Забытвя война. Гл. 11

Глава 11. Фронт расходится по домам


Представь себе окоп под Сморгонью в конце ноября 1917 года — тот самый окоп, что не менялся с осени пятнадцатого. Только теперь бруствер, из-за которого два года стреляли, служит местом для другого: с него, не таясь, кричат через нейтральную полосу немцам, что скоро всё закончится. И в этот раз это не солдатская молва — это уже почти официальная новость.

Декрет, изменивший правила

26 октября (8 ноября) 1917 года новая власть в Петрограде принимает Декрет о мире — предложение всем воюющим странам немедленно заключить перемирие и начать переговоры. Страны Антанты предложение отклоняют, и уже 20 ноября (3 декабря) советская делегация во главе с Адольфом Иоффе начинает в занятом германской Ставкой Брест-Литовске отдельные переговоры о перемирии — без союзников, только с Германией и её партнёрами по Четверному союзу.

От слова к делу

Ещё раньше, 19 ноября (2 декабря), у деревни Западные Кухалишки под Двинском советские парламентёры переходят линию фронта, чтобы договориться о самой возможности переговоров. Немецкое командование соглашается на удивление быстро: армия Центральных держав измотана войной на два фронта не меньше русской. 2 (15) декабря 1917 года в Брест-Литовске подписывается перемирие на всём протяжении Восточного фронта — сроком на двадцать восемь дней, с правом продления. Впервые с августа 1914 года стрельба здесь прекращается не по негласной договорённости отдельных рот, а по официальному документу.

Сморгонь без войны

На участке, где два года стояли одни и те же полки, перемена ощущается почти физически. Братание, ещё недавно тайное и рискованное, становится открытым и всеобщим: солдаты выходят на нейтральную полосу без опаски, меняются табаком и адресами, кто-то даже фотографируется на память с недавним противником. Но радость эта — уже не столько окончание войны, сколько её распад: значительная часть солдат, не дожидаясь формального приказа о демобилизации, попросту снимается с позиций и уходит домой — пешком, целыми группами, вдоль железной дороги, которая уже не в силах их остановить.

Тишина, у которой теперь есть подпись

Под Сморгонью и Барановичами фронт, державшийся здесь с осени 1915 года дольше, чем где бы то ни было ещё на этой войне, замолкает окончательно. Позиции опустевают быстрее, чем их успевают передать новым частям, а линия окопов, вырытая с таким трудом, начинает зарастать так же, как зарастали сожжённые деревни беженцев несколькими главами раньше. Формально война для России ещё не закончена — переговоры в Брест-Литовске только начинаются, и впереди у них будет и разрыв, и новое германское наступление. Но для этого конкретного участка земли, где два с половиной года мёрзли, голодали и умирали Степан Близняк и тысячи таких же, как он, война фактически уже кончилась — тихо, без парадов и без победы.

Продолжение следует…