Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 35

Глава 35. Шёлковые туфельки в фамильном склепе

Представь себе осень 1752 года в Несвиже. Театр, который Франциска Урсула вела уже шестой год, даёт спектакль за спектаклем, библиотека полна книг, выписанных из-за границы, а сама княгиня, которой ещё нет и пятидесяти, внезапно тяжело заболевает — настолько тяжело, что садится писать мужу прощальное письмо. Тогда, в октябре, смерть отступила. Но лишь на полгода.

Последний спектакль

27 декабря 1752 года несвижский театр сыграл то, что войдёт в его историю как последняя постановка при жизни Франциски Урсулы, — оперетку «Счастливое несчастье». Название, которое задним числом читается почти как эпиграф к последним месяцам её собственной жизни: болезнь, отступившая было осенью, стала для неё той самой краткой, счастливой отсрочкой перед развязкой, которую она сама так часто закладывала в сюжеты своих пьес.

Дорога, которая не завершилась

Первые месяцы 1753 года прошли спокойно — болезнь как будто оставила её. Но 18 мая, когда княгиня направлялась в Гродно, недуг обострился внезапно и резко: ей пришлось остановиться в деревне Пуцевичи под Новогрудком. На следующий день, 19 мая, больную перевезли в сам Новогрудок, в дом бобруйского старосты Лопата. Там, 23 мая 1753 года, Франциска Урсула Радзивилл скончалась — не в родном Несвиже, среди своей библиотеки и своего театра, а в дороге, в чужом доме, в сорока восьми годах от роду.

Её похоронили в фамильном склепе Радзивиллов при несвижском костёле — забальзамированной, в статусных одеждах, как хоронили всех умерших этого рода, и в шёлковых туфельках на каблучке, которые пережившие её современники и позднейшие исследователи будут вспоминать как маленькую, но красноречивую деталь: даже в смерти в ней осталась та утончённость, которой была пронизана вся её несвижская жизнь.

Наследие, собранное после

Театр, оставшийся без своего главного драматурга, продолжал давать спектакли, но постепенно терял прежний блеск — заменить голос, писавший для сцены по две-три новые пьесы в год, оказалось некому. Зато нашёлся человек, решивший, что написанное княгиней не должно затеряться: один из несвижских актёров собрал все её драматические сочинения и в 1754 году издал их под названием «Komedye y Tragedye» — с гравированными иллюстрациями Михала Жуковского, сделанными по собственным рисункам самой Франциски Урсулы. Сборник включил шестнадцать пьес и семнадцать оперных либретто, а помимо них она оставила после себя около восьмидесяти стихотворений — от коротких, в четыре строки, до пространных поэм в полторы сотни строк.

Так последняя из рода Вишневецких, приехавшая в Несвиж молодой женой часто отлучавшегося магната, стала первой женщиной-драматургом на белорусских и польских землях — той, чьё имя звучит рядом с именем Мольера и Вольтера не потому, что она им подражала, а потому, что осмелилась встать с ними на одну сцену.

Несвижский театр угасал медленно, а вслед за Франциской Урсулой в этом цикле открывается женщина совсем иного склада — врач и путешественница Саломея Регина Русецкая, чья жизнь пройдёт не в стенах родового замка, а в скитаниях по гаремам и дворам от Стамбула до Санкт-Петербурга.

Продолжение следует…