1. Уничтожение культуры чтения

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 1)

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Оригинал статьи: Zerstoerung einer Buchkultur. Die Emigration juedischer Buechersammler aus Deutschland nach 1933 und ihre Folgen

http://www.bibliophilie.de/index2.html?rede.html~main

Перевод: Владимир Синица

     В 20-30-е годы 20-го столетия культура чтения и библиофильство в Германии достигли своего максимального развития. А в 1933 году и в последующие годы они были разрушены, причём в такой степени, что уже не смогли больше оправиться. Политический террор и расистские преследования вынудили тогда сотни любителей книг бежать из страны, а те, кто не смог своевременно покинуть её или вообще выехать за рубеж, стали жертвами нацистского режима в концентрационных лагерях. Судьба этих библиофилов до сих пор не исследована, как не установлена и судьба их библиотек. В большинстве случаев эти библиотеки – ценное имущество, ценное не только с материальной точки зрения, но и, прежде всего, с точки зрения знания и индивидуального вкуса, с которыми они формировались, ценное также своим восприятием культуры, которое несли в себе эти собрания книг.
 
     Есть масса вопросов, ответов на которые нет: что стало с книжными сокровищами 700-800 членов «Общества Сончино друзей еврейской книги»; что стало почти с 200 евреями-членами «Общества библиофилов», вышедшими из него в 1933 году под давлением обстоятельств? Что мы знаем о собраниях книг большого числа евреев, являвшихся членами организации «Лейпцигские вечера библиофилов» – из-за их ухода, в том числе председателя Густава Кирштайна (Gustav Kirstein), объединение распалось ещё в 1933 году. Какова судьба библиотек членов организации «Берлинские вечера с Фонтане (Fontane)», которая тоже добровольно прекратила свою деятельность после того, как её основатель Готхард Ласке (Gotthard Laske) покончил жизнь самоубийством? Что стало с книжными сокровищами членов организации «Берлинские вечера библиофилов», насчитывавшей в 1930 году 162 члена, а в 1934 – всего лишь 35? В этой связи здесь можно было бы упомянуть и другие местные и надрегиональные организации: «Эссенские вечера библиофилов», «Общество друзей книги Хемница», «Франкфуртское общество библиофилов», объединения в Гамбурге, Мюнхене или Кёльне, наконец, подразделения организации «Общество Максимилиана (Maximilian)», где до 1933 года еврейские любители книги вместе с не евреями провели, наверное, тысячи встреч, отдаваясь своей библиофильской страсти и не задаваясь вопросом о своём «происхождении». Когда задумываешься над тем, что к началу тридцатых годов существовало более 25 таких объединений, что помимо этих «организованных библиофилов» было также многочисленное представительство организационно неохваченных любителей книги, то очень скоро становится ясно, что это проблема серьёзного масштаба. 

     Мы всё же обязаны ставить эти вопросы перед собой решительнее, чем прежде. Особую актуальность задаче исследования этой проблемы придаёт тот факт, что уже второй год, через 55 лет спустя после окончания нацистского господства, в немецких библиотеках по решению конференции министров культов впервые идёт планомерный поиск книг, находившихся в частной собственности евреев и попавших в те или иные фонды при сомнительных обстоятельствах. Внимание людей, напуганных процессами, связанными с похищенными произведениями искусства, обращается, наконец, также на похищенные книги.  Но кто вообще может ещё помнить имена прежних владельцев, кто в состоянии реконструировать взаимосвязи и процессы тех лет?

     Над темой, которая поднята в данной статье, до сих пор довлеет не только завеса незнания, но и завеса – так порой кажется – нежелания знать. Быть может, было слишком много людей извлекших выгоду из изгнания евреев-библиофилов: «арийских» коллег-коллекционеров. «Арийцев» и всех тех, кто бесплатно или по бросовым ценам получил всё имущество бежавших евреев, в том числе, антиквариат и библиотеки. От стеснённого положения изгнанных выгадали, не в последнюю очередь иностранные коллекционеры, возможно, также эмигранты нееврейского происхождения. В частности, как показывает пример Фрица Хомейерса (Fritz Homeyer) – тоже эмигранта – были также достойные уважения, хорошо понимаемые причины не обращать внимания на тему пропавших собраний книг. В своём отношении к немецким евреям как библиофилам и антикварам его интерес был направлен, и по праву,  в первую очередь, на людей, а не на книги. Но в рамках появившихся с той поры представлений об истории организаций библиофилов, а также о приобщении этих организаций после 1933 года к господствующей идеологии лишь в исключительных случаях поднимался вопрос о местонахождении коллекций. Мы достаточно хорошо знаем о судьбе небольшого количества коллекций видных библиофилов, однако систематического исследования этой темы до сих пор не было. Поэтому есть проблема, в которой следует выделить несколько граней, при этом основу должна составлять тема эмиграции. 

     Первый круг вопросов проистекает из обстоятельств изгнания, прежде всего, из вопроса, сколь жёстким было требование оставлять собрания книг или же существовала возможность забрать их с собой; какими были условия и препоны такого трансфера за рубеж, и каким изменениям были подвергнуты эти условия за время нацистского господства.   

     Второй круг вопросов проистекает из судьбы оставшихся в Германии коллекций эмигрировавших библиофилов. Распались ли коллекции или сохранились, попали ли они в руки друзей или людей, представлявших политическую систему и искавших выгоду; оказались ли они в ходе принудительных продаж на внутреннем рынке антиквариата или же были реквизированы властями и переданы в государственные и партийные учреждения?

     Третий круг вопросов проистекает из судеб спасённых коллекций за рубежом: смогли ли их сохранить их владельцы в новых условиях существования или же их пришлось в поисках средств к существованию полностью или частично продать? стали ли они объектом для рынка антиквариата или же попали в библиотеки принимавшей страны? Стали ли они основой новых или дополнением существующих (частных и общественных) библиотек? И сколько таких часто ценных книг было уничтожено на пути бегства из страны и безвозвратно утрачено?

Продолжение следует