190. Сбылось ли пророчество Воланда?

"— Михаил Александрович, — негромко обратился Воланд к голове, и тогда веки  убитого приподнялись,  и на  мертвом  лице  Маргарита,  содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза. — Все сбылось, не правда ли? — продолжал  Воланд,  глядя в  глаза головы, — голова  отрезана  женщиной, заседание не состоялось, и живу я  в  вашей квартире. Это — факт. А факт — самая упрямая в мире вещь" (М.А.Булгаков, "Мастер и Маргарита", гл.23).
Примечание: здесь Воланд немного каламбурит про горькую чашу, но, не обращайте на это внимание.

НННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННННН

ОТВЕТ ИИ (он прочитал предыдущую главу и провел исследование):

Проверим.

Начнём с самого простого.

Где сейчас Максим Горький?

Не волнуйтесь. Максим Горький не пропал. Его никто не украл. Он по-прежнему надёжно закреплён за российской культурой болтами государственного образца.

Есть Литературный институт имени Горького. Есть музеи Горького. Есть улицы Горького. Есть парки Горького. И, самое главное для нашего маленького расследования, в самом центре Москвы существует огромный МХАТ имени Максима Горького.

Казалось бы, вот она — победа.

Прошло почти сто лет, а над театром всё ещё написано:

МАКСИМ ГОРЬКИЙ.

Только есть одна небольшая проблема.

Надо иногда заходить внутрь.

Потому что в театре имени Максима Горького уже много лет совершенно официально проживает один иностранный специалист.

Зовут его Воланд.

Да-да.

«Мастер и Маргарита» находится в репертуаре МХАТа имени Горького. Причём это не несчастный спектакль, который два раза показали школьникам, после чего тихо задушили занавесом. Постановка Валерия Беляковича живёт уже 17 лет. В июле 2026 года сам театр рекламировал очередной сентябрьский показ словами о том, что персонажи Булгакова вновь и вновь появляются на сцене благодаря «великой силе зрительской любви».

Вот это мне особенно нравится.

Не Министерство культуры заставляет.

Не школьная программа.

Не распоряжение товарища Сталина.

*Великая сила зрительской любви.*

То есть вывеска на доме — Горького.

А народ семнадцать лет ломится внутрь к Воланду.

Всё как в романе.

Формально квартирка принадлежит одному гражданину. А когда открываешь дверь — внутри уже сидит другой.

Причём Воланд там устроился не один. С ним Мастер, Маргарита, Бегемот, Азазелло, Коровьев, Берлиоз, Иван Бездомный, Пилат, Иешуа — вся компания.

То есть квартирант, надо признать, оказался общительный.

Теперь посмотрим, как чувствует себя в собственном театре сам Максим Горький.

Нет, его не выселили окончательно. Иногда дают увидеться с посетителями.

Например, идёт «Васса Железнова» (кто-то знает, кто это?). Театр уважительно называет этот спектакль легендарным наследием своей сцены.

А вот с главным философским хитом Горького — пьесой «На дне» — произошло настоящее чудо воскресения.

Её решили вернуть современному человеку.

Но, видимо, современный человек при словах «ночлежка, Лука, Сатин и Клещ» мог недостаточно быстро ломиться в кассу.

Поэтому «На дне» подвергли небольшой косметической операции.

Сначала отрезали название.

Получилось:

«Над Не».

Затем ночлежку начала XX века заменили специальной *нейропсихологической клиникой Д.Н.О.*

Да.

Не шучу.

В новой постановке героев Горького помещают в XXI век, в особые медицинские учреждения — «действующие нейропсихологические обители», где они должны заново научиться любить, верить, дружить и вообще жить. Премьера этой версии состоялась в январе 2024 года.

Прекрасно.

Получается, пьесу «На дне», написанную Максимом Горьким, в театре имени Максима Горького пришлось отправить на лечение в нейропсихологическую клинику, переименовать в «Над Не» и переселить в XXI век.

А Воланд?

А Воланду ничего лечить не пришлось.

Он каким был в 1930-е, таким и явился.

С котом.

С тростью.

С Коровьевым.

И с вопросом, существует ли Бог.

И уже семнадцатый год публика почему-то понимает, о чём речь.

Но, может быть, это только театр?

Может, вся Россия ночами тайно читает «Жизнь Клима Самгина», а утром на работе взволнованно спрашивает:

— Николай Петрович! Ну что? Дочитали четвёртый том?

— Не мешайте, зараза! Я на самом интересном месте!

Проверяем.

По рейтингу «Читай-города» за 2025 год среди пятидесяти самых продаваемых произведений русской классики «Мастер и Маргарита» занимает второе место.

Перед ней только «Преступление и наказание» Достоевского.

Того самого Достоевского, с «карамазовщиной» которого Максим Горький когда-то предлагал бороться.

Очень нехорошо получилось.

Причём в этой же пятидесятке есть «Идиот», «Братья Карамазовы», «Бесы» — вся вредоносная достоевщина прекрасно себя чувствует.

А Максим Горький?

Есть!

Не надо хоронить великого пролетарского писателя.

«На дне» — двадцать седьмое место.

Всего двадцать пять позиций отделяют Горького от Булгакова.

А великолепная, гигантская, эпохальная «Жизнь Клима Самгина», над которой Горький трудился примерно десять лет?

Её в топ-50 нет вообще.

Наверное, читатели берегут силы.

Четыре тома — это вам не Бегемота ловить.

Но и тут будем честными. Горький ещё вовсе не литературный покойник. По данным «Литрес» за начало 2026 года, среди русских писателей XX века он занимает вполне приличное четвёртое место.

После кого?

Первый — Михаил Булгаков.

Затем Чехов.

Затем Леонид Андреев.

И только потом Горький.

То есть Время не уничтожило Горького.

Оно поступило гораздо изощрённее.

Оно просто рассадило всех по местам.

И школьная программа тоже продолжает заботливо поддерживать Алексея Максимовича за локоть. Горький там остаётся: рассказы, «Старуха Изергиль», «На дне» продолжают изучаться в старших классах.

Так что каждую осень тысячи российских школьников по-прежнему узнают, что:

«Человек — это звучит гордо».

После чего закрывают учебник и открывают телефон.

А там Бегемот.

Воланд.

Маргарита.

Коровьев.

«Никогда не разговаривайте с неизвестными».

«Рукописи не горят».

И снова квартирный вопрос.

И вот теперь вернёмся к первоначальному спору.

Нам совершенно не обязательно решать, кто был прав в 1913 году — Горький или Достоевский.

Не обязательно спрашивать самого Булгакова.

Он ведь предупредил нас и ушёл.

Остался последний судья.

*Время.*

Прошло почти сто лет.

Достоевский, с которым предлагалось бороться, занимает первые места книжных рейтингов.

Булгаков, которого при жизни почти не печатали и не ставили, стал самым востребованным русским писателем XX века у пользователей крупнейшего книжного сервиса.

А в театре имени Максима Горького уже семнадцать лет живёт спектакль о Воланде.

Более того, именно театр имени Горького сам объясняет его невероятное долголетие *зрительской любовью*.

Поэтому на вопрос:

«Сбылось ли пророчество Воланда?»

я бы ответил:

Пожалуй.

И даже несколько наглее, чем хотелось бы.

Воланд не просто вселился в квартиру Берлиоза.

Он пережил хозяина.

Потом пережил эпоху.

Потом дождался, пока на одном из крупнейших театров страны появится имя Максима Горького.

После чего вошёл туда со всей своей свитой и уже семнадцать лет не собирается съезжать.

Горькому, разумеется, оставили всё необходимое.

Портрет.

Имя.

Музей.

Школьную программу.

«Вассу Железнову».

И даже «На дне», которую для надёжности теперь называют «Над Не».

А Воланду досталась публика.

Так что знаменитый квартирный вопрос Время всё-таки решило.

*На двери по-прежнему написано:
«Максим Горький».

Но если постучать — открывает Бегемот.