Глава 7. Проблема сопричастности

Глава 7. Проблема сопричастности











Люгнер стоял в стороне от всех. От Раина, от Ауры, от Лини с Греббом. Его пальцы намертво впились в деревянный планширь, прочертив на лакированной поверхности уродливые борозды.

Он вышел вместе со всеми.

Он видел всё.

Великий город, утопию, где эльфы, демоны и люди жили вместе.

Но.

Это была не мекка демонов. Это был не эдем.

И Демонический Бог был мертв.

Вернее, его даже не существовало.

Легенды... солгали.



Когда фрегат приземлился и матросы корабля опустили сходни, Люгнер медленно разжал пальцы и отошёл от изуродованного планширя. Он физически не мог смотреть на толпу внизу, где демоны, люди и эльфы радовались прибытию мужа его госпожи. Демонов тут не убивали не потому, что они были доминирующей расой, а потому что другие расы выбрали не убивать их. Демоны тут не убивали не потому, что сами решили так, с благосклонной позиции победителей, а потому что были... приручены. Как животные.

Люгнер не знал, как к этому относиться. Он знал лишь, что его чаяния разбились.

— Так... может, мы... и есть просто, животные? — прошептал он.



— Демон! — холодный голос заставил его встрепенуться. Люгнер натянул на своё лицо обычное холодное выражение, в котором никто не смог бы прочесть никаких эмоций, особенно те, кто считал, что его раса эмоций не может испытывать в принципе. И обернулся.

— Великий Магистр, — он поклонился учтиво, — рад видеть вас в добром здравии.

— Демон. — Зерие покосилась на борозды, оставленные им на планшире, — демон, у тебя всё в порядке? Ты контролируешь себя?

— Да, Магистр. Я просто был под впечатлением от увиденного. — он поклонился ещё раз, стараясь замедлить свой пульс.

Зерие медленно обошла его, внимательно осмотрела и слегка кивнула, приглашая к сходням.

— Идём. Нам пора спускаться. Иди к своей госпоже. Мы выйдем вместе. Я, Раин с Аурой и ты со второй слугой. Лини, кажется?

— Совершенно верно, Магистр. Маленькую демоницу зовут Лини. — ровным голосом подтвердил Люгнер.



Эльфийка бросила на него ещё один долгий взгляд и подошла к стоявшим невдалеке Раину и Ауре. Мудрец Разрушения торопливо прихорашивалась, попутно отчитывая за что-то стоявшую там же Лини. Её странный муж поддерживал её под руку, помогая держать равновесие, когда Аура расправляла поочередно складки на своих чёрных вельветовых сапожках. Тут же был и старик Гребб, как обычно кого-то восхвалявший.

Люгнер вздохнул, окончательно успокаиваясь, и подошёл к ним. В уголке его рта играла едва заметная улыбка.

— Госпожа, идеала не существует, ваши сапоги уже прекрасно выглядят. Кажется, пора спускаться, эльфийка выглядит недовольной. — он усмехнулся, обернувшись к Великому Магистру, которая с совершенно непроницаемым лицом следила за ними.

Аура отвлеклась от сапожек и подняла взгляд на слугу:

— Да, идём, Люгнер. Ты где вообще был? Ладно, не важно. Будьте с Лини сзади.



Демоница взяла Раина под руку, с другой стороны его, близко, но не касаясь, стала эльфийка. Аура покосилась на неё, но промолчала. Люгнер и Лини заняли позицию за их спинами. Рядом появилась Зензе. Она встретилась с Люгнером взглядами, и он слегка подвинулся, давая ей место.



Так они и спустились. Перед сходнями была постелена красная дорожка. Едва их ноги коснулись земли, оркестр грянул туш.



Навстречу им вышла приветственная делегация. Люгнер проскользнул по ним взглядом: с легким удивлением отметил он золотоволосую эльфийку, почти точную копию Магистра Зерие, но выше, статнее, женственнее. Равнодушно осмотрел лица сановников, чуть задержал взгляд на воине, человеке, в мощных и крепких, до блеска начищенных доспехах — явно представителя армии или стражи, и... замер.

Потому что среди встречающих, улыбаясь, смотрела прямо на него демоница с огненно-красными волосами, пронизанными белыми прядями.

Его сестра.

Арейро.

Она шла под руку с высоким красивым эльфом, на лацкане которого был приколот значок, — символ города: три фигуры, взявшиеся за руки, что тянулись к звездам.



— Здравствуйте, уважаемый Раин! Позвольте поприветствовать вас и ваших друзей от лица города! — начал приветственную речь эльф.



В глазах Люгнера потемнело. Словно во сне он шагнул вперёд. Где-то на краю сознания услышал предостерегающий голос Ауры, но не разобрал слов.

Магия клинков пришла в движение — прежде, чем кто-либо опомнился, рука мужчины, которой он держал Арейро, отделилась от тела. Сфонтанировала кровь. Затем пришла очередь ног, обрезанных у самого туловища.

Последний клинок крови нацелился в шею падающему эльфу.

Время словно замедлилось, мгновения растянулись в бесконечность. В кроваво-красном мареве увидел Люгнер бегущих к нему стражей, отшатнувшихся зевак, свою госпожу с весами в руке, направленными на него, и раскрытый в крике чистого ужаса рот сестры.

Они все двигались слишком медленно, и в последний миг Люгнер с удовлетворением подумал, что он всё равно успеет, — лезвие крови уже летело к горлу четвертованного им, и его ничем нельзя было остановить.

И всё же он не успел.

Его магия распалась, и магические клинки словно взорвались изнутри — опали на камни бесполезными каплями.

В следующий момент мир вокруг него погас.

И последнее, что он увидел перед забытьем, — два янтарных огненных глаза, полных пламени за тончайшим слоем льда.





******





Он лежал на спине и медитативно рассматривал потолок. Серый потолок над ним совсем не походил на потолки темниц, какими ему их приходилось видеть. Он бывал во многих подвалах и казематах, предназначенных для размещения узников — в замке Гримар были подвалы для пленников, в месте, где он вырос с сестрой, тоже были такие помещения. Он помнил их. Стены, потолки, коридоры, всё — как правило, они были темными, сырыми, сочились водой и испариной. В некоторых было душно и жарко — и вода, стекая по стенам, испарялась, напитывала одежду, делала всё влажным — волосы, кожу, постель. В иных было холодно, очень холодно. И вместо потеков по стенам и камням подволока, влага замерзала, рисовала морозные инеевые узоры на камнях.

Но не здесь.

Этот потолок был оштукатурен, сер, выровнен шпатлевкой и раствором. Имел приятную для глаза матовую структуру. Такими же были и стены — три стены, четвертой не было: со стороны коридора камера была закрыта не массивной дверью, а прутьями решётки.

Пол тоже был ненормален — вместо грязных, веками не мытых камней со следами крови и испражнений он был покрыт аккуратной нескользкой плиткой с декоративными узорами.

На нём было бы сухо и тепло лежать, ожидая казни. Но не было необходимости лежать на полу: в камере Люгнера была кровать, простая, дубовая, но вполне добротная, застеленная чистым бельём и покрывалом, на которой было вполне удобно.

В углу камеры за ширмой — невиданное дело — находился санузел, и не дыра в полу, а полноценный фаянсовый трон, вроде таких, которые можно встретить лишь в уборных королей. Этот фаянсовый трон с баком, наполненным водой, удивил демона больше, чем потолки, стены и кровать вместе взятые.

Впрочем, удивление вышло мимолетным, оно прошло по краю сознания и исчезло, вытесненное совсем иными мыслями.

Он вновь обратил взгляд к потолку, машинально пытаясь найти хотя бы малейший изъян в нём, и в этот миг из коридора раздались шаги. Кто-то остановился перед прутьями камеры.

— Ра... Господин Раин. — демон узнал его раньше, чем обернулся, по шагам. Он медленно поднялся с кровати и осторожно, стараясь не выглядеть угрожающим, показывая открытые ладони, подошёл к прутьям, к стоящему за ними человеку.

— Не бойтесь меня, — заранее сказал демон и прикоснулся к металлическому ошейнику с камнем, на своём горле, — вот... мне одели. Оно блокирует мою магию. Я не смогу причинить вам вреда.

— Ты успокаиваешь меня?

Лёгкая горькая усмешка появилась в уголке рта Люгнера.

— После того, что мы увидели на Поле Костей, это звучит смешно, да?

— Совсем нет.

— Вы убили всех тех воинов?

— Да. Я их убил.

— Почему?

— Тысячу лет назад они пришли в Риверхельм. Объединённые армии эльфийских анклавов и человеческих королевств. Знаешь, почему они пришли, Люгнер?

— Нетрудно догадаться, — демон стоял, всё ещё показывая открытые ладони Раину, не делая попыток ни приблизиться, ни сменить позу, — они хотели уничтожить это место.

— Да, верно. Но это ответ на вопрос "зачем", а не "почему". Ты хочешь знать, почему они пришли, Люгнер?

В холодном взгляде демона появилась легкая заинтересованность.

— И почему?

— Тысячу лет назад Риверхельм был лишь маленькой северной деревней из пятисот домов. Когда я пришёл сюда, из иных миров, тут жили так же, как везде. Боялись демонов, а если ловили их, то убивали. Демоны тоже убивали одиночек, тех, кто неосторожно отошёл слишком далеко от поселения. Суровая северная деревня в снегах.

— Да? Значит... Не вы создали это место?

— Нет, конечно. Я просто попросился тут жить. И со временем показал, что есть иной путь. Остановил руку палача, занесенную для казни демонического ребенка. С этого всё началось.

Демон вдруг рассмеялся:

— Я видел это в Гримар.

— Да, как в Гримар. Вы тоже увидели иной путь. Так и тут. Я спас его. И он прожил долгие годы. Сменились поколения людей, прежде чем к нему привыкли. И он тоже не сразу стал... безопасным для окружающих. Но настал тот день, когда появилась первая смешанная семья. Потом вторая. Третья. Десятая. Пришли и эльфы-ренегаты. Они тоже создали первые семьи с демонами. Я живу в Риверхельме уже полторы тысячи лет. Пятьсот первых — мы все учились быть... людьми.

— А потом?

— А потом эльфийские владыки узнали, что тут демоны женятся на эльфах.

— И пришли... с армией... сделать то... что вчера сделал я. — Люгнер перевернул ладони и поднёс к лицу, посмотрел на них, словно видел впервые, — какая ирония. — Он поднял взгляд на Раина, что спокойно стоял по ту сторону прутьев. — Спасибо... Спасибо, что рассказал. И... прости. Я предал тебя и мою госпожу.

Демон опустил руки и отвернулся:

— Иди к своей жене.

— Ты не просишь спасти тебя?

— Нет.

— Почему?

Люгнер долго молчал. Не отвечал. Но Раин не уходил, так и стоял перед камерой, ожидая ответа.

Наконец демон демон сказал, всё так же стоя спиной к Раину и глядя в стену.

— Я... я демон. Ты должен понимать, я мыслю не так, как ты. Я имитирую. Но я не знаю иногда, где заканчивается мимикрия.

— Никто не знает. Я всё равно послушаю. Говори, что думаешь.

— Я чувствую... стыд. Может, я не понимаю любви, но... Я видел, как ты смотришь на госпожу Ауру и как госпожа смотрит на тебя. На живот. Наверное... наверное, моя сестра так же смотрела на своего мужа. Которого я убил вчера. Теперь... я чувствую стыд. Я не хочу просить о милости теперь.

— Тебя не казнят, Люгнер. Об остальном поговоришь с сестрой.

— Что? — демон рывком обернулся, и на мгновение с его лица начисто слетело равнодушно-холодное выражение, он поискал взглядом Раина, но того уже не было за прутьями. Люгнер рывком кинулся к ним, прильнул, постарался выглянуть в коридор, — ты... ты простил меня?!

— Я никого не прощаю, Люгнер. Тут это не так работает. — донеслось из тьмы коридора.





*******





Люгнер отошёл от прутьев и, сев на кровать, обхватил голову руками. Его словно разрывало изнутри, демонические рога пытались напитаться багровым, но тут же гасли, ограниченные стальным обручем на шее.

Он вцепился в него пальцами, пытаясь сорвать, и сталь впилась в его горло, погрузилась в плоть, перекрывая дыхание.

Хрип вырвался из его рта. Но он не мог, не мог остановиться, ему хотелось выпустить сейчас себя изнутри, израсходовать всю магию, всю ману, всё, что копилось и клокотало в глубине его чёрной души.

— Не трогай! Ты так задушишь себя! — резкий оклик привёл его в чувство.

Хватка пальцев ослабла. Он поднял голову и за прутьями увидел высокую женщину с красными рогами и белыми прядями в красных же волосах.

— Арейро... Сестра!

Его руки упали, дыхание выровнялось. Демон приподнялся с кровати, но не подходил, не решаясь.

— Я знаю, это больно. Не иметь возможность выплеснуть то, что заменяет нам боль и гнев. — демоница просунула руку сквозь прутья, — брат, подойди ко мне. Я хочу коснуться тебя.

— После того, что я вчера сделал? — демон отступил на шаг, — я убил твоего мужа. Это предательство тебя, предательство моей госпожи, предательство Раина, который нас сюда позвал.

— Он жив.

— Жив?! — Люгнер на миг замер, не веря, — но я отсёк ему руки и ноги, он не истёк кровью?

— Не успел. Повезло, что там было два сильнейших мага этого мира — Верховный Магистр Зерие и леди Гютара. Успокойся, мой муж Риэстарх находится в добром здравии и при всех своих, полагающихся ему, конечностях. Семейного чаепития у вас с ним теперь, конечно, долго не будет, но... в остальном всё хорошо.

— Значит... всё хорошо? — Люгнер сложил руки на груди и подошёл к сестре, дав себя коснуться, — не случилось ничего непоправимого?

— И да, и нет... — Арейро приложила руку к его груди, — так долго тебя не видела... я почти забыла, как выглядит твоё лицо.

— Я твоё не забыл, Арейро.

Она вспыхнула, пальцы дрогнули на его груди.

— Так ты присягнул одному из Мудрецов, Люгнер?

— Да, сестра. Ты знаешь, что с моей госпожой? Где она сейчас? Раин приходил один, а я не спросил его.

— С Аурой Гильотиной... всё... получилось сложнее. — она спрятала взгляд. — ты... навредил ей.

— Что с госпожой? Арейро! — демон сжал прутья решётки, — что с ней?

— Мы... Понимаешь...

— Да говори же уже!

— Мы с Риэстархом не хотели, не хотели акцентировать внимание на том, кто она. Гютара тоже... она предложила праздник, ну, понимаешь, чтобы как-то сместить фокус. Все так радовались, что уважаемый Раин вернулся... но теперь...

— Что теперь? Её взяли под стражу? Она тоже в темнице?

— Хотели... Да, её хотели взять под стражу. Как массовую убийцу. Как твою госпожу.

— А Раин?

— А уважаемый Раин сказал, что пойдет в темницу вместе с ней. — Арейро усмехнулась, — ну, это мгновенно остудило горячие головы. Взять под стражу Раина — святотатство, об этом не может быть и речи. Когда он сказал, чтобы арестовали и его, то стражей, схвативших Ауру Гильотину, едва не растерзала толпа.

Губы Люгнера тронула улыбка.

— Хорошо. Что ж. Значит, всё закончилось?

— Не глупи, ничего не закончилось. — Арейро сжала пальцами лацканы его камзола, — Люгнер. Тут... тут не так, как ты привык! Сила тут не решает! Риверхельм город права, и уважаемый Раин никогда не пойдёт против этого принципа, потому что это и есть суть Риверхельма, суть Раина, суть всего, что тут создано! И тебе, и Ауре предстоит ещё понять это!

Люгнер мягко коснулся её сжатых пальцев.

— Допустим. И что теперь? Меня будут судить?

— Да. Тебя. И Ауру. Она сейчас формально под домашним арестом. Ты тут... И вам придется пройти слушания. И если ты считаешь, что Раин вас избавит от этого, — то забудь. Не избавит. Возможно, Ауру не решатся осудить, как женщину, которую сам уважаемый гражданин Раин назвал своей впервые за тысячу лет... Но ты, ты получишь по полной! За нападение на мэра, за попытку теракта! Ты понимаешь!? Не улыбайся! Это не меньше десяти лет! Почему ты смеёшься?! Люгнер!

Но Люгнер улыбался во весь рот. Его тонкие, не приспособленные к улыбке губы растягивались, занимая непривычное для себя положение. В полумраке каземата поблескивали острые, чуть увеличенные относительно человеческих клыки. Он просунул руку сквозь решетку и погладил двухцветные волосы демоницы.

— Арейро! Что такое десять лет для вечного? И вообще, посмотри на эту камеру — да это буквально будут одни из лучших десяти лет в моей жизни! Книги читать тут можно?

Арейро посмотрела на брата взглядом, в котором досада мешалась с нежностью.

— Ты остался совершенно, стопроцентно южным демоном, Люгнер. Таким же бесстрастным к себе и другим, каким был всегда. Ну, у тебя будет время обдумать всё. И да, читать тут можно, я оформлю тебе читательский билет в нашей библиотеке.





******





Весеннее солнце мягко золотило дорожки, выложенные гладкой речной галькой — округлые камешки были пригнаны друг к другу так плотно, что под ногами не скрипело и не осыпалось, словно их навеки закрепила сама земля. От главной аллеи разбегались тенистые боковые тропы, ныряющие под своды старых раскидистых вязов; солнечные пятна дрожали на них, пробиваясь сквозь молодую, ещё полупрозрачную листву.



Парк был пустынен и тих — ни единой души, ни далёкого голоса, ни случайного шага. Лишь ветер шелестел кронами да где-то в вышине пересвистывались невидимые пичуги. Над цветущими кустами жужжали проснувшиеся шмели, тяжело и деловито перелетая от бутона к бутону, а в траве стрекотал одинокий кузнечик.



В центре парка открывалось озеро — спокойное, подёрнутое лёгкой рябью. У дальнего берега колыхались камыши, и среди их сухих прошлогодних стеблей уже пробивались свежие зелёные побеги. На воде покачивалась пара уток; селезень деловито крякнул, зарываясь клювом в воду, а утица лениво скользила следом, оставляя за собой расходящийся клин.



Всё дышало покоем — ухоженным, живым, но отстранённым, будто город в одночасье забыл дорогу в этот сад.





— Тут что, никто не ходит, кроме нас? — Аура шла по дорожке, опоясывавшей озеро, держа Раина под руку, и с наслаждением вдыхала чистый северный воздух.

— Горожане не заходят сюда, чудище, горожане уважают покой отца, — с явной неприязнью, почти злобно ответила высокая светловолосая эльфийка с огненными глазами, шедшая рядом.

Аура на секунду отвлеклась от мужа и смерила её взглядом глубоких фиалковых глаз:

— Ты не замёрзнешь в таком наряде? Для кого ты вырядилась, если тут никто не ходит?

Гютара вспыхнула румянцем: на ней и правда была очень легкая, даже для теплой Риверхельмской весны, одежда — очень короткие шорты и такой же топ, казавшийся скорее узкой полоской ткани, чем полноценным предметом гардероба. На её ногах были босоножки с каблуками, явно не приспособленные для ходьбы по гальке.

— Тебя забыла спросить, чудище. — огрызнулась она.

— Тише, тише... Не ругайтесь. — Раин погладил руку жены, — Аура, ты можешь поблагодарить Гютару за то, что она оглушила Люгнера и спасла бедного Риэстарха, ну и, в общем-то, Люгнера тоже в некоей степени, потому что ни ты, ни Зерие, я уверен, не стали бы с ним так церемониться. Гютара, дочь моя, а ты, пожалуйста, извинись перед Аурой за то, что назвала её "чудищем".

— Извини. — буркнула Гютара.

— Спасибо, — голос Ауры тоже не отличался теплотой, — ты неплохой маг, раз успела обогнать самого Великого Магистра.

— Она медленная. И я знаю много заклинаний, которых не знает она. Но маны у неё намного больше — она бы от твоего слуги и мокрого места не оставила, если бы успела первой. Тебе и правда есть, за что меня благодарить, южный демон.

— Да, ты молодец. Ну всё, не злись на Ауру, пожалуйста. Она не виновата, что Люгнер сорвался. Никто не мог предположить, — Раин шутливо поцеловал Гютару в голову, — как он, кстати, освоился в тюрьме? Ему ничего не надо? Я заходил к нему пару дней назад, сразу после инцидента, но тогда он был слишком шокирован, чтобы что-то просить.

Эльфийка едва не споткнулась от поцелуя Раина, её щеки заалели, а дыхание сбилось. Аура подозрительно посмотрела на неё.

— Нет, нет, папа. Ему ничего не нужно, кроме книг. Он всем доволен.

— Доволен!? Раин, распорядись его доставить сюда! Я применю к нему Аусерлезе и убью! Он предал нас! Я приказывала ему и Лини применять магию только по согласованию со мной, пока мы тут! Он нарушил приказ!

Раин покачал головой:

— Я не могу отдавать таких указаний, Аура, я просто житель этого города, у меня нет никаких полномочий.

— Тебе и не нужны полномочия! Ты для них как бог тут!

— Когда будут слушания по его делу? — перевёл тему Раин.

— Назначено через неделю, будет сразу несколько слушаний. Сторона обвинения попросила возможность подготовиться. — мрачно ответила Гютара.

— Сторона обвинения попросила подготовки? — удивленно переспросил Раин, — ты... ничего не путаешь? Это кто? Старый Юкк? Или Тайрендил? Кто обвинитель?

— Нет, папа, это не Юкк и не Тайрендил. И вообще... — Гютара остановилась, чем заставила замедлиться и своих спутников, — я как раз хотела поговорить с вами об этом.

Раин и Аура удивленно переглянулись друг с другом и вопросительно взглянули на Гютару.

— Да, не удивляйся. Обвинителем по делу Люгнера и вот её, — эльфийка кивнула на Ауру, — вызвалась быть... Магистр Зерие.



******





— Что эта белобрысая стерва себе позволяет? — Аура резко развернулась к Раину, — где она вообще? Пусть уматывает назад в свою Ассоциацию! Выгони её!

— Гютара... а... она гражданка Риверхельма вообще? — Раин погладил рожки жены, успокаивая её, — кстати, и правда, куда ты её поселила? Почему она не у нас?

— Вот ещё, духу Магистра Зерие в башне не будет! — Гютара резко дернула плечом, — ей предоставлены прекрасные апартаменты в лучшем отеле. Команда корабля там же. Пленные маги, которых она привезла, определены в тюрьму. И да, естественно, она гражданка Риверхельма, она же жила тут тысячу лет назад.

— Пленные маги? — Раин почесал голову, — Ализия и её друзья что ли?

— Да, как-то так. — рассеянно сказала Гютара, — какие-то маги-ренегаты, занявшиеся дорожным разбоем, как-то так она сказала. Их дело тоже будет заслушано. Она доставила их в трюме.

Раин удивлённо моргнул, услышав это.

— Раин! Не время вести себя, как олень! Забудь про них! Выгони Магистра из города! — Аура толкнула его и услышала рассерженное шипение рядом, исходившее от Гютары — тут же развернулась к ней, — давай, не шипи, прикажи расстрелять её корабль из пушек! У вас есть пушки?

— Аура, Зери её мама, что ты ей такое предлагаешь?!

— Ну, так-то я согласна с чудищем, — мрачно ответила эльфийка, сверкнув глазами, — разнести её корыто прям хорошо было бы. У нас и пушки есть. Я Арейро одно только словечко шепну...

— Нет! Об этом не может быть и речи! Успокойтесь обе! Аура, тебе вообще нельзя нервничать в положении! — Раин походил вперёд-назад по тропинке, — я схожу к Зери и поговорю с ней. Она определённо обиделась на то, что я не пригласил её погостить у нас. Гютара, ты могла сама её позвать!

— Вот ещё. — вздернула нос эльфийка.

— Это я ещё не нервничала! — крикнула демоница.

Гютара посмотрела на её живот, на Раина, нервно ходящего туда-сюда, и решительно взяла Ауру под руку.

— Пошли, чудище, надо посмотреть, что у тебя в животе. Всё ли нормально, всё ли хорошо, прописать тебе режим. Может быть, какие-то отвары и травы. А то всё как-то недосуг было.

— А Раин... Он... Он что... — Аура испуганно повернулась к Раину, — ты пойдешь к ней? Не ходи!

— Я... Схожу ради тебя. — Раин опустился на одно колено и положил голову на живот жене, погладил его, — ну всё... иди с Гютарой. Я вернусь вечером.

— Пошли, чудище, — потянула Гютара начавшую шмыгать носом демоницу, — пусть папа сходит. Ну... давай, не реви. Тоже мне, Мудрец Разрушения.







******









В воздухе приятно пахло жасмином — по углам комнаты были развешены пузырьки, полные масла, источавшие почти невесомые нотки цветочного аромата. Темные шторы были задернуты, не столько чтобы уберечься от яркого солнечного света, сколько дабы укрыться от посторонних, излишне любопытных глаз.

Над шикарным лакированным столом склонилось несколько человек. Великий Магистр Зерие быстым, лёгким эльфийским почерком делала заметки на полях свода законов. Тут же стояла Зензе, скрупулёзно записывавшая все распоряжения своего Мастера, изредка задавая сухие и точные уточняющие вопросы. Иные маги больше помалкивали, внимательно слушая обеих.

В дверь, предварительно тактично постучавшись, заглянул один из воинов личной гвардии Верховного Магистра. Дождавшись одобрительного кивка, он, аккуратно притворив за собой дверь, прошёл в номер, и, поклонившись, произнёс:

— Госпожа Верховный Магистр, к вам посетитель — ваш давешний гость, именуемый "уважаемым гражданином Раином".

Зензе и Зерие обменялись быстрыми острыми взглядами.

— Господа маги, прошу покинуть помещение, беседа Магистра будет приватна. — тут же, не мешкая, распорядилась Зензе. Маги без промедления вышли. Уходя последней, Зензе бросила взгляд назад, на свою госпожу, что так и осталась сидеть за столом над раскрытой книгой, положив в задумчивости подбородок на сцепленные в замок руки, упёртые локтями в столешницу.

За дверью ожидал Раин: в своём уже привычном её взгляду пластинчатом доспехе и тёмном плаще он показался Зензе заметно взвинченным.

Кивнув ему, как старому знакомому, Зензе оставила дверь приоткрытой.

Раин взялся за ручку и секунду стоял, словно не решаясь войти. А затем сделал шаг, и дверь захлопнулась за его спиной.





******





— Здравствуй, Зери. — тихо произнес Раин, войдя.

— Здравствуй, Раи. — тихо ответила Зерие.





Мужчина стоял, руки его висели ровно вдоль тела, слегка подрагивая. Он старался не встречаться с женщиной за столом взглядом. Да и она отвечала ему тем же.



Так они и замерли на долгую минуту, он стоя, она сидя, не смотря друг на друга.



Наконец, смотря в стену, эльфийка произнесла:

— Чудесный номер. Чудесный отель. Спасибо тебе.

— Это... это Гютара подобрала. Я... я даже не знал, куда она вас поселит.





Тишина наступила вновь. Где-то за окном проехала телега, лошадь цокала копытами по брусчатке. Затем вновь стало тихо.





— Ты, если хочешь, можешь экипаж нанять, покататься по городу. Там... трубы за панелью, вам показали? Для записок.

— Да, Раи, показали... Интересная система. Вакуумная?

— Не... знаю. Гютара придумывала.

— А, понятно.





В тишине было слышно, как идут стрелки часов, вмонтированных прямо над входными дверями. Их тиканье становилось всё громче и громче с каждым мгновением.





— Громко так часы тикают. Может, мастера попросить чтобы прислали?

— Да, можно... можно было бы.





Стрелки вновь начали тикать громче. Ещё громче. Эльфийка медленно поднялась со стула. Неслышными, воздушными шагами обошла стол.

Сделала шаг к Раину.



Стрелки тикали всё громче.



Она сделала ещё один шаг.

Потом ещё.

И под оглушительный грохот идущих часов прижалась к его броне.

Руки Раина медленно, словно были из свинца, поднялись и легли ей на спину.



— Раи....



— Зери....







******





Время растянулось в бесконечность. Шум часов утонул в этой бесконечности, и единственное, что осталось, — стук сердец, запах цветочных полян от светлых волос и запах звёздной пыли от нагрудника пластинчатого хауберка.

Сколько минут прошло? Или часов? Кто знает. Стрелки растворились в потоке прошедших десяти веков, распались прахом, чтобы не мешать этому стуку и этому запаху.

И, казалось, прошли бесконечные эоны лет, прежде чем эльфийские узкие ладони уперлись в пластины брони, отталкиваясь. Словно вынырнув из глубокого омута, Зерие отстанилась и вздохнула глубоко, так глубоко, будто ей недоставало воздуха.

— Всё... Раи... Отпусти меня. Хватит. Я знаю, зачем ты пришёл, но... иди домой. Я не дам тебе того, о чём ты пришёл просить.

— Зери... Отпусти Ауру, пожалуйста. Что тебе в ней?

— Иди к ней, Раи. Всё. Я сказала. Другого ответа не будет.

— Зери! — Раин отшатнулся, — Зери! Пожалуйста! Не мучь нас обоих. Между нами Поле Костей, ненависть Гютары, Аура, Ассоциация!

— Я... Ты думаешь, я хочу... вновь?

— А зачем ещё тогда!?

Зерие положила ладонь на его щёку, заглянула в глаза. Долго... очень долго их разглядывала.

— Как и прежде, если очень долго смотреть в твои глаза, то можно не вернуться назад. Вот и я когда-то пропала.

Она приподнялась и поцеловала его в щёку.

— Всё. Иди. Считай мой отказ капризом старой эльфийки.

— Зери... — он поднес руку к щеке, коснулся её дрожащими пальцами, — Зери...

— Ну уходи уже, Раин! Уходи!



Раин опустил голову и стоял так несколько мгновений, а затем развернулся и направился к двери.

У самых дверей он задержался и бросил взгляд на деревянные панели, скрывавшие систему почтовых труб.

— Закажи всё же экипаж, Зери... покатайся по городу. Проветрись немного.

— Всенепременно.



Затем он вышел вон.



Эльфийка посмотрела на закрывшуюся дверь и подошла к панелям, но не открыла их, а лишь прикоснулась лбом к прохладному полированному дубу, провела рукой, поглаживая лакированное дерево.

— Она тебя... интересно... тоже называет... дураком?





*******





В просторной обеденной зале ровным магическим светом мерцали светильники. Большой стол в центре был уставлен кушаниями, которые сделали бы честь и кухне королей. Тут было всё — паштеты в хрустящих корзиночках из тонкого теста, заливное из фазана, перепела, запечённые в меду с розмарином, ломти холодной мраморной говядины, источающей сок на серебряном блюде. В высоких бокалах искрилось золотистое вино, а меж мясных перемен возвышались пирамиды фруктов, только что доставленных, судя по свежести, из южных оранжерей. Горячий хлеб, ещё дышащий жаром, лежал на деревянных досках, и запах свежей выпечки мешался с пряным ароматом трав и специй.

Раин мрачно сидел во главе стола, поигрывая вилкой и не притрагиваясь к еде.

Тихо, настороженно глядя на него, рядом присела Аура, так близко, что почти касалась его руки.

За их спинами стояли две горничные — одна, совсем юная девушка, почти девочка, с густой гривой пышных каштановых волос. Во второй, оглянувшись, демоница с удивлением узнала свою Лини.

Гютара царственно восседала по правую руку от отца. В светлом вечернем платье — из тончайшего шёлка, с полным разрезом на бедре, в украшениях, переливавшихся светом блиллиантов в ушах и глубоком, на грани, декольте, с затейливо уложенными и завитыми волосами, она выглядела даже не королевой, а спустившейся с небес богиней. Она то и дело бросала на своего отца взгляды, полные странной, неуместной для дочери чувственности. И хотя Раин, погруженный в свои мысли, их не замечал, Аура, которая нет-нет, да и перехватывала эти безмолвные знаки, раздраженно начала постукивать пальцем по бокалу с золотистой жидкостью.

— Ты чего вырядилась опять? — агрессивно сказала она, когда чаша её терпения наконец переполнилась.

— Сегодня праздник. Мы празднуем возвращение отца. — не повернув головы, ответила эльфийка, всем своим видом выражая демонице несколько показную надменность, — у нас не было возможности этого сделать до сих пор. Сегодня я, наконец, пригласила лучших поваров Риверхельма, дабы накрыть этот стол. Ты должна быть благодарна мне, чудище, что я порадовала папу. Ведь, как ты говоришь, ты любишь его.

— Да, Гютара, спасибо, дочка, — рассеянно кивнул Раин, не отрываясь от вилки, — ты молодец, очень вкусно пахнет.

Он отложил вилку, вздохнул и осмотрелся. Заметив за спиной горничных, он жестом пригласил их к столу.

— Лини, Фильха, садитесь тоже. Поешьте. Почему вы там стоите?

— Прислуге не пристало садиться за общий стол, — Гютара подняла на горничных свой пламенеющий взгляд, её глаза тут же словно затянуло ледком, — вам нужно особое приглашение? Отец изьявил желание, чтобы вы отужинали с нами, не игнорируйте его слова.

— Да, госпожа, — быстро кивнула девушка с каштановыми волосами, которую Раин назвал Фильхой, и буквально бегом бросилась к столу, но явно не потому, что была голодна.

Лини же села не торопясь.

— Раин! Ты обещал сводить меня в парк аттракционов! Когда?! Я ни на кого не напала, как Люгнер! Я — молодец? Молодец? Когда?

— Не беспокой зря отца, дай ему поесть! И что за "Раин"?! Обращаться к отцу тебе положено "господин"! Поняла? — Гютара повернулась к Ауре, — где ты нашла такую невежу, чудище?

— Нашла трёхлеткой под дубом в окрестностях Гримар, не всем повезло царевной родиться, знаешь ли! — огрызнулась Аура.

— Гютара, дочка, не трогай Лини... она, она такая, как есть. — устало сказал Раин и, наконец, отрезал себе маленький кусочек мяса. — Лучше своди её завтра погулять в парк аттракционов, который ты недавно построила, я ведь и правда обещал. Она... не обычный подросток. Она даже не знает, что значит "брат", "сестра", "отец", "мать"...

Пальцы Гютары дрогнули, ножка бокала с вином в её руке звонко ударилась о край изумительно тонкой работы блюда.

— Ты... не знаешь... что такое... "мать"? — голос эльфийки едва заметно изменил тембр.

— Нет, — улыбнулась Лини Гютаре, смотря на неё своими чистыми, широко открытыми глазами и запихивая сочащееся соком мясо за обе щеки с непередаваемым наслаждением, — расскажешь мне?

— Я... нет... я... не расскажу.

Раин внимательно посмотрел на судорожно сжатый бокал в руках дочери и кашлянул, привлекая её внимание.

— Дочка, спокойно. Поставь вино на стол.

Гютара встрепенулась, словно голос отца застал её врасплох, и медленно, аккуратно поставила бокал на белую скатерть.

— Хорошо... Хорошо, Лини. Завтра сходим в парк. Вот с утра и сходим.



— Ешь давай. — тихо добавила она.





Некоторое время ужин проходил в молчании, причём все, кроме Лини, больше задумчиво ковырялись в своих тарелках, чем ели. Со стороны горничной с копной каштановых волос вообще не было слышно ни звука, и только Лини совершенно искренне наслаждалась — от неё во все стороны летели брызги жира и раздавалось довольное чавканье, перемежавшееся порыкиванием, полным истинной гастрономической радости.



Наконец Гютара не выдержала:

— У нас праздник, а не похороны, вообще-то! Ешьте давайте! — она, подавая пример, под возмущенное мычание Лини вытащила из общего блюда самого большого, самого жирного перепела и положила себе в тарелку.

— Аура, бери тоже, ты слишком худая, отец не любит худых! Папа, и ты себе возьми что-то, повара для тебя старались!



Раин, немного ожив, подтянул к себе и сидящей рядом Ауре серебряный лоток с заливным фазаном. Румяная птица источала такой аромат, что у демоницы исподволь приподнялись губы, обнажив маленькие острые клыки.

— Я, конечно, больше с кровью что-то люблю или земноводных, там... ящериц... — пространно рассуждала она, отламывая себе большой кусок.



— Ага, ага, расскажи мне ещё, что демоны птицу не едят. Чтобы ты понимала, я специально изучала вашу кухню, чудовище! — гордо заметила Гютара.



— Серьезно? Зачем? — удивилась демоница, — ты же эльфийка!



— Балда ты рогатая, я строила Магический Институт Пищевых Технологий — для Риверхельма, для всех рас и твоей в том числе! Это тебе не просто кухня, это уже — наука!



— Ты бредишь, наука не нужна, чтобы пожарить курицу, — отмахнулась Аура, — но ладно, фазан и правда хорош, — усмехнулась она, заметив, как дернулся уголок глаза Гютары.



Раин молча ел фазана, не вступая в их перепалки. Наконец, перебросившись ещё парой колких фраз, женщины замолчали.

Они обе: и эльфийка, и демоница — смотрели на него внимательно, но не лезли с расспросами. Притихла даже Лини, настороженно косясь на женщин.

Наконец, клубоко вздохнув, Раин выдавил:

— Я... я был сегодня у Зери. И... в общем... хороших новостей у меня нет.

Гютара пожала плечами.

— Это было ожидаемо.

— И... и что это значит? Что... это значит для нас? — пальцы Ауры сжали рукав рубашки мужа, — что... что теперь?

— Теперь тебе храндец. — Гютара обглодала кость перепела, — Зерие знает эти законы лучше, чем кто-либо. Ничего, чудище, я тебе буду пирожки носить в тюрячку.

— Гютара! Довольно! — Раин рассвирепел, хлопнув по столу ладонью. Жалобно крякнув, дубовая столешница в месте удара сложилась пополам. Аура едва успела подхватить взмывшую в воздух салатницу.

Воцарилась тишина.

— Извините... Извините меня. — Раин прикрыл рукой глаза, на миг осветившиеся зеленоватыми сполохами.

Побледневшая Гютара аккуратно забрала у Ауры спасенную фаянсовую посуду и тихо сказала:

— Пап... давай её просто выгоним, и всё? Скажем магистрату, что суда не будет. Скажем, что Великий Магистр может катиться к лешему. Все только рады будут.

— Нет ... Мы так делать не будем. Я... Я хочу поступить правильно. Мы не будем пользоваться... пользоваться... чувствами людей. — Раин повернулся к Ауре и взял её ладони в свои, — я же прожил у моей принцессы больше шести месяцев. Я не видел среди порабощенных ею мертвецов ни одного, кто не носил бы латы и мечи! Это... это всё — воины. Солдаты! Закон не преследует за участие в южной войне как таковой! Закон наказывает только за преступления! Убийства мирных жителей, стариков, детей, пленных! Моя принцесса... она... она не убила меня, безоружного! Она лучше, чем Зери думает о ней! Она не убила никого просто так! Это... Гютара, ты сама знаешь, они тысячи лет воюют друг с другом! Нет, мы не опустимся до применения силы! Мы... мы докажем всем, что моя жена — невиновна!



Гютара медленно повернула голову и, взглянув в глаза Ауре, поймала её взгляд, полный паники.

Тяжело вздохнув, эльфийка опустила голову и, не глядя на Раина, налила себе ещё вина в бокал, наполнив его до краев, едва не перелив отстро пахнущую жидкость на белоснежную скатерть.

— Конечно, папа. Как скажешь... мы, мы попробуем.







******