Комок

Когда я добежал до лестничной площадки между первым и вторым этажами, Робокоп уже ждал меня. Он стоял на голове на подоконнике, и его огромный пистолет наводился на мою грудь. Я понял, что нельзя терять ни секунды. Хорошо, что в руках был длинный зонт с изогнутой ручкой. Я крепче ухватился за неё и прыгнул вперёд, целясь ему в голову. К счастью, мой расчёт оправдался. Стоять на голове может и удобно, но площадь соприкосновения с подоконником была невелика. Я попал точно в визор, закрывающий глаза. Удар был достаточно сильный, чтобы голова Робокопа заскользила по подоконнику. Он начал падать в мою сторону, но движение головы уже было не остановить. Груда металла проломила окно. Его ноги просвистели рядом с моим ухом. И уже в следующее мгновение он ухнул в пролом и упал на асфальт с диким грохотом и скрежетом, осыпаемый осколками стекла и кирпичей. Этим я его остановил на какие-то мгновения, но теперь ещё надо было попытаться убежать. А как это сделать я не знал. Не по крышам же прыгать на самом деле…

Хорошо, что не пришлось этого делать. Я проснулся. В холодном поту и уже начавший замерзать в мокрой постели…

Ох, как же я был бы рад проснуться в холодном поту, пусть с температурой и раскалывающейся головой, но зато с пониманием того, что это просто ночной кошмар. Но я не просыпался. Всё происходило наяву, и я не мог понять, как я здесь очутился и что значит весь этот бред, который происходит вокруг меня.

Надо было искать какой-то выход. Зонт всё ещё был в руках. Раскрывать и прыгать в окно вслед за Робокопом! Одно движение, заскочил на подоконник, оттолкнулся, полетел. Противник уже встал на ноги. Хорошо, что при падении у него выбило из руки пистолет. Он потянулся, пытаясь ухватить меня за ноги. Я подтянул их, пролетая над ним. Не достал! Отпустил ручку зонта, приземлился на газон, изящно опустив правую руку на землю, окутанный какой-то искрящейся сферой, быстро встал и побежал в сторону от…

От чего? Вокруг ничего не было. Я беспомощно болтал ногами в пустоте, но никуда не мог переместиться, только крутился на месте. К горлу подкатывал ком. Я, конечно, учился когда-то в МАИ, но никаким космонавтом никогда стать не планировал. Ну, может быть в детстве… В детстве я кем только не планировал стать – и пожарным, и следователем (фамилия обязывала), и даже палеонтологом. Но к чёрту воспоминания! Мне надо было ощутить под собой тяжесть матери-Земли, чтобы просто плюхнуться на неё и снова встать на ноги. Но никакой Земли подо мной не было. Космос? Вроде нет. Дышать могу. Падаю в самолёте и потому временно чувствую невесомость? Да, я падаю в самолёте и потому временно чувствую невесомость!

Свист оглушал. Я чувствовал, что несусь навстречу Земле, навстречу удару, который разнесёт в клочья и этот самолёт, и меня вместе с ним. Я был напуган. Да какой напуган – я был в ужасе. Эта неизвестность, ожидание удара и невозможность ухватиться за что-то, чтобы подтянуться и выглянуть в иллюминатор и хотя бы понять, сколько осталось до конца, вводили в ступор и не давали соображать. Иллюминатор… Чтобы посмотреть в него, он должен хотя бы быть. Но никаких признаков иллюминаторов, окон, дверей не было. Сферический самолёт в вакууме? Прекрасная фраза для анекдота, но только не когда ты внутри этого самого анекдота. Слабый свет пробился откуда-то сверху. Начал оглядываться. Я находился в центре огромной сферы, которая переливалась всеми цветами радуги, и эти мягкие движения цвета вроде даже успокаивали меня. Свист стих. Мы покачивались в вакууме и медленно плыли на восток. Почему на восток? Потому что навстречу нам вставало Солнце.

Солнце одновременно и убаюкивало, и как-будто пробуждало от ночного кошмара. Было так приятно нежиться в его лучах, не думая о только что схлынувших страхах и не пытаясь судорожно найти выход из безвыходной ситуации.

Что-то заскрипело и зашуршало над головой. Я даже смог сообразить, где сейчас находится верх и повернулся лицом в ту сторону. Огромное лицо склонилось надо мной. Послышался гул голосов. Самый строгий из них произнёс:

- К следующему занятию прочитать параграф 23 Кудрявцева – определённый интеграл! Не бегите! Взрослые же люди!

Лицо как-будто посмотрело прямо в меня. В нём были задумчивость, грусть, усталость, голод и абсолютное нежелание читать Кудрявцева.

А потом пространство надо мной стало сворачиваться и уменьшаться. Раздался какой-то хруст. Дышать становилось всё сложнее. Я задыхался, но не терял сознания. Думать ни о чём уже не хотелось. Я просто выдохнул и закрыл глаза. Мир исчез.

Скомканный лист бумаги ударился в стену и закатился под парту. Все вышли. Последний выключил свет.