11. Домой

Ковёр—самолёт, слегка потрёпанный после путешествия сквозь ветры Беловодья, с мягким шуршанием опустился прямо посреди гостиной в квартире на площади Тукая. Андрей, чуть покачнувшись, первым соскочил на паркет и тут же потёр затёкшие ноги.
— Ну вот, — выдохнул он, — наконец—то твёрдая земля. Или, точнее, ламинат.
Вика спрыгнула следом, прижимая к груди колокольчик, будто боялась, что он вдруг исчезнет.
— А мне даже немного жаль, — призналась она, оглядываясь. — Там всё было такое… настоящее. Как будто время течёт по—другому.
Ковёр, будто обидевшись на приземление, слегка подпрыгнул и сложился в неаккуратный рулон.
— А где Кузьма?
— Он же с нами был потом исчез.
— Эй, полегче! — раздался из—за книжного шкафа звонкий голос. — Тут вообще—то кто—то живёт!
Из—за шкафа выглянула лохматая голова с озорными глазами, а следом показался и сам домовёнок Кузя — в потрёпанной рубашке, с поясом из верёвочки и в лаптях, которые почему—то не снимались даже в квартире. Он подбоченился и строго посмотрел на ребят.
— Вы что, опять без предупреждения? Я тут, между прочим, порядок наводил! Пыль вытирал… ну, почти. А тут — бац! — ковёр падает, как туча грозовая!
— Кузя! — радостно воскликнула Вика и бросилась к нему. — Ты даже не представляешь, где мы были!
— Да уж догадываюсь, — пробурчал Кузя, но тут же расплылся в улыбке. — По глазам вижу — опять в каких—то краях волшебных шастали. Небось, драконы, колдуны, тайны всякие…
— Почти, — улыбнулся Андрей, расправляя ковёр и аккуратно укладывая его на пол рядом с ковриком у дивана. — Только без драконов. Зато с Беловодьем, проклятием и тремя ключами.
Кузя прищурился, подошёл поближе и осторожно потрогал край ковра.
— Этот ваш ковёр… он, часом, не кусается? В прошлый раз он мне тапочек утащил. Я думал, это кот, а оказалось — ткань с характером.
— Не кусается, — рассмеялась Вика. — Но летать умеет. Хочешь попробовать?
— Ещё чего! — фыркнул Кузя и отступил на шаг. — Я высоты не люблю. Мне и на шкафу хорошо. Там паук знакомый живёт, мы с ним про погоду болтаем.
Андрей плюхнулся на диван и потянулся так, что хрустнули плечи.
— Честно? Я сейчас готов просто сидеть и смотреть, как чайник кипит. Никаких приключений. Хотя бы час.
— Час — это много, — задумчиво протянул Кузя. — А вот чашку чая я бы одобрил. И, может, пирожок какой… если есть. Путешествие, оно, знаете ли, силы забирает. Особенно если там туман этот проклятый гонять.
Вика уже хлопотала на кухне, доставая чашки.
— Есть печенье! И варенье из чёрной смородины. Папа вчера принёс.
— О, вот это я понимаю, — оживился Кузя. — Настоящее волшебство! Не эти ваши солнечные камешки и дубовые корни, а варенье! Вот где сила!
Ребята переглянулись и рассмеялись. Андрей достал из кармана гладкий камешек с солнечным узором — подарок Мары — и покрутил его в пальцах.
— Знаешь, Кузя, — тихо сказал он, — там, в Беловодье, нам сказали, что третий ключ — в нашем выборе. В том, чтобы не отступать, даже когда страшно.
Кузя на секунду перестал тянуться к печенью и посмотрел на Андрея серьёзно, почти по—взрослому.
— Это да, — кивнул он. — Страх — он как тень: всегда рядом. Но если ты знаешь, куда идёшь, тень просто идёт следом и не мешает.
Вика поставила перед ним чашку с чаем, и Кузя тут же обхватил её обеими руками, согреваясь.
— Ладно, — пробормотал он, отхлёбывая. — Рассказывайте всё по порядку. Только без спешки. И чтобы с подробностями про варенье… ну, то есть про приключения!
И пока за окном медленно опускались сумерки над Казанью, а фонари на площади Тукая зажигались один за другим, ребята рассказывали домовёнку о ветре, поющем песни, о старом дубе, помнящем века, и о том, как звон колокольчика разогнал тьму. А Кузя слушал, кивал, иногда вставлял свои замечания и время от времени тянулся за очередным печеньем, будто так и положено — встречать героев с чаем и добрым словом.
Когда рассказ подошёл к концу, Кузя задумчиво почесал затылок.
— Значит, Беловодье теперь в безопасности… Пока в мире есть такие сердца, — повторил он слова Мары и вдруг хитро прищурился. — Но знаете, что я думаю? Проклятия — они ведь разные бывают. Может, следующее где—то тут, в городе прячется. В забытых подъездах, в старых чердаках… Или даже в пустой банке из—под варенья!
Андрей и Вика переглянулись — в их глазах снова мелькнула та самая искорка азарта.
— Ты это к чему? — с подозрением спросил Андрей.
— Да так, — пожал плечами Кузя, пряча улыбку. — Просто говорю: если вдруг опять понадобится третий ключ… я тут. Сердце у меня, может, и маленькое, зато своё. И я точно не отступлю. Ну, разве что перед огромной собакой. Или перед уборкой. Но не перед злом!
Вика тихо рассмеялась и положила ладонь на плечо домовёнку.
— Спасибо, Кузя. Иногда самое важное чудо — это когда дома тебя ждут.
И в этот вечер, под тихий гул города за окнами и уютное посапывание Кузи, который незаметно уснул прямо за столом, ребята наконец—то смогли выдохнуть. Приключения не закончились — просто сейчас им было хорошо просто быть дома.