак направил послов к черниговскому князю Ярославу Всеволодичу, призывая его заключить мир, как в былые вре-мена.
Ярослав был приятно польщен, что Кончак пришел заключать мир с ним, а не с киевским или переяславским князем, и сразу же напра-вил Ольстина Алексинича к Кончаку для переговоров.
Об этом сразу же стало известно в Киеве. Святослав Всеволодич немедленно отправил к брату своих бояр, убеждая его не заключать мира с погаными.
- Хорошо известно, чего стоит мир с половцами, - говорили Яро-славу киевские бояре. – Сколько раз они его нарушали, забыв все клят-вы свои. Только война может избавить нас от них.
Но Ярослав отвечал брату:
- Не могу я нарушить слово свое, данное пусть даже и поганым.
Рассерженный Святослав вместе с Рюриком, послав вперед Вла-димира Глебовича Переяславского и Мстислава Владимировича Горо-денского, неожиданно ударил на Кончака, быстро разбив его главный полк, так, что стоявшие за горой основные силы половцев ничего об этом не знали.
Сам Кончак с боем прорвался сквозь русский строй, но в плен попала его младшая жена и тот человек, что заведовал стенобитными орудиями и гигантскими самострелами.
Остальное половецкое войско, видя, что хан их разбит, также об-ратились в бегство.
Была одержана эта победа 1 марта 1185 года.
Игорь Святославич, не слушая Ярослава, выступил против по-ловцев вместе с братом и сыновцом.
- Вряд ли успеем, брат, во время, - говорил Всеволод Святославич брату. – Святослав на восемь дней опережает нас. 
- Пойдем с одною конною дружиной, - отвечал Игорь. - Может быть, еще успеем…
26 февраля войско Игоря попало в сильную снежную бурю, из-за которой пришлось надолго задержаться. Вскоре пришла весть что по-ловцы разбиты и северское войско вернулось обратно.
Святослав Всеволодич отправил Романа Нездиловича с торками вглубь половецких кочевий, а сам 22 марта вернулся в Киев.
Игорь же, собрав вновь Всеволода Курского и Святослава Рыль-ского, сказал им:
- Кончак разбит Святославом, но основным силам половцев уда-лось уйти. Ударим сейчас на кочевья их пока они не собрались снова все вместе.
13 апреля Игорь со своей дружиной и присланным ему Яросла-вом черниговским войском во главе с Ольстином Алексиничем выступил в поход. По пути к нему присоединились его племянник Святослав Рыльский и сын Владимир Путивльский. Всеволод Курский должен был соединиться с основным войском на Осколе уже за пределами Русской земли.
Неожиданно, 1 мая, когда войска двинулись уже вглубь половец-кой степи, в самый разгар дня солнце вдруг скрылось и все погрузилось во мрак.
Воины с ужасом наблюдали за столь необычным явлением, гадая чего оно им предвещает.
Когда вновь засветило солнце, Игорь, глядя на испуганные лица своих спутников, сказал:
- Ну, что скажете, бояре?
Все понуро молчали.
- Не к добру это знамение, княже, - наконец произнес Игорев ты-сяцкий Рагуил.
- Откуда нам знать, кому это знамение предвещает зло: нам или половцам? – пытался ободрить Игорь своих воинов. – Все мы ходим в воле божьей и что нам суждено, того уже не изменить.
Два дня ждали, когда придет Всеволод Буй-Тур с курянами, за-тем двинулись дальше.
Высланные вперед сторожа донесла, что видели половцев в бро-нях и уже вооруженных.
   Бояре тут же бросились к Игорю.
- Княже, - говорили они. – Половцы уже предупреждены о нашем выходе и ждут нас.
- Что ж с того, что они нас ждут? – отвечал им Игорь. – Разве дивно это для воина? Победа дается не только неожиданностью, но и воинской доблестью. Как раньше их били, так и сейчас их разобьем. А бежать при первой же опасности нам не к лицу.
И бояре согласились со своим князем.
- Лучше здесь погибнем со славой, нежели отступим с великим позором, - говорили они.
Утром 10 мая Игорь поставил справа от себя Всеволода с куря-нами, слева – Святослава Рыльского. Впереди стоял его сын Владимир с путивлянами и стрельцами, собранными со всех полков. Сзади стоял Ольстин Алексинич с черниговцами и ковуями, которые были для чер-ниговских князей тем же, чем черные клобуки для киевских.
 В первом же боевом соприкосновении русские смяли половцев и стали их преследовать. Вперед вырвались молодые князья Святослав Ольгович и Владимир Игоревич. За ними ж увязался и Ольстин Алекси-нич с черниговцами в надежде на богатую добычу.
Игорь послал вдогонку им своего боярина, веля возвращаться назад, но тот их догнал, когда те уже ушли далеко от основных сил.
Игорь послал другого посла, веля возвращаться назад.
- Половцы наверняка уже успели собраться и известить всех остальных, чтобы шли им на помощь, - говорили молодым князьям Иго-ревы посланцы.
Но Святослав ответил им:
- Кони наши уже устали и не можем мы сейчас идти. Переночуем здесь, а поутру будем у вас.
Его поддержал Всеволод Курский.
- Пусть отдохнут, иначе не уйти нам от степняков.
Но русские дружины уже со всех сторон были окружены много-численными половцами.
Снова все бросились к Игорю с упреками.
- Ты завел нас на погибель в пустыню! Сам на конях уйдешь с дружиной своей, а нас оставишь здесь погибать!
Тот спокойно отвечал им.
- Не впервой нам стоят против половцев, пусть даже и превыша-ющих нас числом. Упреками же своими вы делу не поможете, а лишь смутите других, еще не падших духом. Пробиваться же будем все вме-сте. Никого здесь не оставим... 
Игорь велел всем спешится и строем отходить к Донцу.
Половцы осыпали издали Игоревы полки роем стрел, нанося им большой урон, изредка врубаясь в русские ряды, также теряя многих людей.
Сам Игорь был тяжело ранен в руку и не мог ею владеть совсем. Всеволод Буй-Тур, Святослав и Владимир ожесточенно сражались, отражая все многочисленные атаки половцев на них.
Буй-Тур, видя брата раненым, метался из одного места в другое, прибодряя уставших воинов. 
Половцы вновь откатывались и обстреливали русских градом стрел. Потом вновь бросались на них.
Всю ночь русские отражали беспрерывные атаки степняков.
На следующий день 11 мая началось то же самое. Первыми не выдержали наемные ковуи. Они бросились бежать без всякого порядка.
Игорь поскакал на коне за ними, крича:
- Стойте! Вернитесь в строй, иначе найдете гибель свою здесь!
Но те, не слушая его, разбегались в разные стороны, везде изби-ваемые половцами.
Видя, что князь отъехал от своего войска и никого нет с ним ря-дом, половцы бросились за ним. Игорь сбросил мешавший шлем, при-шпорил коня и помчался к своим, держа узду в правой руке. Раненая левая безжизненно свисала, наспех перевязанная холстиной.
Он уже видел, что мчавшиеся ему наперерез со всех сторон степ-няки уже не дадут ему пробиться к своим.
Окруженный со всех сторон раненый князь без труда был захва-чен своими врагами.
Всеволод, видя брата своего в беде, бросился с горсткой смель-чаков к нему на выручку. Но половцы, видя, что главный русский князь у них в руках, всеми силами начали наступать на его брата.
У русских уже в колчанах не осталось ни одной стрелы и все ва-лились с ног от усталости.
Половцы ворвались в ряды русских и стали избивать всех напра-во и налево.
Буй-Тур, видя, что Игоря освободить уже не удастся, закричал:
- Всем пробиваться к Донцу! Покажем поганым, как умирают русские воины.
 Со всех сторон послышались охрипшие крики из пересохших глоток:
- Буй-Тур! Буй-Тур!
Ни Всеволоду, ни другим князьям так и не удалось найти слав-ную смерть в половецкой степи, ибо Кончак велел брать их живыми. Повязали и оставшихся в живых русских воинов. На Русь удалось про-биться лишь 215 человек, из малодушных же ковуев не вернулся никто.

VIII

Святослав с Рюриком между тем готовили большой поход в степь, по примеру предка их Владимира Мономаха.
Сам киевский князь отправился во владения своих старших сы-новей, которые из-за отдаленности так и не смогли поспеть к нему в минувший поход.
Рюрик также просил всех князей Мономахова племени выступить против половцев. Его брат Давыд со смоленским войском уже плыл по Днепру на ладьях к Киеву.
Оставив сына Всеволода Чермного в Вятичах, Святослав Всево-лодич с другим сыном Олегом пошел к Игорю в Новгород-Северский, где узнал, что братаничи его ушли в самостоятельный поход.
Когда он уже был в Чернигове у брата Ярослава, прибежал один из спасшихся черниговцев Беловолод Просович, который и сообщил обоим Всеволодовичам о разгроме и пленении северских князей.
- Вот молодость безрассудная! – сказал Святослав брату. – Все думают, что одной только доблестью можно одолеть врага… Для этого нужно еще и ума приложить немало!
Он велел сыну Олегу с опытным воеводой Тудором встать на Сейме и прикрыть беззащитную Северскую землю от кочевников, жите-ли которой, оставшись без князей, испытывали сильное беспокойство. Хотя людей было еще достаточно, но некому было возглавить войска, ибо все отправились в поход с Игорем. Его же второму сыну Олегу было едва 14 лет.
Прибывшему в Киев Давыду Ростиславичу он сказал:
- Звали мы тебя с братом твоим Рюриком для похода вглубь по-ловецкой земли. Однако, пути господа неисповедимы, и ныне я прошу тебя встать у Треполя и не пускать половцев к Киеву.
 Половцы между тем, возгордясь своей победой над Игорем, гото-вились к большому походу на Русь. Но бог спас христиан от большой беды, ибо учинилась распря между ханом Кончаком и ханом Гзей о том, куда следует идти: Кончак предлагал – прямо на Киев, а Гзя хотел пограбить беззащитную Северу.
В конце концов Кончак со своими сторонниками появился у Пе-реяславля, а Гзя осадил Путивль.
Князь переяславский Владимир Глебович смело оборонялся и, не боясь половцев, вышел с дружиной своей за город и неожиданно напал на осаждавших. После некоторого замешательства те пришли в себя и окружили князя Владимира с немногими людьми, ибо дружина его во время боя разделилась на три части.
Под ним убили коня и сам он был пронзен тремя копьями, но про-должал сражаться. Горожане, видя своего князя в беде, вышли из горо-да и смело ударили на половцев, освободив израненного Глебовича, нанеся немалый ущерб осаждавшим.
Владимир послал за помощью в Киев к Святославу, видя, какое множество половцев пришло на землю Русскую. Тот вместе с Рюриком сразу же выступил к Переяславлю. Видя это, половцы ушли в степь, взяв по дороге городок Римов.
Давыд Смоленский не пошел со всеми, а вернулся в Смоленск, поскольку смоляне не хотели идти в дальний поход.
Гзя тем временем безуспешно осаждал Путивль, где обороной руководила жена Игоря, дочь Ярослава Осмомысла, княгиня Евфроси-нья Ярославна.
 Потеряв много людей под Путивлем, половцы растеклись по Се-верской земле, сжигая селения и набирая полон.
Олег Святославич с Тудором, несморя на многочисленность по-ловцев, смело выступили против них. 
Опытный Тудор, отведя войско в лес, оставил Олега с половиной войска в надежном месте, прикрываемом с обеих сторон болотами, сам, зайдя в тыл половцам, смело ударил на них, после чего те обратились в бегство. Из пяти тысяч побито было две тысячи, пятьсот взяли в плен. Среди погибших - сын хана Гзи и его зять.
Нашествие степняков было остановлено.
Половцы уже выдвинули свои требования по выкупу русских князей и бояр. За Игоря они просили 2000 гривен, за остальных князей – по 1000, за бояр и дружинников – от 100 до 200 гривен.
Прежде всего хотели выкупить Игоря, но половцы сказали, что отпустят его только когда за всех остальных будет заплачено.
Ярослав Черниговский один из первых выкупил всех своих лю-дей, пользуясь своими связями с половецкими ханами.
Игорь, между тем, жил у хана Кончака чуть ли не как его гость, но находился под постоянным наблюдением двадцати приставленных к нему человек, из которых пятеро были сыновьями ханов. Ему было вы-делено денежное содержание и он жил у половцев, ни в чем не терпя нужды, каждый день устраивая пиры и веселья. Даже выписал себе священника из Руси.
 Сын Игоря Владимир уже давно был сговорен с дочерью Конча-ка. Поэтому жил он при самом хане.
Другие пленники также неплохо устроились. Сын тысяцкого Ра-гуила Добрыня, понравившись жене хана Туглия, также ни в чем не нуждался. Не отставал от него и Игорев конюший Сдеслав.
Один из крещенных Игоревых охранников Лавер, мать которого была русской полонянкой, стал уговаривать князя бежать на Русь.
Но Игорь гордо отвечал:
 - Я мог бежать еще до битвы, но не сделал этого, не желая бро-сать дружину свою. Сейчас же я тем более этого не желаю. Освободим-ся все вместе, если бог даст.
После поражения половцев на Руси многие ханы были озлоблены на русских.
Однажды к Игорю прибежал Добрыня и сказал:
- Княже! Стало известно мне от ханши, что многие ханы поло-вецкие хотят убить тебя, в отместку за позор свой. Бежать тебе надобно, как советует Лавер. От мертвого тебя – какая польза будет земле Рус-ской?
 Игорь глубоко задумался над сказанным. В конце концов он ска-зал Лавру:
- Завтра готовь нам коней на том берегу…
Лавер все понял и тут же исчез.
На следующий день Игорь устроил для своих охранников бога-тый пир и когда все легли спать незаметно вышел из своего шатра, пе-решел реку и оказался на том берегу, где его уже ждали Лавер, Добры-ня, Здеслав и еще один дружинник, неотлучно бывший при своем князе.
Десять дней понадобилось беглецам, чтобы добраться до Рус-ской земли.
Когда до Новгорода-Северского осталось менее 20 верст, вблизи деревни Михайловой княжеский конь, неожиданно  споткнувшись, вы-бросил своего всадника из седла, отчего тот так повредил ногу, что уже не мог двигаться дальше. Игорь остановился в деревне, а в Новгород-Северский по собственному почину отправился местный мужик, кото-рый, едва появившись у городских ворот, стал вопить во всю глотку:
- Эй, стража! Открывай ворота! Добрые вести принес я княгине вашей…
Стражники, сонно глядя на невзрачного мужичка, недовольно про-бурчали:
- Что за вести? Говори, иначе не откроем…
- Передайте княгине, что Игорь-князь находится совсем близко отсюда, однако, упав с коня от быстрой езды, не может двигаться даль-ше.
Стражники еще более недоверчиво стали хмуриться, но все же доложили о странном человеке княгине Евфросинье.
- Княгинюшка! – обратился голова стражи к Ярославне. – Там человек какой-то говорит, будто князь Игорь приехал в село Михайлово и лежит там, повредив ногу...
Евфросинья недолго думая, вскочила на коня и помчалась в Ми-хайлово. Многие из горожан, узнав в чем дело, устремились вслед за ней.
Увидев лежащего Игоря, Ярославна, заплакав, бросилась к нему, до конца еще не веря глазам своим. Вскоре чуть ли не половина жите-лей Новгородка сбежались в Михайлов, желая узреть князя своего. Все плакали, вспоминая своих погибших родственников и радовались, ко-гда от Игоревых спутников узнавали, что кто-то жив и находится в пле-ну.
Игорь сразу же поблагодарил Святослава, Ярослава и Рюрика за защиту своей волости. Едва оправившись, он поехал в Чернигов, где стал звать Ярослава в поход против половцев.
Неожиданно тот легко согласился выступить на половцев. Из Чернигова Игорь поехал в Киев к Святославу, который также готовился к походу. Затем он отправился в Белгород к Рюрику, который также обещался быть вместе со всеми.
Лавера же князь Игорь женил на дочери тысяцкого Рагуила и сделал своим ближним боярином.

IX

В Рязани были наслышаны о Игоревой неудаче, но рязанские князья были больше озабочены своими внутренними делами.
Князь Роман Глебович был сильно недоволен младшими братья-ми пронскими князьями Всеволодом и Святославом.
Святослав, в свою очередь, был недоволен выделенной ему воло-стью, а Всеволод, подстрекаемый пронскими боярами, как обычно вы-ступал против зависимости Пронска от Рязани.
  Роман пригласил обоих братьев в Рязань, чтобы снять все обиды друг на друга, но прошел слух, что он хочет схватить их. Это не могло быть не услышано в Пронске. Всеволод и Святослав не поехали в Ря-зань, а стали укреплять городские укрепления.
Узнав об этом, Роман сказал бывшим при нем Игорю и Владими-ру:
- Уступим сейчас: потеряем Пронск также, как потеряли Муром. Нужно немедленно вооружиться и идти к Пронску, пока Юрьевич не вмешался в это дело.
Братья ничем не могли возразить ему и рязанское войско двину-лось против мятежных пронян.
Ингварь также был в войске отца своего и его братьев. Был здесь и братанич его – старший сын князя Владимира Глебовича – Глеб.
Княжичи в дороге еще более сдружились и ехали верхом, весело переговариваясь, не подозревая, что в недалеком будущем им суждено будет превратиться в заклятых врагов в борьбе за наследие отцов и дедов, и победа в этой борьбе должна достаться лишь одному из них.
Рязанское войско осадило Пронск и сразу же мелкие рязанские отряды растеклись по Пронщине, сжигая все, что не могли взять с собой. Между рязанцами и пронянами давно уже возникло некое соперниче-ство. Проняне, потомки вятичей, считали рязанцев пришельцами на их земле и они не желали подчиняться рязанскому князю.
Всеволод и Святослав затворились в городе и стойко обороня-лись.
Как только до Владимира дошла весть об осаде Пронска, Всево-лод Юрьевич направил двух своих бояр к Роману и его братьям, кото-рые точь в точь передали Глебовичам слова своего князя:
- Не дивно мне, что неприятели, будь то половцы, болгары или мордва, воюют землю вашу, но дивно то, что вы, братья родные, забыв заповеди божеские, из-за владения друг с другом воююте хуже врагов заклятых. Я же, не желая, чтобы из-за вас пала на меня кара божья, не могу спокойно взирать на все это, имея силу пресечь все ваши неправ-ды.
Ингварь хорошо помнил как вознегодовал князь Роман, услышав такие слова.
- По какому праву Всеволод распоряжается в нашем княжестве? – вопрошал он братьев Игоря и Владимира. – Разве мы в Рязани не та-кие же князья, как он у себя во Владимире?
И отпустил послов ни с чем.
Юрьевич тут же снарядил свояка своего Ярослава Владимирови-ча, недавно выведенного им из Новгорода, вместе с муромскими князья-ми Владимиром и Давыдом Юрьевичами, а в Пронск послал триста человек из своей дружины, дабы показать, что владимирцы не дадут в обиду пронян.
Узнав об этом, Роман собрал братьев своих, Игоря и Владимира, и стал держать с ними совет.
- Уходить надобно, брат, - говорил Игорь Глебович. – Рязань и Переяславль остались без надежной защиты.
Владимир Игоревич был того же мнения и Роман велел всему войску возвращаться назад из под стен Пронска.
Как только рязанцы ушли, Всеволод сказал Святославу:
- Роман ушел, но надолго ли? И что нам делать дальше? Пойду во Владимир и посоветуюсь с Юрьевичем… А ты с владимирцами дер-жи град.
Взяв часть дружины, Всеволод Глебович пошел к Коломне, где собралось войско Ярослава Владимировича и Владимира с Давыдом Муромских. Узнав, что Роман ушел из Пронска, муромские князья вер-нулись к себе, а Ярослав с Всеволодом отправились во Владимир.
Роман Глебович снова собрал братьев для совета.
- Всеволод поехал к Юрьевичу за владимирской помощью. Слу-чилось то, чего я так опасался: владимирский князь хочет вслед за Му-ромом подчинить себе и Пронск. Потому нам не следует ждать когда владимирские войска, соединясь с пронскими, пойдут на нас, а идти со всеми силами на Пронск и взять его до прихода владимирцев.
Вновь рязанское войско оказалось под Пронском и снова Инг-варь, как и в прошлый раз находился при своем отце с переяславцами. Глеб Владимирович также находился в рязанском войске.
Сразу же попытались взять город приступом, но Святослав, а особенно бывшие при нем владимирцы, стойко оборонялись.
После нескольких неудачных приступов, Роман велел перекопать реку Проню и направить ее по другому руслу, чтобы перекрыть оса-жденным доступ к воде. Теперь они могли доставать ее лишь с боем из находящегося за городскими стенами небольшого колодца.
В городе начинался голод и жители терпели большие бедствия из-за этого.
Видя, что силой взять Пронск до прихода владимирских войск не удается, Роман направил боярина своего Ивора к брату Святославу для переговоров.
- Будь благоразумен, князь, - говорил Ивор Святославу. – Ни к чему морить жителей голодом, и все из-за того, чтобы помочь Юрьевичу лишить вас, братьев родных, отчины и дедины вашей. Посуди сам: за-чем сюда звать владимирцев? Что, разве вы, братья, не сумеете обо всем договориться сами?
Святослав спросил совета и бояр. Те, уже истомившись в долгой осаде, также советовали ему пойти на мир со старшими братьями.
- Всеволод будет не скоро, - говорили они. – Почему мы должны терпеть лишения из-за него? Мирись с братьями своими пока еще не поздно.
И Святослав, помирившись с братьями, впустил рязанцев в город. Те тут же схватили ближних людей Всеволода, его жену, детей, а также всех владимирцев, и отправили их в Рязань. В Пронске же оставили княжить Святослава.
Всеволод Глебович, возвращаясь из Владимира, узнал о сдаче Пронска будучи уже у Коломны. Он сразу же послал об этом весть Все-володу Юрьевичу, а сам, оставшись в Коломне, начал совершать набе-ги на находящиеся по соседству села брата Игоря.
Всеволод Юрьевич сильно разгневался на Святослава за его пре-дательство. Он направил ему грозное послание в Пронск: “Ты просил меня вместе с братом своим Всеволодом защитить вас от старших бра-тьев. Я заступился за вас и дал вам войско. Ты же ныне отдал его в по-лон. Потому я говорю тебе: если люди мои не будут освобождены в скором времени, то ты мне будешь такой же враг, как и братья твои”.
Всеволод Глебович, испугавшись, сразу же помчался в Рязань, где обо всем поведал Роману, Игорю и Владимиру.
- Жди теперь чужое войско на Рязанской земле, как ты того и хо-тел, - сказал Игорь Глебович Роману.
- Что будем делать? – обратился к братьям Роман.
- Одно ясно: со всем владимирским войском нам не совладеть, - откликнулся Владимир Глебович. 
- Тогда нужно мириться…
Роман велел отпустить всех владимирских пленников и сразу же во Владимир направили большое посольство во главе с Ивором Миро-славичем, которому наказали во что бы то ни стало добиться мира с Всеволодом Юрьевичем.
Ивор в точности передал слова Глебовичей владимирскому кня-зю:
- Ты наш отец и господин, кто тебе неприятель – тот и нам враг. А что на брата нашего Всеволода пошли, так это за многие его противно-сти нам. Ныне же войны с тобой не хотим и просим мира…
Всеволод Юрьевич, услышав это, недовольно нахмурился.
- Что это Роман с братьями вдруг стали такими покладистыми, когда еще совсем недавно отвечали мне совсем иное? – спросил он у Ивара. – Иди к своим князья и скажи им, что ответа моего им не будет. Ибо лучше добрая война, чем лестный мир.
Рязанское посольство так и уехало, не заключив мира с влади-мирским князем. Но вторжение владимирских войск в Рязанское княже-ство было предотвращено.
Для Ингваря же все эти события явились первым его опытом в де-ле постижения княжеской премудрости. Кончилось время его становле-ния, как будущего князя. Начиналась пора взрослой княжеской жизни.





















Часть вторая.

На княжеской стези.

I

Ц
елый год продолжалось противостояние Владимира и Рязани. Но войны между ними так и не было, если не считать мелких набегов Всеволода Глебовича из Коломны. Половцы, как обычно, воспользовались неуря-дицами у русских князей и вторглись в рязанские земли. Роман с брать-ями не смогли организовать отпор им, ибо все рязанское войско при-крывало Переяславль, Рязань и другие города от возможного вторжения владимирцев.
Так больше продолжаться не могло.
Однажды, Игорь Глебович, вызвав к себе уже вступившего в кня-жеский возраст Ингваря, сказал ему:
- Езжай-ка ты с боярами в Чернигов и Киев. Постарайся убедить Святослава с Ярославом помочь нам умириться с Всеволодом. Ивор Мирославич тебе будет первым помощником. Набирайся княжеской мудрости.
- Неплохо было бы привлечь к этому делу епископа черниговско-го Порфирия. – продолжал Игорь Глебович. - Он, я слышал, дружен с ростовским епископом Лукой. Пусть оба послужат богоугодному делу: помогут предотвратить кровопролитие…
Через два дня Ингварь с Ивором Мирославичем и другими рязан-скими  боярами, а также со своими неразлучными друзьями Климом и Еремеем двинулся в путь.
Миновав владения старшего сына киевского князя Олега Свято-славича, рязанское посольство остановилось в Корачеве у его второго сына Всеволода Чермного.
Всеволод был самым незаметным из всех сыновей Святослава Всеволодича. Он постоянно находился в Корачеве и не принимал уча-стие в походах и усобицах южных князей, в отличие от его старшего брата Олега, которого отец, желая видеть своим приемником в Киеве и в Чернигове, постоянно держал при себе.
Роман Глебович был женат на дочери Святослава Всеволодича. Поэтому все Святославичи принимали рязанского княжича как своего близкого родственника.
Особенно привлекало внимание то, что рязанские князья могли бы им быть полезными союзниками в возможном споре с Всеволодом Юрьевичем.
Ярослав Всеволодич в Чернигове также тепло принял Ингваря и его спутников. Но самый добросердечный прием оказал великий князь Святослав Всеволодич в Киеве.
- Зятю моему Роману, да и всем вам, его братьям и племянникам, следует держаться Киева и Чернигова, - говорил он рязанскому княжи-чу. - Тогда и Юрьевич вам будет не страшен. Брат мой Ярослав обещал мне, что пошлет во Владимир епископа черниговского Порфирия, чтобы тот помирил вас со Всеволодом. Если все же дело дойдет до войны, то киевские и черниговские дружины всегда будут с вами. Только пусть князь Роман помнит наш договор о спорных землях вятичей, которые он обещал уступить сыну моему Олегу…
Ингварь ничего не знал об этом договоре своего стрыя с великим князем, поэтому промолчал.
Тут Святославу доложили о том, что в Киев прибыли его сыновья со своими дружинами.
Киевский князь тут же предложил Ингварю:
- С Порфирием я сам переговорю и он поедет во Владимир, а тебе предлагаю принять участие в походе против половцев, который мы задумали с Рюриком.
- Но я ни о таком походе не слышал…
- Так и было задумано, дабы никто не смог дать о том вести по-ганым… Нынче же все войска готовы и завтра мы выступаем на одних конях, а обозов никаких не берем.
Рязанский княжич конечно же не мог упустить такой возможно-сти постоять с мечом в руке за дело общерусское и на следующий день в полку великого князя выступил вместе со всеми к Треполю, где их уже ждал Владимир Глебович с торками и переяславцами.
Святослав Всеволодич хотел впереди войска послать своих сы-новей Олега и Всеволода, но Глебович настоял на том, что ему, как наиболее страдающему от набегов поганых, самому надлежит идти первым, чтобы, взяв добычу и пленных, выкупить на них русских поло-нянников, захваченных половцами во время своих многочисленных набегов. Его поддержал Рюрик Ростиславич, пославший с князем перея-славским торков и берендеев во главе с их князем Кунтувдеем, чем Свя-тослав Всеволодич оказался сильно недовольным. Однако, вынужден был уступить. Вместе с Владимиром Глебовичем он послал своего сына Олега.
Кунтувдей, видя несогласие князей и недовольный своим подчи-ненном положением, тайно послал гонца к половцам, предупреждая их о выходе русских. Те сразу же ушли.
Дойдя до Днепра и не встретив неприятеля, русские вернулись, ибо весна уже была в самом разгаре и лед на реке начал таять, затруд-няя переправу. Кроме того, сильно занемог Владимир Глебович. Он так и не смог оправиться от болезни и скончался в Переяславле 18 апреля 1187 года.
В этом походе Ингварь впервые сошелся со своим родным дядей князем белгородским Рюриком Ростиславичем. Тот сразу же покорил его своей благородной осанкой и уверенной манерой держаться.
- Как там сестра моя, Аграфена? – все выпрашивал Ростиславич юного княжича.
Ингварь подробно рассказывал ему о матери и о своих братьях. Рюрик в свою очередь рассказал сыновцу о только что родившемся у польского князя Казимира Справедливого и Анастасии Ростиславны княжиче Лешеке.
Другого своего двоюродного брата по матери, рыльского князя Святослава Ольговича, Ингварь посетил по пути в Чернигов.
Познакомился он и с сыном Рюрика – Ростиславом, который лишь несколькими годами был старше его.
- Мы решили со Святославом зимой еще раз сходить на половцев, - говорил Рюрик племяннику. – Соберемся все вместе и ударим на пога-ных, как когда-то это делал прадед наш Владимир Мономах.
Ингварь вспомнил, что не так давно в Киеве Святослав Всеволо-дич говорил ему те же самые слова, потому как он сам по матери был внуком Мономаха.
Поскольку Ивар Мирославич с епископом Порфирием отправи-лись во Владимир, сам рязанский княжич решил задержаться в Киеве у Святослава, а еще более – в Белгороде у Рюрика, тем более что послед-ний поделился с ним планами относительно женитьбы сына своего Ро-стислава на дочери Всеволода Юрьевича Вышеславе. Свою же дочь Ярославу он уже обещал сыну Игоря Северского – Святославу. Стар-ший же Игоревич – Владимир – все еще находился у Кончака, но уже ни как пленник, а как его тесть: половецкий хан отдал за него свою дочь.
Ростислав Рюрикович по дружески просил Ингваря узнать как можно больше о своей невесте, что тот непременно обещал ему сделать. Княжна Ярослава произвела на рязанского княжича сильное впечатле-ние и он даже стал жалеть, что она его кузина и уже предназначена другому. В то время браки даже между троюродными братьями и сест-рами не поощрялись. Ярослава же была его двоюродной сестрой.
Правильные черты лица русской княжны, мягкая, немного певу-чая речь, знание латыни и других европейских языков никого не могли оставить равнодушным. К тому же Ярослава оказалась страстной лю-бительницей верховой езды. Поэтому Ингварь частенько вместе со сво-ей кузиной, оставив неотлучно всюду следовавших за ним Клима, Фе-дора и Прокофия, отправлялись верхом на лошадях обследовать окрестности Белгорода – тогдашней столицы Рюрика Ростиславича.
Мать Ярославы – Анна Юрьевна, дочь туровского князя Юрия Ярославича, была довольно-таки провинциальной женщиной и образо-ванием своим княжна была всецело обязана различным воспитателям, которыми окружил ее любящий отец.
Четырнадцатилетняя княжна оказалась неплохой наездницей, и когда утомленные быстрой скачкой наездники останавливались на короткое время, чтобы перевести дух, Ингварь шутливо говорил Яро-славе:
- Давай умчимся отсюда – далеко, далеко… Так, чтобы тебя не достал жених твой…
Княжна звонко смеялась в ответ, но потом, посерьезнев, вдруг сказала:
- Тебе надо не со мной убегать, а с черниговской княжной Ефро-синьей…
И, отвечая на немой вопрос Ингваря, продолжала:
- Когда ты был в Чернигове, она видела тебя и, похоже, ты ей пришелся по нраву… Так что, чем чужих невест уводить, подумал бы о своей…    
Рязанского княжича поразили эти слова Ярославы. Он стал вспоминать, кого из княжон он видел в Чернигове. И вдруг перед его глазами совершенно отчетливо возник образ черноокой девицы в бога-той княжеской одежде, с интересом разглядывающей его.
«Так вот ты какая, Ефросинья», - подумал он.
Жених Ярославы Святослав Ольгович Рыльский только что вер-нулся из половецкого плена. Она об этом знала и с нетерпением ждала встечи с ним и скорой свадьбы.
Вместе со Святославом вернулись и Всеволод Буй-Тур и сын Игоря Святославича - Владимир, да не один, а со своей женой Конча-ковной, которую на Руси в честь счастливого возвращения плененных русских князей, отчасти, благодаря ей, прозвали Свободой.
На этом, однако, брачные дела на Руси не окончились, а лишь только начинались.
Князь Рюрик Ростиславич, вызвав Ингваря, сказал ему:
- Отправляю я большое посольство к князю Всеволоду Юрьевичу со многими боярами и женами боярскими во главе с шурином моим Глебом Юрьевичем Дубровицким сватать дочь его Верхуславу за сына моего Ростислава. Езжай и ты с ними. Расскажи отцу и дядьям своим о делах наших, о стольном граде Киеве, и скажи отцу, что он, как муж сестры моей, всегда может рассчитывать на помощь мою и поддержку. Поэтому пусть не смотрит на брак сына моего с опаской и подозрением. 
Но княжичу не терпелось как можно быстрее оказаться в Черни-гове. Поэтому он сказал своему вую:
- Другая дочь Всеволода уже выходит за сына Ростислава – сына Ярослава Черниговского, и я уже приглашен в Чернигов на свадьбу, которая состоится 11 июля. А оттуда двинусь обратно в Рязань и в точ-ности передам отцу все твои слова.
- Ну что ж, племянник, делай как знаешь! – миролюбиво согла-сился белгородский князь. – Но только помни, что на осень у нас наме-чен поход на степняков. Так что ты успеешь принять участие в нем еще до отъезда в Рязань.

II

В Чернигове Ингварь был еще задолго до объявленного дня сва-дьбы. Ему не терпелось как следует рассмотреть черниговскую княжну.
Жених, Ростислав Ярославич, оказался долговязным, ничем не примечательным молодым человеком со сразу бросающимися в глаза благородными манерами. Невеста же, Вышеслава Всеволодовна, отли-чалась редкостной красотой, какой может обладать только княжна, или на худой конец - боярышня.
«Наверное, и сестра ее не хуже», - подумал княжич.
Здесь же в Чернигове, при отце, жила и старшая сестра Ефроси-ньи – Забава, вдова недавно умершего переяславского князя Владимира Глебовича. Не имея детей от мужа, она уехала из Переяславля, когда там сел с общего согласия Святослава и Рюрика внук Юрия Долгоруко-го Ярослав Мстиславич Красный.
Ярослав Всеволодич встретил известие о сватовстве Рюрика настороженно.
- Я послал ему приглашение на свадьбу, - говорил он Ингварю, - но, похоже, он и не собирается на нее. Все не дает ему покоя мысль о том, что я могу сесть в Киеве после брата своего Святослава. Но я и не помышляю об этом, потому как Рюрик старше меня годами, да и под-держки в Киеве у меня нет такой, как у него. Он же, боясь отстать от меня, берет за сына другую, самую любимую, дочь Всеволода.  Что ж Верхуслава, конечно же, хороша, но и Всеслава не хуже.
Посмотрев внимательно на рязанского княжича, Ярослав спро-сил:
- Что хмуришься, княжич? Али не по нраву что?
- Тревожит меня, княже, также как и отца моего, то, что берете вы дочерей Всеволожьих, а значит укрепляете свой союз с ним. Ты же, княже, будто бы забыл о том, что Рязань и Муром – черниговская во-лость, а Юрьевич стремится их подчинить себе. Рязань же находится с ним в положении войны и мира он с нами заключать не хочет.
- Пусть это вас не беспокоит, - успокоил Ингваря черниговский князь. – Чернигов всегда будет помнить о Рязани. Что же до свадьбы сына моего с Всеволожьей дочерью, то что мне мешает выдать мою младшую дочь Ефросинью за тебя? Так и породнится черниговский дом с рязанским.
Ингварь вздрогнул от столь неожиданного для него предложения.  Он все еще так и не смог повидать черниговской княжны и мысль о же-нитьбе еще не успела прийти ему в голову.
- Мне бы хотелось сначала посмотреть на нее…
- Так ты ее ж видел в прошлый приезд, когда я же представлял тебе всю мою семью!
- Да, да… Но мне хотелось бы хотя бы поговорить с ней.
- Ну что ж, говори сколько хочешь. До свадьбы еще целых три дня…

III

Ефросинью Ингварь смог увидеть лишь на следующий день 9 июля 1187 года. Княжна одна прогуливалась вдоль фасада чернигов-ского замка, что в общем то было необычным занятием для русской княжны. Видимо, отец сказал ей о желании рязанского княжича.
Увидев приближающегося Ингваря, Ефросинья испуганно замер-ла.
- Я не хотел напугать тебя… - неуверенно начал княжич. – Ба-тюшка твой в прошлый раз представил тебя мне и я подумал, что могу подойти к тебе…
- Я совсем не испугалась, просто здесь обычно никто не ходит…
- Ефросинья! Я простой воин, а потому не знаю, как тебе лучше сказать об этом… Отец твой хочет дать тебя мне в жены. И я хочу знать: согласна ли ты сама на это?
Княжна, растерявшись от столь неожиданного прямого вопроса, еле слышно прошептала:
- Да…
Потом она говорила Ингварю:
- Мой отец такой же воин, как и ты и довольно прост в общении, нежели это может показаться, глядя на старшего брата его, великого князя киевского Святослава…   
Ингварь совсем не помнил, как прошла свадьба княжича Рости-слава Ярославича с Всеславой Юрьевной. Все его мысли были о Ефро-синьи. Но его пыл охладил Ярослав Всеволодич.
- Не гоже по две свадьбы в год гулять, - сказал он. – Вот сходим зимой на половцев, а по весне и свадьбу сыграем. Да и у батюшки свое-го тебе не мешало бы благословение попросить…
Тут Ингварь вспомнил уже забытый им разговор с отцом перед своим отъездом в Южную Русь. «Будешь в Чернигове, - говорил Игорь Глебович, полушутя, - присмотрись к черниговским княжнам, союз с Черниговым сейчас нам ох как нужен…».
На половцев Ярослав Всеволодич вынужден был идти без север-ских войск, поскольку князь Игорь Святославич, едва дождавшись сына Владимира с Кончаковной, все еще хлопотал об освобождении брата Всеволода, за которого половцы просили двести гривен или столько же своих соплеменников, бывших в плену на Руси. Вскоре, по поручитель-ству Игоря, он был отпущен и, придя на Русь, собрал по всем городам двести пленных и отпустил их, как и обещал.
Черниговский епископ Порфирий, между тем, прибыл во Влади-мир, надеясь примирить Всеволода Юрьевича с рязанскими князьями.
Во Владимире между тем находилось посольство князя Рюрика во главе с его шурином Глебом Юрьевичем Городецким, которое прие-хало просить Всеволода Юрьевича выдать свою дочь Верхуславу за княжича Ростислава и тем самым скрепить родственными узами союз Киева и Владимира.
У князя владимирского не было причин отказываться от столь выгодного предложения. Невесте устроили пышные проводы, на кото-рых присутствовало все местное боярство, а также князья - Всеволод Глебович Коломенский, Давыд Юрьевич Муромский и свояк владимир-ского князя - Ярослав Владимирович. Города Владимир, Ростов, Суз-даль, Переяславль прислали свои свадебные подарки княжне Верхуславе.
После пышных торжеств невеста верхом на коне отправилась вместе с киевским посольством к своему жениху.
В это время и прибыл Порфирий во Владимир, еще не успевшим оправиться от веселья и гулянья.
И сам князь Всеволод Юрьевич благосклонно принял чернигов-ского епископа, за которого к тому же всячески ходатайствовал епископ ростовский Лука.
- Княже! – говорил Всеволоду Порфирий. – Князь киевский Свя-тослав и его брат князь черниговский Ярослав со всей братией своей просят тебя не держать зла на Глебовичей и дать мир земле Рязанской.
- Волей Божьей, дано мне блюсти порядок в земле сей. Глебовичи же вышли из повиновения и затеяли братоубийственную войну, открыв дорогу половцам на землю Русскую. Но, помня заповеди Христовы, не таю зла на них и готов мириться с ними хоть сейчас.
Всеволод послал в Рязань вместе с Порфирием своих бояр для за-ключения мира. Епископ же черниговский, едва вступив на рязанскую землю, вдруг вспомнил об интересах своей епархии и своего князя.
«Ежели заключат сейчас мир князья рязанские с Всеволодом, то это еще больше оторвет их от Чернигова, - думал Порфирий. – Всеволод же – первый враг князя моего Ярослава и брата его Святослава Киев-ского».
Зная, что князь Роман Глебович находится на Коросте, епископ незаметно покинул владимирское посольство и прибыл к старшему рязанскому князю, которому сказал:
- Всеволод послал к тебе бояр своих заключать мир. Но знай, что он не успокоится пока полностью не подчинит землю Рязанскую Владимиру. Князь мой сейчас не может воевать с ним, ибо брат его старейший великий князь Святослав заключил мир с Всеволодом, но, как только это будет возможно, и Чернигов, и Киев окажут тебе и брать-ям твоим всяческую поддержку.
Роман тут же велел сказать владимирским боярам, чтобы воз-вращались обратно.
- Нам стали ведомы истинные намерения князя вашего Всеволо-да, - объясняли свои действия рязанские посланцы. 
Сам Всеволод, получив сию весть, сильно вознегодовал на ря-занцев.
- Совсем нельзя стало жить с ними, - жаловался он своим боярам. – Не будет больше мира рязанским князьям, а за коварство свое они заплатят мне двойную цену.
Князь владимирский был так суров, еще и потому, что на днях лишился своего годовалого сына Бориса, близнец которого, Глеб,  так-же последует за своим братом год спустя.

IV

В Белгороде между тем готовились к свадебным торжествам, ко-торые были намечены на 25 сентября. Рюрик Ростиславич хотел пока-зать, что именно он является хозяином на Киевской земле, а не Свято-слав, в руках которого остался лишь один Киев. И действительно такой свадьбы Киевская Русь еще не знала, ибо в Белгороде съехались почти все южнорусские князья, в том числе и сам великий князь киевский Свя-тослав Всеволодич со своими многочисленными братьями, сыновьями и сыновцами.
Были здесь и недавно вернувшиеся из половецкого плена Игорь и Всеволод Святославичи. За сына первого из них, Святослава, всего лишь спустя неделю после белгородской свадьбы, князь Рюрик отдал свою дочь Ярославу.
Рюрик Ростиславич на радостях отдал своей невестке город Бра-гин со всеми прилегающими селами.
Вместе с Верхуславой и ее сватом князем Глебом Юрьевичем Ту-ровским в Белгород прибыли и сопровождающие ее по приказу Всево-лода Юрьевича князья: его свояк Ярослав Владимирович, бывший и будущий князь Новгородский, Давыд Юрьевич Муромский и Всеволод Глебович Коломенский.
К Ингварю из Рязани прибыл посланный его отцом Федко, ста-рый товарищ юного княжича по детским забавам. Теперь все четверо друзей собрались вместе, ибо Клим и Кузьма сопровождали своего князя с самого начала.
Федко на словах передал послание Игоря Глебовича, который просил сына задержаться у своего вуя – дяди по матери – Рюрика Ро-стиславича с тем, чтобы убедить его воздержаться от союза с Всеволо-дом Юрьевичем и поддержать рязанских князей в противостоянии с Владимиро-Суздальским княжеством.
Сделать это было не просто, поскольку вместе с дочерью Всево-лода прибыли главные подстрекатели к войне с Рязанью – брат рязан-ских князей Всеволод Глебович Коломенский и Ярослав Владимирович, свояк великого князя и сводный дядя по матери рязанских Глебовичей. Бывший вместе с ними Давыд Муромский – кроткий, миролюбивый князь – был не чета им, но его старший брат, Владимир Юрьевич, также был яростным противником Рязани и ходил под рукой владимирского великого князя, как теперь все чаще и чаще называли Всеволода Юрье-вича, ибо, несмотря на молодость, он был в одном колене со Святосла-вом Киевским, являясь праправнуком Ярослава Мудрого. Однако, вла-димирский князь был внуком знаменитого Владимира Мономаха, в то время как Святослав Киевский по своей матери приходился тому только правнуком. Это существенно понижало его положение в глазах много-численного Мономахова потомства, которые отдали бывшему черни-говскому князю главный киевский престол только благодаря его стар-шинству среди других князей и родству с Мономахом. И киевский пре-стол оставался за ним лишь потому, что он был старше Всеволода Юрьевича на тридцать с лишним лет
На свадьбе Святослав Всеволодич и Рюрик Ростиславич сидели рядом, и белгородский князь всячески старался подчеркнуть, что хотя старшинство и сам Киев принадлежали Святославу, реальная власть и вся Киевская земля принадлежали ему.
Однако, Рюрик понимал, что пока Святослав сидит в Киеве – со-хранялось единство Мономаховичей и Ольговичей. Ведь окажись он сейчас в Киеве – ни Ярослав Всеволодич Черниговский, ни Игорь Свя-тославич Новгород-Северский и слушать бы его не стали. Тем более, что Ярослав вынашивал планы, как бы ему самому сесть в Киеве после смерти старшего брата, который был намного старше его. Поэтому Рюрик не собирался допускать его в Киев, надеясь при поддержке Мо-номаховичей сам занять великокняжеский престол.   
Всеволод Юрьевич через своего свояка Ярослава Владимирови-ча также обещал Рюрику поддержку, в обмен на не вмешательство в рязанские дела.
- Как же я могу отказать в помощи сестре своей? – спрашивал Рюрик Ярослава.
- Всеволод хочет выступить не против Игоря, зятя твоего, а нака-зать брата его старейшего Романа, который, идя на поводу у жены сво-ей, дочери Святослава Киевского, вступил в союз с черниговскими кня-зьями против нас, потомков Мономаха. Игорь же Глебович, ежели пра-вильно поведет себя, может получить рязанский престол, которого до-магается брат его молодший Всеволод Коломенский.   
На такие слова Рюрику нечем было возразить тестю своему и он обещал Всеволоду Юрьевичу быть с ним во всем заодно.
Ингварю же сказал:
- Сразу же после свадьбы езжай к отцу своему и матери и скажи им, что Юрьевич готовится идти на Романа войной. Пусть они образу-мят его и уймут Святославну…
 В самый разгар свадебных торжеств Рюрик встал с чарой, пол-ной хмельного меда, и сказал:
- Воистину свадьбы такой не знала еще Русская земля, а потому я вместе с братом моим старейшим великим князем Святославом хочу выпить за величие земли нашей славной и за будущие победы русского оружия!
Когда все осушили свои чары, вдруг поднялся Кунтувдей, князь торков, бывших на службе у киевского князя.
- Князья наши великие Святослав и Рюрик! Коль речь пошла уже о славе оружия русского, то по моему мнению радеть об этом надо в походе, а не за праздничным столом… Да будет вам ведомо, что по последним вестям из степи половцы ушли на Дунай и на Днепре оста-лись лишь малые их силы с женами и детьми их. А потому я прошу вас отпустить меня с торками, берендеями и со всеми черными клобуками на вежи половецкие, дабы наказать половцев за беды и несчастья, что они принесли земле Русской.
Рюрик, перемолвившись со Святославом, ответил:
- Что ж мысль сия люба нам с великим князем. И ежели брат мой Святослав отпустит тебя с клобуками за Днепр, то и я от себя направлю воеводу своего Романа Нездиловича с частью дружины своей.
Святослав Всеволодич был сильно недоволен тем, что Кунтувдей без его ведома вызвался идти на половцев, но вида не подал.
- Что ж, - сказал он. – Видно пришло время наказать поганых за все вероломства их… Идите и да поможет вам бог!
Той же осенью Кунтувдей с Романом Нездиловичем, внезапно нагрянув, взяли вежи половецкие и с богатым полоном и добычей бла-гополучно вернулись домой.

V

Ингварь же засобирался в путь, чтобы предупредить отца и стрыя о грозящей земле рязанской опасности. Но в Рязани и так все уже давно жили в ожидании войны и готовились к ней, собрав всех, кто только могли носить оружие из самых дальних уголков Рязанской зем-ли.
Однако, беда, как всегда нагрянула неожиданно.
Всеволод Юрьевич с Ярославом Владимировичем, Всеволодом Глебовичем Коломенским, Владимиром и Давыдом Юрьевичами Му-ромскими, нагрянув под Опаков – владение князя Романа - начали опу-сташать всю область вокруг.
Когда рязанские дружины наконец пришли на помощь, влади-мирцев и след простыл. Зная, какие великие силы собрал князь Роман, Всеволод Юрьевич не стал пытать судьбу и вернулся во Владимир, оставив после себя лишь догорающие города и села Опаковской воло-сти.
В довершение всех бед, донские половцы, сведав, что рязанское порубежье осталось почти незащищенным, пошли на рязанские земли и разорили все, что только смогли.
Ингварь с отцом и лучшей дружиной князя Романа бросился навстречу поганым, но те, как обычно, уже ушли, оставив везде после себя лишь горящие головешки.
- Не зря говорится в священных писаниях: «За грех царя казнит бог землю», - сказал Игорь Глебович сыну. - Погубит  Роман землю Ря-занскую....
К тому времени у Игоря Глебовича родились еще два сына - Инг-варевых братьев – Глеб и Олег.
По весне Игорь Глебович стал всерьез обдумывать брак Ингваря с княжной черниговской, ибо его родство с Ростиславичами не давало ощутимых выгод.
За Ярославом же Всеволодовичем стояла вся мощь земли Черни-говской и поддержка его родного брата великого князя киевского. У Ярослава к тому же были все основания сесть в Киеве после смерти Святослава, что правда, могло привести к большой войне со всем Мо-номаховым племенем.
Так получилось, что из всех внуков Глебовых Ингварь был вто-рым по старшинству после Глеба Владимировича. У Романа Глебовича от Святославны так и не было сыновей. Следующими по возрасту после Ингваря следовали Олег и Изяслав Владимировичи.
Глеб Владимирович был еще не женат. Поэтому свадьба первого из внуков Глеба Ростиславича была значительным событием на Рязан-ской земле. Но вместе с тем она прошла довольно скромно: еще было неспокойно на рязанских границах, ибо война с Всеволодом еще не закончилась, а с половцами перемирия не было со времен Ростислава Ярославича.
Первый сын у Ингваря и Евфросиньи – Юрий – родился год спу-стя после свадьбы; второй появился на свет не так скоро, как ожида-лось. Назвали его, не долго мудрствуя Ингварем, – как и отца. Спустя несколько лет родилась дочь Феодосия, затем – Роман, Глеб, и дочь Надежда.
Год прошел у Ингваря в разного рода заботах, как семейных, так и княжеских.
На Южной же Руси постепенно разгоралась многолетняя война за Галич, которая затем продлится с перерывами не один десяток лет.
Умерший 1 октября 1187 года галицкий князь Ярослав Осмомысл отдал свой стольный город не законному сыну Владимиру, матерью которого была дочь Юрия Долгорукого Ольга, а прижитому от некой Настасьи - Олегу. Владимир же получил Перемышль – старинную вот-чину своих предков.
Таким образом старый князь нисколько не нарушал старинных родовых обычаев, отдав Перемышль старшему сыну, а Теребовль с Галичем – младшему. Этими волостями владели деды Ярослава – Во-лодарь и Василько Ростиславичи.
Галич возник на земле, освоенной князем Васильком и, следова-тельно, Ярослав мог распоряжаться по своему усмотрению.
Собственно галицкий князь разделил свои владения так же, как когда-то это сделал Вильгельм Завоеватель, отдав свое родовое Нор-мандское герцогство старшему сыну Роберту, а завоеванную им корону Англии – Вильгельму Младшему.
На решение Ярослава Владимировича повлияло еще и то, что княжич Владимир слишком пристрастился к вину и склонен был более к веселью, нежели к государственным делам. Олег же, «Настасьич», как его называли по матери, несмотря на свое низкое и незаконное проис-хождение был образцом старательности и всеми силами старался по-ходить на отца, стремясь, очевидно, хоть как то загладить свою «подлость», как называли тогда низкое происхождение.
 Бояре же все стояли за старшего Ярославича и Настасьич вско-ре был вынужден бежать из Галича к Рюрику в Овруч.
Но вскоре, разочаровавшись во Владимире, галичане обратили свой взор на соседний Владимир-Волынский, где княжил славный Ро-ман Мстиславич, которой уже успел прославиться как гроза литвы, ятвягов и других народов.
Владимир Ярославич лишь в одном походил на отца: он также предпочитал своей законной жене любовницу, к которой также был сильно привязан, как и его отец к одной попадье, которую он отнял у мужа. Кроме того, Владимир, подогретый медом и брагой, часто хватал и бесчестил попавшихся ему молодух и замужних женщин, как простых горожанок, так и боярынь и боярышен. Все это не могло, конечно же, нравиться галичанам, чем и решили воспользоваться трое главнейших тогда бояр – Владислав Кормилич, Судислав Бернатович и Филипп.
 Зная, как дорожит Владимир своей попадьей, они стали требо-вать у своего князя отослать ее от себя, грозясь в противном случае поступить с ней также, как когда-то поступили с любовницей его отца Настасьей, которую сожгли на костре.
Владимир, испугавшись угроз, вместе с попадьей и двумя ее сы-новьями бежал из города к венгерскому королю Беле, надеясь получить у него помощь против взбунтовавшихся горожан. Галичане же призва-ли к себе Романа Мстиславича.
Бела, переславшись с Владиславом, Судиславом, Филиппом и другими боярами, решил, воспользовавшись чужой бедой, посадить в Галиче своего сына Андрея. Галицкие бояре не возражали. Как только вдали показалось венгерское войско, Роман Мстиславич со своими при-верженцами покинул Галич. Жену Предславу с галичанами он отослал к Рюрику просить помощи. Сам же отправился в Польшу к своим вуям, дядьям по матери, Казимиру и Мешко. Но те, опасаясь друг друга, не оказали ему никакой помощи.
Пришлось Роману Мстиславичу отправиться за помощью в Овруч к Рюрику, который был в это время в Белгороде у своего сына Ростислава. Туда и прибыл князь Роман. Там он застал и жену свою и всех верных ему бояр галицких – Юрия Витановича, Илью Щепановича и других. Все дружно стали упрашивать Рюрика помочь изгнать вен-гров из Галича, уверяя его, что все горожане только и ждут, когда его тесть подойдет к стенам города, чтобы восстать против королевича Андрея.
Рюрик Ростиславич дал зятю белгородский полк во главе со сво-им сыном Ростиславом и воеводой Славком Борисовичем.
Под Пленском Романа с Ростиславом встретило объединенное венгерско-галицкое войско, которое легко разгромило их полки. Роман отослал жену и галицких бояр к Рюрику, а сам вновь отправился в Польшу.
На этот раз Казимир Краковский обещал помочь племяннику, но, опасаясь, как бы его старший брат не захватил вновь Краков, не пошел с Романом. Мешко же Старый, вместе со своим старшим сыном Одоном, женатым на Романовой тетке Евдокие Изяславне, сам повел свое войско на Русь.
Однако, когда польское войско подошло к Владимиру-Волынскому ворота перед ними неожиданно закрылись. Оказалось, что брат Романов Всеволод Белзский, которому тот оставил Владимир-Волынский, уходя в Галич, был против участия иноземцев в русских делах.
- Ты сам потерял Галич, сам и возвращай его, но не с ляхами, а хотя бы с тестем твоим Рюриком, - говорил Всеволод Роману. – Ляхи же не хуже половцев разорят города наши, не путай их в это дело.
Расстроенный Роман вынужден был внять словам брата и, отпу-стив ляхов обратно в Польшу, поехал вновь к тестю и стал умолять его помочь ему вернуть хотя бы Владимир-Волынский, где укрепился его брат Всеволод.
- Ты бы хоть в погоне за чужим свое не терял, - в сердцах сказал Рюрик, но войско дал и от себя велел передать Всеволоду, чтобы тот шел к себе в Белз, а Владимир оставил Роману. Тот не осмелился про-тивиться одному из сильнейших князей на Руси и выехал из города.
А в Галиче впервые утвердился на престоле не потомок  Рюрика, а представитель венгерскогой династии Арпадов.

VI

В Рязани же играли новую свадьбу: Глеб Владимирович брал за се-бя дочь Давыда Смоленского – двоюродную сестру Ингваря по матери.
Спустя месяц, едва прибыв из Рязани в Переяславль, Игорь Глебович позвал сына к себе в опочивальню, где Ингварь увидел и свою мать Аграфену Ростиславну.
- Я только что от брата Романа, который за малолетством собствен-ных сыновей все надежды возлагает на тебя, - сказал отец сыну. – Глеб старше тебя и хочет быть первым среди внуков Глебовых, об этом он говорил тестю своему, ее брату, - Игорь Глебович указал на Аграфену.
- Да, Ингварь, - поддержала мать слова отца, - пришло время тебе взять на себя княжеские заботы, иначе потеряешь старшинство свое.
- Что я должен делать?
- Сейчас отец твой не может покинуть Рязань, ибо в его отсутствии Роман натворит новых бед на Рязанской земле, - продолжала княгиня, - братья мои, Рюрик и Давыд ныне в союзе со Всеволодом. Племянница же моя, Предслава Рюриковна, за Романом Мстиславичем, что ныне захватил Галич. Дочь же их, Феодора, за сыном Владимира Галицкого Васильком. Это законные князья Галича. Ныне же галичане, не желая иметь у себя княгиней бывшую попадью, изгнали князя своего с женой и детьми. Роман Мстиславич наверняка будет пытаться заручиться под-держкой дяди своего по матери Казимира Краковского, а также у Меш-ка Старого, сын которого Одон женат на его тетке Евдокии Изяславне. Но женой самого Казимира является сестра моя родная Елена. Поэтому отправляйся к Роману в Галич и помоги ему добиться помощи от Боле-славичей. Только Роман Мстиславич сможет удержать Галич и спра-виться с тамошними боярами. И только он может стать нашим союзни-ком против Всеволода и Святослава. Иначе все князья сцепятся за Га-лич, ибо основан он на земле, освоенной Васильком Теребовльским и дотоль не подчинявшейся Киеву, а потому на Галич не распространя-ется наше родовое княжеское право и владеть им будет тот, кто его захватит. Бояре же галицкие – сами суть потомки князей славянских, а потому хотят владеть городом сами, а захватить им его мешает лишь взаимное несогласие.
- Так что, сыне, Галич ныне – ключ ко всем делам русским, - вновь заговорил Игорь Глебович. – Кто возьмет Галич, тот, стало быть, и есть сильнейший князь на Руси.
- Глеб уже поехал в Смоленск к брату моему Давыду, - продолжала княгиня. – Так ты езжай сначала в Чернигов к тестю своему, затем в Овруч к Рюрику, ибо дочь его и внук лишены наследства. А там сам смотри какой дорогой тебе лучше ехать в Краков. Сестре же своей и ее мужу я уже послала о том весть…
Потом, собирая сына в дорогу, княгиня Аграфена наставляла его:
- В Киев к Святославу лучше не заезжай. Не доволен он, что мы с Романом отдали приграничные земли вятичей младшему брату Яро-славу. Этими землями отец его Всеволод Ольгович пытался загладить перед дедами нашими вину свою за то, что лишил он стрыя своего Яро-слава Святославича Чернигова. Теперь же он хочет отдать их своим сыновьям. Взамен же ему, кроме Киева дать нам нечего. А потому ты постарайся разузнать, что можно взять со Святослава за земли эти, если придется их отдать. Сейчас нам ссориться с князем киевским никак нельзя: ведь тогда и Киев и Владимир будут нашими противниками. Одна надежда на тестя твоего Ярослава Черниговского и на ум и находчивость твою. Иначе у Рязани уже нигде не останется союзников и придется нам ходить под рукой Юрьевича…
Ингварь вспоминал этот разговор уже пробираясь сквозь дремучие леса вятичей. Эти земли принадлежали второму сыну Святослава Киев-ского – Всеволоду Чермному, который постоянно жил в Карачеве и выезжал к отцу только во время больших походов против степняков. Старший его брат Олег владел черниговскими дреговичами с центром в Рогачеве. Этот удел хотя и был меньше, чем у его брата, но зато он находился совсем недалеко от Киева и Олег Святославич постоянно жил в Киеве при отце, выполняя различные поручение уже дряхлеюще-го великого князя. Мстислав Святославич владел Козельском, который рязанскому княжичу также пришлось проезжать на пути в Чернигов.
Оба Святославича приветливо встретили своего нового родственни-ка и помогли ему без задержек добраться до Чернигова. Этим, однако, они помешали ему заехать в Рыльск к своему двоюродному брату по матери князю Святославу Ольговичу, с которым рязанский княжич по указанию матери должен был провести переговоры о взаимной под-держке. Ведь рыльского князя совсем забыли его могущественные роди-чи родичи Святослав Киевский, Ярослав Черниговский, Игорь Север-ский и Всеволод Курский, а ведь Святослав Всеволодич, уходя в Киев, его отцу Олегу Святославичу, как старшему по возрасту, оставил Чер-нигов в 1176 году, и лишь смерть Олега спустя четыре года открыла дорогу Ярославу на черниговский стол. Ведь младшие Святославичи, Игорь и Всеволод, были гораздо младше его.
Не желая раздражать Святославичей, Ингварь отправился прямо в Чернигов к своему тестю Ярославу Всеволодовичу. Тот радушно встре-тил его, все расспрашивал о Евфросинье.
Ингварь знал о довольно таки прохладных отношениях между Все-володовичами. Ярослав недоволен был тем, что Святослав обещал отдать после себя Киев не ему, а Рюрику. Поэтому он отвечал брату своим неучастием в некоторых его общерусских предприятиях, предпо-читая действовать самостоятельно, независимо от Киева.
- Можешь не говорить зачем приехал, - сказал Ярослав Всеволодо-вич зятю. – Я и так все понимаю. Зажали вас Всеволод и братец мой со всех сторон.
- Рязань и Чернигов испокон веку были вместе, а Мономашичам Ря-зань никогда не принадлежала!
- Знаю, знаю, - закивал Ярослав. – Отсюда, из Чернигова, мне все ви-дать, как на ладони. Что, и братцы твоей матери не помогли?
- Сейчас, после свадьбы Рюриковича и Верхуславы, об этом гово-рить с Ростиславичами пока еще рано, - замялся Ингварь, - но скоро все это легко будет обсуждать и с Рюриком, и с Давыдом: брат мой двою-родный Глеб Владимирич взял за себя дочь Давыда Смоленского. Это укрепит наш союз со Смоленском.
- Это укрепит брата твоего Глеба и отца его Владимира Белгород-ского. Тебе же лучше держаться Чернигова. Брат мой, Святослав, обе-щал по смерть свою отдать Киев Рюрику. Но старейший ныне в роде Мономаховичей Всеволод Юрьевич, который не захочет покидать Вла-димир и Суздаль ради Киева, а потому дабы не было споров и междо-усобных войн – Киев должен достаться мне. Я старше Всеволода и возрастом и по родовому праву и никто не может это старшинство у меня оспорить! Даже после меня по старшинству идет не Юрьевич, а брат мой двоюродный Игорь Северский и лишь с Игоревым братом, Всеволодом, Юрьевич может еще поспорить о старшинстве.
- Ваш враг – Всеволод, - продолжал Ярослав. – Но он ныне старей-ший в Мономаховом племени, а потому все Мономашичи ходят под его рукой и не будет нам от них помощи. Даже муромские князья отложи-лись и от Чернигова, и от Рязани, подчинившись Юрьевичу. Ныне в Га-личе сидит чужеземец, а законный князь томится в темнице у угров. Поскольку законных и признанных галичанами наследников у Влади-мира нет, то галицкий стол должен отойти к его племянникам – Игоре-вичам, детям его сестры, дочери Ярослава Осмомысла, Евфросиньи.
- Вот над чем мы все сообща должны сейчас думать, - закончил свою мысль Ярослав Всеволодич. – Поэтому езжай в Киев и разъясни все это брату моему Святославу.
Через несколько дней Ингварь стоял перед великим князем и излагал ему соображения черниговского князя.
Но Святослав сразу же замахал на него руками:
- Брат мой Ярослав, сидя в своем Чернигове, многого не знает. Не далее как вчера у меня были послы венгерские и предлагали отдать Галич мне, признавая, что только великий князь киевский может распо-ряжаться русскими волостями, а не Рюрик и, тем более, - Роман. Завтра же посылаю Глеба в Галич…
Король Бела действительно, боясь потерять Галич, решил заручить-ся поддержкой князя киевского, предлагая тому посадить в Галич одно-го из своих сыновей.
Узнав об этом, к королю обратился его дворецкий Пот:
- Как? Ты хочешь так просто отдать Галич русскому князю?
- Я хочу столкнуть лбами Святослава, Рюрика и Романа, а заодно и Казимира с Мешком - раздраженно отвечал король, недовольный, что даже ближайший советник не понимает его замысла. – Иначе не удер-жать нам Галича, ибо сам император против нас…
Между тем в Галич тайно прибыл Глеб для переговоров с князем Андреем – «королем Галиции», как его теперь называли в Венгрии.
Но Андрей получил от отца строжайшее наставление не отдавать Галича и затягивать переговоры, обнадеживая сына киевского князя различными уступками.
Глеб, видя, что угры не собираются уступать ему Галич, стал про-сить их отпустить хотя бы князя Владимира с его семьей. Так ничего и не добившись, Святославич вернулся к отцу.
Между тем, галичане, разочаровавшись в Андрее и ища себе князя,  обратились к жившему у Давыда Смоленского сыну Ивана Берладника князю Ростиславу, целуя крест ему и приглашая занять галицкий стол. Тот, поверив им, выпросил у Давыда смоленский полк и двинулся на Галич, взяв по пути два города и  избив бывших там венгров.
Видя это, королевич Андрей собрал всех бояр и сказал им:
- Ну что, бояре, сюда идет Ростислав, которого вы призвали, забыв клятвы, данные отцу моему.
- Княже! – нарушил воцарившуюся гробовую тишину Владислав Кормилич. – Ежели кто из здесь присутствующих и виновен в клятво-преступлении, то это не должно относится ко всем галичанам. Мы все готовы вновь целовать крест тебе и отцу твоему – королю Беле.
- Что ж, пускай тогда все галичане вновь присягают мне в верности, а чтобы клятва ваша была еще более верной – пусть каждый боярин отправит к отцу моему либо сына, либо брата, либо другого какого родственника.
Так все галичане снова вынуждены были целовать крест иноземцам: кто по принуждению, а кто по корысти своей.
Когда Ростислав Иванович подошел к Галичу, его уже ждало объ-единенное галицко-венгерское войско. Причем галичан королевич Ан-дрей поставил впереди, а сам с венграми встал сзади.
Ростислав, видя галицкие полки перед собой, сначала обрадовался, думая, что это его встречают призвавшие его горожане.
Но бывшие с ним Илья Щепанович, Юрий Витанович и другие  гали-чане, узнав, что галичане вышли не на встречу, а на битву, сразу же перебежали в неприятельский стан.
Видя такое предательство, Ростиславовы бояре стали говорить ему, чтобы он не вступал в битву, а возвращался в Смоленск.
Но гордый Ростислав отвечал:
- Я вижу, охотятся на меня, аки на птицу, желая поймать и посадить в клетку… Не для того я столько лет скитался по чужбине, чтобы от-ступать, едва завидев неприятеля. Теперь я либо голову свою сложу на родной земле, либо добуду престол, которого лишили деда моего и отца!  Да и уйти нам,  не отомстив коварным галичанам, так вероломно предавших нас, никак нельзя.
Сказав это, князь Ростислав, обнажив меч, помчался на галицкие полки. За ним устремилась и вся его дружина.
Смело врезавшись в стройные ряды галичан, первоначально Рости-слав рассек их надвое. Многие галичане не хотели биться со своим желанным князем и просто расступались перед его воинами. Однако, сзади них стояли венгры, которые всей своей мощью обрушились на немногочисленный полк Ростислава Ивановича, который не отступил, а продолжал ожесточенно сопротивляться.
Битва кончилась лишь когда все воинство Берладника полегло, а сам он, еле живой от многочисленных ран, был взят венграми.
Видя, как окровавленного Ростислава несут на носилках по городу, галичане стали требовать у венгров освободить князя. Видя, что рус-ские готовы силой освободить Берладника, королевич Андрей приказал приложить отраву к его ранам.
Так умер князь Ростислав Иванович, оставив после себя единствен-ным наследником своего троюродного брата Владимира Ярославича, который томился в высокогорной крепости, куда его поместил король Бела.

VII

Между тем, Ингварь, находясь в Киеве, у Святослава, все не ре-шался выехать в Овруч к вую своему Рюрику. Ведь для этого ему при-шлось бы проезжать Белгород, где сидел Ростислав Рюрикович с Верхуславой Всеволодовной, встречаться с которыми он не хотел.
Однако, судьба распорядилась иначе. 7 мая в Вышгороде вне-запно скончался недавно изгнанный из Новгорода Мстислав Давыдо-вич и все окрестные князья съехались в Вышгород на похороны.
Святослав Всеволодович хотел посадить в Вышгороде сына Глеба, которого только отправил в Галич, тайно от Рюрика. Но тот проведал об этом от дорогобужского князя Святослава Владимировича, родного брата Всеволодова свояка Ярослава Владимировича, которого новгородцы призвали к себе князем вместо Мстислава Давыдовича, и сразу же стал выговаривать об этом киевскому князю:
- Ты хочешь посадить Глеба в Вышгороде? А где же он сам есть? Негоже нам сажать князя в таком городе, не видев его.
Святослав Всеволодич, уразумев, что тайное стало явным,  стал оправдываться перед Рюриком:
- Я послал сына своего в Галич, дабы миром вернуть этот город и освободить князя Владимира.
- Не лукавь, княже, мне хорошо известно, что Бела предлагал те-бе посадить сына в Галиче тайком от меня. Но он обманул тебя. Никто Галич так просто тебе не даст. Король хотел лишь поссорить нас с тобой, и, что греха таить, ему это удалось!
- Говорю же тебе: я хотел вернуть Галич без войны, - раздражен-но отвечал великий князь. – Но если ты хочешь воевать с уграми, то я готов и к войне!
- Не о том, речь, княже. Вспомни: после смерти брата моего Ро-мана, я уступил тебе Киев и мы заключили с тобою роту, по которой все дела с иноземными государями мы будем с тобой вершить сообща. Ныне же ты, не согласясь со мной, ведешь переговоры с уграми, да еще сына своего хочешь в Галиче посадить. 
- Если ты можешь достать Галич как-то иначе, то действуй! Га-лич же можешь забрать себе, но отдай тогда города киевские, которыми ты ныне владеешь.
- Ты опять забываешь про роту, что мы заключили с тобой. Мы с Давыдом дали тебе все те города киевские, которыми владел брат наш Роман, и ты крест целовал, что в иные области не будешь вступаться! Поэтому я и отдал тебе Киев, уважая старейшинство твое, которое дру-гие Мономашичи не признают. Я же помню, что мать твоя была внукой Мономаху, поэтому и отдал тебе стольный град, не желая ратиться понапрасну. Ты же все это уже забыл и требуешь большего, не думая о том, что стоит мне только пошевелить пальцем, как побежишь ты из Киева в свой Чернигов!
Между князьями началась перебранка и все бояре уже стали думать, что дело идет к войне. Но вмешался митрополит Никифор.
- Пока вы тут вздорите меж собой, в Галиче сидит венгерский коро-левич, - сказал он. - Лучше бы подумали, как изгнать угров с Русской земли.
- Что до меня, - запальчиво произнес Святослав, - то я готов идти в поход хоть завтра!
- Тогда собирай войска, а за мной дело не станет, - закончил разго-вор Рюрик.
Собрав войска, Святослав с сыновьями и Рюрик с братией своей съехались в Белгороде, дабы оттуда двинуться на Галич. Тут вновь возник между ними спор о том, кому достанется город, после изгнания венгров.
- Бери Белгород, Вышгород, Триполь и Василев, - говорил Рюрик киевскому князю. – Овруч же и Погорынье дать тебе не могу, ибо эта волость моя. Ведь твою волость в Вятичах никто не трогает…
- За всю Галицкую землю ты мне предлагаешь всего лишь не-сколько городов, которые и так тянут к Киеву?
- Пойми, княже, - убеждал Святослава Рюрик, - я беру Галич не для себя, а отдам его какому-нибудь князю и то до тех только пор, пока не вернется Владимир из плена.
- Тогда давай посадим в Галиче Игоревичей – сестричей Влади-мира, - настаивал на своем Святослав Всеволодич. – Они имеют на Галич больше прав, нежели Роман.
- И ты думаешь, братия моя, Мономашичи,  потерпит в Галиче Ольговичей?
Так ничего не решив, оба князя распустили войска.

VIII

После гибели Берладника, венгры поняли, что галичане только того и ждут, как бы их изгнать из города. Поэтому они стали чинить разные насилия, бесчестили галичанок, оскверняли православные храмы.
За это время князь Владимир успел бежать из крепости, в которой был заточен, изрезав шатер на веревку, по которой он спустился вниз.
Чтобы обмануть преследователей, он пошел не в сторону Руси, а в противоположную сторону, к императору Фридриху Барбароссе.
Престарелый император хорошо принял его, узнав, что он родной племянник известного на Западе князя Всеволода. Фридрих не мог сам помочь Владимиру, так как отправлялся в крестовой поход в Палести-ну, откуда ему уже не суждено было вернуться. Кроме того, князь-изгнанник предложил ему ежегодную дань в 200 гривен, если импера-тор поможет вернуться ему в Галич. Поэтому Фридрих отправил рус-ского князя вместе со своими провожатыми в Краков к Казимиру, кото-рого просил принять участие в судьбе Владимира и помочь ему вернуть себе отеческий престол.
Казимир и сам был недоволен, что венграм достался такой богатый город, как Галич. И он отправил со своими полками краковского воево-ду Николая Лиса, велев тому посадить Владимира в Галиче.
 Королевич Андрей, успевший за это время снискать у горожан все-общую ненависть, едва услышав, что Владимир идет с поляками  к Га-личу, спешно бежал из города.
1 августа 1190 года князь Владимир вступил в Галич, где был вос-торженно встречен всеми горожанами. Но Ярославич, не доверяя боль-ше галичанам и помня, как император Фридрих с уважением отнесся к его вую, направил во Владимир к Всеволоду посольство и просил его удержать Галич за ним.
- Княже! Ты есть ныне, как внук Мономахов, старейший князь на Ру-си, а потому не откажи в милости: помоги удержать Галич, - передава-ли Владимировы посланцы слова своего князя.
- Пусть не волнуется сестрич мой, - успокаивал их Всеволод Юрье-вич. – Галич под ним никому не отдам…

IX

19 апреля 1190 умер в Турове князь Святополк Юрьевич, Рюриков шурин. На его место из Пинска перешел Ярослав Юрьевич, оставив Пинск самому младшему брату – Ярополку. Глеб Юрьевич, самый лю-бимый из шурьев у Рюрика, по прежнему княжил в Дубровице.
Святослав с Рюриком примирились и в знак доброго согласия брат Рюрика Давыд Смоленский выдал дочь свою за Святославова внука Давыда Ольговича.
Ингварь все это время находился то в Киеве у Святослава, то в Бел-городе у Рюрика, то в Чернигове у Ярослава.
Вскоре Святослав и Рюрик настолько сдружились, что вместе с окольными князьями ездили охотиться вниз по Днепру, напугав оби-тавшихся там половцев, решивших, что русские князья собрались в очередной поход в степь.
Уже когда Святослав возвращался в Киев один из князей торков Урнай доверительно сообщил ему:
- Кунтувдей говорил о тебе, княже, что ты не достоин Киева, ибо по-ловцы перестали бояться русских князей.
Видя, что киевский князь недоверчиво хмуриться, Урнай продолжал:
- Я собственными ушами слышал, как Рюрик с Кунтувдеем обгова-ривали, что они будут делать, как только Ростиславич станет киевским князем.
- И что же предлагал Кунтувдей?
- Он обещал привести ему на службу, помимо торков, берендеев и печенегов, еще и множество половцев, если только Рюрик позволит им, как и Кунтувдеевой орде, сохранить обычаи свои.
- Я, конечно же, обещал Киев после себя Рюрику, - вспылил Свято-слав, - но это не значит, что теперь, пока я еще жив, можно рассуждать о том, что делать, когда я умру! Кунтувдей мог все это обсудить и со мной. Ведь, как-никак, киевский князь пока еще я.
И тут же послал людей своих, которым велел схватить Кунтувдея.
Когда Рюрик узнал об этом, он сильно разгневался за необдуманный поступок киевского князя.
- А ты хоть подумал, что теперь скажут служащие нам торки и бе-рендеи? А ведь именно они прикрывают Киев от поганых. Что будет если они переметнутся к половцам?
Святослав Всеволодич внял доводам Рюрика и велел отпустить его. Однако сделал это, ничем не пытаясь смягчить недовольство князя тор-ков, и тот, обидившись, ушел к половцам, горя желанием отомстить и Святославу и обидчику своему Урнаю.
Вскоре он объявился на Руси со множеством половцев, которые чи-нили урон как киевским, так и черниговским волостям. Взяв городок Урнаев, Кунтувдей захватил там богатую добычу и двух жен князя Урная.
Святослав Всеволодич находился в это время в Чернигове у брата Ярослава, где, собрав сыновей своих и сыновцов, держал с ними совет о городах русских, которые Рюрик не хотел ему отдавать и о Галиче, куда хотел посадить Игоревичей - детей галицкой княжны Евфросиньи Ярославны.
Разорив Урнаевы волости, Кунтувдей двинулся к Боровому, но, узнав, что сын Рюриков Ростислав находится с большим войском в Тор-ческе, ушел обратно в степь. Но половецкий хан Якуш и другие полов-цы, нарушив роту, стали разорять русские пограничные города и села.
Рюрик Ростиславич послал сказать Святославу, чтобы тот не уезжал в Чернигов, а собирал свою братию в Киеве, дабы не давать половцам повода для похода на Русь. Просил он также прислать одного из своих сыновей в помощь Ростиславу Рюриковичу, который старался не пу-стить степняков вглубь русской земли.
Святослав Всеволодич обещал прислать сына Олега, но не сделал этого, готовясь к войне с Рюриком.
Узнав об этом, Рюрик направил посла своего во Владимир к Всево-лоду Юрьевичу, жалуясь на киевского князя. Тот направил Святославу грозное послание, напоминая ему о том, на каких условиях Монома-шичи отдали ему Киев, и велел послам своим положить перед ним все договорные грамоты его с Ростиславичами. Святослав Всеволодич, видя, что все Мономашичи объединились и не желая войны со всем их племенем, заключил мир с Рюриком, обещая не вступаться в другие города, помимо Киева.
Между тем, уже в середине зимы, Урнай и другие князья торков и бе-рендеев пришли в Торческ к Ростиславу Рюриковичу и стали просить его возглавить поход против половцев.
- Святослав ныне в Чернигове, а отец твой - в Овруче, а кроме тебя здесь нет других князей. Половцы же ушли сейчас на Дунай. Пойдем возьмем вежи их и накажем за их бесчинства.
Ростиславу пришлись эти слова по душе и он, призвав князя Рости-слава Владимировича из Триполя, быстро собрав войска, вместе с тор-ками и берендеями ударили на половецкие вежи, взяв там все то добро, что степняки награбили на Руси, а также освободив множество плен-ных. За Днепр переправляться не стали, ибо лед был той зимой очень тонкий. Со всей богатой добычей пошли в обратный путь на Русь.
Однако хан Кобяк вместе с братом своим Колдягом Урусовичем и Безбяком Кончеевичем, видя, что жены их, дети, стада и прочее добро взяты русскими, быстро собравшись, стали преследовать Ростислава с торками, горя желанием отомстить за дерзкий набег и отобрать добычу. К ним также шел на помощь еще один хан Ярополк Томзякович, кото-рый, однако, так и не успел соединиться со своими сородичами.
Ростислав велел развернуться войску и послал вперед лучников, чтобы те не намного задержали половцев. Построившись, русские и черные клобуки, дружно ударили на половцев, разбили их и обратили в бегство, взяв в плен более 600 человек. Попал в плен к торкам даже сам Кобяк. Однако, те за огромный выкуп отпустили его.
Ростислав Рюрикович конечно же остался недовольным этим, но по-делать ничего не мог: по договору, вся добыча, взятая торками, остава-лась у них и они могли распоряжаться ей по своему усмотрению.
Но основные силы половцев еще не были разбиты. Поэтому князь Святослав, едва прибыв в Киев, сразу же выступил к Кундыреву, чтобы преградить путь половцам, которых вел хан Якуш, к Киеву. Те, узнав об этом от пленников, отошли обратно в степь. Киевский князь оставил в Каневе сына Глеба с войском, а сам возвратился в столицу.
Кунтувдей же, сведав, что Святослав уже отошел, вышел с большой ордой к Товарову, но здесь его уже ждал Глеб Святославич с сильным войском. Половцы побежали, едва завидев княжеские стяги. Русские гнали их до Роси, где многие из них потонули, а остальные были избиты русскими и пленены. Самому же Кунтувдею же удалось уйти в степь.
По соглашению со Святославом, на половцев ударил и северский князь Игорь Святославич. Вместе со своим братом Всеволодом внезап-ным напав на половецкие кочевья, он взял их и с богатой добычей ото-шел на Северу. Это был его первый поход против половцев после по-ражения от них на реке Каяле.
В начале весны 1191 года Святослав Всеволодич, послав Игорю в помощь трех своих сыновей  Всеволода, Владимира и Мстислава, а также внука Давыда Ольговича, велел тому еще раз ударить на пога-ных.
Игорь, собрав сыновей, брата Всеволода, сыновца Святослава Оль-говича Рыльского, вместе с сыновьями Святослава выступил в поход. Ярослав Всеволодич также прислал свой полк с сыном Ростиславом. Вместе с ними шел и Ингварь Рязанский.
На Осколе Игорь Святославич, видя, что половцы в готовности ждут русских на противоположном берегу, помня о своей неудаче на Каяле, собрал всех князей в своем шатре и, обращаясь к ним, сказал:
- Братья! Хоть и не пристало нам отступать перед многочисленным противником, но не хочу второй раз пытать судьбу. Поэтому будем отходить. Но чтобы половцы, узнав, как нас мало, не ударили нам в тыл, отведем коней назад и пусть от реки туда-сюда весь день будут разъезжать конники, дабы поганые подумали, что нас здесь не меньше, чем их.
Брат Игорев Всеволод Буй-Тур встал и хотел было поспорить с бра-том, но, махнув рукой, все-таки согласился с ним.
Весь день русские ездили взад-вперед по берегу Оскола, а как наступила ночь отошли назад и стали в укрепленном месте перед ле-сом.
Половцы, видя, что русских не обойти, отошли в степь, а Игорь Свя-тославич со своим войском благополучно вернулся на Русь.

X

Вскоре после этого похода Ярослав Черниговский сказал Ингварю:
- Брат мой, великий князь киевский Святослав, желает поговорить с тобой.
- О чем, княже?
- Дядья твои послали тиунов в земли вятичей издавна тянувших к Чернигову. Вот об этом Святослав и хочет с тобой поговорить. Ты про-си у него отдать эти города тебе и дай роту в том, что будешь под рукой Чернигова. Только так удастся нам избежать войны.
Ингварь знал, что за то время, что он был «на Руси», как во Влади-мире и Рязани называли Южную Русь, его дядья, Глебовичи, вынуждены были по требованию Всеволода Юрьевича уступить брату своему Все-володу Пронск, а Святослав Глебович получил Белгород. Знал он так-же, что четкой границы в земле вятичей между рязанскими и чернигов-скими волостями не было, особенно там, где она проходила по лесистой местности. Но что дело примет столь серьезный оборот, он никак не мог предугадать.
Святослав Всеволодич, холодно приняв рязанского княжича, начал выговаривать ему:
- Дядья твой вступился в землю черниговскую, забыв все то, чем они мне обязаны. Езжай к отцу и к моему зятю и скажи им, что ежели не отступят от моих волостей в Вятичах, я сам со всеми сыновьями своими и братьями окажусь под Рязанью!
С тяжелым сердцем Ингварь вернулся в Рязань. Там его уже ждали отец и дядья - Роман Глебович, Владимир Глебович, Святослав Глебо-вич и, к его большому удивлению, - Всеволод Глебович. Оказалось, что за это время братья Глебовичи, опасаясь Святослава Всеволодича, не только успели примириться с мятежным братом, но и установили через него тесный союз с Всеволодом Юрьевичем, и теперь Аграфена Рости-славна и сам Игорь Глебович играли все большую роль нежели ста-рейший рязанский князь Роман и его жена – дочь Святослава Всеволо-дича, которая не смогла обеспечить рязанским князьям дружеские от-ношения с ее отцом.
Глебовичи съехались в Рязань на снем, чтобы определить свои от-ношения с Киевом, Черниговом и Владимиром…
После снема Ингварь понял, что началось новое время на Рязани - время союза с Владимиром-Суздальским.
Он все же спросил у отца:
- А как же Галич и Чернигов?
- В Галиче ныне сидит законный наследник – Владимир, сын Яро-славов, - отвечал Игорь Глебович. – Чернигов же сейчас из нашего со-юзника превращается в противника. А потому нужно крепить союз в Владимиром и Новгородом… Хорошо, что еще с тестем твоим не пору-гались, а только пока с Святославом и его сыновьями… 
- Отче, может быть, не стоит ссориться с черниговскими князьями? Отдайте вятичей мне и дело с концом!
- Отдать их тебе, значит поставить их в зависимость от Чернигова, - горячо возразил Игорь Глебович сыну. - Земли же эти – плата Ольгови-чей рязанским князьям за наш отказ от прав на Чернигов. За то, что отобрали они неправо у прадеда нашего князя Ярослава Святославича!
Ингварь с большой радостью встретился с братьями Романом и Гле-бом и, конечно же, с Ефросиньей и ее первенцами - Ингварем Младшим и Романом. Она все распрашивала его про отца и волновалась: будет ли война между Черниговом и Рязанью.
- Если война и будет, то только между Киевом и Владимиром, - успокаивал жену Ингварь. – Батюшка же твой войны совсем не хочет и если бы не Святослав, брат его старейший, – жили бы все спокойно…
 Мать же Ингваря, княгиня рязанская Аграфена Ростиславна сказала ему:
- Тебе бы надо бы свидеться с братьями моими – Давыдом да Рюри-ком, но у Давыда сейчас его зять, брат твой двоюродный Глеб Влади-мирович. Рюрик же в открытую противостоять Святославу ни за что не будет: ведь он его наследник в Киеве! Поэтому оставайся пока в Рязани или езжай в Переяславль. Мы с отцом твоим давно уже не были там, ибо живем все время в Рязани…
Ингварь уехал в Переяславль-Рязанский, где все это время жила Еф-росинья с его детьми.
Этот новый, построенный русскими переселенцами из Киева, Черни-гова и Переяславля Южного, город нравился ему гораздо больше, неже-ли старая Рязань – бывший главный город мордвы-эрзи, которая ото-шла на восток, время от времени напоминая о себе своими набегами на рязанскую украйну.
 Будучи в Киеве и Чернигове, Ингварь несколько раз приезжал в Ря-зань. Теперь же он вернулся, как ему казалось, надолго.
Прошло еще только чуть больше месяца со дня его возвращения, как его спешно вызвала к себе мать, княгиня Аграфена Ростиславна, и ска-зала:
- Ингварь, сын мой! Сестру мою Елену с мужем Казимиром и сыно-вьями ляхи выгнали из Кракова! Сейчас они все во Владимире-Волынском у князя Романа Мстиславича, который хочет помочь им вернуться в свой город… Бери дружину лучшую и иди помоги им спра-виться с князем Мешком Старым, который сидит сейчас с сыном Боле-славом в Кракове.
Так Ингварю вновь пришлось покинуть родные места.

XI

Через Смоленск Ингварь со своей рязанской дружиной направился в Овруч. Там он узнал от вуя своего Рюрика Ростиславича все подробно-сти о событиях в Польше.
Оказывается, после того как Казимир разорвал свой союз с Венгрией и посадил в Галиче по приказу императора Фридриха Владимира Яро-славича, многие польские паны остались недовольны этим и во главе с краковским воеводой Николаем Лисом изгнали Казимира, пригласив вновь на престол его старшего брата Мешко Старого.
- Сейчас Роман с братом Всеволодом Белзским готовятся помочь Казимиру отвоевать Краков. За него стоят многие поляки во главе с кормильцем его детей наместником Сандомирским и кастеляном кра-ковским Говореком. Краковский епископ Пелка также на стороне Кази-мира. Спеши, княжич, во Владимир, ибо Роман с Казимиром на днях двинуться на Краков.
Заехав в Луцк ненадолго, где правил его тезка князь Ингварь Яро-славич с братьями Мстиславом Немым, Всеволодом и Изяславом, кото-рые также собирались помочь Казимиру, рязанский княжич прибыл во Владимир-Волынский, где, едва успев переговорить с теткой своей Еле-ной Ростиславной, присоединился к выступившему в сторону Кракова войску князя Романа Мстиславича.
В Сандомире к русским присоединились и поддерживающие Кази-мира поляки во главе с Говореком, воспитателем его сыновей Лешека и Конрада. У Вислицы к войску пристало много поляков, бежавших из Кракова к своему любимому князю.
 Между тем Мешко, не надеясь удержать Краков, оставив там сына Болеслава, ушел к себе в Великую Польшу, надеясь там собрать свои войска и войска своих сыновей для отпора Роману и Казимиру.
Мешко Старый приходился Роману Мстиславичу по своей сестре Агнешке, матери последнего, таким же дядей, как и его брат Казимир. Он даже был женат вторым браком на дочери деда Романа, Изяслава Мстиславича Киевского, Евдокии, от которой имел сыновей Болеслава Куявского, Мешко Калишского и Владислава Лясконогого. Старший же его сын, Одон Познанский, был от первой его жены Елизаветы Венгер-ской. Одон был женат на дочери Ярослава Осмомысла Вышеславе и имел от нее сыновей: Владислава и, недавно родившегося, Одона Младшего, которому суждено было провести всю свою жизнь в мона-шестве. Владислав же Одонич, унаследовав все дедово достояние, со-хранил его своему внуку Пшемыслу, ставшего впоследствии польским королем.
Роман Мстиславич и Казимир осадили Краков и стали готовиться к штурму. Оставленный отцом в городе Болеслав, сдавшись на уговоры горожан, без боя уступает Краков Казимиру, который вскоре отпускает его к отцу, одарив многочисленными дарами, чем сильно растрогал Мешко Старого. Вскоре, благодаря усилиям епископа краковского Пел-ки и архиепископа Гнезненского Петра между братьями был заключен мир, по которому Казимиру доставался Краков, а Мешко оставался в старой польской столице Гнезно. За его сыновьями оставались Калиш, Познань и Куявия. За Казимиром сохранялась Мазовия и Сандомирская область.
По соглашению с Николаем Лисом и епископом Пелкой Казимир восстановил союз с Белой Венгерским и отпустил русские войска об-ратно на Русь. Роман Мстиславич вернулся во Владимир-Волынский, его брат Всеволод – в Белз, а Ингварь – в Рязань.
Прощаясь со своей теткой Еленой Ростиславной и ее мужем Казими-ром Справедливым, рязанский княжич не мог удержаться от того, чтобы не спросить их: почему Казимир, являясь младшим братом, изгоняет своего старшего брата Мешко из Кракова и все ему в этом помогают.
- Разве не завещал вам ваш отец Болеслав Кривоустый, что Краков должен быть у старшего в роде Пястовичей, как у нас на Руси Киев принадлежит старшему в роде Рюриковичей?
- Все это так, - сказал Казимир, переглянувшись с женой, - но ты за-бываешь о двух существенных вещах: отец мой при разделе владений оставил меня ни с чем, ибо рожден я был незадолго до смерти его. Кро-ме того, братья мои старейшие после смерти отца неоднократно воева-ли друг с другом и несколько раз по новому делили Польшу между со-бой. В конце концов, старейший брат Владислав был изгнан из страны и править стали незаконно меньшие братья, сначала Болеслав Кудря-вый, затем Мешко Старый. Только благодаря смерти еще одного своего брата бездетного Генриха Сандомирского, я получил земли его – Сан-домир и Люблин, и то только благодаря тому, что восставшие против брата моего вельможи Болеслава Якса и Святослав предлагали мне краковский престол. Я же не пошел против брата своего. Потому и от-дал он мне земли Генриха незадолго до своей смерти. Когда же Мешко был изгнан из Кракова и из всех своих владений в Польше, епископ Пелка и Николай Лис предложили мне краковский престол. Если бы я не согласился на это, в Кракове сел бы племенник мой Мешко Ополь-ский… Вот так Краков достался мне. У Мешко же – старая столица наша - Гнезно и старшинство у него тоже никто не отнимал…
Роман Мстиславич также тепло простился и Ингварем, надеясь в бу-дущем иметь поддержку в борьбе за Галич и у рязанских князей.

XII

В Рязани Роман Глебович окончательно рассорился со своей женой – дочерью Святослава Всеволодича, обвиняя ее в отсутствии детей.
- Есть ли еще такой князь на Руси, у которого бы не было ни сыно-вей, ни дочерей? – жаловался от брату Игорю.
- У тезки моего Игоря Ольговича не было детей, - отвечал ему тот.
- Ольгович в каждом городе и селе имел по бабе, - раздраженно ска-зал Роман. – Я же живу только с женой своей столько лет, а детей с ней до сих пор не прижил!
- Одна надежда на сына твоего старейшего, - продолжал князь, глядя на Ингваря, и, уже обращаясь к последнему, продолжал:
- Только смотри как бы братец твой двоюродный Глеб не опередил тебя... 
Старший сын Владимира Глебовича – Глеб, был почти ровесником Ингваря, даже немного старше его, однако, уже проявлял крайнее че-столюбие, желая во всем опередить своих братьев, родных и двоюрод-ных.
Вскоре Роман, Игорь и Владимир послали Ингваря и Глеба в Сви-рельск и Лопасню постеречь рязанскую границу от Всеволода и Вла-димира Святославичей, которые стояли со своим войском в Туле.
Глеб сначала со своей дружиной поехал в Лопасню, но затем, при-мчавшись к Ингварю в Свирельск, сказал ему:
- Моя дружина вооружена лучше, потому отдай мне Свирельск и иди в Лопасню.
- По моему, что Свирельск, что Лопасня – разницы нет, - сказал Инг-варь и уступил город своему заносчивому брату.
Вскоре, однако, Глеб снова прискакал к нему и сказал:
- Пойдем ударим на Святославичей, пока третий их брат, Мстислав Козельский, не подошел.
- Погоди, брат, - сказал Ингварь, опасаясь, как бы старший Влади-мирич не натворил бед, - Я сначала переговорю с ними… 
- Ты что, хочешь, чтобы они тебя повязали? 
- Нет. Я просто хорошо знаю и Всеволода и Владимира, ибо не раз проезжал их владения по пути на Русь. И не могу себе представить, как я буду воевать с ними.
Придя под Тулу и найдя там Всеволода Чермного с братом Влади-миром, Ингварь сказал им:
- Неужели, братья, воевать друг с другом будем? Что отец ваш не поделил с нашими с Глебом отцами? Почему обязательно кровь рус-скую мы лить должны? 
Всеволод Святославич, тронутый словами рязанского княжича, пе-реглянувшись с братом, сказал:
- Никто из нас не хочет войны, брат, ни мы, ни отец нас, который за-нят сейчас войною с половцами.
- А знает ли отец ваш, что Всеволод Юрьевич поддержит нас если начнется война? Тогда вам придется воевать и с Владимиром. Готовы ли вы к этому?
Немного помявшись, старший Святославич ответил:
- Думаю, что тебе нужно съездить в Киев к отцу нашему и обо всем с ним переговорить.
Ингварь подозвал к себе бывшего с ним Клима и сказал ему:
- Езжай к Глебу и скажи, что я поехал к Святославу искать мира. Он же пусть пока сидит смирно и на рожон не лезет.
Так Ингварь снова оказался на Южной Руси.

XIII

В Киеве Святослава Ингварь не застал. Великий князь в это время вместе с Рюриком стоял с войском в Каневе, ожидая возможного набега половцев. Стояли долго, но половцев так и не дождались. Как оказа-лось, они все ушли к Дунаю на болгар. Об этом сообщил Рюрику по-сланный черными клобуками Урнай, который стал просить его отпу-стить с ними сына Ростислава в поход на половцев, но Рюрик не хотел ничего предпринимать без Святослава.
Тогда клобуки, призвав Святослава и Ростислава Владимировичей, пошли с ними на вежи половецкие.
Дойдя до брода через Днепр и не найдя половцев, Урнай сказал Владимировичам:
- Дальше наше войско не пойдет, ибо за Днепром живут родственни-ки наши, а их воевать мы не можем.
- Стоило нам затевать такой поход, чтобы потом повернуть вспять, - рассердился Святослав Владимирич.
- Не стоило нам, брат, связываться с погаными, - сказал Ростислав Владимирич. – Они больше думают друг о друге, нежели о деле.
Рассорившись с русскими Урнай увел черных клобуков обратно в их кочевья. Пришлось вернуться и братьям Владимировичам.
Узнав о происшедшем в степи, Рюрик послал к Кунтувдею, зовя его к себе, обещая отдать верховенство над черными клобуками и город Вдерен на Роси. Урная же обещал прогнать. Кунтувдей согласился и вернулся на Русь, сразу же получив, как это ему и было обещано, город Вдерен и все Урнаевы должности.
Когда Ингварю все же удалось встретиться в Киеве со Святославом Всеволодичем, он из первых же слов великого князя понял, что явилось истинной причиной вражды последнего к рязанским князьям.
- Как там дочь моя, любимая? Говорят обижает ее стрый твой князь Роман? Забыл он, видать, чем он мне обязан… Да если бы не я, в Рязани давно бы не было ни его, ни отца твоего - Игоря.
Из дальнейшего разговора с великим князем Ингварь понял, что опа-саться рязанским князьям Святослава не стоит, ибо занят он был всеце-ло половцами, как и князь Рюрик Ростиславич.
Последнему, однако, удалось больше сделать в замирении половцев, нежели князю киевскому. Через Кунтувдея Рюрику удалось договорить-ся о мире с лукоморскими половцами – ханами Якушем и Тоглуем. Они обязались на следующий год прийти под Канев и заключить мир с рус-скими князьями, как это было принято с незапамятных времен.
Святославу тоже удалось убедить прийти под Канев донецких по-ловцев – Бургевичей.
Видя, что со стороны Святослава и его сыновей пока опасаться не-чего, Ингварь возвратился к отцу в Рязань.
Игорь Глебович уже давно проживал в столице Рязанского княже-ства и правил им вместе со старшим братом Романом, который все больше и больше отходил от союза с тестем.
Одновременно Игорь Глебович хотел улучшить отношения с влади-мирским князем Всеволодом Юрьевичем, которого уже стали звать «Большое Гнездо» из-за многочисленного потомства.

XIV

На следующий год Святослав Всеволодич с Рюриком Ростислави-чем вышли к Каневу для заключения мира с половцами. Ханы Якуш и Тоглуй, уже давно обо всем договорившись через Кунтувдея с Рюриком, готовы были заключить мир. Но Бургевичи таким желанием не горели. Потому они послали русским князьям отнюдь не дружественное посла-ние, прелагая Святославу и Рюрику самим явиться к ним в станы, коль им так нужен мир.
Святослав и Рюрик вместе направили им ответ, в котором говорили: «Не было еще такого, чтобы русские князья сами являлись к вам за ми-ром. Если хотите мира – идите к нам, а нет – то вы вольны уйти».
Бургевичи сразу же ушли обратно в степь.
Святослав, видя, что с его стороны от половцев безопасности не бу-дет и, больше всего опасаясь, что Рюрик будет в большей безопасности, чем он, сказал ему:
- Чего стоит мир, заключенный наполовину? Все равно придется во-евать с Бургевичами. Такой мир заключать нам не след.
- Тогда нам по домам отсиживаться не стоит, а ударить самим, дабы вынудить степняков к миру, - сказал Рюрик. – Собирай свои войска, князь, а мои уже все готовы.
Великий князь замялся, ибо поход в степь не входил в его планы.
- Ныне жита у меня уродилось мало и нужно землю свою беречь,  - наконец сказал он. – Кроме того, нужно мне по делам княжьим съездить в Карачев к сыновьям своим.
- Коли тебе нужно в Карачев, то мне позарез нужно в Белгород, - в сердцах сказал Рюрик. – А войско я собрал потому, что просили меня шурья мои и полоцкие князья о походе на литву. Потому и мир хотел я с половцами быстрее заключить. Ныне же у меня есть договор с Якушем и Тоглуем, по которому не пойдут они этой зимой на Русь, а значит могу я спокойно идти на литву, а ты здесь побереги землю нашу от Бур-гевичей.
Оставив сына Ростислава в Чернобыле, Рюрик со всем войском по-шел в Туров к шурьям своим Глебу, Ярославу и Ярополку Юрьевичам.
Святослав же, рассердившись на него, пошел, как и сказал в Карачев к сыну своему Всеволоду Чермному.
Между тем, Кунтувдей и другие черные клобуки, видя половцев в беспечности, стали просить Ростислава Рюриковича ударить по ним неожиданно.
- Как же пойду я, не спросясь у отца? - говорил им Ростислав.
- Княже, - горячо убеждал его Кунтувдей, - пока будешь проситься у отца, половцы обо всем проведают и не видать нам удачи в этом деле. Ежели сейчас неожиданно ударим, то возьмем и станы и стада их.
- Но я могу понадобиться отцу в его походе на литву.
- К тому времени ты уже вернешься, княже…
В конце концов Ростислав согласился и, спешно собрав дружину свою, пошел вместе с Кунтувдеем к Торческу. По дороге он послал в Треполь к Мстиславу Владимировичу, зовя с собой. Тот немедленно выступил вместе с воеводой своим Жирославом Дедославичем.
Придя на реку Ивлю, русские взяли половецкую сторожу, от которой узнали, что станы половецкие находятся на этой стороне реки, а стада их в одном дне пути чуть дальше.
Всю ночь войско скрытно шло к неприятелю, а на рассвете, внезапно ударив на своих врагов, совершенно их разбили. В плен брали только князей и знатных половцев. Остальных нещадно избивали, стремясь быстрее вернуться на Русь.
Захватив огромную добычу и пленных, Ростислав и Мстислав стали отходить. Половцы, видя, что станы их уничтожены, а стада взяты, бросились в погоню и уже было нагнали русское войско, утяжеленное взятой добычей и полоном, но напасть на него, видя его многочислен-ность, так и не решились.
25 декабря Ростислав Рюрикович благополучно привел войско на Рось и сразу же поехал в Туров к отцу, желая обрадовать его одержан-ной победой.
Приехал в Туров и посланец Святослава Всеволодича, который привез послание великого князя: «Сын твой своим походом озлобил половцев, а ты собираешься в литву со всем войском. Если не поспе-шишь обратно, то здесь больше потеряешь нежели там приобретешь».
Тогда Рюрик Ростиславич, обращаясь к сыну, сказал:
- Что ты одержал победу над половцами, то хорошо. Но в другой раз удача может отвернуться от тебя: вспомни поход Игоря Святославича. А потому в следующий раз без моего ведома в степь не ходи.
- Хорошо, отец, - сказал задетый за живое Ростислав. – Тогда поз-воль мне съездить в Смоленск к стрыю своему Давыду. Он звал и меня и тебя на крестины сына своего Мстислава.
- Что ж, езжай. Сам же я, как ты сам видишь, сейчас оставить землю свою не могу…
 Ростислав, взяв с собой Верхуславу, отправился в Смоленск, где его тепло принял князь Давыд Ростиславич. Узнав, что зять его с Верхусла-вой находятся совсем недалеко от него, в Смоленске, Всеволод Большое Гнездо стал звать их к себе. Вскоре Ростислав с Верхуславой прибыли во Владимир и обрадованный Всеволод Юрьевич не отпускал их до самого лета.
Между тем Святослав с Рюрикам выехали к Василеву и сорок дней ждали половцев. После чего Святослав поехал в Карачев, а Рюрик – в Белгород. Тут и нагрянули половцы под Переяславлем, который стоял тогда без князя, причинив немалый ущерб Святославовым владеньям.
Сам великий князь между тем все же собрался в поход на Рязань, ве-ля Ярославу Черниговскому и Игорю Северскому собираться с войска-ми у Курска, где князем был Всеволод Святославич.
Зная, что Всеволод Юрьевич также имеет свои интересы в Рязани, он отправил к нему посольство, предлагая вместе усмирить непокорную Рязань.
К его удивлению, Всеволод не только не согласился идти с ним на рязанцев, но и, ведая правду их, пригрозил, что будет всячески помогать рязанцам, если Святослав их обидит.
Великий князь, так и не решившись идти на Рязань, 23 апреля 1194 года вернулся с Карачева в Киев. По дороге 74-летнему Святославу стало плохо и остаток пути он проделал лежа на телеге.
Несколько месяцев князь не вставал с постели. Когда же ему стало лучше, он поехал в Вышгород, поклониться праху святых князей Бори-са и Глеба, а также побыть у гробнице отца своего великого князя Все-волода Ольговича. Однако, нигде не могли найти ключаря. Проклиная все на свете, Святослав Всеволодич должен был вернуться в Киев ни с чем.
24 июля он опять слег. Пролежав пару дней он спросил княгиню свою:
- Когда Макковей?
- В понедельник, - ответила та.
- Не доживу я до него, - сказал Святослав и велел постричь себя, го-товясь к смерти.
Одновременно он послал за Рюриком в Белгород, отдавая Киев ему и завещая ему любить и не обижать детей своих.
Великий князь умер 27 июля 1194 года и был похоронен в Киеве. А несколько месяцев спустя в Рязани умер еще молодой и полный сил Игорь Глебович, так много сделавший для Рязани в последние годы.
Смерть отца глубоко потрясла Ингваря. Он понял, что наступила пора его самостоятельной княжеской жизни.








































Часть третья.

На пути к власти.

I

А
гриппина Ростиславна мужественно перенесла смерть мужа.
- Видно, так угодно богу, - говорила она сыну. – Ныне ж брат мой в Киеве и он не даст нас в обиду. Главное сейчас – не позволить Роману отнять у нас Переяславль и Борисов-Глебов… Езжай-ка ты в Киев и поговори с Рюриком обо всех наших делах.
Ингварь совсем не помнил, как он добрался до Киева. Все мысли его были об умершем отце.
В Киеве же только-только кончились веселья и пиры, связанные с вокняжением Рюрика.
Восторженно встреченный киевлянами, Рюрик призвал из Смолен-ска брата своего Давыда, из Владимира-Волынского – Романа Мсти-славича и других князей Мономахова племени и устроил в честь них пир, на котором гулял весь Киев несколько дней. Затем Ростислав Рю-рикович позвал всех князей в Белгород, только что полученный им от отца, где гулянья продолжились. Напоследок Давыд Ростиславич, не желая отставать от брата и сыновца, также пригласил всю княжескую братию и киевских бояр к себе в Вышгород. Отныне он являлся наслед-ником брата в Киеве и это событие он не мог не отпразновать.
Роман Мстиславич получил от тестя пять городов в Поросье: Тор-ческ,  Триполь, Канев, Богуслав и Корсунь и тоже стал соправителем Рюрика на Киевской земле.
Однако, за всем этим весельем новый великий князь не заметил, что отныне Русская земля оказалось снова разделена по Днепру на Моно-машичей и Ольговичей. Да и в стане Мономашичей, как вскоре оказа-лось, все было не так уж благополучно, ибо Рюрик Ростиславич при разделе киевских земель совсем забыл не только о черниговских и се-верских князьях, Ярославе, Игоре и Всеволоде, но и о Всеволоде Юрье-виче, который также именовал себя великим князем, ибо был старейшим в роде Мономашичей.
Ингварь прибыл в Киев, когда еще веселье было в полном разгаре, ибо после пира в Вышгороде у Давыда Ростиславича все вдруг вспом-нили, что не пригласили на торжество черных клобуков, от которых в немалой степени зависел великокняжеский престол в Киеве. Тут же послали за Кунтувдеем и другими торками и веселье возобновилось с новой силой.
- Ныне в Киеве князем стал Рюрик – второй этого имени в роде нашем, - говорил захмелевший Давыд, - а значит придет на Русскую землю полное спокойствие и процветание…
- Слава Рюрику! – закричали все. – Слава Киеву! Слава земле Рус-ской! Рюрик! Рюрик!
 Потом бояре киевские стали в свою очередь наперебой стали звать к себе на подворье всех князей и бояр и пиры разгорелись с новой силой.
 Ингварю было не до веселья. Это сразу же заметил Рюрик.
- Не горюй, княжич, - сказал он. – Отца уже не вернуть, а нам всем еще жить да жить… Как там мать?
- С ней все хорошо. Опасается только, что теперь у нас отберут Пе-реяславль… Она сама последнее время вместе с отцом жила в Рязани…
- Ну, после отца старейшими являются его братья. Так что если и решит Роман отдать им Переяславль – расстраиваться не нужно. Все равно, рано или поздно, он вернется к тебе. Волость же тебе выпросить у стрыя надобно бы, ибо здесь на Руси я уже все волости раздал. Если бы ты раньше приехал, может быть что-нибудь и получил бы…
Ингварь еще будучи в Рязани узнал, что 5 мая 1194 года в Кракове умер князь Казимир, супруг его тетки Елены Ростиславны. Польские вельможи, опасаясь мести Мешка Старого, которого они когда-то из-гнали, возвели на престол малолетнего Ингварева племянника Лешека. Еще раньше, 20 апреля в Познани скончался старший сын Мешка Ста-рого – Одон, женатый на дочери Ярослава Осмомысла, другой его сын, Мешко Молодой, умер еще год назад.
С Одоном у Мешка давно испортились отношения из-за того, что старый князь хотел отдать Гнезно не старшему сыну, а детям от второ-го брака – Болеславу и Владиславу. Поэтому Одон давно уже выступал в стане противников отца и поддержал его изгнание из Кракова. Теперь Познань досталась его сыну, а Мешкову внуку, Владиславу Одоничу.
Узнав, что князем в Кракове посажен Лешек, Мешко Старый – един-ственный теперь из сыновей Болеслава Кривоустого - сильно рассер-дился и поклялся отвоевать принадлежащий ему по праву краковский престол и стал собирать войска.
Княгиня Елена Ростиславна вновь обратилась за помощью к Роману Мстиславичу и к братьям своим Рюрику и Давыду Ростиславичам. Оба стали собирать войска, желая вместе помочь Казимировичам. Ингварь также собирался в нем участвовать. Из Смоленска обещался прийти Давыд Ростиславич с сыновцом Мсиславом Романовичем и зятем Гле-бом Владимировичем Рязанским. Однако, совместный поход так и не состоялся. 
Всеволод Юрьевич, слыша о смерти Святослава Всеволодича и о том, что Рюрик в Киеве устраивает пиры и раздает волости братии сво-ей, совершенно забыв о нем, стал требовать и себе волости, говоря: “Вы сами нарекли меня старейшем в роде Володимеровом. Ныне ж раздели-ли Киевскую земли меж собой, лишив меня законной доли. Только смо-жете ли вы без меня ее оборонить”.
 У Рюрика тут же пропало празничное настроение. Он совсем забыл, что хоть и не по возрасту, но по родовому счету, Всеволод был старей-шим в роде Мономаха, ибо приходился тому родным внуком.
 Рюрик тут же собрал княжеский совет, куда пригласил и митропо-лита Никифора.
- Собрал я вас, лучших мужей киевских, для того, чтобы совет дер-жать с вами о том, как нам быть с теми городами поросскими, что дал я зятю своему Роману и которых требует Всеволод?
Бояре пошумели немного, потом поднялся тысяцкий Лазарь и ска-зал:
- Княже Рюриче! Если хочешь знать наше мнение, то мы тебе скажем вот, что: случись что здесь, в Киеве, Всеволод все равно не успеет с войском из Владимира. А потому пользы от него для Киева никакой нет. А если говорить о претензиях его, так ты возьми все договоры между Всеволодом и Святославом, а также с братом твоим князем Романом. Там Всеволод ротою клянется не вступаться за Киев, а Святослав и Роман отдают ему за это Новгород, которым дотоль управляли князья киевские. Поэтому, княже, отбирать тебе эти города у зятя своего не след.
- Но тогда не избежать нам войны со Всеволодом!
- Правда, княже, на нашей стороне. Если ж Всеволод против роты своей будет требовать эти города, то пусть бог нас рассудит на поле брани!
Бояре киевские все загудели, соглашаясь с Лазарем. Но тут поднялся митрополит Никифор и сказал:
- Всем ведомо, княже, что ваше дело в волостях своих распоряжать-ся, а наше – доводить до вас слово божье и недопускать кровопролития. Ныне ж вижу, что из-за пяти городов может разразиться война. А пото-му я слагаю с тебя, княже, крестное целование Роману и прошу тебя отдать города эти старшему в роде Мономаха князю Всеволоду Юрьевичу.
 Бояре все недовольно загудели, однако, напрямую возражать мит-рополиту охотников не нашлось.
Рюрик решил последовать совету Никифора и, вызвав к себе Ингва-ря, сказал ему:
- Я хотел тебя уже давно послать к зятю моему Роману, с тем чтобы договориться с ним о походе на Мешка. Но сейчас я покинуть Киев никак не могу. А потому езжай во Владимир к Роману, расскажи ему обо всем, что здесь произошло и убеди его взять у меня  другую волость, а эти города я отдаю Всеволоду.
Вскоре Ингварь стоял уже перед Романом Мстиславичем, рассказы-вая ему о киевских делах и о решении великого князя.
Было видно, что Роман уже был наслышан обо всем и ответ его еще больше убедил в этом Ингваря.
- Не хочу, чтобы из-за меня война была между Рюриком и Всеволо-дом. Я отдаю эти города, раз их требует Всеволод. Только, думается мне, это нисколько не увеличит приязни его к тестю моему. 
- Я передам твои слова, княже. Теперь же скажи мне: пойдешь ли ты помогать Казимировичам и вдове Елене против Мешка?
- Я своего похода на Краков не отменял, но не знаю, может быть, мне самому вскоре понадобиться их помощь…
Ингварь вернулся в Киев и передал Рюрику, что зять его нисколько не спорил с ним и готов отдать поросские города.
- Вот и славно, - обрадовался великий князь. – Теперь, Ингварь, тебе предстоит еще одно важное дело. Прежде чем ты вернешься в Рязань, где тебе, как мне представляется, сейчас совсем нечего делать, съезди-ка во Владимир к Всеволоду и скажи ему, что я даю ему те города, о которых он просил. Тем более, я слышал, что там намечается свадьба старшего сына Всеволода Константина и с дочерью сыновца моего Мстислава Романовича.  Говорят, что на этой свадьбе будут чуть ли не все рязанские князья…
Когда Ингварь в сопровождении киевских бояр прибыл во Владимир свадебные торжества там уже были в полном разгаре. Среди многочис-ленных гостей он увидел стрыев своих Романа, Владимира и Всеволо-да, а также Глеба Владимировича, зятя Давыда Смоленского и муром-ских князей Владимира и Давыда Юрьевичей с княгинями и боярами их. Но Аграфены Ростиславны среди них не было. Она осталась в Рязани вместе с самым младшим Глебовичем – Святославом.
Передав Всеволоду Юрьевичу слова Рюрика, рязанский княжич при-соединился к своим.
Глеб, едва завидев Ингваря, поспешил к нему.
- Что, тесть тебя твой не наделил еще волостью? А мне Давыд дал Витебск со всем княжением.
Ингварь промолчал, хотя был удивлен этими словами, ведь Витебск был волостью Полоцкого, а не Смоленского княжества. 
Потом он узнал, что после смерти Всеслава Васильковича в Полоц-ке сел его брат Брячислав Василькович Витебский, Витебск же он вы-нужден был уступить Давыду Смоленскому, который и отдал его зятю своему Глебу, чем вызвал недовольство другого зятя, Давыда Ольгови-ча, его отца Олега Святославича, и стрыев Всеволода, Владимира, Гле-ба и Мстислава Святославичей, по своей матери Марии Васильковне приходившихся сыновцами полоцким Васильковичам.
Свадьбу праздновали семь дней. В самый разгар торжеств Всеволод Юрьевич вдруг встал и объявил:
- Ныне стало нам известно, что Рюрик отдал мне поросские города, взяв их у Романа. Потому объявляю всем, что я даю город Торческ с волостью зятю моему Ростиславу Рюриковичу, а в остальные города посылаю посадников своих!
Ингварь удивился такому поступку Всеволода, однако много позже он понял, что владимирскому князю не нужны были поросские города, а просто он хотел поссорить Рюрика с Романом, видя в их союзе угрозу для своего всеми признанного старшинства.
Расчет князя владимирского оказался верным. Роман Мстиславич, узнав, что Всеволод отдал взятый у него Торческ Рюрикову сыну,  начал слать тестю грозные послания, обвиняя его в сговоре с ним. Рю-рик оправдывался как мог, говоря: “Всеволод всем нам нужен, ибо он старейший среди рода Владимирова. Что же он дал Торческ сыну мое-му, то это в его воле. Я же тебе готов дать любую другую волость”. Узнав же, что Роман заключил союз с Ярославом Черниговским, обещая тому великое княжение, Рюрик стал готовиться к войне, послав Всево-лоду послание, призывая его выступить против Романа и Ольговичей. Роману же во Владимир-Волынский он велел отвезти его договорные грамоты и бросить ему под ноги в знак войны.
Роман Мстиславич, испугавшись, что с тестем ему одному не совла-деть, а черниговские Ольговичи далеко, бежал в Краков к Казимирови-чам, которые приходились ему двоюродными братьями по своей матери Агнешке Болеславне. За малолетних Лешка и Конрада ответила не мать их Елена Ростиславна, родная сестра Рюрика, а их воспитатель Геворек.
- Ныне помочь тебе не можем, поскольку Мешко идет на Краков. Помоги нам отбить его и мы поможем тебе.
  Роман тут же вернулся, собрал войско, призвав Ингваря Луцкого, Мстислава Немого с братьями их, и пошел к Кракову. Боярин волын-ский Мстибог стал уговаривать его не ходить в Польшу.
- Ты и здесь, на Руси, весь обложен, зачем тебе еще врагов наживать? Ведь Мешко – твой дядя родной, а княгиня Елена, которой ты собира-ешься помогать – родная сестра Рюрика.
На что Роман отвечал:
- Как управимся в Польше, так вместе с Казимировичами управимся и здесь со всеми неприятелями нашими…
У границы его уже ждал Геворек с тремя тысячами поляками.
- Мешко с силезскими князьями на подходе к Кракову. Пойдем уда-рим на них, пока не подошли на помощь союзники наши.   
Узнав, что Роман в Польше, Мешко стал просить своего племянника примирить его с сыновцами, обещая возместить все убытки. Но Геворек настоял на битве.
13 сентября 1195 года, став на реке Мозжаве, Роман поставил поля-ков слева на высоком месте против самого Мешка, а сам стал против сына Мешкова Болеслава.
Силезские князья Мешко Лорипед и сын Болеслава Высокого – Яро-слав еще не подошли. Поэтому Роман, смело и решительно атаковав Болеслава, опрокинул его войско, а сам Болеслав был убит ударом копья.
Геворек тем временем ударил с высот на самого Мешка, но не вы-держав ответного удара отошел, дав противнику занять высоты.
Видя это, Роман Мстиславич не стал преследовать бегущих ляхов, а, повернув, ударил на самого Мешка. Поскольку тот стоял на высотах, стрелы поляков разили наступающих волынян на гораздо большем расстоянии. Стрелы же романовых лучников до них не долетали. Поте-ряв много людей, Роман, сам раненный тремя стрелами, все-таки до-брался до Мешка и один из его дружинников нанес тому тяжелую рану мечом.
Раненый Мешко отступил за болота, оставя все высоты Роману, му-чаясь не только от раны, но и от потери сына. Роман простоял на высо-тах 12 дней, ожидая обещанной подмоги из Кракова, но Мешко и по-дошедшие силезские князья, заняв все проходы, не дали ей подойти к Роману и тот вынужден был вернуться на Волынь.
Видя себя совершенно беззащитным пред Рюриком, он послал к те-стю и митрополиту Никифору послов, прося о мире.
 Никифор вновь стал просить Рюрика не проливать кровь.
- Я один раз послушал тебя, отче, - сказал ему великий князь с уко-ризной. – Теперь ты сам видишь к чему это привело… Но мир, конечно же, лучше войны. Коль Роман просит о мире, винясь в неправде своей, то отказать ему мы в этом никак не можем…
Целовав вновь крест Рюрику, Роман получил от него город Полон-ный и Корсунь с частью корсунской волости, которую он отобрал у Всеволода и отдал зятю, чтобы хоть как-то умиротворить его.
Всеволод, казалось, совершенно не обратил на это внимание. Он вместе с Рюриком послал к Ярославу Черниговскому и Игорю Север-скому послов, говоря им: “С Романом мы заключили мир. Ныне ж хотим умириться и с вами, если вы откажетесь от Киева и Смоленска и будете владеть тем, как определили когда-то Ярослав и брат его Мстислав.”
  На что Ольговичи отвечали: “Вступаться в ваши волости мы не хо-тим, но отказаться от Киева тоже никак не можем, ибо не ляхи мы, и не угры, а все внуки государя единого, и даже от старейшего его сына Святослава, а ваше племя Володимирово - от его меньшого сына Все-волода. Пусть Рюрик сидит в Киеве по смерть свою, а потом быть на великом княжении старейшему – кому бог даст”.
На что Всеволод Юрьевич отвечал им: “Владимир и Мстислав си-дели в Киеве хоть и не по старшинству, но по всеобщему на то согла-сию, и то не должно вменяться нам в вину. Ваш же прадед Святослав занял престол, изгнав старейшего брата своего Изяслава, и сидел в Кие-ве не по праву”.
Так ругались друг с другом Ольговичи и Мономашичи до лета.
А летом, видя, что Всеволод и Рюрик войска свои собрали и держат их в готовности, Ярослав и Игорь стали просить Всеволода о мире, уже ни слова не говоря о Киеве. Рюрику же они сказали: “Хотим мы со-слаться с Всеволодом и Давыдом, дабы мир заключить, а потому пока нам ничего друг против друга учинять не следует”. На что Рюрик им ответил: “Если мириться хотите, то миритесь, ибо войско и половцев я держать долго в готовности не могу”. Ярослав с Игорем тут же ответи-ли: “Мы обязались уже не вступаться в ваши волости, но Давыд обидел шурьев наших Васильковичей, отняв у них Витебск и посадив там зятя своего Глеба Рязанского. Коль не хочет он у Брячислава оставить и Полоцк, и Витебск, то пусть отдаст Витебск свату своему, а нашему сыновцу Олегу”.   
Рюрик обещал договориться с братом, чтобы тот уступил Витебск Ольговичам. На том и крест друг другу целовали. Рюрик распустил войско и уехал в Овруч.
Ярослав Всеволодич ждал всю зиму, когда ему дадут Витебск, но Рюрик, казалось, забыл о своем обещании.
- Судя по всему, Рюрик уже давно должен был сослаться с братом, - сказал Ярослав Игорю. – И нам уже пора отправлять туда Олега,  - и добавил. – Коечно же, с сильным войском…
В конце февраля Олег Святославич с сыном Давыдом, двигаясь к Ви-тебску, вступил в смоленские владения. Вскоре к ним присоединились и полоцкое войско во главе с Брячиславом Васильковичем и Борисом Всеславичем Друцким.
Узнав об этом, Давыд Ростиславич послал против него сыновца сво-его Мстислава Романовича. Вместе с ними в смоленском войске нахо-дились и рязанские князья – Давыдов зять Глеб Владимирович Витеб-ский и Ростислав Святославич, который прибыл в Смоленск к Давыду Ростиславичу, надеясь жениться на другой его дочери и также как и Глеб получить от него какую-либо волость.
4 марта 1196 года оба войска встретились в дремучем смоленском лесу. Снега тогда было еще много и черниговцы шли по колено в снегу. Смоляне же успели утоптать снег вокруг себя и ударили первыми. Мстислав Романович, на полном скаку врубившись в нестройные ряды черниговцев сразу же опрокинул их и обратил в бегство. При этом тя-жело был ранен Давыд Ольгович.
Мстислав Романович и оба рязанских княжича тут же бросились преследовать бегущих, оставив свою пехоту на поле боя.
Между тем, смоленский воевода Михаил, как и все смоляне недо-вольный тем, что князь Давыд посылает их неправо на войну с полоча-нами, сославшись с ними, повернул назад, сказав потом, что принял бывшую за полоцким войском поросль за многочисленное войско. По-лочане, не преследуя смолян, сразу же повернули на мстиславову пехо-ту, которая совсем увязла в глубоком снегу. Разбив и пленив ее Брячи-слав и Борис стали на их месте, и возвращающийся Мстислав Романо-вич, не разобравшись, приняв их за своих, въехал в их ряды и тут же был пленен Борисом Друцким. Заехавшие же далеко вперед Глеб и Ростислав, узнав о пленении Мстислава, повернув, побежали в Смо-ленск к Давыду.
Олег Святославич, вернувшись на поле битвы и зная о том, что смо-ляне не хотят воевать за Витебск, послал об этом весть Ярославу в Чер-нигов. “Приди скорее, отче, - говорил он. – Возьмем без боя Смоленск, а там и Киев будет наш”.
Ярослав и Игорь, немедленно собрав войско, двинулись к Смолен-ску, но Рюрик направил Ярославу грозное послание: “Пленив сыновца моего, хочешь еще и брата моего погубить. Что ж, иди к Смоленску, а я пойду к Чернигову. Посмотрим, кто из нас больше успеет сделать”.  Испугавшись разорения своей волости, Ярослав вернулся в Чернигов. 
Рюрик же, собрав войска и призвав черных клобуков диких полов-цев, пошел к Чернигову, разоряя по пути ярославовы волости, послав в Смоленск и во Владимир, брату Давыду и свату Всеволоду, чтобы они, не медля, поддержали его. Всеводод велел передать Рюрику, чтобы тот выступал, а он поддержит его вместе с Давыдом. Это было последнее послание Всеволода, полученное Рюриком, ибо Ярослав, опасаясь вой-ны сразу с двух сторон, разослал везде дозоры и стал хватать послан-цев как Рюрика, так и Всеволода, не давая им договориться меж собой. Потом он стал ссылаться с Рюриком, обвиняя во всем Мстислава Рома-новича, который напал на сыновца его Олега, когда тот шел в обещан-ный ему великим князем Витебск.
На что Рюрик отвечал: “Витебск я тебе обещал после того, как со-шлюсь с братом своим. Ты же послал Олега, не дождавшись сего. Те-перь же, если хочешь мира, дай нам сослаться со Всеволодом и обо всем договориться”. Но Ярослав, боясь, как бы Рюрик со Всеволодом не договорились вместе идти на него сразу с двух сторон, не пропускал посланцев из Киева и Владимира.
Рюрик опять стал воевать черниговские волости, ожидая, что Давыд и Всеволод тоже выступят на Ярослава. Но Всеволод, заключив мир с Ольговичами, не торопился его нарушать. Рюрик же все лето воевался с Ярославом под Черниговым, пока, наконец, Роман Мстиславич решил поддержать своего союзника и собрав войска Полонном стал разорять оттуда область Давыда Смоленского и Ростислава Рюриковича.
Рюрик, послав к Владимиру Галицкому сыновца Мстислава Мсти-славича, впоследствии за свою воинскую удачу заслужившего прозви-ще Удалого, велел им напасть на область Романову, а сыну Ростиславу с Мстиславом Владимировичем велел идти на Каменец. Владимир Яро-славич с Мстиславом Удалым тем временем воевали у Перемиля.
Между тем, новгородцы, недовольные своим князем Ярославом Владимировичем, просили у Всеволода заменить его своим сыном, но тот, готовясь к походу на Чернигов, задержал у себя посланных к нему с прошением новгородского посадника Мирошку Нездинича с бывшим посадником Иванком Степановичем и боярином Фомой. Новгородцы отправили второе посольство во главе с Борисом Жирославичем и сот-ником Микифором, прося князя отпустить посадника их и бояр, но Все-волод и их задержал, всех взяв с собой в поход на Ярослава Чернигов-ского.
Тогда новгородцы, прогнав Ярослава Владимирича, послали в Чер-нигов за сыном Ярослава Всеволодича – Ярополком. Князь чернигов-ский сразу же отпустил сына и Ярополк, окольными путями добрав-шись до Новгорода, сел на новгородское княжение.
 7 марта 1197 года в Турове умер Рюриков шурин Глеб Юрьевич, ко-торый был привезен в Киев и там похоронен, а 17 мая преставился Все-волод Буй-Тур Святославич, князь Курский и Трубчевский, и был по-гребен в Чернигове. Еще раньше ,10 февраля, скончался самый младший из луцких Ярославичей – Изяслав.
Наконец, Всеволод, взяв с собой рязанских и муромских князей, вме-сте с Давыдом Смоленским, собравшись у Москвы, пошел в землю вя-тичей, принадлежавшую черниговским князьям. Взяв Козельск и Бол-хов, они стали разорять прилегающие области. Ярослав же ничем не мог помочь сыновцам своим Всеволоду и Мстиславу, ибо занят был под Черниговом противостоянием с Рюриком.
Ингварь также вместе с дядьями и двоюродными братьями находил-ся во владимирском войске. Рязанцы с большой неохотой пошли в этот поход, который не сулил им никаких выгод, а лишь ссорил с их бли-жайшими соседями черниговскими князьями. Больше же всех этот поход не нравился Ингварю, поскольку воевать приходилось с ему с собствен-ным тестем. Ефросинья долго не отпускала его от себя, собирая в доро-гу.
- Как же вы идете все воевать батюшку моего? – плача спрашивала она.
- Не плачь, Фросенька, - успокаивал ее Ингварь. – Никто из дядьев моих не хочет войны с Ярославом. А я обещаю тебе, что сделаю все, чтобы как можно быстрее заключить мир с твоим отцом.
Между тем, Ярослав Всеволодич, оставив Олега и Глеба Святосла-вичей в Чернигове, со всем войском двинулся против Всеволода и Да-выда, дабы не допустить разорения черниговских волостей. Поставя на всех дорогах засеки, он направил к Всеволоду игумена Дионисия про-сить о мире, обещая отпустить плененного Мстислава Романовича.
Всеволод, никогда не любивший войны, выдвинул перед чернигов-ским князем четыре требования: выдача Мстислава Романовича, отзыв Ярополка Ярославича из Новгорода, отказ навсегда от Киева и Смо-ленска, отказ от союза с Романом Мстиславичем. Ярослав был согласен на все, за исключением разрыва его договора с Романом Мстиславечем.
Всеволод Юрьевич собрал совет, чтобы решить принимать ли мир на таких условиях у черниговских князей или нет.
Ярым противником мира был Давыд Ростиславич.
- Ты целовал крест брату моему Рюрику, что быть вам с ним во всем заодно, а потому войну мы должны закончить соединившись все под Черниговом. Там и мир с Ярославом заключим.
  Следующим после смоленского князя слово имел старший рязан-ский князь Роман Глебович, которого иногда называли его княжеским именем – Ярослав.
Ингварь перед этим говорил со стрыем и просил его поддержать Ярослава Всеволодича. Роман Глебович, как и все другие рязанские князья, пошел в этот поход под принуждением. Поэтому он тоже держал сторону Ярослава.
- Княже Всеволод! – говорил Роман Рязанский. – Ты есть отец не только Владимирову племени, но также и нам, и муромским, и многим иным князьям. Мы же скажем тебе вот что: война это началась из-за того, что Ярослав хотел изгнать Рюрика из Киева, а Давыда из Смолен-ска и держал в плену сыновца их Мстислава. Ныне ж Ярослав Мсти-слава отпускает, а за Киев и Смоленск обещает не вступаться и сына своего из Новгорода отзывает. Так за что же, братия, нам теперь вое-вать? То, что он не хочет договор с Романом нарушать – так это и не опасно нынче, коль обязался он не искать под Рюриком и Давыдом, а подавно и перед тобой, княже, волостей. Так что, думается нам, что воеваться с черниговцами нам не стоит, а нужно заключить мир и при-вести Ярослава к крестному целованию.
Всеволод внял доводам рязанцев и, несмотря на протесты Давыда, заключил с Ярославом договор и игумен Дионисий от имени князя свое-го целовал на том крест.
Владимирское и рязанское войско повернуло назад и в конце октяб-ря рязанцы были уже дома. Всеволод же прибыл во Владимир 5 ноября, весьма довольный тем, что на этот раз удалось обойтись без кровопро-лития.
Мстислав Романович вернулся в свой город Мстиславль, но Яро-полка новгородцы отказались отпускать. Всеволод Юрьевич, направив к ним бывших у него Бориса Жирославича и сотника Микифора, пере-давая через них, что он дает новгородцам сроку два месяца. Если за это время они не примут у себя князя Ярослава Владимировича, Всеволо-дова свояка, то он идет со всем войском на Новгород и вынудит их си-лой принять неугодного им князя. Новгородцы опять просили у князя владимирского его сыновей, но тот старшего Константина не мог отпу-стить. Остальные ж были еще слишком малы.
- Пусть пока посидит у вас Ярослав Владимирич, - говорил Всево-лод новгородцам, - а как подрастут сыновья мои, я отправлю кого-нибудь из них к вам на княжение.
В конце-концов новгородцы вынуждены были уступить и  отпустить Ярополка к отцу, который сидел у них всего шесть месяцев, а 12 января приняли у себя Ярослава Владимирича.
Рюрик Ростиславич, получа известие о том, что Всеволод без него заключил мир с Ярославом, сильно вознегодовал и стал выговаривать его посланцу суздальскому боярину Михаилу Борисовичу:
- Война сия началась из-за того, что я отдал поросские города Все-володу, отняв их у зятя своего Романа, который, вступил в союз с  Яро-славом Черниговским, обещая тому великое княжение. Потом я целых полгода один воевал с Ярославом и Романом, которые нанесли моей области немалый ущерб. Когда же князь твой наконец-то выступил, то сразу же заключил с Ярославом мир, не упомянув в нем Романа, из-за которого все и началось. Иначе, зачем мне воеваться с Ольговичами? Если бы не Всеволод, я бы и сейчас жил с ними в мире. Поскольку Все-волод нарушил наш договор с ним, то я оставить ему те города не могу. Так и передай своему князю.
На что Михаил Борисович сказал:
- Княже, Всеволод давно хочет отказаться от тех злополучных горо-дов, но ты сам об этом не упоминал. Просит же он у тебя за это Переяс-лавль, который какой уже год стоит без князя.
- А кому хочет отдать Всеволод Переяславль? – насторожился Рю-рик.
- Сыну своему Константину…
- Что ж, я согласен. Пусть берет Константин Переяславль. Будет ко-му оборонять Киев от половцев.
На том и отпустил Рюрик Всеволодова боярина.
Роман Мстиславич, видя, что он остался один, не имея сил воевать с тестем и не желая распускать войско, пошел с ним на ятвягов, которые попрятались от него по лесам и болотам, думая заманить русского кня-зя в непроходимые места, но Роман, разоря их жилища, с богатой добы-чей вернулся на Русь.
 После чего на Руси вновь установилось кратковременное затишье.

II

23 апреля 1197 года в Смоленске умер Давыд Ростиславич в воз-расте 57 лет. Перед смертью он отдал Смоленск сыновцу своему Мсти-славу Романовичу, а сына Константина поручил брату Рюрику.
Вскоре в Галиче скончался Владимир Ярославич, не то от вина, не то от отравления. Новый венгерский король Иммерих, или Имре, как его называли сами венгры,  послал на Галич своего брата Андрея с вой-ском, не желая упускать столь богатый город из своих рук, но их опере-дил князь Роман. Призвав на помощь юного Лешка, он с польским вой-скам пришел первым к Галичу и был восторженно принят горожанами. Его меньшой брат Всеволод Белзский умер два года назад. Поэтому Владимир-Волынский он тоже оставил за собой, поручив управление боярину Мстибогу.
Окрыленный таким успехом и желая досадить Рюрику, Роман насильно постригает свою жену, а Рюрикову дочь, Предславу, от кото-рой у него не было детей. Одновременно он изгоняет из Галича бояр Кормиличей, сторонников сыновей Евфросиньи Ярославны Галицкой
В Рязани, между тем, умер Владимир Глебович и его область доста-лась его сыновьям – Глебу, Олегу, Изяславу и Константину, которые, однако, остались недовольны этим, считая, что им бездетный Роман Глебович должен был выделить еще что-нибудь из своих волостей.
В Переяславле-Рязанском управлялся по прежнему Ингварь Игоре-вич со своими братьями – Романом, Глебом и матерью Аграфеной Ро-стиславной.
В Пронске сидел Всеволод Глебович с сыном Кир-Михаилом, в Бел-городе – Святослав Глебович с двумя сыновьями.
У Романа Глебовича к тому времени умерла жена, дочь Святослава Всеволодича. Он тут же стал свататься к Рюрику Ростиславичу, желая взять в жены его последнюю дочь Всеславу, которя уже давно засиде-лась в девках.
По ходу переговоров о женитьбе Роман Глебович, которого в Киеве все называли почему-то его языческим именем - Ярослав, договорился с Рюриком о выделении Рязани из Черниговской епархии.
- А то ведь мы полностью зависим от черниговского епископа, - го-ворил он через послов великому князю.
Всеволод Юрьевич также поддержал это требование рязанских кня-зей и вскоре, почти одновременно со свадьбой, 26 сентября 1199 года игумен Арсений был утвержден первым рязанским епископом.
Ярослав Всеволодич к этому времени уже умер и в Чернигове сел его двоюродный брат Игорь Святославич.
Но на рязанской земле полного спокойствия не было. Донские по-ловцы совершили несколько набегов на рязанское порубежье. Всеволод Глебович, Ингварь, Глеб Владимирич и сам Роман выходили против них, но догнать их так и не смогли. Степняки безнаказанно уходили с полоном и богатой добычей.
- Нужно сходить нам всем на Дон, - говорил Ингварь Роману Глебо-вичу. – Как это делают киевские и черниговские князья.
- А сил нам хватит, чтобы управиться со всеми донскими половцами, если они вдруг объединятся против нас? – спрашивал его князь Роман.
- Нужно обратиться нам к Всеволоду Юрьевичу, - вмешался вдруг Глеб Владимирич. – Он ныне старейший князь на Руси и не будет нам в том никакого унижения.
- Если говорить о старейшинстве, то Игорь Святославич Чернигов-ский старее его будет, - ответил ему Ингварь.
Все же решили послать за помощью к Всеволоду Юрьевичу. Тот сразу же собрал войско и 30 мая с сыном Константином пришел в Ря-зань и вместе со всеми рязанскими князьями пошел на Дон вглубь поло-вецких кочевий. Половцы все в страхе разбежались, ибо такого множе-ства войска с Русской земли к ним никогда не приходило. Разгромив попавшие им по пути брошенные половецкие станы, 5 июня Всеволод Юрьевич с рязанцами благополучно вернулись на Русь.
На свадьбу князя Романа с Всеславой Рюриковной в Рязань съеха-лись все рязанские князья. Из Мурома приехали Владимир и Давыд Юрьевичи.
Всеволод Юрьевич не смог прибыть в Рязань, так как в это время новгородцы возмутились против его свояка князя Ярослава Владими-рича и стали просить у Всеволода прислать вместо него кого-нибудь из своих сыновей. Во Владимир прибыли посадник Мирошка Нездинич и архиепископ новгородский Мартирий. Всеволод хотел послать в Нов-город Константина, но тот просил отца оставить его во Владимире, где он занимался изучением книг, которые собирал где-только мог. Осталь-ные его сыновья, Юрий, Ярослав, Владимир, Святослав были еще малы.
Когда Всеволод выпросил у Рюрика для Константина Переяславль Южный, тот также упросил отца оставить его при себе и Всеволод по-слал в Переяславль своего сыновца Ярослава Мстиславича Красного. Когда в 1199 году тот умер в Переяславле, Всеволод, зная, что Кон-стантин не хочет ехать на Русь, опять оставил его при себе. Юрий Все-володич был в то время нездоров и в Переяславль 3 августа отправился Ярослав Всеволодич, которого вскоре женили на дочери половецкого хана Юрия Кончаковича.
24 августа в Переяславле умер архиепископ Мартирий, а 12 декабря 1200 года Всеволод отправил сына Святослава, которому шел только десятый год, в Новгород, чему новгородцы были весьма рады.
В 1201 году умер Владимир Святославич. Братья его, Олег, Всево-лод Чермный, Глеб и Мстислав привезли его в Чернигов, где и погребли в семейном склепе Ольговичей.
Рюрик решил, наконец-то, наказать Романа за то, что тот прогнал от себя его дочь Предславу и чуть было не отправил ее в монастырь. Что-бы спасти дочь от этого, Рюрик дал ему развод и вскоре Роман женился на греческой аристократке Анне Каматерос, двоюродной сестре вен-герского короля, и уже имел от нее сына – Даниила.
Договорившись с черниговским князем Игорем Святославичем и при-звав черных клобуков, Рюрик стал собирать войска на бывшего зятя. Но Кунтувдей, тайно явившись к Роману Мстиславичу, сказал ему:
- Князь! Все торки и берендеи стоят за тебя, да и киевлянам многим ты более мил, нежели Рюрик. Путь на Киев тебе открыт…
Роман тут же собрался и вместе с галицкими и волынскими полками, а также с Ингварем Луцким и его братом Мстиславом Немым, спешно пошел к Киеву. По пути к нему присоединились черные клобуки. Когда же его войско подошло к Киеву, горожане сами открыли ему ворота, крича:
- Слава князю Роману! Роман наш князь!
Слыша об этом Рюрик бежал к себе в Овруч.
Собравшись все на Подоле, киевляне стали привествовать, как они думали, своего нового князя. Но Роман Мстиславич им сказал:
- Граждане Великого Киева! Низкий поклон вам за вашу ко мне бла-госклонность. Но ныне остаться у вас мне никак нельзя, ибо могу ли-шиться я Галича. Потому оставляю я у вас брата своего двоюродного Ингваря Ярославича. Слушайтесь его так, как слушались бы меня.
Посадив Ингваря в Киеве, Роман поехал к Игорю Святославичу, ко-торый с черниговским войском стоял под Киевом, не зная, что ему де-лать.
- Брат! – обратился к нему Роман. – Ныне двое на Руси старейших князей: ты да Всеволод Юрьевич. Но Всеволод, не желая владеть Кие-вом, сидит во Владимире. Киев же он дает, кому ему потребено. Ныне ж Рюрик хотел идти на меня и из Галича изгнать, а киевляне его самого прогнали, отдав престол мне. Я же, Галича ради, отдаю его Ингварю и буду просить Всеволода утвердить его киевским князем. Тебе ж теперь идти против воли Киева не стоит. Потому давай заключим с тобой до-говор и разойдемся с миром.
Игорь Святославич сразу же со всем согласился и заключил договор с Романом и Ингварем, несмотря на недовольство старших Святослави-чей – Олега и Всеволода Чермного.
Роман ушел было обратно в Галич, но, находясь на полпути к нему, услышал, что призванные Рюриком для похода против него половцы, стали жечь киевские волости и брать людей в полон. Немедленно раз-вернувшись, Роман, стремительно напав на степняков, избил их во мно-жестве, отняв взятую добычу, и освобил всех полонянников.  После чего поспешил в свой Галич.
29 декабря 1202 в Чернигове неожиданно умирает Игорь Святосла-вич в возрасте 51 года, оставя черниговское княжение сыновцу Олегу Святославичу. Рюрик Ростиславич, узнав, что Роман ушел из Киева, горя желанием отомстить киевлянам, прибыв в Чернигов, уговаривает Олега выгнать Ингваря из Киева. Призвав множество половцев и черни-говское войско, Рюрик пришел к Киеву и 16 февраля 1203 года взял город, а наемные половцы весь разграбили его, ибо Рюрику нечего бы-ло им больше дать. Ингварь Ярославич, пробыв киевским князем всего два месяца, едва ушел, а Мстислава Владимировича взял в плен Яро-полк Ярославич и увел к себе в Сновск.
Роман в это время был занят польскими событиями, где умер Мешко Старый, захвативший все-таки Краков у сыновца своего Лешка. Нико-лай Лис предложил Лешеку вновь занять краковский престол, ставя при этом только одно условие, чтобы он прогнал от себя своего кормильца Геворека. Лешек отказался и в Кракове сел сын Мешка Старого – Вла-дислав Лясконогий.
 Лешек обратился за помощью к Роману и тот, помня, кому он обязан Галичем, стал готовиться к походу на Краков.
Получив весть о взятии Киева Рюриком, Роман немедленно со всем войском выступил против Рюрика. Не надеясь удержать город, Рюрик уходит в Овруч.
Киевляне устроили Роману восторженную встречу, надеясь, что на этот раз любимый князь не покинет их. Роман, видя с каким радушием принимают его киевляне, и зная, как его ждет в Польше Лешек Казими-рович, решил на этот наз не оставлять вместо себя слабого князя, а примирить киевлян с Рюриком.
Послав в Овруч к нему Мстибога, Роман передал бывшему тестю длинное послание, в котором предлагал Рюрику Киев в обмен на про-щение киевлян. Рюрик обещал ему, что без ведома Романа и Всеволода Юрьевича он не будет ничего предпринимать. После чего Рюрик сел в Киеве, а Роман ушел в Галич, послав Всеволоду во Владимир послание, в котором просил его утвердить Рюрика в Киеве. Всеволод направил в Киев своего боярина Михаила Борисовича, который привел к присяге Рюрика и киевлян, что ничего им без Всеволода не учинять.
В Польше, между тем, умер Николай Лис и Владислав Лясконогий был изгнан из Кракова, куда краковские магнаты снова пригласили Лешка. Роман же узнал об этом уже перейдя польскую границу. Он стал требовать у Лешека возместить ему все расходы, связанные с походом.
Лешек тогда сказал Роману, своему двоюродному брату:
- Подожди, брат, как только я крепко буду сидеть в Кракове, я с то-бой за все расплачусь.
Роман Мстиславич со всем войском вернулся на Русь, где, придя в Киев, к Рюрику и, призвав юного Ярослава Всеволодича из Переяслав-ля, объявил о походе на половцев, которые, зная, что Роман в Польше, а больше на Руси нет таких князей, которые могли бы организовать про-тив них поход в степь, совершенно не ожидали этого.
Взяв богатую добычу, множество пленных, стада и коней, Роман с Рюриком вернулись в Триполь, где случилась меж ними размоловка.
- Ты вернул мне великое княжение – спасибо тебе за это, - говорил Рюрик Роману. – Но навязывать волю великому князю и указывать, что ему делать, а что нет – то не гоже.
 Киевские бояре, воспользовавшись этим, стали настраивать Романа против Рюрика.
- Видит бог, - сказал Роман, - я сделал для Рюрика все, что мог, хотя нет ему прощения за кровь и слезы киевлян. Он же отплатил мне за это черной неблагодарностью. За то и понесет он кару господню.
И велел схватить Рюрика и вместе с женой и дочерью, своей бывшей женой, постричь. Сыновей же Рюрика, Ростислава и Владимира, отпра-вил в Галич.
Сам же въехал в Киев, где киевляне восторженно встретили его, ду-мая, что он станется у них князем.
И сел у них Роман на великом княжении, ибо не мог ничем им возра-зить.
Первым же делом его было обращение ко всем князьям русским, и, прежде всего к Всеволоду Юрьевичу, с предложением установнить но-вый порядок на земле Русской.
Роман Мстиславич так его описывал в своем обращении:
“Всем вам, братья, известно о том, что Киев есть старейший престол на всей Русской земле и надлежит на нем быть старейшему и мудрей-шему из всех русских князей, чтоб мог благоразумно управлять и обо-ронять землю Русскую, а среди князей порядок соблюдать, дабы один другого не обидел и на чужие области никто не наезжал. Ныне же ви-дим все наоборот. Великокняжеский престол похищают молодшие и несмысленные, которые не могут не только другими управлять, но и сами себя оборонить не в состоянии. Оттого и случаются меж вами вой-ны и половцев поганых наводите друг на друга, разоряя землю Рус-скую, чем еще больше в других вражду разжигают. Во всем этом и ока-зался виновен Рюрик и я лишил его престола, дабы покой и тишину Русская земля обрела, пока все князья русские не решат о новом поряд-ке правления, который я и хочу вам предложить. О чем прошу от каждо-го из вас совета, кто как из вас об этом думает. Мое же мнение таково: когда в Киеве великий князь умирает, то немедленно князья владимир-ский, черниговский, галицкий, смоленский, полоцкий и рязанский, со-гласясь, изберут старейшего и достойнейшего себе великим князем и утвердят крестным целованием. Младших же князей к тому избранию не допускать, но они должны слушать, что старейшие определят. Когда великий князь на престол так будет избран, должен от старейшего сына своего оставить на уделе своем, а молодших наделить или из удела своего, или в Русской земле от Горыни до Днепра, которые города с древнейших времен Киеву принадлежат. Ежели кто из князей войну начнет и нападение учинит на область другого, то великий князь рассу-дит его с местными князьями и смирит. Ежели на кого придут войною половцы, венгры, поляки или другой народ и сам тот князь оборониться не сможет, тогда великому князю, согласясь с другими князьями, тому помощь прислать, сколько потребно. А чтобы местные князья не оску-девали в силах, область свою им делить между детьми не надлежит, а все отдавать старшему сыну. Меньшим же давать для кормления по городу или волости, но быть им в подчинении старшего их брата. А если у кого сына не останется, то давать все следующему брату или кто есть старший по линии в роде его, чтоб Русская земля в силах не умаля-лась. Вы все хорошо знаете, что когда немного князей на Руси было и старшего одного слушались, тогда все окрестные их боялись и почита-ли, не смея нападать на пределы Русские, как то ныне видим. И если вам нравно съехаться на совет к Киеву, или где пристойно, чтоб о сем внят-нее рассудить и устав твердый учинить, то прошу в том согласиться и всем обвестить”.
 Молодшие князья, хоть и были против сего устава, но, боясь Рома-на, возразить ему ничем не осмеливались. Однако, к Киеву ехать при-нимать устав под разными предлогами отказывались. Всеволод же Юрьевич, боясь потерять старшинство, не захотел нарушать древнего родового порядка, говоря Роману:
“Того издревле не было и я не хочу преступать обычая. Пусть все будет так, как было при отцах наших и дедах”.
Получив сей ответ Роман Мстиславич, обидевшись, оставил Киев Ингварю Ярославичу, а сам уехал в Галич.
Всеволод Юрьевич также просил Романа отпустить зятя своего Ро-стислава и его брата Владимира Рюриковичей. Роман отпустил их по дороге в Галич. Тогда Всеволод волею своей посадил Ростислава Рю-риковича в Киеве, а Ингваря Ярославича отпустил в Луцк, о чем послал сказать Роману. Тот ничем ему не возражал, ибо занят был польскими делами.

III

Агриппина Ростиславна, услышав о пострижении Рюрика с женой и дочерью, стала просить Ингваря съездить в Киев, узнать, что там про-изошло и, по возможности, облегчить участь свергнутого великого кня-зя.
- Что там с братом моим случилось и с княгиней его? – вопрошала она. – Ты Романа знаешь довольно – упроси его отпустить Рюрика…
Тут пришел призыв Романа Мстилавича ко всем князьям собраться на совет в Киеве и Ингварь решил под этим предлогом съездить к Рома-ну и все разузнать о судьбе Рюрика и его семейства.
По пути он заехал в Рязань к стрыю своему Роману Игоревичу, кото-рый теперь был рюриковым зятем. Тот сразу обрадовался, ибо не знал ехать ему в Киев к новому великому князю, или же не ехать.
- Скажешь Роману, что я из-за болезни выехать не смог и послал в Киев тебя, - наставлял он сыновца. - Узнаешь, что там и как и, если кня-зья все поддержат его, то и ты от моего имени поддержи. Ведь по его уставу Рязань в числе других шести городов призвана решать судьбу киевского стола и возможно избрание рязанского князя великим князем киевским.
В Киева Ингварь Романа Мстиславича уже не застал. Великим кня-зем был назначен Ростислав Рюрикович, который без воли Романа и Всеволода ничего не учинял.
- Помоги освободить отца моего и мать, - обратился молодой вели-кий князь к своему двоюродному брату. – Ты же Романа знаешь хорошо по походам в Польшу. Вот и теперь он снова пошел к Люблину. Иди за ним и упроси его отпустить отца, иначе он еще долго промучается в неволе.
Ингварь, миновав Луцк, где его встретил его тезка Ингварь Яросла-вич, прибыл во Владимир-Волынский. Там его застала весть, что кре-стоносцы взяли Царьград.
Романа это известие, а также ряд других дел, задержали на Руси. Он тепло встретил Ингваря и сразу же успокоил его.
- Рюрик находится не под стражей, а в монастыре. И он свободен также, как и любой другой монах, хотя ему за грехи его еще долго сте-ны монастыря покидать не стоило бы, за то, что одержимый жаждой мести отдал Киев поганым, которые ограбили не только горожан, но и все церкви, чего дотоль никогда не бывало. 
Оставя Романа, Ингварь выехал обратно в Киев, где успокоил Ро-стислава Рюриковича, относительно судьбы его отца. Тут его застала весть, что в Чернигове умер Олег Святославич и князем черниговским стал брат его Всеволод Чермный, с которым у Ингваря издавна сложи-лись хорошие отношения. Он сразу же выехал в Чернигов, где привет-ствовал нового князя. Там же он застал и шурьев своих, Ярополка Ста-родубского и Всеволода Сновского.
- Ни Всеволод, ни Роман не хотят сидеть в Киеве и отдают его младшим князьям, - говорил Всеволод Чермный Ингварю. -  Я же явля-юсь старее Рюрика и Романа и потому Киев надлежит мне, а не Рости-славу. Мы крест целовали Рюрику, что не будем вступаться за Киев по смерть его. Ныне ж Рюрик пострижен, а в Киеве сын его, хотя он нам надлежит.
Братья черниговского князя – Глеб и Мстислав Святославичи друж-но кивали, как и двоюродные братья его – Ярополк и Всеволод Яросла-вичи, а также троюродные – Владимир, Олег, Святослав, Роман и Ро-стислав Игоревичи.
- Даже дядья твои Роман Глебович с братьями, Всеволодом и Свято-славом, да и ты сам имеете ныне больше прав на Киев, нежели Роман Мстиславич…
Решено было, что отныне рязанские и черниговские князья вместе будут добиваться законных прав своих. Об этом и просили передать черниговские князья Роману Рязанскому.
С этими вестями Ингварь прибыл в Рязань. Он передал свой разговор с черниговскими князьями Роману Глебовичу и тот молчаливо согла-сился с ним.

IV

18 декабря 1204 умер Владимир Юрьевич Муромский.
1 марта 1205 года Всеволод Юрьевич вывел своего сына Святослава из Новгорода, за его малолетством, и послал туда Константина, кото-рый прибыл 20 марта. А 19 марта на руках у дочери Верхуславы, быв-шей в то время во Владимире у родителей, умерла мать его великая княгиня Мария, которая приняла постриг перед смертью.
В апреле 1205 года рязанские князья во главе с Романом Глебовичем собрались на половцев. На этот раз они не стали обращаться за помо-щью к Всеволоду Юрьевичу, полностью надеясь на свои силы.
Ингварь Игоревич также был в этом походе, вместе с родным братом Романом, и двоюродными – Глебом, Олегом, Изяславом и Константи-ном Владимировичами, Кир-Михаилом Всеволодичем, Ростиславом и Мстиславом Святославичами.
Поход завершился успешно. Разбив половецкое войско, рязанцы взя-ли много добычи и освободили множество русских людей, плененных половцами.
 - Если и дальше наши походы будут столь же успешными – нам ни Всеволод, ни Рюрик, ни даже князья черниговские не нужны будут, - сказал Роман Глебович Ингварю.
Роман Мстиславич, недовольный, что Лешек до сих пор не возме-стил ему убытки, собрав галичан и волынян, пошел с ними на Сандо-мир, взял два города, требуя у Лешка возмещения убытков.
 Лешек заключил с ним перемирие на десять дней. За это время Ро-ман обещал ничего более не разорять. Шесть дней он сидел спокойно недалеко от Завихвоста. К нему приходил епископ Пелка, уговаривая принять папскую веру, обещая от имени папы ему корону и освятить мечом святого Петра.
На что Роман, вынув из ножен свой меч, отвечал епископу:
- Такой ли меч Петров у вашего папы? С этим мечом города можно брать и другим давать, но против закона божия, ибо Петру такой меч иметь и воевать запретил госпордь. А я имею свой, от бога данный, и пока он при мне, не имею нужды иначе покупать, чем доблестью своей, как это делали отцы и деды наши, умножая и распространяя землю Русскую.
Послам же Лешковым сказал:
- Объявите Лешку, что я не хочу более вреда земле Польской нано-сить, только пусть заплатит мне обещанные убытки, как платили в свое время русские князья, когда призывали поляков для своих нужд. Ежели он не имеет столько серебра и золота, то пусть отдаст мне город Люб-лин с округой, до тех пор, пока не выплатит обещанное.
Сказав это, Роман вернулся в Галич, но в конце лета, видя, что ляхи и не думают выполнять обещанное, собрав войска, пришел к Люблину и, взяв два города, двинулся к Сандомиру, вокруг которого пожег много сел. Лешек прислал послов, прося Романа подождать десять дней. Ро-ман обещал за это время ничего больше не разорять. 
На седьмой день перемирия, 13 октября 1205 года, князь устроил со-колиную охоту, во время которой далеко удалился от своих. Его увиде-ли поляки и, внезапно напав, ударили копьем в грудь. Хоть этих поляков Романовы дружинники всех потом избили, князь от этой раны умер на руках у своего тысяцкого Мстибога.
Узнав о смерти Романа, Рюрик тут же сбросил с себя схиму и снова сел в Киеве. Хотел он расстричь и княгиню свою, но та отказалась.
Первым делом он установил союз с Всеволодом Чермным, который поздравил его с вокняжением в Киеве.
После чего Рюрик стал собирать полки на Галич, желая отдать его сыновцу своему смоленскому князю Мстиславу Романовичу.
В Галиче оставались малолетние сыновья Романа – 4-х летний Да-ниил и 2-х летний Василько с матерью своей княгиней Анной, которая, боясь, что Галича ей не удержать, послала за помощью к венгерскому королю Андрею, у которого был с договор с покойным князем Романом. Андрей тут же послал полки свои, которые вошли в Галич еще до того, как появился Рюрик со своим войском.
Учинив несколько приступов, которые были отбиты венграми, Рю-рик вернулся в Киев ни с чем.
На следующий год русские князья стали готовиться к походу на Га-лич, желая изгнать оттуда венгров и дать город более старшему князю. Один из таких князей, Мстислав Романович, прибыв с войском в Черни-гов, соединившись с черниговскими и северскими князьями, пошли к Галичу.
Вслед за ними Рюрик Ростиславич двинулся с сыновьями и Яросла-вом Всеволодичем Переяславским, взяв с собой наемных половцев и черных клобуков, послав к Лешеку, чтобы тот тоже шел к Галичу выго-нять венгров.
Придя под Галич, все русские войска стали в двух днях пути от го-рода. Из Польши пришел Лешек Белый и осадил Владимир-Волынский. Из Венгрии на помощь Романовичам пришел сам король Андрей с вен-герским войском. Видя, что русские и поляки не соединились, он пошел к Владимиру-Волынскому против Лешека. Но Рюрик и Всеволод Черм-ный послали ему вдогонку посла с предложением заключить мир.
- Романовичей мы не обидим, как подрастут дадим им волость. Га-лич же надлежит старейшему князю.
Тогда король Андрей спросил Рюрика и Всеволода Чермного:
- Кого вы думаете посадить в Галиче?
Рюрик и Всеволод, посовещавшись, не желая уступать город друг другу, ответили ему:
- Ярослава Всеволодича.
Видя, что с русскими и поляками ему не совладеть, Андрей ушел в Венгрию, сказав галичанам, чтоб приняли к себе на княжение Ярослава Всеволодича.
Княгиня Анна, видя, что король ушел, взяв Даниила и Василька, с их дядькой Мирославом и попом Юрием бежала во Владимир-Волынский.
 Галичане же послали звать к себе Ярослава Всеволодича.
Между тем, вместе с венгерским войском в Галич вернулись изгнан-ные князем Романом Мстиславичем бояре Кормиличи, которые стали советовать галичанам призвать на престол Игоревичей.
- Зачем нам чужой князь, когда есть внуки Ярослава Осмомысла? – говорил самый старший из них боярин Владислав.
 Пока Ярослав Всеволодич согласовывал свое вокняжение с Рюри-ком, Всеволодом Чермным и Мстиславом Романовичем, галичане по-слали за Владимиром Игоревичем Северским. Тот тайно пришел в Га-лич, а брата своего Романа послал в Звенигород. Когда же Ярослав Всеволодич наконец прибыл в Галич, оказалось, что там уже как три дня сидит Владимир Игоревич.
Возмущенный Ярослав поехал в лагерь к Рюрику, обвиняя Ольгови-чей в заговоре против них. Но Всеволод Чермный и братья его уверяли, что не знали ничего о замыслах Игоревича.
- Тогда велите ему выехать из Галича, - говорил Ярослав Всеволо-дич. – Ведь он сел, не спросив об этом даже у вас.
Но Всеволод Чермный, в глубине душе удовлетворенный тем, что Галич оказался в их роде, отказался это делать, чем сильно прогневил не только Ярослава, но и Рюрика.
Так, поругавшись друг с другом, князья стали возвращаться обрат-но.
Когда проходили мимо Киева, Всеволод Чермный, видя, что союз с Рюриком распался, и не желая осложнений в дальнейшем, внезапно въехав в Киев, захватил великокняжеский престол, а Рюрика прогнал в Овруч. Мстислав Романович тогда захватил Вышгород, не желая, что-бы он достался Ольговичам. В Белгороде уже сидел Ростислав Рюрико-вич, а в Торческе – Мстислав Мстиславич Удалой.
Первым делом новый киевский князь послал в Переяславль к Яро-славу Всеволодичу, веля тому немедленно ехать к отцу, грозясь в про-тивном случае силой выгнать его. Тот подумал и, не сославшись с Рю-риком, выехал к отцу во Владимир и 29 декабря был уже там, жалуясь на обиды, причиненные ему Ольговичами. Всеволод Юрьевич сильно оскорбился таким отношением к своему сыну и стал собирать войска для похода на Киев. В Переяславле же сел Михаил Всеволодич, сын нового киевского князя.
Между тем, Рюрик с Мстиславом Романовичем, призвав половцев, якобы, для похода на литву, внезапно наехав с ними на Киев,  вновь взяли город у Всеволода Чермного, который бежал вместе с сыном Ми-хаилом в Чернигов. В освободившейся Переяславль Рюрик послал свое-го второго сына Владимира.
 Но Всеволод Чермный на этом не успокоился. В свою очередь, наняв половцев и взяв с собой все черниговские и северские войска, он 28 апреля 1207 года пришел к Киеву и три недели безуспешно осаждал его, потеряв при этом много людей. После чего вернулся обратно в Чер-нигов.
Тем временем Владимир Игоревич, желая помочь Всеволоду Черм-ному, ничего не опасаясь, пошел к Владимиру-Волынскому и выгнал оттуда Романовичей, посадив на Волыни брата Святослава.
В следующем году Всеволод Святославич, вновь собрав братьев своих и сыновцев и половцев множество призвав, пошел на Рюрика к Киеву. Перейдя Днепр, он встал у Триполя и осаждал его три дня. Три-польцы сначала оборонялись, но, видя, что не смогут они оборонить град, открыли Всеволоду ворота и он пошел к Киеву. По пути к нему присоединился Владимир Игоревич со всем войском галицким.
Рюрик, видя столь великую силу против себя, уехал в Овруч. Всево-лод вошел в Киев без боя и сразу же пошел к Белгороду на Мстислава Романовича, который попросил дать ему свободный проход в Смо-ленск. Затем осадил Мстислава Мстиславича в Торческе. Тот муже-ственно оборонялся, говоря:
- Лучше нам сначала показать врагу, что мы руки и сердце имеем, а там посмотрим, что далее делать.
После чего вышел из города и, внезапно напав, побил много людей Всеволожьих и нанес ощутимый урон осаждавшим. Видя это, Всеволод не стал больше приступать, а обложил город со всех сторон, готовясь к долгой осаде. Половцы же растеклюсь по округе и вплоть до Корсуня, везде грабя и сжигая села.
Хотя припасов в городе было много, но, жалея область свою, Мсти-слав Удалой тоже попросил Всеволода Чермного выпустить его, что тот с радостью и сделал.
Новый великий князь посадил в Белгороде брата Глеба, в Вышгоро-де – другого брата Мстислава, в Переяславле - сына Михаила, а по другим городам разослал своих посадников.
 
V

Всеволод Юрьевич, видя, что Ольговичи выгоняют Мономашичей с Русской земли, послав за помощью к сыну Константину в Новгород и в Рязань, стал готовиться к походу на Киев.
Константин Всеволодич вместе с посадником Дмитром Мирошки-ничем, обложив налогом всех новгородцев, снарядили войско большое для похода на Киев и пришли с ним под Москву. Рязанские ж князья должны были ждать Всеволода у Оки.
19 августа 1208 года Всеволод Юрьевич, оставив во Владимире сы-на Святослава, с другими сыновьями Константином, Юрием, Ярославом и Владимиром, вышел из Владимира к Москве, где соединился с новго-родским войском.
Всеволод Юрьевич похвалил сына и посадника Дмитра за то, что собрали войско большое, а для остальных новгородцев устроил пир.
Общее веселье нарушили невесть откуда взявшиеся рязанские князья Глеб и Олег Владимиричи, которые, не стали, как обычно, жаловаться на стрыев своих, что не давали им достаточно волостей, а сразу же сказали главное:
- Князь! Остерегися стрыев наших, ибо идут они с тобой в поход лу-кавно, согласясь с Всеволодом Чермным на тебя. 
- Чем докажете сие? – спросил у них встревоженный Всеволод Юрь-евич.
- На днях был у них посланник из Чернигова, с которым они обо всем и договорились.
Всеволод переглянулся со своими боярами и сказал:
- Готовы ли вы подтвердить слова ваши перед стрыями своими?
- Конечно, княже.
- Тогда пока идите. Я вас после позову.
Когда Владимиричи ушли, Всеволод, обращаясь к своим боярам, сказал:
- Не могу я идти в поход, не будучи уверен в рязанских князьях, а по-тому намерен я все войска свои возвратить для выяснения всех обстоя-тельств.
Бояре переглянулись друг с другом, но промолчали. Кто-то из них был рад, что поход не состоится и можно вернуться к женам своим, а кто-то был сильно раздосадован, что все сборы были напрасны, а бога-тая добыча, что можно было взять в Киеве, ускользает из рук. Больше всего были недовольны новгородцы со своим посадником Дмитром, который говорил Всеволоду:
- Негоже нам, княже, возвращаться из-за двух клеветников, что недо-вольны волостями своими. – Что скажут люди о нас, если мы, еще не начиная сражения, убежим, испугавшись дурного известия? И как узнать, что это правда? Да хоть бы и была это правдой, то возвращать-ся нам тоже не прилично будет, а нужно идти к Оке и там, сойдясь с рязанцами, все узнать и разведать внятно, и тогда уже сможем правиль-нее рассудить и советовать. А до того времени все это надо содержать в тайне.
Всеволод послушал Дмитра и вместе с новгородцами пошел к Оке. Как пришли, так увидели на том берегу рязанских князей с их войсками: Романа Глебовича, Ингваря Игоревича, Глеба и Олега Владимирови-чей, и сыновей оставшегося в Рязани Святослава Глебовича – Рости-слава и Мстислава, а также Давыда Юрьевича Муромского. Всеволод Глебович Пронский к тому времени уже умер, а его сын Кир-Михаил, зять Всеволода Чермного, не пришел, послав к Всеволоду посла, изви-няясь и говоря, что на тестя своего без причины он пойти не может, но и обещался ему не помогать, говоря, что роту дал Всеволоду Юрьевичу, которого он почитает как отца.
Глеб же с Олегом стали это представлять как подтверждение своих слов.
- Теперь ты видишь, князь, что братаничи наши изменили тебе, - го-ворили они Всеволоду.
Всеволод снова собрал бояр и стал им говорить:
- Если далее нам идти, а рязанцы учинять коварство, то можем все войско свое погубить. Если же рязанских князей не взять с собой, то хоть право или не право против них было сказано, они все равно вос-примут это как оскорбление и могут действительно с Ольговичами со-гласиться и разорить область Владимирскую. Возвратиться же, не объ-явя причины, будет постыдно для нас.
Тут поднялся тысяцкий Всеволодов Михаил Борисович.
- Нужно объявить вину им, княже, и, если не смогут оправдаться, всех схватить, вместе с боярами их.
На том и порешили.
На следующее утро, 22 сентября, Всеволод Юрьевич послал звать рязанцев к себе на пир. Те, ничего не подозревая, все явились и сели за стол.
Всеволод же призвал Давыда Муромского к себе и, поведав ему об отступничестве рязанских князей, велел тому обличить их вместе с Ми-хаилом Борисовичем.
Давыд, не веря ушам своим, все повторял:
- Да как же это такое может быть? Я только с ними обо всем гово-рил… У них и в мыслях не было ничего дурного…
Когда рязанцы предстали перед всеми, Давыд, обращаясь к ним, сказал:
 - Братья! Известно нам стало совершенно невероятное: будто бы сложились вы с черниговскими князьями, а потому, если у вас есть сви-детельства обратного, то объявите их нам сейчас, ибо весь поход наш на Киев под угрозой…
Пораженный Роман Глебович, не знал, что ему ответить Давыду. Поэтому говорить стал Ингварь:
- Брат Давыд! То, что ты сказал действительно совершенно неверо-ятно… Но чтобы мы могли оправдаться, пусть пришлют нам тех кле-ветников, что так оболгали нас…
Тут с места вскочил Глеб Владимирич.
- Ты хочешь видеть, кто обличил вас перед Всеволодом? Так знай же, это сделали мы с Олегом, ибо сложились вы с черниговскими князь-ями против Всеволода, который нам ныне заместо отца! Только вчера у вас был посланец Всеволода Чермного, которого вы обласкали и с доб-рым словом отпустили…
  - Ты не хуже нас знаешь, что мы ответили черниговскому послан-нику…
- Так значит из Чернигова был посланник? – вмешался великий князь.
- Да, - сказал Роман Глебович. – Был у нас посланник от Всеволода Чермного…
- Что он предлагал вам?
- Предлагал вступить нам с ним в союз против тебя, но мы ему отка-зали в том…
- Почему же тогда вы его не схватили и не привели ко мне?
- Увидев, что мы все стоим твердо за тебя, гонец стал просить, чтобы мы всячески способствовали заключению мира между вами, что мы ему и обещали…
- Почему же вы мне не сказали ничего об этом?
- Княже! Мы же шли к тебе, дабы поведать обо всем, но ничего не успели еще сказать…
- А где зять Всеволодов Кир-Михаил Пронский?
- Он, сказал, что не может идти войной на тестя, но и против тебя во-евать не будет, ибо ты ему сейчас вместо отца…
- Так значит есть измена среди вас и правы были Глеб с Олегом?
- То тебе судить, княже. Мы же чисты пред тобой и оправдаться сможем лишь ротою тебе да делами своими…
- Каких же дел мне теперь от вас ждать придется? И что мне с вами делать теперь?
Тут поднялся князь Константин, который, видя, что рязанцы не ви-новны, а отец его в гневе не может отличить правого от виноватого, сказал:
- Отче! Неразумно было бы по доносу младших князей осуждать старейших, ибо хотят они овладеть всей волостью или же, что еще ху-же, помогая Всеволоду Чермному, хотят твое предприятие этим остано-вить, дабы ты, поссорясь с ними, не смог свою обиду отомстить.  Если же ты не будешь защищать обиженных Ольговичами Мономашичей, то как же ты добьешься сохранения старшинства своего? Если Владими-ровичи правду на стрыев своих сказали, то не пристойно нам, их боясь, свое предприятие оставлять и всему племени Мономахову вред нане-сти. Разумно было бы послать рязанцев впереди войска, чтоб были ясны намерения их. Ежели они будут воевать с черниговцами, то от этого нам будет только польза. В противном случае – область их вся у нас под ногами и мы вольны поступить с ней, как то будет нам надобно.
- Если поступить, как ты говоришь, - возразил сыну Всеволод, - то они не за что не откроют своих замыслов, а будут действовать с нами по принуждению. Когда же не будет наших войск на их земле, они вновь предадутся Ольговичам, ибо все они одного племени суть.
И велел всех рязанских князей с их боярами оковать и сослать во Владимир. Сам же с войском, перейдя Оку, пошел к Рязани, а другие войска с воеводами послал по реке и начал область Рязанскую разо-рять, села жечь и пленить рязанцев, к большому сожалению своего сына Константина, который сказал:
- Как с врагами обходится отец мой с рязанцами. Если хочет он об-ластью Рязанской овладеть, то никому, как себе, вред чинит…
Всеволод, между тем, пришел к Пронску, князь которого, Кир-Михаил, видя, что не удержать город, бежал к тестю в Киев. Проняне пригласили к себе Изяслава Владимирича, брата клеветников, который всячески осуждал их поступок.
Глеб и Олег стали просить брата сдать город, но тот им отвечал:
- Зло причинили вы земле своей, что оклеветали стрыев своих, пу-стив чужих на нее. Неужели вы думаете, что Всеволод вам отдаст Ря-зань? Он скорее всего посадит сына своего в ней, а вы останетесь ни с чем.
Всеволод осадил город и стал к нему приступать со всеми войсками. Проняне мужественно оборонялись и осаждавшие несли большие поте-ри. Особенно пострадали новгородцы. Даже их посадник Дмитр был тяжело ранен стрелой во время приступа.
Между тем, оставшийся в Рязани Святослав Глебович, узнав, что Всеволод захватил всех князей рязанских, не знал, что ему делать.
Вскоре прискакал из Переяславля, бывший там, Роман Игоревич и стал звать стрыя ударить на владимирцев и новгородцев, что пошли к Рязани на судах и застряли на переправе у Ольгова.
- Что нам еще остается делать, когда братья наши захвачены столь вероломным образом? – говорил Роман Игоревич.
- Но тем самым мы подвергнем опасности волость свою, - возражал сыновцу Святослав Глебович.
- Волость нашу и так уже жгут, не оставляя нам другого выбора…
Дав Роману Молодому оставшееся у него рязанское войско, Свято-слав, тем не менее, сам остался в Рязани. Пешее войско пошло на судах к Ольгову, а конное с князем Романом посуху.
  Все это стало известно белгородским боярам, которые тут же дали знать о том князьям своим Глебу и Олегу. Те сообщили об этом Всево-лоду Юрьевичу, который и послал их защитить обозы свои от рязанцев. Глеб перешел на противоположную сторону Оки, а Олег шел по этой стороне.
Придя под Ольгов, Роман смело напал на владимирцев и уже было одолел их, но тут появился Олег с дружиной своей и внезапно ударил на рязанское войско сзади. Рязанцы поворотились и стали отбиваться, но когда с другого берега по ним ударил Глеб, не выдержав вражеского натиска, стали отходить к Рязани.
Отбив Романа, Глеб и Олег вернулись под Пронск, который по преж-нему не сдавался, несмотря на то, что осаждавшие перекопали колодцы и лишили пронян питьевой воды. Изнемогающие от жажды горожане вынуждены были с боем добывать себе воду.
Глеб и Олег снова послали к брату, прося его не губить больше лю-дей и сдать город Всеволоду, обещая, что никто из сдавшихся не по-страдает.
Изяслав, видя, что помощи ждать не откуда, а сопротивление ни к чему не приводит, 18 октября решил открыть ворота города.
Войдя в Пронск, Всеволод взял только жену Кир-Михаила Веру Всеволодовну, которую отправил во Владимир, и некоторых бояр пронских. Сам же город он, вопреки всем ожиданиям Владимиричей, отдал Давыду Муромскому. Изяслава ж он отпустил, как и обещал. После чего Всеволод пошел на Рязань.
У Доброго Сота его встретил рязанский епископ Арсений и тысяцкий рязанский Матвей Андреевич с другими рязанцами, которые просили Всеволода не ходить на Рязань, обещая во всем подчиниться ему.
- Господин княже великий! - говорил Арсений владимирскому князю. - Не проливай крови христианской, не пустоши жилища не жги церквей святых, ибо в них молитва к господу сотворяется. Не навлекай на себя гнева божия!
Всеволода тронули эти слова епископа.
- Хорошо, я сделаю, как вы просите, - сказал он Арсению и тысяцко-му, - но, для того, чтобы мне лучше распорядиться все оставшиеся ря-занские князья должны быть у меня. Только тогда я смогу дать вам мир.
Вернувшись в Рязань, тысяцкий Матвей захватил князя Святослава Глебовича и отправил его к Всеволоду. Роману ж в Переяславль он послал сказать:
- Князь! Коль не хочешь зла и разоренья земле своей, езжай к Всево-лоду и добейся у него мира для всех нас приемлемого. Тем и братьев своих освободишь.
И Роман Игоревич, жалея брата своего Ингваря, сам поехал к Всево-лоду и тот увез его вместе со другими рязанцами во Владимир, куда все прибыли 21 ноября.
Едва владимирцы ушли, как Глеб и Олег, вместе с бывшим пронским князем Кир-Михайлом, пришли к Пронску и сказали Давыду:
- Это наша вотчина, а не твоя. Потому ступай к себе в Муром.
На что незлобливый Давыд отвечал им:
- Братья! То не я сам, а Всеволод посадил меня в Пронске. Ныне ж оставляю его вам.
Отдав Владимиричам Пронск, Давыд ушел в Муром.
 Видя такое самоуправство, Всеволод прислал на княжение в Рязань сына своего Ярослава. Пронск же отдал Олегу Владимиричу. Но тот, не долго сидев там, ушел в отчину свою Белгород, где вскоре умер. В Пронске же утвердился его природный князь Кир-Михайла. Для остальных же рязанских князей начались долгие месяцы плена.

VI

Тем временем, князь Роман Игоревич, недовольный своей долей в Звенигороде, бежал от брата к королю Андрею и вскоре с помощью венгерского войска сел в Галиче, изгнав брата Владимира.
Рюрик же Ростиславич, слыша, что Всеволод воюет Рязань, готовясь идти на Всеволода Чермного, в тайне стал собирать войско и послал звать половцев. Когда те прибыли, он со своим войском и с половцами выступил на Киев. Всеволод же Чермный все войска свои послал против Всеволода Юрьевича, а Киев остался полностью беззащитен. Потому Всеволод, взяв княгиню свою с детьми, ушел к Чернигову. Рюрик же, войдя в город, захватил все его имение и раздав половцам, отпустил их от Киева.
Всеволод Святославич, придя в Чернигов, собрал войско свое и по-шел с ним к Киеву, где, простояв 14 дней, вернулся в Чернигов 1 февраля 1209 года.
Глеб же Владимирич, будучи недовольным, что Рязань не ему до-сталась да и Пронск мимо него стал говорить брату Изяславу:
- Надо б нам, брат, подумать, как бы Всеволодича из Рязани про-гнать и стрыев с братаничами освободить…
- Об этом надо было думать прежде. Говорил же я тебе, что Всево-лод ищет как-бы землю нашу под себя подобрать, а ты думал он тебя Рязань отдаст…
- Что было, того уже не вернуть… Нам же надо жить дальше. И с Ря-занской земли Всеволодича прогнать.
- Что ж, это мне по нраву…
- Тогда, брат, надо послать в Киев и Чернигов, братанича нашего Кир-Михаилу. Пусть он переговорит с тестем своим и с другими Ольго-вичами о том, как нам всем вместе вызволить Романа с братией и вер-нуть им Рязань. 
- То добре, - отвечал Изяслав. – Я сам сошлюсь с Кир-Михаилом, а ты здесь переговори с боярами рязанскими и с прочим людьем…
Всеволод Чермный обещал помочь вызволить князей рязанских из плена. Глеб же начал возмущать всех рязанцев против Ярослава Все-володича. Рязанцы, поверив ему, стали хватать ярославовых управите-лей, заключать их под стражу, некоторых даже уморили в темницах. Спасти удалось немногим. Хотели и самого Ярослава взять и выдать его Ольговичам, но тот держался очень осторожно и сразу же известил отца обо всем. Всеволод сразу же собрал войско и пришел со всеми детьми к Рязани.
Ярослав удвоил стражу и вышел к отцу вместе с рязанскими бояра-ми, которые еще не знали зачем пришел Всеволод. Тот же сразу всех бояр схватил и велел выйти из города всем рязанцам, с женами и деть-ми. Потом, проведя дознание, многих бояр рязанских обличенных тут же пред всеми смерти предал. После чего велел войску своему город пограбить и сжечь, а рязанцев развел по своим городам. После чего стали владимирцы всюду грабить и жечь, уводя жителей на Владимир-скую землю. Сожжен был также и Белгород - вотчина Владимировичей, изменивших владимирскому князю.
Епископа Арсения Всеволод также увел к себе во Владимир, говоря ему:
- Не ты ли мне говорил, что рязанцы в мире хотят жить со мной? Нынче ж вижу, что они чуть было сына моего не погубили.
 - Рязанцы вольный народ, княже, - отвечал Арсений. – Не привыкли жить под чьей-то иной властью, кроме своих собственных князей…
Между тем, волжские булгары, видя Рязанскую землю совсем безза-щитной, пошли в набег на Рязань. Всеволод велел тысяцкому рязанско-му Матвею Андреевичу, собрав рязанцев, идти на булгар. Матвей, со-брав войска, сколько можно было, догнал булгар у Кадома и, напав на них, всех побил, однако, сам был убит в этой битве.
Годом спустя Всеволод Юрьевич послал на булгарских данников в Мещере воеводу своего Кузьму Ратшича, который, напав на них вне-запно, города их сжег и добычу большую захватил. 
Рюрик же, едва сев в Киеве, послал к венгерскому королю, предлагая тому мир и дружбу, разъясняя, что Роман Игоревич сидит в Галиче не-право, а он, Рюрик, хочет посадить там сына своего. Король Андрей был рад заключить договор с Рюриком и дело галицкое оставил в его воле. Потому Рюрик послал в Галич сына своего Ростислава, который и сел на столе Ярослава Осмомысла 4 января 1210 года. Романа же от-правили в его северскую волость, но галичане вернули его, опасаясь, что при сыне Рюриковом Галицкое княжество также разориться, как Киевское, и 2 февраля Роман Игоревич вновь сидел в Галиче.
Всеволод Чермный, видя, что силой ему с Мономашичами ему не со-владеть, решил примириться хотя бы с Всеволодом Юрьевичем. Он упросил благоволившего к нему митрополита Матфея ехать во Влади-мир и просить Всеволода отпустить  рязанских князей. Матфей, сказав Рюрику, что едет во Владимир добиваться свободы для рязанского епи-скопа Арсения, прибыл в ко Всеволоду Большое Гнездо и стал увещать его отпустить рязанцев.
- То не по-божески, княже, держать так долго в неволе князей рязан-ских и епископа их. Если и в чем были они виноваты, так уж давно наказаны за все.
И Всеволод, поддавшись на увещания митрополита, отпустил вме-сте с епископом Арсением всех рязанских княгинь с боярами и прочими людьми. Сами же князья, хотя и были выпущены из темницы, вернулись в Рязань лишь после его смерти.

VII

После похода на Рязань Всеволод Юрьевич дал сыну Константин 5 городов: Ростов, Ярославль, Углич, Кострому и Галич-Мерьский, а в Новгород снова послал Святослава, который стал строго судить новго-родцев за все неправды их. Те стали звать к себе Мстислава Мстисла-вича Удалого, княжившего в Торопце.
Когда Мстислав пришел к ним, они заключили Святослава под стражу.
В ответ на это, Всеволод Юрьевич переловил бывших в его княже-стве новгородских купцов и послал на них сразу трех сыновей: Кон-стантина, Юрия и Ярослава.
Мстислав Мстиславич тоже собрал новгородское войско, но дойдя с ним до Вышнего Волочка, остановился. Видя, что у Всеволодичей вой-ско немалое, сказал новгородцам:
- Просите мира у Всеволода, не одолеть нам сынов его, а лишней крови я не хочу.
Новгородцы знали, что Мстислав князь не из трусливых и если он говорит, что надо мириться, значит это и нужно делать. Поэтому по-слали они своих послов в Тверь, где в это время находился Константин с братьями, с просьбой о мире.
Юрий же и Ярослав не желали мириться.
- Если не накажем их сейчас, они еще долго не успокоятся и будут изгонят то одного, то другого князя, - говорили они.
На что Константин им отвечал:
- Новгородцы мириться сейчас со страха. В самом же городе у нас половина сторонников будет. Если ж не дадим мира им сейчас, то они все объединятся и будут защищать свой город. Тогда все будет решать воинская удача и, если она отвернется от нас, новгородцы еще более возгордятся.
Нехотя, Юрий и Ярослав были вынуждены согласиться со старшим братом и, сославшись с отцом, поставили новгородцам следующие условия: Мстислава они от себя высылают, а принимают того князя, который им даст Всеволод.
Новгородцы отпустили от себя Мстислава и вскоре Всеволод по-слал к ним сына Владимира, которого они и посадили на княжеский престол. Впрочем, сидел он там недолго. Вскоре новгородцы вновь посадили у себя Мстислава Удалого, который направил в Псков сына своего Всеволода.
Между тем, Кир-Михаил и Изяслав Владимирович, не зная, что вла-димирцы уже умирились с новгородцами, пошли к Коломне и стали оттуда воевать московские волости.
Узнав об этом, Юрий Всеволодич с лучшим войском вышел из Твери. 26 марта 1211 года, придя на Москву, он застал Изяслава на Мерзке, а Кир-Михаил у Липова. Юрий выслал вперед за Клязьму сторожу, а сам пошел за ней. Наткнувшись на рязанскую сторожу, владимирцы сбили ее и стали преследовать, чтобы не дать бежавшим упредить своих кня-зей о выходе владимирского войска. Неожиданно ударив на Изяслава, владимирцы многих рязанцев избили, других пленили, немало из них утонуло в Клязьме. Кир-Михаил, узнав о поражении Изяслава, ушел с московской земли к себе в Пронск, а затем – к тестю в Чернигов.
Всеволод Юрьевич хотел было наказать рязанцев за их дерзкий набег, но 19 апреля 1211 года в Киеве умер Рюрик Ростиславич и киев-ляне пригласили на престол Всеволода Чермного, который стал про-сить своего тезку оставить Киев за ним, ибо был владимирский князь в то время старее всех других князей, но не по возрасту, а по родовому счету.
После долгих переговоров оба Всеволода заключили договор, в подкрепление которого Всеволод Чермный отдавал свою дочь Агафью за Юрия Всеволодича. Сватать княжну прибыл старший брат жениха Константин с княгиней своей Агафьей Мстиславной, дочерью смолен-ского князя Мстислава Романовича.
8 апреля 1212 Всеволод Чермный отпустил дочь во Владимир, от-правив с ней множество даров, в сопровождении Ингваря Ярославича Луцкого и Кир-Михаила Всеволодовича Пронского с их княгинями.
В Чернигове их встретил Рюрик Ольгович, сыновец великого князя. Устроив в честь них пир, он велел сыну своему Александру проводить их до самой границы Черниговского княжества.
28 апреля невеста прибыла к жениху, а 29 числа их венчал епископ ростовский Иоанн в монастыре святой Богородицы. После чего гуляли свадьбу 8 дней.
На свадьбе были и рязанские князья, Роман Глебович, Ингварь Иго-ревич, Глеб Владимирич и Давыд Муромский. Олег Владимирич к тому времени уже умер. Всеволод Юрьевич на радостях дал невестке своей город Юрьев-Польский с округой в кормление.
Великий князь всех гостей богато одарил и со всеми был добр и лас-ков. Даже с рязанскими князьями он был, как никогда, приветлив. Инг-варь и не подозревал, что видит Всеволода в последний раз.
Всеволод Юрьевич почувствовал, что умирает, задолго до смерти. Он призвал сыновей своих к себе. Явились все, кроме Константина, который был болен тогда. И объявил Всеволод волю свою последнюю: делит он все владение свое между сыновьями – Константину он дает Владимир и Суздаль со всей областью, Юрию – Ростов, Углич, Яро-славль, Кострому и Галич-Мерьский, Ярославу – Переяславль-Залесский, Тверь и Волок, Владимиру – Москву, Святославу – Юрьев и Городец, Ивану – Стародуб.
Когда Константин узнал об этом, то сильно расстроился, ибо не хо-тел отдавать Юрию Ростовскую землю. Через посла своего он обратил-ся к отцу:
- Отче! Прости, что из-за болезни не смог прийти к тебе. Сейчас же прошу тебя дай мне к Владимиру и Суздалю еще и Ростов, ибо это древнейший престол здесь. Тем самым не умалишь ты достоинства кня-жения владимирского.
Всеволод Юрьевич снова призвал сына к себе, но он опять не прие-хал, ибо сказали ему бояре его:
- Как бы не заставил тебя отец ротою подтвердить сей раздел. Тогда у тебя руки будут связаны…
Великий князь созвал совет, на котором стал думать, как ему быть с Владимиром и Суздалем.
Михаил Борисович поддержал требование Константина:
- Если разделишь ныне княжество свое между сыновьями, то они в вечных спорах между собой пребывать будут, чрез что рязанские и черниговские князья на их волости нападать будут. Если ж даш стар-шему сыну сильное княжение, то он всех в распорядке содержать будет.
Но другие владимирские бояре, не желая делить власть с ростовски-ми боярами, стали настраивать Всеволода против старшего сына и незадолго до смерти отдал Владимир и Суздаль другому сыну Юрию.
А 14 апреля 1212 его не стало.

VIII

Роман Игоревич, видя охлаждение к себе галицких бояр, призвал к себе брата Владимира и братья решили силой управиться с ними стали избивать непослушных бояр и чинить над ними, женами их и детьми всяческие насилия. Были убито несколько сотен галичан. Среди них видные бояре: Юрий Витанович, Илья Щепанович. Даже Кормиличи вынуждены были бежать от Игоревичей в Венгрию. Вместе с ними к королю бежали бояре Судислав и Филипп, которые все стали думать, как бы им прогнать Игоревичей.
В это время у короля находился изгнанный с Волыни 10-летний Да-ниил Романович со своей матерью.
Обратился тогда Владислав Кормилич к венгерскому королю:
- Дай нам Даниила на княжение, а Игоревичей помоги прогнать.
Король Андрей дал Даниилу и Владиславу четыре тысячи своего войска и они пошли с ним на Галич.
Галичане ж, видя, что идут венгры изгонять Игоревичей, схватили Владимира, Святослава, Романа и повесили их перед городскими воро-тами за все бесчинства их.
В Галиче же вокняжил юный Даниил. Брат же его Василько еще до этого был призван горожанами в Брест, а потом получил Белз.
Мать их, княгиню Анну, галичане прогнали, дабы самим править от имени маололетнего князя.
Вскоре, однако, король венгерский, договорясь с Лешеком Краков-ским, посадил в Галиче сына своего Коломана, женив того на дочери Лешека и луцкой княжны Гремиславы Ингваревны - Саломеи. Даниилу же дали Каменец, куда с ним пошли и многие бояре галицкие, помнив-шие еще его отца Романа Мстиславича.
Но вместе с Коломаном в Галич прибыли два епископа католиче-ских и венгры стали притеснять галичан, вынуждая принять их папскую веру. Многие галичане стали звать к себе Мстислава Романовича, ко-торый, отдавал Галич братаничу своему Мстиславу Мстиславичу Удалому.
Во Владимирской же Руси Константин и Юрий Всеволодичи оба стали править, называя себя великими князьями. В то же время многие владимирские бояре стали требовать от Константина, чтобы он, как это и надлежит по закону, требовал себе старейшинства пред Юрием.
Константин послал тогда послание брату, в котором говорилось: “Брате любезный! Отец наш не стал жить в Киеве, но старейшинство из-за этого он не потерял и все князья его старейшинство признавали. Ныне ж хоть и сел ты в столице отца нашего, но я все же старейший брат тебе и правлю из древней столицы нашей – Ростова, а потому ста-рейшинство по самую смерть мою будет в роде нашем мне принадле-жать. Если б отец наш хотел, чтоб мне не быть старейшим, а тебе или другому сыну своему оное отдать, то я бы не спорил с этим. Но тебе хорошо известно, что покуда он не ослабел в памяти и в рассуждении, давал Владимир мне и грамоты о том мне прислал. Только я из-за бо-лезни не мог придти, а злые советники смутили душу его. И не знаю подлинно, право ли то учинилось, но как бы то ни было, я не хочу вас, братьев своих, лишить вашего наследия, тем более за оное с вами враж-довать и кровь неповинную проливать, но старейшинство тебе уступить никак не могу”.
На что Юрий ему отвечал: “Отец дал мне старейшинство перед смертью и я не нарушу волю отца”. Его поддержал брат Ярослав. Свя-тослав же, не желая подчиняться Юрию, бежал в Ростов к Константину и стал призывать того идти на Владимир и изгнать оттуда Юрия.
Но Константин ему отвечал:
- Не могу я лить кровь братьев своих…
Но Юрий и Ярослав, взяв с собой младших братьев Владимира и Ивана пошли с владимирским войском к Ростову и боярам с трудом удалось примирить их.
Тогда Святослав примирился с Юрием и Ярославом и они отдали ему Юрьев. Но Юрий не захотел оставить Москву Владимиру, обещая ему другой город из Ростовской земли. Недовольный князь, согласясь со Святославом, бежал к Константину и тот дал ему Москву и отпустил туда на княжение.
 Юрий выгнал его из Москвы и велел идти на Русь, просить у Всево-лода Чермного Переяславль Южный, который какой уже год стоял без князя. Потом с Ярославом, Святославом, Иваном да Давыдом Муром-ским пошел к Ростову, возмутив против Константина Кострому, кото-рая хотела отложиться от князя ростовского. Константин послал войска и привел костромичей. Потом пошел навстречу Юрию, который уже разорял ростовские села, и встретил его на реке Ишке. Оба войска, не давая друг другу перейти на другой берег, бились через реку. Видя, что никому от этого пользы нет, братья помирились и разошлись по своим волостям.
Великий князь киевский Всеволод Чермный, видя, что после смерти Всеволода Большое Гнездо он остался старейшим князем на Руси,  а защищать Мономашичей уже некому, задумал их всех выгнать с земли Киевской, а на их место посадить братьев и сыновцов своих. Ростислав Рюрикович Туровский призвал на помощь братаничей своих Мстислава Романовича Смоленского и Мстислава Мстиславича Новгородского. Те явились с войском своим и взяли Речицу и Ольжичи и пришли к Вышго-роду.
 Всеволод Святославич, призвав князей черниговских и северских, берендеев и половцев выступил против них. Мстислав Романович по-ставил Мстислава Мстиславича с новгородцами налево от себя против черниговских полков, сам встал со смолянами в середине против киев-лян, а справа поставил Ростислава Рюриковича с братией и псковичами против переяславцев и черных клобуков.
Первым начал бой Мстислав Удалой с новгородцами, которые сме-ло ударили на черниговцев. Но как только смоляне наступили на чер-ных клобуков, те тотчас отступили в сторону, потом и киевляне стали отходить к Киеву, не желая сражаться за черниговцев против Монома-шичей. Мстислав Романович не стал их преследовать, а, повернув свои полки, ударил на черниговцев с тыла, что видя, черниговские князья побежали за Днепр. Переяславцы во главе с воеводой своим Петром Татем тоже не стали биться с псковичами, а пошли назад к Переяслав-лю.
Избив и пленив множество черниговцев Мономашичи гнали их до самого Днепра, где многие из них потонули. В плен были взяты Рости-слав и Ярополк Ярославичи и множество бояр. Сам Всеволод бежал в Чернигов, едва успев забрать из Киева княгиню свою.
Мстислав Романович пришел в Вышгород, откуда его и позвали ки-евляне к себе на княжение. Потом все пошли к Чернигову и, обложив его, стали брать приступами и все волости черниговские вокруг разоряли, что видя, Всеволод Святославич стал просить мира, навечно отрекаясь от Киева, на чем крест целовал всем князьям. После чего Мстислав Ро-манович ушел в Киев, Мстислав Мстиславич – в Новгород, а Владимир Рюрикович – в Смоленск.
Новгородцы, тем временем, недовольные князем своим  Мстиславом Мстиславичем, пошли к Константину Всеволодичу звать к себе его брата Ярослава. 3 мая 1215 года пришел Ярослав в Новгород, где сразу же, поссорившись с новгородцами, побрал часть из них и отправил к себе в Переяславль-Залесский. Новгородцы опять послали в Торопец за Мстиславом Удалым. 11 февраля тот пришел в Новгород, оставив То-ропец брату Всеволоду. Ярослав же захватил Торжок и остался там.
В сентябре 1215 года умер Всеволод Чермный. В Чернигове сел брат его Глеб Святославич. Владимир Всеволодич Переяславский тут же взял у него дочь себе в жены.
Вскоре явились в великом множестве половцы под Переяславль. Владимир Всеволодич вместе с воеводой своим Петром Татем вышли против них и, разбив, гнали до самой Ворсклы. Там же половцы, со-бравшись вместе, ударили на переяславцев так сильно, что пехота ста-ла понемногу отходить через лесок. Половцы же, увидев с другой сто-роны леска русских, подумали, что это помощь им из Киева подоспела и обратились в бегство. Переяславцы их гнали и избивали, хотя было их в три раза меньше.
С победой и богатой добычей вернулся Владимир Всеволодич в Пе-реяславль. Но половцы, увидев, что побежали они от малого числа русских, устыдились бегства своего и снова пошли на Русь, горя жела-нием  отомстить за свое поражение.
Владимир с переяславцами вновь гнал их до Хорола, но дальше русские не пошли, ибо воевода Петр Тать заподозрил неладное. Видя, что русские не идут на другой берег, где степняки приготовили для них засаду, они, незаметно переправившись через Хорол, зашли в тыл рус-ских и, ударив с двух сторон, разбили их, а самого князя Владимира взяли в плен. С большим трудом воевода Петр Тать с увел часть войска к Переяславлю.
Мстислав Новгородский послал зятю своему Ярославу Всеволодичу в Торжок, прося его вернуть город новгородцам, но тот отказался это сделать, желая оставить город за собой.
1 марта 1216 Мстислав пошел к Торжку с пятью тысячами новго-родцев, да сын киевского князя Владимир Мстиславич привел с собой девятьсот псковичей. Сразу же из новгородского войска видные бояре Владислав Давыдович, Гаврила Игоревич и Юрий Алекса перебежали к Ярославу, семьи свои они до этого еще переправили к нему .
 Придя к Зубцову, где был воевода Ярославов Ярун, Мстислав по-слал за помощью к Владимиру Рюриковичу в Смоленск. Тот пришел со смолянами и стал на Холохолне, куда вскоре подошел и Мстислав. Оба князя послали в Торжок к Ярославу говорить о мире, но тот в обмен на Новгород требовал оставить за ним Торжок.
Новгородцы хотели было идти к Торжку, но Мстислав их удержал:
- Если прямо пойдем, то Ярослав разорит Торжок и позжет села нов-городские. Лучше идти в его волости на Переяславль ко Твери. Их он без обороны не оставит и уйдет из Торжка…
Новгородцы со смолянами пришли на Волгу выше Твери и стали се-ла жечь и пленить, чтобы вынудить Ярослава покинуть Торжок.
Ярослав, оставив в Торжке воеводу, пришел с лучшими молодыми людьми под Тверь и выслал вперед разъезд. Новгородцы тоже послали разъезд и, разбив Ярославов разъезд, взяли 30 человек в плен.
25 марта 1216 года Ярослав прибыл  в Тверь. Владимир Рюрикович и Мстислав Мстиславич решили послать за помощью к Константину в Ростов, зная о его разладе с братьями. Отправив по Волге в Ростов к Константину шурина его Владимира Мстиславича с псковичами, сами пошли дальше по Волге.
По пути сожгли Шошу, потом Дубну, а Владимир взял Кснятин не-далеко от Медведицы. Затем, дабы вынудить Ярослава к миру, жгли все и пленили вплоть до Мологи.
На границе с Ростовской землей встретил их Константинов воевода Еремей и сказал:
- Князь велел вас поздравить и объявить, что он вашему приходу ра-дуется и союз против братии своей учинит и при ваших послах утвер-дит. Велел просить, чтобы прислали шурина его Всеволода Мстисла-вича, а в знак союза с вами прислал он к вам меня с пятьюстами ростов-цами…
После чего все пошли к Переяславлю-Залесскому, всюду разоряя ярославовы волости и 9 апреля вышли к Городищу на Суре. Наутро, в день Пасхи, пришел к ним Константин с войском ростовским. Все обра-довались такому союзнику и 17 апреля пошли к Переяславлю, отправив в Ростов другого шурина Всеволода за белозерцами, которые не успели соединиться с войском Константина.
Уведав через взятого переяславца, что Ярослава в Переяславле-Залесском нет, а новгородцев и новоторжцев он вывез во Владимир, к городу не стали приступать, не желая людей напрасно терять.
Константин послал к Юрию, прося его отдать Владимир, обещая прибавить городов и Ярослава с тестем помирить. Юрий ответил ему с насмешкой, “что тех гостей ждать он рад, ибо, еще не допустя близко, встретя, отпотчивает”.
Собрав всех братьев, а также пришедших с князем Давыдом муром-цев и бродников на Гзе, стал ждать Константина, Владимира и Мсти-слава.
Юрий послал и к рязанцам, призывая их прийти против новгородцев и смолян. Роман Глебович, считая старшим князем Константина Всево-лодича, не пошел, говоря Ингварю и Глебу:
- Если побьет Юрий Константина, во всем вините меня, ибо стар я, умирать скоро и детей нет. Вам же после меня управлять Рязанью и детям своим ее передавать…
Владимир и Мстислав, придя, встали против Юрия у Юрьевой горы, а Константин - у Липицы. После чего послали к Юрию сотского Ларио-на со словами: “Кланяемся тебе, брате, нам от тебя нет никакой обиды, а есть обида Новгороду от Ярослава, брата твоего, и Константину, старейшему брату твоему. Тебя же просим: смирися с братом, отдай ему старейшинство по правости, а Ярославу вели отпустить новгород-цев и новоторжцев, да крови не прольем..
Юрий, не хотя с Константином мириться, многие вины на него, вы-мысля, возлагал и Ярослава оправдал.
Мстислав послал тогда посла к Ярославу, говоря, что “новгородцы избрали его себе князем, а он неправо захватил многих людей и держит в заключении неповинно, многое имение пограбил и область их тяжко обидит. Того ради увещаю тебя, как сына, дабы людей новгородских всех отпустил, пожитки их отдал и крови не проливал”. На что Ярослав с гневом отвечал, что “такого мира не хочет, пусть Мстислав сидит в Новгороде, а Торжок ему отдаст. Тогда он людей новгородских отпу-стит, а пожитки войско его разобрало и возвратить их он не может”.
Не желая проливать крови, Константин упросил Владимира и Мстислава отправить к Юрию последнее посольство. Все князья, от-правив от себя по боярину, объявили ему и братьям его: “Брате, мы есть все племя Владимирово и пришли сюда не для войны и разоренья и не хотим вас владений лишить. Вы же по закону божию и Правде русской дайте старейшинство большому брату Константину, ибо если брата своего ненавидите, не можете бога любить, а если мир приобретете неправо, то ничем душ ваших искупить не сможете”.
На что Юрий отвечал насмешливо:
- Скажите Владимиру и Мстиславу, что они знают как сюда пришли, но не ведают куда и как пойдут. А брату Константину скажите, когда он меня победит, тогда и сядет во Владимире и вся земля Русская его будет.
Но все же, собрав братьев своих и бояр стал держать совет с ними. Большинство бояр советовали князю не давать мира, не смысля вреда общего от вражды междоусобной и не желая видеть братьев в любви и согласии, ибо рады были кровь проливать и от того богатиться.
- Издревле при предках наших никогда не бывало, чтоб кто в землю Суздальскую с войском пришел и цел возвратился, - говорили они Юрию.
Те же, кто был помоложе, говорили:
- Да мы их седлами закидаем!
И это ему приятно было слышать. Но, увидев, что старый воевода его отца, Андрей Станиславич, сидя, ничего не говорит, он спросил у него, почему он молчит.
Тот неспеша приподнялся и неторопясь заговорил:
- Княже, я уже стар и мало смыслю, но так думаю, ежели вы их по-бедите, никакой пользы не получите, а только войну умножите и людям принесете разорение и гибель, а ежели битву проиграете, то можете всего лишиться. Не лучше ли старейшинство брату дать и не отнимать, что бог дал и Закон Русский, а новгородцев отпустить и мир учинить. Так будете и вы и ваши подданные в покое. Говорю вам это, как соста-рившийся, а вы делайте, как вам угодно…
Услышав это, Юрий сначала оторопел, потом позеленел и так разъ-ярился, что хотел мечом срубить старого боярина, но другие его удер-жали, а Михаил Борисович ему сказал:
- Княже, сей муж стар и ум его слаб, он говорит так, как привык го-ворить при отце твоем, и не ведает всех обстоятельств, потому что не всегда в советах бывает. Ты же для чего на него гневаешься? Если бы ты его не принудил, то б он сидел и молчал, а когда требовал, чтоб каждый свое мнение объявил, тогда он сказал, что знал. И если тебе не приятны его советы, то не спрашивай никого и делай, что тебе угодно. Если же его оскорбишь, то впредь никто тебе правды говорить не осме-лится. 
Юрий отпустил послов и велел готовиться к битве.
На следующий день Юрий встал на Вдовьей горе с суздальцами и владимирцами в середине, Ярослава с переяславцами поставил справа от себя, а слева – меньших братьев, Святослава да Ивана.
 Константин встал на другой Юрьевой горе. И был между ними не-большой ручеек, называемый Туген.
Юрий испугавшись, как бы сбоку на него не напали, велел со сторо-ны поля укрепить плетнем. Оба войска стали перестреливаться через речку, не давая друг другу перейти ее.
Константин хотел еще раз послать к братьям с предложением о ми-ре, но Мстислав сказал ему:
- Уже трижды посылали к ним, а четвертый раз уже нам стыдно бу-дет послать, ибо подумают они, что боимся мы битвы и ободрятся. Да и времени теперь уже нет для посольства.
Константин согласился с ним, после чего стали строить полки свои. Слева расположился Владимир Рюрикович со смолянами, рядом с ним - Мстислав с новгородцами, прямо против Юрия, и Всеволод Мстиславич с псковичами, а справа - Константин с ростовцами против меньших братьев.
Простояв сутки друг против друга, оба войска пошли вверх ручейка, чтобы там перейти и уже стали сходиться.
День был солнечный и жаркий, вострубили к бою во всех полках и били в бубны.
Вдруг нашли темные облака и разразилась буря, прогремел гром и засверкала молния. Всю ночь стояли войска стояли под дождем. Все стали говорить, что сам бог не хочет пролития крови между братьями.
Тогда Константин сказал Владимиру и Мстиславу:
- То бог посылает непогоду и трудный переход, дабы удержать нас от братоубийства. Нужно опять посылать к Юрию. Может и до него дошел голос Господний…
- Нельзя нам уже просить мира, а отступать уже поздно, - говорил ему Владимир Рюрикович. – Есть только один способ воззвать к брать-ям твоим: пошлем к ним послов, чтобы дал Юрий нам свободный про-ход, или б сам перешел, а мы тогда отступим к Липицам и мешать его переходу не будем. Заодно и послы наши напомнят ему о мире.
Так и сделали. Но Юрий отвечал непримиримо послам:
- Я к вам до времени удобного мне не пойду, а вас не пущу и мира с вами не хочу.
И рассмеявшись, прдолжал:
- Князья ваши так далеко шли чрез земли и реки, что, придя к речуш-ке малой, не могут ее перейти.
Утром, 19 апреля, послы возвратились ни с чем. Когда же они до-несли до войска все насмешки Юрьевы, то каждый воин загорелся же-ланием отомстить. 20 апреля самые молодые перешли ручей и напали на Ярослава. Весь день бились крепко, но день был холодный и дождь шел до вечера. Поэтому войска вернулись назад.
Константин тогда сказал Владимиру и Мстиславу:
- Пойду я прямо к Владимиру, может быть горожане, увидев меня, откроют сами ворота.
Обойдя речку он стал спускаться с ростовцами с горы. Но Юрий, ви-дя то, также велел своему войску спуститься и Константин вынужден был вернуться назад.
Тут из Ростова пришел Владимир Мстиславич, шурин Константи-нов, и привел с собой белозерцев и другие полки. Все очень обрадова-лись, ибо у Юрия было гораздо больше войск и любая помощь была необходима:
Стали думать, что дальше делать.
- Если пойдем ко Владимиру, - сказал Константин, - то Юрий зайдет в Ростовскую землю и люди мои разбегутся защищать дома свои.
- То верно, - согласился с ним Мстислав. – Нам того допускать нель-зя. Горы же мы напрасно боимся, она не победит нас, а потому, уповая на нашу правду, пойдем сами на них.
И пошли против Юрия с братьями, ибо не было мочи больше ждать. Справа шел Владимир Рюрикович со смолянами, затем - Мстислав и оба шурина Константиновых, Всеволод и Владимир с псковичами. Слева шел Константин Всеволодич с ростовцами и белозерцами.
Против Владимира Рюриковича стоял Ярослав с переяславцами, бродниками и муромцами, против Мстислава - Юрий с суздальцами и владимирцами, а молодшие Всеволодичи, Святослав и Иван, по преж-нему стояли против Константина.
Мстислав Удалой обратился тогда к войску:
- Братья и сыновья! Мы пришлю на землю чужую искать мира и по-коя, но не захотели этого неприятели наши и перед нами полки их стоят. И нет нынче иного выхода у нас, как положиться на правосудие и ми-лость божью, на каковую и на правду нашу надеясь, станем крепко и дерзнем смело наступать, не озираясь назад. Ибо не можем избежать смерти, иначе чем храбростью своей и мужеством, и нужно нам жизнь и честь свою оружием спасти и друг за друга пострадать. Забудем жен, детей и все имение свое, а будем видеть пред собой только врагов своих. Вперед, с богом!
Мстислав вынул меч и повел дружину свою и новгородцев на Юрия. Но воевода новгородский Ивор остановил его:
- Княже! Тебе здесь не место… Конные тут не пройдут… Повороти дружину свою…
Мстислав и сам видел теперь, что коннице его не перебраться через ров. Словно в подтверждение Иворовых слов, конь под ним споткнулся и сбросил всадника наземь. Новгородская пехота, вооруженная секи-рами и сулицами, не останавливаясь и не ожидая воеводы  своего, набросилась на пехоту Ярослава и стали жестко с ними биться. Но, поскольку им трудно было биться, идя в гору, переяславцам вскоре удалось их потеснить.
Между тем, Константин, обходя полки, слезно просил:
- Если братьев моих увидите, не убивайте их, а приведите ко мне невредимыми!
У смолян же наклон горы был круче, но они, вместе с князем своим Владимиром Рюриковичем, смело наступали, теряя много своих. Вру-бившись в строй переяславцев, подрубили они знамя Ярослава. Ивор же, догнав полки свои, видя, что смоляне жестко бьются с Ярославом, построя полки свои, так напал на Юрия, что тоже досекся до стяга их.
 Мстислав Удалой и Владимир Псковский, видя, что пехота их креп-ко бьется, бросился с конницей сквозь нее на врага. Константин же с ростовцами так сильно на братьев своих меньших и муромцев ударил, что вскоре опрокинул их и повернул полки на Юрия с Ярославом.
Битва была ужасной и жестокой. Со всех сторон слышен был хруст ломающихся копий, стенания раненных, топот коней, за которыми ни-чего нельзя было услышать, ни повеления воевод, ни криков товарищей, а из-за большой пыли ничего не было видно, и каждый хотел один пе-ред другим храбрость свою показать и врага одолеть. Кровь лилась повсюду, падали храбрые русские воины со всех сторон и так много тел убитых лежало, что невозможно было вперед идти, а назад никто не хотел. И  так продолжался бой на одном месте несколько часов. Князь Мстислав уже три раза со своей секирой прошел сквозь полк Юрьевы, но на четвертый раз сбил его своим мечом знатный витязь Александр Попович и хотел уже было убить, но тот закричал:
- Я – князь Мстислав!
Александр Попович опустил меч и сказал:
- Княже! Не твое есть дело биться. Пойди назад и управляй полка-ми…
Мстислав отъехал назад и, встав за полком, помогая своим, где было потребно, не позволяя им отступать.
Когда же Константин ударил сбоку на Юрия, то Мстислав и Влади-мир тоже крепко напали и опрокинули сначала Юрия, а потом и Яро-слава.
Была же эта битва 21 апреля, и длилась она с утра до полудня.
Юрий с меньшими братьями бежал во Владимир, а Ярослав – в Пе-реяславль-Залесский.
Константин же, Владимир и Мстислав не велели преследовать бе-гущих, а стали разбирать убитых и раненых. Но многие воины, распа-ленные битвой, не слушая князей, нещадно избивали бегущих. Со сто-роны братьев Константиновых убито было 17250 человек, ростовцев, смолян и новгородцев – 2550. Больше всего раненых было у смолян, ибо наступать им пришлось на самую гору.
Юрий, прибежав во Владимир, стал собирать остатки войск для обороны города, но оборонять его было некому, ибо лучшие были по-биты, другие прибежали без оружия, а иные, не желая быть в осаде, разбежались по окрестным городам.
Похоронив убиенных, Константин, Владимир и Мстислав 22 апреля вышли к Владимиру и 24 числа обложили град. В ту ночь во Владимире начался пожар и новгородцы хотели идти на приступ, но Константин послал сказать Мстиславу, чтоб на приступ не ходил, а Юрию велел передать, чтоб выходил из города и напрасно жизни людские не губил. Юрий попросил три дня на размышление.
25 апреля в городе вспыхнул новый пожар. На этот раз на приступ рвались смоляне, но князь Владимир Рюрикович их не пустил. В этот же день Юрий послал Владимиру и Мстиславу говорить, что он из города выйдет, если они обещают ему свободный пропуск. Оба князя тут же послали сказать об этом Константину. Тот ответил посланным:
- Скажите брату Юрию, что я не хочу, чтобы хоть один волос упал с его головы. И если он хочет мириться и любовь иметь, то я первый ему роту дам.
На следующий день 26 апреля князь Юрий вышел из города с брать-ями своими Святославом и Иваном и пришел к Владимиру Рюриковичу и Мстиславу Мстиславичу:
- Братья! Не дайте меня на погубление брату и выделите какой-нибудь удел для пропитания.
Владимир и Мстислав удивились этим словам, ибо знали, что Кон-стантин совсем не таит зла на братьев своих и рад бы поскорее с ними замириться. Они послали спросить Константина, как им быть. На что тот ответил:
- Я в этом полагаюсь полностью на вас. Что вы ему дадите, то я оспаривать не буду.
   Получив сей ответ, Владимир Рюрикович сказал Юрию:
- Постановляем, что Владимир и Ростов отныне будут за Констан-тином, а тебе даем Радилов городец на Волге.
Юрию дали ладьи и суда и он с женою, детьми и всем имением по-плыл вниз по Волге. С ним же поплыл епископ Симон, который очень боялся Константина.
Константин же, войдя во Владимир, где его встретили горожане с крестами и иконами, устроил пир богатый, и всех виновных владимир-цев простил.
Ярослав же, потеряв почти все войско, прибежал в Переяславль-Залесский и мира просить не стал.
Тогда Константин, Владимир и Мстислав пошли к Переяславлю. Уведав то, Ярослав послал к брату Константину, прося у него проще-ния и чтоб его с тестем помирил.
1 мая войска пришли под Переяславль и встали без всякого боя, а 3 мая к ним вышел Ярослав и, обращаясь к брату Константину, просил его, чтоб тесть его обидел.
На что Константин ему отвечал:
- Брате! Не одного ли мы отца и матери дети? Помнишь ли завет ма-тери нашей, что завещала нам жить в любви, а меня велела почитать как отца? И отец наш то же завещал, но вы по смерти его, забыв закон божий и родителей повеление, смутили отца своего, когда я из-за тяж-кой болезни  не мог к отцу придти, и лишили меня наследия, а потом хотели и малого моего владения лишить, для чего так много невинных людей погубили. Ты же с тестем своим Мстиславом начал войну непра-во, хотя я и посылал много раз о примирении, но ты тогда, злобствуя, возгордился и слышать о мире не захотел и моего посланного обругал, чем только зло на себя навел, о котором ты сейчас сожалеешь, только поздно. Однако ж, если впредь хочешь жить честно, то я с тестем тебя умирю…
Ярослав тут же дал роту брату, что признает его старейшинство и просил Константина, чтобы тот не дал Мстиславу забрать у него дочь свою Ростиславу. Но Мстислав сказал Ярославу:
- Не достоин ты княжескую дочь женой себе иметь, ибо ты, забыв данное ей в церкви при браке обещание, имел ее не как жену, а как ра-быню, и наложницы твои над ней насмехались. Поскольку ты мне и ей данной роты не сохранил, то и она от роты своей свободна.
И Ярослав был должен отпустить жену свою со всем ее имуществом к отцу.

IX

В это время в Рязани умер Роман Глебович. Вскоре за ним последо-вал и его брат Святослав. Власть на Рязанской земле перешла к Глебо-вым внукам. Теперь им предстояло урядиться меж собой о волостях.
В Рязани после смерти Святослава остались его сыновья – Рости-слав и Мстислав, в Переяславле сидели Ингварь, Роман и Глеб Игоре-вичи, в Белгороде – Глеб и Константин Владимировичи, их брат Изяс-лав заложил город Ижеславль и находился там, в Пронске княжил Кир-Михаил Всеволодич.
Всем им предстояло решить, прежде всего, кто будет править в са-мой Рязани. Было ясно, что Святославичам Рязань не оставят ни в коем случае. По родовому счету старейшим из рязанских князей был Ингварь Игоревич, но Глеб Владимирич был на несколько лет старше его. Пер-востепенным в то время был родовой счет, а значит, Рязань должна была достаться Ингварю Игоревичу с братьями.
Зная это, Глеб Владимирич призвал к себе, в Белгород, брата Кон-стантина и сказал ему:
- Если отдадим Рязань Игоревичам, то можем навсегда лишиться ее, ибо к тому времени, когда умрет последний Игоревич, нас уже не будет в живых.
 - Что же нам делать, брат? – спросил Константин Владимирич.
- С тех пор, как умер дед наш Глеб Ростиславич, Рязанская земля не знала покоя, ибо разделена была между сыновьями его. С тех пор утра-тили мы могущество свое и ходим ныне под рукой владимирского князя.
 - Так что же нам делать?
- Выбирай, брат, либо еще более раздробим землю Рязанскую, либо навсегда искореним зло сие. Нужно пригласить всех братаничей наших и избить их всех. Тогда и споров никаких не будет: я сяду в Рязани, а ты – в Пронске.
- А Изяслав, брат наш? Он никогда на это не согласится…
- Мы ему ничего говорить и не будем, а там пусть как знает…
Спустя неделю, Ингварь Игоревич, собрав братьев своих в Переяс-лавле-Рязанском, сказал им:
- Приглашает Глеб нас в Исады, дабы урядиться об уделах… Ду-маю, что нам надо стоять на том, что Рязань и Переяславль должны быть за нами, как за сыновьями второго, после князя Романа, Глебови-ча… За Кир-Михаилом пусть будет Пронск, у Глеба – Белгород, у Изяслава – Ижеславль. Константину можно дать из волости князя Ро-мана Ольгов. Ростиславль же и Коломна пусть остается за Святослави-чами. А поскольку нас трое ныне, то будем просить еще один город. 
Роман и Глеб дружно закивали.
- Завтра же выезжайте, а я по дороге заеду в Рязань, повидаюсь с не-которыми боярами, что зовут меня к себе на княжение…
На том совет Игоревичей и закончился.
Роман и Глеб Игоревичи выехали в Исады. Следом за ними поехал Ингварь, но по дороге завернул в Рязань, чтобы повидаться там с прия-телем своим с детства боярином Федором Борисовичем, который после смерти отца своего рязанского боярина Бориса Куневича переехал в Рязань. С Ингварем были его незаменимые друзья, Климент и Еремей, ставшие уже видными боярами. 
 Едва Ингварь въехал в городские ворота, как тут же был окружен рязанцами, которые больше всего не хотели, чтобы князем их стал Глеб Владимирич, из-за которого вся Рязанская земля перенесла много бед. Не было человека в Рязани, который бы не пострадал в то время влади-мирцев и от Глеба с Олегом.
- Ингварь наш князь! Ингварь! Ингварь! Не пустим Владимиричей! Долой Глеба! – раздавалось со всех сторон.
Глядя на ликующих рязанцев, Ингварь понял, что отныне он являет-ся их князем.
20 июля в Исадах в специально разложенном шатре шел пир, кото-рый Владимиричи устроили в честь своих братаничей. В  другом же шатре, гораздо меньшем, чем первый, Глеб спрятал вооруженных ме-чами служивших у него половцев и наиболее преданных ему дворян. Оба брата с нетерпением ждали прибытия Ингваря.
Наконец, потеряв терпение, Глеб дал знать своим людям, и взяв меч, вошел вслед за ними в шатер. Константин последовал за ним.
Веселившиеся князья с недоумением уставились на вошедших к ним вооруженных мечами людей. Изяслав же, увидев братьев с мечами в руках, сразу все понял. Выйдя вперед, он сказал старшему брату:
- Братоубийство задумал, окаянный! Тогда сначала меня убей, род-ного брата твоего…
Почти не раздумывая, Глеб вонзил меч свой в грудь Изяслава. Когда тот со стоном упал, началось гнусное избиение безоружных людей. Роман Игоревич с голыми руками бросился на убийц и долго боролся с ними, прежде чем упал бездыханным на ковер.
Было убито шесть князей: Изяслав Владимирич, Роман и Глеб Иго-ревичи, Кир-Михаил Всеволодич и оба Святославича, Ростислав и Мстислав. Расправившись с князьями и боярами, убийцы набросились на людей их, что стояли снаружи, стремясь, чтобы не осталось в живых ни одного свидетеля этого злодеяния.
Между тем, князь Ингварь, ненадолго задержавшись в Рязани, изо всех сил гнал коня в Исады, чтобы успеть на княжеский съезд.
Не доезжая до села, он наткнулся на окровавленного юношу, кото-рый из последних сил прошептал:
- Не езжай туда, княже… Всех избил окаянный Глеб…
Ошеломленный полученной новостью, Ингварь замер на некоторое время. Потом спросил у вестника столь тяжелой для него новости:
- Как имя твое?
- Евпатий…, - ответил юноша и лишился чувств. 
Ингварь повернулся к Клименту:
- Езжай в Рязань и скажи рязанцам, пусть готовят войско…
Дождавшись, когда придут призванные ими половцы, Глеб и Кон-стантин устремились с ними на Рязань. Но там их уже ждали: ворота города были плотно закрыты и все было готово к долгой осаде.
- Пойдем возьмем Игоревичей в их городе. Тогда и Рязань откроет нам ворота, - сказал Глеб Константину.
Явившись под Переяславль-Рязанский, братоубийцы увидели пред собой у озера Быстрого готовое к бою войско. Все уже знали о том кро-вавом побоище, что учинили Владимиричи в Исадах и горели желанием рассчитаться с ними за своих князей.
Выдержав первый удар половцев, которые тут же откатились назад, рязанское войско дружно бросилось на врага. Многие дружинники Гле-ба и Константина, видя, что правда не на их стороне, то тут, то там переходили на сторону Игоревичей.
Видя, что они побеждены, Глеб и Константин побежали вслед за по-ловцами в сторону степи, ибо на Рязанской земле им больше не было места…


































Часть четвертая.

Князь Рязанский.

I

О
тдав сыну Юрию Переяславль, Ингварь Игоревич оставил Пронск Все-володу Кир-Михаиловичу. Другим своим сыновьям раздал рязанские города: Ингварю – Ростиславль, Роману – Коломну, Олегу – Ижеславль. Белгород же, удел Владимиричей, он оставил за собой.
Все князья дружно осудили братоубийцев, а Юрий Всеволодич обе-щал помочь рязанцам, если Глеб вновь наведет половцев. Ярослав же Всеволодич, после Липицкой битвы вынужденный расстаться со своей женой Ростиславой Мстиславной, стал просить руки старшей Ингваре-вой дочери Федосьи, с которой он познакомился еще будучи рязанским князнм и которая из-за постоянных усобиц на Рязанской земле все еще не была замужем.
Вскоре праздновали свадьбу рязанской княжны и самого деятельно-го из всех Всеволодичей князя Ярослава, а на следующий год у них родился первый сын, получивший такое же крестильное имя, как и у отца – Федор, еще через год родился Александр, которому суждено было войти в историю под именем Невского…
Тем временем великий князь Константин Всеволодич, тяжело забо-лев, призвал к себе брата Юрия из Городца и сказал ему:
- Даю тебе, брат, Суздаль с волостью, а по смерть мою – Владимир с великим княжением и сыновей моих: Василька, Всеволода и Владими-ра. Не обижай их и будь им вторым отцом… 
Юрий слезно благодарил брата, снова прося у него прощение за то, что хотел лишить его старшинства.
Проболев более года, Константин скончался 2 февраля 1219 года, оставив Владимир с великим княжением Юрию и разделив свою волость между тремя сыновьями: Василько получил Ростов, Кострому и Галич-Мерский, Всеволод – Ярославль и Углич, а младенцу Владимиру пове-лел дать Белоозеро.
3 мая преставился в Турове Ростислав Рюрикович. Его брат Влади-мир Рюрикович Смоленский, Мстислав Мстиславич Удалой и Василько Романович пошли к Галичу на королевича Коломана, который вышел против них из города с венграми и галичанами. После жестокого боя, который длился до ночи, стороны разошлись. Но королевич, видя, что галичане бьются без охоты, опасаясь измены, в ту же ночь ушел с вен-грами к отцу, королю Андрею. Владимир Рюрикович, оставив в Галиче Мстислава, с Васильком, не веря галичанам, встал с войском неподале-ку. Мстислав же Удалой отдал дочь свою Анну в жены Даниилу Рома-новичу, который сидел тогда на Волыни.
Через три месяца из Венгрии  пришел Коломан с сильным войском. Мстислав, видя, что ему в Галиче не удержаться, вышел из города к Владимиру и с ним ушел к Смоленску. Королевич сел в Галиче и было галичанам от венгров еще тяжелее, чем прежде.
В том же году, братоубийцы Глеб и Константин привели к Рязани на Ингваря множество половцев. Ингварь, послав за помощью к Юрию Всеволодичу, с прибывшим владимирским полком во главе с воеводой Якуном Тимофеевичем разбил половецкое войско и окаянные убийцы вновь вынуждены были бежать с земли Русской.
Князь Юрий послал на болгар брата своего Святослава. Ярослав Всеволодич и Василько Константинович Ростовский прислали воевод своих с достаточным войском, а муромский князь Давыд прислал с вой-ском сына Святослава и внука Олега Юрьевича. Разбив болгар и взяв их город у впадения Оки в Волгу, русские дружины благополучно верну-лись домой.
Между тем, Мстислав Романович, послав в Новгород сына Свято-слава вместо изгнанного новгородцами Мстислава Удалого, собрав других князей, пошел с Мстиславом Удалым к Галичу. Венгры закры-лись в городе и стали обороняться. Сделав несколько попыток присту-пом взять город, русские князья разошлись по округе, хватая венгров везде, где они им попадались. Доставалось и галичанам, поскольку им не верили ни венгры, ни русские. 
В Новгороде, тем временем, сын киевского князя Всеволод Мстисла-вич, сменивший брата Святослава, ходил в Ливонию, где пришлые немцы пытались заставить чудь и ливь не давать дань в Новгород. Раз-бив и немцев, и литву, и чудь, и ливь, и латиголу с земиголой, взяв за две недели город Пертов, князь Всеволод с победой вернулся на Русь, обя-зав ливонцев платить дань по-прежнему.
Однако, новгородцы, недовольные самовластием своего князя, вы-слали его, а себе выпросили у Юрия Всеволодича его сына Всеволода Юрьевича.
Мстислав же Романович вновь собрал князей на Галич. Коломан, узнав об этом, послал за помощью к отцу и к Лешеку в Краков, ибо вел князь киевский на него огромное войско. Хотя у Мстислава собралось одних только русских полков более пятидесяти тысяч, он нанял еще двадцать пять тысяч половцев и пошел с ними к Пересопнице, где к нему пришли все местные князья: Владимир Рюрикович из Овруча, Мстислав Давыдович из Смоленска, Ростислав Мстиславич из Турова, Ярослав Мстиславич из Переяславля, Мстислав Святославич из Чернигова и Даниил Романович из Владимира-Волынского – всего 17 князей.
За рекой Серет их ожидало объединенное венгерско-польское вой-ско, которое заняло все на высокие места. Справа стоял Лешек Белый с польскими полками, венгры во главе с Коломаном - в середине, а слева – галичане с воеводой венгерским Батуром. Мстислав Удалой со свои-ми полками встал против Лешека, против короля – Мстислав Романо-вич с половцами, а против Батура встал Мстислав Черниговский. Меж-ду Мстиславом Удалым и Лешеком был лес, а между галичанами и черниговцами – болото.
Великий князь поставил впереди своих полков Владимира Рюрико-вича с иными молодыми князьями.
Битву начали поляки, которые внезапно, из леса, напали на полки Мстислава Удалого и Ростислава Мстиславича. Под Мстиславом Уда-лым было убито два коня и его полк стал отходить. Видя это, великий князь послал ему на помощь часть половцев, который задержали наступление поляков.
Тем временем венгры ударили на полк Владимира Рюриковича, ко-торый, раненный двумя стрелами и пробитый копьем в ногу, отошел под их натиском и в битву вступили главные силы Мстислава Романо-вича с наемными половцами.
На левом же крыле между черниговцами и галичанами долго не бы-ло боя, ибо мешало болото. Наконец, Мстислав Святославич с черни-говскими и северскими князьями добрался до галичан, те, не особенно желая сражаться против своих, побежали оставив воеводу своего Бату-ра. Черниговцы, не преследуя их, повернули на венгров.
Тем временем, Мстислав Удалой, взяв тысячу лучших конников, своих и половецких, незаметно пройдя по глубокому рву, зашел в тыл полякам, те, думая, что сзади них появилось еще одно русское войско, обратились их в бегство.
Великий князь тем временем, сам раненный копьем, из последних сил сдерживал натиск венгров. Мстислав Удалой, не преследуя поляков, ударил на венгров с другой стороны. Не выдержав натиск с трех сто-рон, венгры побежали, потеряв много убитыми, раненными и пленен-ными. В плен попали воевода Батур и венгерский епископ. Всего же венгров было убито 20000, взято в плен – 3000, поляков убито – 3000, а плененных еще больше. Русских же погибло 3000, половцев – до 1000. Среди погибших были: брат великого князя – Игорь Романович и внук Мстислава Великого - Святослав Владимирич.      
Коломан с остатками войска укрылся в Галиче. Русские осаждали его 17 дней. Перекопав речку, осаждающие лишили галичан воды и им стало нечем тушить многочисленные пожары. Коломан, видя, что гали-чане не хотят сидеть в осаде, сдался русским князьям.
По заключенному договору, королевич был вынужден отречься навечно от Галича и выплатить 15000 гривен, а пока деньги не выпла-чены, Коломан с женой своей Саломеей должен был оставаться в пле-ну. Пленных поляков отдали Владимиру Рюриковичу, за его отвагу, который взял за откуп с них 2000 гривен. Коломана ж отправили в Тор-ческ.
В Галиче же сел Мстислав Мстиславич Удалой. Первым делом он велел попов латинских, от которых галичан много погибло, отдать на суд епископу галицкому.
Год и два месяца венгры собирали выкуп за Коломана. Когда же все было уплачено сполна, вместе с Коломаном в Венгрию поехала и неве-ста его старшего брата королевича Белы – Мария, дочь Мстислава Удалого.
II

Новгородцы выпросили у Юрия Всеволодича вместо сына его Все-волода Юрьевича, брата – Ярослава Всеволодича, который вскоре с молодой княгиней Федосьей и двумя малолетними сыновьями, Федором и Александром, выехал из Переяславля-Залесского в Новгород.
 Новый князь тут же организовал поход на Колывань, где немцы не велели ливонцам давать дань в Новгород. Города он не взял, но ему заплатили большой откуп, дав много золота и серебра, обязуясь в даль-нейшем платить дань Новгороду как прежде. Но крутой и властный характер князя не мог понравиться новгородцам и они вновь выпросили у Юрия Всеволодича его сына Всеволода.
Когда же новгородцы вновь ходили на немцев и ливонцев и, не раз-ведав как следует врага, разошлись по округе, то немцы многих из них побили. Всеволод Юрьевич, зная, что во всем будут винить его, выехал со своей свитой в Торжок и оттуда послал к отцу с вестью. Юрий пошел к Новгороду вместе с Васильком Константиновичем и с шурином своим Михаилом Всеволодичем Черниговским, которого и дал новгородцам в князья.
Ингварь Игоревич отбил новый набег Глеба с половцами – на этот раз без помощи владимирского князя. После чего стал обустраивать Рязанскую землю, сильно пострадавшую от междоусобий последних лет.
На Руси же на три года установилось относительное затишье, омрачненное двумя годами голода, от которого особенно пострадали Новгород и Белоозеро. Годы мелькали один за другим, приближая Рус-скую землю к страшному испытанию, ниспосланному на нее свыше, которое должно было определить, должна ли существовать далее Свя-тая Русь или же ей суждено разделить печальную судьбу других вели-ких государств. А русские князья продолжали жить своей жизнью, со-вершая, вместе с благими делами, одну ошибку за другой.
В 1221 году Юрий Всеволодич построил у впадения Оки в Волгу на месте взятого у болгар города новый град, названный Новгородом Нижним.
Великий князь владимирский послал Василька Константиновича к деду его в Киев. Проезжая Чернигов юный ростовский князь был тепло встречен там князем Мстиславом Святославичем.
В 1222 году немцы взяли Юрьев, где убили князя Вячка. Опасность вторжения крестоносцев нависла над Новгородской землей. Но с дру-гой стороны на Русь надвигалась еще более страшная опасность. Рус-ские же князья относились к ней не с должным вниманием. Имея долгий опыт борьбы со степняками – половцами, печенегами, торками и други-ми – они думали, что и с новой ордой можно будет совладеть. Тем бо-лее, что тактика степняков до того времени оставалась неизменной: набег и отход с добычей в степь. Кроме того, степняки больше всего боялись прямого столкновения с русскими войсками, в которых они всегда терпели поражение. Более того – и Юрий Всеволодич, и Мсти-слав Романович с Мстиславом Черниговским и Мстиславом Галицким были уверены, что в прямом бою русские дружины побьют любых ко-чевников.
В апреле 1223 года к Мстиславу Мстиславичу в Галич пришел тесть его хан Котян с великими дарами и сказал:
- Пришел на нас народ неведомый и разбил становища наши. Помо-гите нам устоять против них. Иначе они, покорив нас, к вам придут…
Мстислав Удалой поехал в Киев к Мстиславу Романовичу, но тот уже сам хотел посылать за ним, ибо к нему пришли за помощью два разбитых татарами принявших крещение половецких хана - Юрий Кон-чакович и Даниил Кобякович. Вскоре и хан Котян, желая привязать к себе русских князей принял крещение, а с ним и многие половцы.
- Нужно нам помочь половцам отбить татар, ибо если они им пода-дутся, то нам еще тяжелее будет, - сказал князь киевский своему тезке.
   Стали собирать войска. Мстислав Романович хотел собрать как можно больше войска и он послал с призывом выступить против татар ко всем русским князьям.
Войско собралось действительно немалое: с самим Мстиславом Ро-мановичем было киевлян, переяславцев, черных клобуков и поросян - 42500, Владимир Рюрикович привел смолян и туровцев –13800, с Мсти-славом Святославичем черниговских и северских войск было 21300, да вятичей 2000, с Мстиславом Мстиславичем Удалым галичан, волынян, лучан и подунайцев – 23400. Всего до 90000 да половцев пришло до 50000. Такого войска Русь никогда еще не собирала.
Татары, проведав от бродников и половцев про сборы русского вой-ска, послали к ним посольство, которое сказало русским князьям:
- Мы пришли не на вас, а на врагов ваших половцев. Не помогайте им и мы вас не тронем.
Князья стали спорить о том, стоит ли помогать половцам и Мсти-слав Удалой уговорил великого князя перебить посольство, чтобы ис-ключить дальнейшую возможность переговоров.
Сам Мстислав Удалой пришел с одним конным войском, а пешие га-личане на 2000 ладьях с воеводами Юрием Домажировичем и Дер-жикраем Владиславичем спустились вниз по Днестру, затем прошли морем до устья Днепра и поднялись по Днепру до порогов, откуда при-шли к Зарубу, где собирались все русские войска.
Еще не все войска собрались, как Мстислав Удалой, недовольный тем, что задуманное им мероприятие полностью перехватил Мстислав Киевский, отпросился у него с десятью тысячами конного войска впе-ред, разведать про татар.
Вскоре русские наткнулись на татарские сторожевые отряды Джа-нибека. Смело напав на них, русские полностью разбили татар, а сам Джанибек был убит. У русских же убит был и воевода Иван Дмитрович и еще двое воинов. Затем все войска шли 8 дней до реки Калки: Мсти-слав Удалой с половцами впереди, за ним все остальные войска.
Князь половецкий Ярун первым увидел татар на противоположном берегу и сразу же послал с этой вестью к Мстиславу Удалому. Тот со всей конницей бросился за ними, не давая о том знати великому князю, желая сам разбить их и получить всю славу и добычу.
Когда же он, поднявшись на холм, увидел все татарское войско, то пожалел о своем поступке: татары покрывали все видимое простран-ство вплоть до горизонта. Но отступать было уже поздно.
Мстислав Удалой послал к Мстиславу Романовичу, чтобы тот гото-вил полки против множества татар. Сам же со своей конницей смело атаковал их. Ярун с половцами уже давно бился с ними, ожидая помо-щи русских. Увидев татар, Даниил Романович и иные младшие князья, не спросясь у старших, со своими малыми дружинами, желая показать удаль свою, также бросились на татар. Те, верные своей тактике, бро-сились в притворное бегство.
Пока русских и половцев нельзя было обойти, татары отступали, но как только они вышли на открытое место, со всех сторон их атаковали бесчисленные орды татар.
Русские бились, не отступая ни на шаг, но половцы, не выдержав та-тарского натиска, побежали, смешав своей массой ряды еще не всту-пивших в битву основных сил русских войск. Татары, преследуя полов-цев, врубились в расстроенные русские войска, которые уже не могли оказать им организованного сопротивления.
Мстислав Удалой, видя это, ничем не мог помочь великому князю, ибо его самого обступили татары со всех сторон. Даниил Романович, раненный копьем в грудь, продолжал мужественно сражаться, не заме-чая раны. Воеводы ж его, Семен Олуевич и Василий Гаврилович, были убиты. Мстислав Немой, видя своего любимца в крови, окруженного татарами, бросился к нему на помощь и помог Даниилу выбраться из гущи врагов. Мужественно сражался и Олег Курский, а князь чернигов-ский Мстислав Святославич был убит вместе с сыном Василием.   
Русское войско стало отступать, Мстислав Удалой, прискакав с остатками своей конницы к переправе и перейдя на ту сторону, опаса-ясь татар, велел разрушить все мосты. Пешие ж войска, не имея возмож-ности переправиться, гибли под мечами татар. Другие стали жертвами половцев, которые из-за оружия и богатой одежды безжалостно убива-ли пришедших им на помощь русских воинов. Много русских умерло в пути, пытаясь добраться до Руси.
Но не все русские бежали. Там, где были князья или опытные воево-ды, они организовывали засады, из которых уничтожали большое чис-ло своих преследователей.
Владимир Рюрикович, собрав около пяти тысяч русских, нападал с ними на татар, два раза обращал их в бегство и благополучно привел всех бывших с ним на Русь.
Великий князь с зятем своим князем Андреем и князем Александром Глебовичем Дубровицким, собрав две тысячи бегущих, построил с ними из камней и деревьев крепость, где надеялся выстоять от наседавших татар. Те, оставив в осаде Черкана и Тешкана, три дня преследовали русские войска. Затем вернулись и всеми своими силами стали брать крепость, построенную русскими.
Видя, что осады им не выдержать, Мстислав Романович через быв-ших в татарском войске бродников стал договариваться о сдаче, желая сохранить жизни бывших с ним людей. Воевода бродников Плоскиня обещал ему, что всем русским сохранят жизнь, но когда те сдались, сам стал требовать, чтобы их убили, напоминая им об избитом русскими посольстве, в котором были и бродники-переводчики. И татары переби-ли всех взятых в плен русских. Князей же, еще живых, уложили на зем-лю и, настелив на них доски, сели праздновать свою победу.
Случилась эта битва 16 июня. Огромное русское войско было уни-чтожено. Обратно вернулась едва ли десятая часть. Более 70000 рус-ских остались лежать в степях Причерноморья. Среди погибших были князья: Святослав Каневский, Изяслав Игоревич Северский,  Юрий Не-свижский, Святослав Шумский, Мстислав Святославич Черниговский с сыном Василько, и множество воевод. Плачь стоял по всей Руси.
Киевляне, узнав, что Владимир Рюрикович благополучно вернулся с сохраненным им войском, послали звать его к себе на княжение. Послы застали его в Стародубе. Несмотря на тяжкую рану, князь Владимир 8 июля прибыл в Киев, где сел на престол отца своего и деда.
Василько Константинович Ростовский, отпросившись у стрыев сво-их, с восемьюстами дружинниками прибыл в Чернигов, где и узнал о разгроме русских дружин на Калке. Татары, ведомые половцами вышли к Новгороду-Святополчу, где оставшиеся без войска жители вышли к ним навстречу с крестами. Татары, всех порубив, сожгли город. Узнав же, что в Чернигове находится русское княжеское войско, они вернулись обратно в степь.
Прибывший с новгородским войском Михаил Всеволодич  вернулся в Новгород. В Чернигове ж сел чудом уцелевший Олег Игоревич Кур-ский.
Рязанского войска на Калке не было. Когда посланцы киевского кня-зя прибыли в Рязань, Ингварь Игоревич им ответил:
- Что стоит несколько тысяч рязанского войска, когда в поход соби-рается вся Русь? Только-только нам удалось установить мир на нашей земле и опять война? Не могу я оставить Рязань беззащитной перед Глебом Окаянным и половцами.
Не было также на Калке и полоцкого войска, которое прикрывало всю Русь от разбойных нападениях литвы.

III

Несколько лет приходила в себя Русь после тяжелейшего пораже-ния. Рязанское княжество, сохранившее свою дружину, наряду с Новго-родским и Владимирским, на некоторое время стало одним из сильней-ших княжеств на Руси.
Михаил же Всеволодич, не желая терять Черниговское княжение, оставил Новгород и пошел к Чернигову, где сидел старейший из черни-говских князей Олег Игоревич Курский, который отказался уступить Чернигов сыновцу. Тогда Михаил обратился за помощью к зятю своему Юрию Всеволодичу. Тот сразу же пошел с войском на Олега Игоревича.
Князь Киевский Владимир Рюрикович, видя, что надвигается новая война на Русь, послал к Юрию митрополита Кирилла, который стал увещать его не ходить на Чернигов:
- Олег сильно потрудился на Калке против безбожных татар, где и дружину свою лучшую оставил. Потому он и не может сейчас биться с тобой. Останови войско свое и заключи мир… 
Юрий, послушавшись митрополита, велел Михаилу договориться со стрыем. Олег же, видя, что Чернигов ему не удержать, отдал его сынов-цу, взяв себе все Северское княжение.
Тем временем литва, собравшись более двух тысяч, пришла в обла-сти новгородские и начали обирать купцов и волости жечь. Ярослав Всеволодич, услыша то, собрал войско и пошел против литвы, вместе с братьями Мстислава Удалого – Давыдом Торопецким и Владимиром Ржевским. Догнав литву на Ловати, близ Русы, побили их более двух тысяч и полон весь возвратили, а прочие разбежались. В этом походе был убит торопецкий князь Давыд Мстиславич, а также Ярославов меченосец Василий.
Новгородцы, слыша об этой победе, послали звать Ярослава к себе на княжение, обещая ему не изгонять его и «досады не чинить».
Юрий Всеволодич послал братьев своих Святослава и Ивана на мордву. С ними ж ходили и рязанские полки во главе с Юрием Ингваре-вичем. Боясь прямого боя с русскими, мордва разбежалась по лесам. Разорив мордовские поселения и набрав пленников, владимирские и рязанские полки вернулись домой.
В 1227 году в Луцке умер Мстислав Ярославич Немой, оставив сына Ивана Даниилу Романовичу Волынскому. Через год, после смерти Ива-на Мстиславича, Луцк отходит к волынскому князю. В том же, 1228 году, по пути к киевскому князю, умирает Мстислав Мстиславич Уда-лой. В Галиче садится Даниил Романович, а Волынь дает брату Ва-сильку.
6 января 1228 года умер князь Владимир Всеволодич в Переяславле и Юрий Всеволодич, по договоренности с Владимиром Рюриковичем, направил в Переяславль Южный сыновца своего Всеволода Констан-тиновича.
В том же году в Муроме умер князь Давыд Юрьевич, оставив княже-ние сыну Юрию Давыдовичу. Другой его сын, Святослав Давыдович, умер за несколько месяцев до смерти отца.
Святослав Всеволодич Юрьевский отпустил жену свою, муромскую княжну Евдокию Юрьевну, в монастырь, где та вскоре и скончалась в схиме.
Юрий, Ярослав, Святослав Всеволодичи, а также Василько и Всево-лод Константиновичи с Юрием Давыдовичем Муромским ходили на мордовского князя Пургаса. С ними ж было и рязанское войско во главе с Юрием Игоревичем. Стареющий князь рязанский Ингварь Игоревич сам уже не ходил в походы.
Вернувшись во Владимир, Юрий Всеволодич отправил Всеволода Константиновича в Ярославль, а в Переяславль Южный поехал Свято-слав Всеволодич.
В том же году приходила емь воевать области новгородские. 6 авгу-ста новгородцы, получа о том известие, пошли с князем Ярославом к Ладоге. Но посадник ладожский Владислав, не дожидаясь их, с одними ладожанами пошел на емь и, не совладев с ними, к ночи отошел, а емь осталась, имея полону много. И послали они к Владиславу, прося мира, обещая весь полон отпустить. На что Владислав ответил им:
- Об этом утром я буду с вами говорить…
Емь поняла эти слова так, что утром придет помощь и будет битва. Поэтому, перебив всех пленников и сжегши ладьи, ушли  лесом. Новго-родцы, видя пленников всех перебитых, учинили вече и хотели воеводу своего Судимира убить, положа ему в вину то, что не скоро шел. Князю Ярославу с большим трудом удалось отстоять его. Между тем ижорцы, никому не сказав, пошли лесами за емью и, нагнав ее, всех перебили, а было их около двух тысяч.
 Ярослав же, решив идти в поход на Ригу, пошел с новгородским войском, посадником Иваном Степановичем и тысяцким Вячеславом Борисовичем к Пскову. Псковичи, решив, что князь идет наказывать их за прошлые обиды, закрыли ворота и не пустили Ярослава в город. В гневе Ярослав возвратился обратно в Новгород и, горя желанием ото-мстить строптивым псковичам, послал в Переяславль-Залесский за сво-им войском. Псковичи ж, слышав то, заключили союз с рижанами, дав 8 своих граждан в залог. Новгородцы, узнав об этом, стали роптать на князя.
Ярослав послал во Псков Мишу Звонца, который сказал псковичам:
- Князь Ярослав велел передать вам такие слова: «Весьма мне дивно, что вы с врагами нашими и еретиками союз и мир учинили, а меня, князя вашего, принять не хотите. Ныне ж зову вас с собой на Ригу и обещаю никакого зла вам не чинить, только выдайте мне тех, кто меня так окле-ветал».
На что горожане отвечали Ярославу и всем новгородцам:
- На войну с вами не идем и братьев наших, которые правду говорят, не отдадим. А что мы с рижанами мир и союз учинили, в том нам нет порока, ибо все мы Адамовы дети и нет нам с ними никакой разницы. Потому решили мы лучше пожить с ними в покое и любви, нежели во вражде и войне. Вы же нас много раз обижали: к Колываню когда хо-дили, взяли себе все серебро, а нам ничего не дали и города не взяли. А немцы после этого много наших горожан побили. Вы, начав войну и получив добычу, отходите, а мы с ними всегда остаемся во вражде. Ежели вы на нас надумали идти, то мы против вас выйдем со святой богородицей, ибо не можем бить братьев наших. Вы же побейте всех нас безоружных, а жен и детей плените. Тогда и будет видно, кто в без-законии находится.
После таких слов новгородцы сказали, что они на рижан без пскови-чей не идут и стали вынуждать князя распустить войско свое. Рассер-дившись на них, Ярослав Всеволодич уехал в Переяславль-Залесский, оставив в городе сыновей Федора и Александра с боярином Федором Даниловичем и судьей Якимом.
Новгородцы ж на вече решили звать Михаила Черниговского и по-слали за ним послов. Но когда те проходили мимо Смоленска, тамош-ний князь Мстислав Давыдович, слыша, что новгородцы Ярослава оскорбили, всех послов схватил и посадил под стражу. Михаил же, уведомившись об этом, сам пошел окольными путями в Новгород и 21 апреля 1229 года был с честью принят новгородцами, дав им грамоту, где новгородцы получали еще больше вольности.
Ярослав, решив, что все это происки его старшего брата, великого князя Юрия, заключил союз с Васильком и Всеволодом Константинови-чами. Юрий, случайно узнав об этом, призвал брата и сыновцов во Владимир, где разоблачил клеветников. После чего, 8 сентября, устроил для всех пир.
Князь мордовский Пургас пришел под Нижний Новгород, но ниже-городцы, выйдя из города, всю мордву разбили и рассеяли по лесам.
Василько Константинович Ростовский взял за себя дочь Михаила Всеволодича – Марию. По просьбе отца свадьбу праздновали не во Владимире, а в Чернигове, где 10 января 1229 года венчали молодых. 5 февраля Василько с молодой женой прибыл во Владимир, где гуляли свадьбу еще раз, а 25 февраля Василько и Всеволод прибыли в Ростов, где гулянья продолжились.
А Юрий Всеволодич женил сына своего Всеволода на дочери вели-кого князя киевского Владимира Рюриковича.
Все эти веселья вскоре сменились большими лишениями, ибо вновь обрушился на Русь голод, который начался в 1229 году и продолжался весь следующий год. Особенно страдали, как и в прошлый раз, жители Новгорода и Белоозера. Люди начали есть не только все подряд, но и друг друга. Многие продавали иноземцам своих детей, а некоторые отдавали их даром – лишь бы не померли у них.
Волжские булгары, с которыми Юрий Всеволодич заключил мир на 6 лет, отправили во Владимир много продовольствия, за что русские расплатились с ними другими товарами. 
Михаил Всеволодич послал к Ярославу Всеволодичу, прося его от-дать Волок, что он взял у Новгорода, на что тот ему отвечал:
- Благодари бога, что сам сидишь в Новгороде и довольствуйся тем, что имеешь, а в Волок не вступайся. Если же хочешь мира, то я учиню его на том, что владеть каждому тем, что у него сейчас есть.
Тогда новгородцы решили выбить Ярослава из Волока и пошли на него войной. Но Юрий Всеволодич и Владимир Рюрикович послали к ним черниговского епископа Порфирия, чтобы тот умирил их. После чего, Михаил ушел в Чернигов, оставив в Новгороде сына Ростислава, а 30 декабря 1230 года в Новгороде вновь сидел Ярослав Всеволодич, который велел новгородцам отдать ему вольную грамоту, данную им Михаилом Всеволодичем. 25 марта 1231 года Ярослав Всеволодич с княгиней своей Федосьей Ингваревной выехал из Новгорода, оставив в городе сыновей Федора и Александра, внуков Ингваря Игоревича.
Вскоре Ярослав с Константиновичами пошел войной на чернигов-ские волости Михаила Всеволодича, взяв Серенск, встал у Мосальска, где был убит боярин его Иван Боша и других много побито. И снова митрополиту Кириллу и епископу Порфирию пришлось мирить непо-седливых князей.
В Новгороде ж поднялся бунт против Ярославичей. Новгородцы Бо-рис Негочеевич, посадник Михаил с братом, Петр Водовик, Глеб Семе-нов и Миша Прушанин привели с собой князя Святослава Трубчевско-го, говоря тому, что ждут его новгородцы. Прибыв в Новгород, князь Святослав увидел, что никто его особенно не ждет и ушел обратно в Трубчевск,  а незадачливые заговорщики были вынуждены спасаться во Пскове, прихватив с собой сторонника князя Ярослава Вячеслава Бори-совича, избив его и заключив в оковы.
Ярослав Всеволодич, призвав из Рязани шурина своего Юрия Ингва-ревича, пошел вместе с рязанским войском на Псков. Псковичи отпусти-ли Вячеслава в обмен на жен и детей заговорщиков, но мира так и не заключили и Ярослав, похватав везде псковских купцов стал мешать их торговле.
Зимой псковичи стали просить у Ярослава прощение и сына его Фе-дора Ярославича к себе на княжение. Но Ярослав сына им не дал, а послал в Псков шурина своего Юрия Ингваревича Рязанского. Тот, не-медля собрав псковичей, пошел с ними в Ливонию, где взял город Мед-вежью Голову и, оставив там псковичей, вернулся назад. После чего те выслали от себя Бориса и прочих заговорщиков, обещая Юрию жить в мире и согласии с новгородцами и их князем Ярославом Всеволодичем.
Юрий Всеволодич послал на мордовского князя Пургаса сына Все-волода Юрьевича и Федора Ярославича. С ними ж ходил с малой дру-жиной сын рязанского князя Ингварь Ингваревич.
В марте 1231 году в Смоленске умер Мстислав Давыдович. Смоляне сажают у себя князем его сына Ростислава Мстиславича, но пришед-ший с Южной Руси Святослав Мстиславич потребовал, чтобы Смо-ленск был отдан ему как старшему в роде смоленских князей. Ростислав Мстиславич подчинился и уступил княжение своему троюродному бра-ту, но горожане не пустили того в город. После недолгой осады и штурма, Святослав 24 июля, взяв город, избил многих своих противни-ков.
Юрий Ингваревич постоянно, общаясь с владимирскими князьями, не забывал и об интересах Рязанского княжества и в 1232 году в Рязань приехали сваты от углицкого князя Владимира Константиновича, кото-рый хотел взять в жены дочь Ингваря Игоревича – Надежду. У рязан-ского князя не было причин для отказа. Свадьбу праздновали во Вла-димире, но вместо Ингваря на ней присутствовал его старший сын Юрий. В молодости постоянно проводивший время вдали от Рязанского княжества, Ингварь Игоревич под конец дней своих решил никуда не отлучаться из своего родного города.
В том же году пришли татары на волжских булгар, которые запро-сили помощи у князя Юрия Всеволодича. Тот, собрав всех князей, помня о Калке, отказал им в помощи, думая, что бог избавит его от татар.
10 июня 1233 года в Суздале неожиданно, накануне своей свадьбы, умер Федор Ярославич. Ярослав Всеволодич отдав его невесте все да-ры, с честью отпустил к отцу.
Княгиня Федосья Ингваревна, конечно же, тяжело переживала смерть первенца, но кроме Федора, у нее были и другие сыновья – Алек-сандр, Андрей, Константин, Михаил, Афанасий, Даниил. Потом у нее еще родятся Ярослав и Василий. Все они приходились родными пле-мянниками рязанскому князю Ингварю Игоревичу. Особенно из всех них выделялся Александр. Живой и подвижный, он в то же время проявлял и ранний ум и сообразительность, все то, за что он навечно войдет в рус-скую историю под именем Александра Невского.
У самого Ингваря Игоревича уже подрастали внуки. Особенно ему полюбился сын Олега – Роман – мальчик с не по-детски серьезным ли-цом. Старый князь и представить себе не мог, что из всех его внуков в живых суждено остаться лишь этому задумчивому ребенку.

IV

Даниил Романович, имея долгую войну с венграми, разбив их коро-ля, заключил мир, по которому тот навечно отрекался от Галича.
Борис Негочеевич, вместе с немцами и с князем Ярославом Влади-миричем, бывшим князем во Пскове и изгнанный оттуда горожанами, взял Изборск, но был разбит подошедшими псковичами и их князем Юрием Рязанским. При этом немецкий воевода Даниил был убит, а князь Ярослав Владимирич попал в плен. Всех пойманных заговорщи-ков отправили к Ярославу Всеволодичу, который, оковав их, сослал в Переяславль-Залесский в заточение.
В том же году немцы, неожиданно напав на псковичей, захватили боярина Кирилу Свининича.
В следующем, 1234 году, Ярослав Всеволодич вместе с Юрием Инг-варевичем пошел на немцев к Юрьеву и, не доходя до города, остано-вился. Немцы напали на передовой отряд, который стал отступать, желая вывести нападавших прямо на основные силы Ярослава. Крепко ударив на немцев, Ярослав гнал их до реки Омовжи, где много немцев потонуло. Потом Ярослав и Юрий, распустив войско по всей Ливонии, всюду жгли и разоряли неприятельские крепости. Видя это, немцы за-просили мира. Ярослав учинил с ними перемирие на три года и, взяв дары многие, возвратился.
В 1235 году, Владимир Рюрикович, получив донос, что Михаил Черниговский и Изяслав Мстиславич Смоленский сложились против него, решил первым нанести удар и, призвав Даниила Романовича Га-лицкого, пошел с ним к Чернигову.
Михаил Всеволодич послал за помощью в Смоленск к князю Изяс-лаву Мстиславичу, который вскоре пришел. Михаил и Изяслав первыми напали на киевлян и галичан, но были ими сбиты и едва смогли отсту-пить к Чернигову. Тогда Изяслав поехал за помощью к половцам, а Ми-хаил попытался подкупить галицких бояр, с тем, чтобы они уговорили своего князя уйти в Галич.
Даниил стал советовать великому князю заключить мир с Михаи-лом, но видя, что Владимир Рюрикович, не склонен мириться, ушел от него и хотел уйти в Галич.
Михаил же, не имея сил напасть на самого великого князя, решил атаковать уходящих галичан. Даниил Романович, не ожидавший этого нападения, был разбит и ушел в Галич. Владимир же вернулся в Киеву. Но тут, вернулся Изяслав с половцами и вместе с Михаилом пошел Киев. После жестокого приступа Киев пал. Великого князя со всей семь-ей забрали к себе половцы на откуп, а в Киеве сел Изяслав Мстиславич. Михаил же пошел к Галичу и выбил оттуда Даниила.
Все это, однако, не понравилось Ярославу Всеволодичу и он, оста-вив в Новгороде 15-летнего сына Александра, пошел со своим войском к Киеву, заехав по пути в Рязань к умирающему шурину Ингварю Иго-ревичу. Теперь это была не та Рязань, что была когда-то под рукой у князя владимирского и, бывший когда-то наместником своего отца в Рязани, Ярослав хорош понимал это.
Бывший с ним псковский князь Юрий Ингваревич, видя, состояние отца, решил остаться в Рязани.
- Принимай хозяйство все... - слабеющим голосом сказал Юрию пер-вый великий князь рязанский.
Придя в Киев, Ярослав, выгнав Изяслава, сам сел на великое княже-ние.
Эта весть была последней, что дошла до рязанского князя.
 Ингварь Игоревич умер в конце 1235 года, оставив Рязанское княже-ство своим сыновьям, не ведуя, какие испытания выпадут на долю всех рязанцев всего через два года после его смерти.

1 февраля 2001 г. – 27 марта 2002 г., Рязань.