Ночь перед рождеством по повести н. в. гоголя

НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ
Действующие лица и исполнители
Вакула
Оксана
Гаврило
Марьяна
Одарка
Оляна
Черт
Чуб
Свербыгуз
Солоха
Императрица
Придворные
;
СЦЕНА 1
Веселая народная музыка. По залу идут колядующие.
Поют, колядуют, смеются.
ВАКУЛА. Вот такую рожу ему намалевал!
ГАВРИЛО. Да ты знатный мастер рожи-то малевать!
Все смеются
С другой стороны на сцене появляется ЧЕРТ
Прислушивается к разговору, потирает руки в надежде поживиться
ГАВРИЛО. А глаза-то у него! А глаза! Будто вон полезли!
Все хохочут.
МАРЬЯНА. Знатный черт вышел! Спору нет, ничего не скажешь!
Черт приседает со страху.
МАРЬЯНА. Испуганный, мечется из стороны в сторону…
ОДАРКА. Погибель свою предчувствует!
Все хохочут
ОЛЯНА. А грешники-то его потчуют кнутами да поленами! Да всем чем ни попало!
Все хохочут. Продолжается песня, идут, смеются, колядуют, поют
ЧЕРТ вылезает из укрытия.
ЧЕРТ. Ах ты, козачья твоя башка! Вот я тебе… Вот я тебе… Вот я тебе… (Закручивается, падает)
Песня продолжается.
ГАВРИЛО. Знатный ты, Вакула, живописец! Рожа – всем рожам рожа! Встретишь такую – страху-то не оберешься!
МАРЬЯНА. Да где ж ты такую встречать-то собрался? Завтра Рождество! Куда ему, мохнатому, в такую-то ночь по свету шататься!
ВАКУЛА. Вот напоследок и разгуляется нынче ночью! Завтра-то как колокола зазвонят, так и погонит его метла поганая восвояси!
Поднимаются на сцену, уходят
ЧЕРТ (С другой стороны издевается) Ох погонит, ох погонит! Да только у меня еще ночь в запасе есть! Ну и ночь! Как на заказ! Тихо, ясно, месяц в небе так и сверкает! А тебе, козаку замысловатому, даже и невдомек, что я для тебя в эту ночь уготовлю! Намалевал рожу! Да таку рожу! На что уповаешь? На то, что козак Чуб приглашен к дьяку на кутью, а значит, красавица Оксана, дочка его, одна в хате останется? Ха-ха! Уж не к ней ли ты намерился, Вакула, козак замысловатый?! Да только ты противнее проповедей отца Кондрата, живописец окаянный! Рожа, как говорит Фома Григорьевич, мерзость мерзостью! Чуб ленив и не легок на подъем, так еще и тащиться в другой конец села… А вот коли он никуда идти-то и не отважится?! Ох, не в ладах ты с ним, знатный козак, не в ладах! Так коли он в хате своей останется, так и не видать тебе сегодня своей Оксаны, не видать! (Крадется к месяцу) И в аду отметят: медальку на грудь, али штаны с лампасами. Тут натурально, манишечка, тут штаны генеральские и пошел выписывать… «Мадам Солоха!» - Ах, господин  дъяволиссимус… Опять же подарочек для дражайшей Солохи…
Пытается схватить месяц, обжигается, облизывает пальцы, заходит с другой стороны, хватает его мешком, перекидывает его из руки в руку, засовывает в мешок.
Сразу темнеет
ЧЕРТ. Попробуй, попробуй, знатный живописец, наведайся к своей Оксане! Ох, не миновать тебе там отцовской нагайки! Неча на меня карикатуры малевать, ужо тебе!
Прячется
Появляются колядующие
ГАВРИЛО. Гляньте-ка, гляньте!
ВАКУЛА. Да куда глядеть-то?
ГАВРИЛО. На небо глядите! Разрази мены гром, если только что на нем не танцевал месяц, а теперь и вовсе пропал…
МАРЬЯНА. Месяц?
ОЛЯНА. Танцевал?
ОДАРКА. Да ты хворый никак?!
ГАВРИЛО. Да вот вам крест, кому хошь побожусь, что не вру! Вот на том самом месте…
ОДАРКА. Да он не хворый! Да он панской медовухи, видать, хлебнул!
Все хохочут.
ВАКУЛА. А с панской медовухи не только месяц запляшет!
ГАВРИЛО. Да ну вас! Не стоять мне на этом месте, если это не проделки рогатого!
Все смеются.
ЧЕРТ появляется сзади. Хохочет. Все оглядываются. Черт поворачивается спиной и начинает поднимать вьюгу. Вьюга завывает
МАРЬЯНА. Что это?
ОЛЯНА. Бежим скорее, а то занесет!
ГАВРИЛО. Вот ведь нечистый разгулялся, чтоб ему хвост на сковородке запекли!
Все хохочут, разбегаются. Последним в другую сторону, сторонясь, пробегает ЧЕРТ.

СЦЕНА 2
. Воет метель.
Из хаты выходят ЧУБ и СВЕРБЫГУЗ.
ЧУБ поправляет кушак, шапку, за пояс затыкает кнут
ЧУБ. Так ты, кум Свербыгуз, еще не был у дьяка в новой хате? Там теперь будет добрая попойка! Как бы только нам не опоздать. (Поднимает голову наверх) Что за дьявол! Смотри! смотри, Панас!..
СВЕРБЫГУЗ. Что?
ЧУБ. Как что? месяца нет!
СВЕРБЫГУЗ. (Равнодушно) Что за пропасть! В самом деле нет месяца, пан Чуб.
ЧУБ. (С досадой из-за равнодушия Свербыгуза) То-то что нет. Тебе небось и нужды нет.
СВЕРБЫГУЗ. А что мне делать!
ЧУБ. (Ворчит, утираясь рукавом) Надобно же было какому-то дьяволу, чтоб ему не довелось, собаке, поутру рюмки водки выпить, вмешаться!.. Право, как будто на смех… Нарочно, сидевши в хате, глядел в окно: ночь – чудо! Светло, снег блещет при месяце. Все было видно, как днем. Не успел выйти за дверь – и вот, хоть глаз выколи!
СВЕРБЫГУЗ. Верно говоришь, пан Чуб.
ЧУБ. Чтоб ему, этому проклятому… А ведь у дьяка-то ужо и Голова, пожалуй, сидит, а на столе-то варенуха стоит… (Не может ни на что решиться)
СВЕРБЫГУЗ. Чтоб ему, этому проклятому…
Слышатся песни колядующих
ЧУБ. Тёмно-то как…
СВЕРБЫГУЗ. Тёмно, пан Чуб, тёмно…
ЧУБ. А может, …
СВЕРБЫГУЗ. А давай, пан Чуб
ЧУБ. (Оглядывает Свербыгуза) Так нет, кум, месяца?
СВЕРБЫГУЗ. Нет.
ЧУБ. Чудно, право?
СВЕРБЫГУЗ. (Поворачивается в хату) Так, пожалуй, останемся дома…
ЧУБ. (После некоторого замешательства) Э нет, кум Свербыгуз, пойдем! нельзя, нужно идти! (Как будто жалеет, что так сказал)
Свербыгуз чешет голову, хлопает себя по бокам.
Отправляются в путь. Воет метель, снег слепит глаза.
Издали слышатся песни колядующих.
С песнями и танцами проходят по авансцене
Ветер продолжается

СЦЕНА 3
Дом Чуба.
Перед зеркалом сидит ОКСАНА. В конце монолога в дом заходит ВАКУЛА.
ОКСАНА. (С претензией на рассеянность) Что людям вздумалось расславлять, будто я хороша? Лгут люди, я совсем не хороша. (Смеется)  Разве черные брови и очи мои, так хороши, что уже равных им нет и на свете? Что тут хорошего в этом вздернутом кверху носе? и в щеках? и в губах? (Смеется) Нет, хороша я! Ах, как хороша! Чудо! Какую радость принесу я тому, кого буду женою!
ВАКУЛА. (В сторону)  Чудная девка! и хвастовства у нее мало! С час стоит, глядясь в зеркало, и не наглядится, и еще хвалит себя вслух!
ОКСАНА. (Не видит Вакулу) Да, парубки, вам ли чета я? вы поглядите на меня, как я плавно выступаю; у меня сорочка шита красным шелком. А какие ленты на голове! Вам век не увидать богаче галуна! Все это накупил мне отец мой для того, чтобы на мне женился самый лучший молодец на свете!
Усмехается, поворачивается, видит ВАКУЛУ. Вскрикивает.
Некоторое время стоят молча.
ОКСАНА. Зачем ты пришел сюда? Разве хочется, чтобы выгнала за дверь лопатою? Вы все мастера подъезжать к нам. Вмиг пронюхаете, когда отцов нет дома. О, я знаю вас! Что, сундук мой готов?
ВАКУЛА. Будет готов, мое серденько, после праздника будет готов. Если бы ты знала, сколько возился около него: две ночи не выходил из кузницы; зато ни у одной поповны не будет такого сундука. Не сердись же на меня! Позволь хоть поговорить, хоть поглядеть на тебя!
ОКСАНА. Кто ж тебе запрещает, говори и гляди! (Садится на лавку к нему спиной, достает зеркало, разглядывает себя)
ВАКУЛА. Позволь и мне сесть возле тебя!
ОКСАНА (Довольная собой) Садись
ВАКУЛА. Чудная, ненаглядная Оксана, позволь поцеловать тебя! (Обнимает Оксану, тянется поцеловать)
ОКСАНА. (Отклоняется и отталкивает Вакулу) Чего тебе еще хочется? Ему когда мед, так и ложка нужна! Поди прочь, у тебя руки жестче железа. Да и сам ты пахнешь дымом. Я думаю, меня всю обмарал сажею.
Отворачивается и продолжает прихорашиваться
ВАКУЛА. (Отходит в сторону, расстроенный) Не любит она меня. Ей все игрушки; а я стою перед нею как дурак и очей не свожу с нее. Чудная девка! чего бы я не дал, чтобы узнать, что у нее на сердце, кого она любит!
ОКСАНА. Правда ли, что твоя мать ведьма? (Хохочет)
Вакула смущен, не знает, что ответить
ОКСАНА. (Продолжает смеяться) Однако ж дивчата не приходят… Что б это значило? Давно уже пора колядовать. Мне становится скучно.
Надевает платок, выбегает на улицу (полог закрываем). ВАКУЛА за ней.
Оказываются в левом углу
ВАКУЛА. (Делает шаг к ней) Бог с ними, моя красавица!
ОКСАНА. (Отстраняется) Как бы не так! с ними, верно, придут парубки. Тут-то пойдут балы. Воображаю, каких наговорят смешных историй!
ВАКУЛА. Так тебе весело с ними?
ОКСАНА. Да уж веселее, чем с тобою.
Разговор продолжается, но в формате пантомимы
Раздается песня, приближается
На заднем плане появляются СОЛОХА и ЧЕРТ. Интермедия. Холодно
СОЛОХА проваливается в трубу.
ЧЕРТ садится на крышу
Метель воет.
ЧЕРТ. Вот ведь неугомонный! Чуб собственной персоной! Все-таки решился  к дьяку на вареники наведаться… Нет, но так дело-то не пойдет! Не напакостить Вакуле, чудо-живописцу - чтоб его мои братцы в парной со сковородкой встречали – ночь насмарку. (Кричит) Домой иди! Иди, говорю! Иди, старый хрыч, иди, а то ведь… Не, ну чо за бестолковый?! Ежели только так попробовать…
Поднимает вьюгу, метель усиливается
По первому плану идут ЧУБ и СВЕРБЫГУЗ
Плутают в метели, не могут найти дорогу. Кричат друг другу
ЧУБ. Стой, кум! мы, кажется, не туда идем, я не вижу ни одной хаты. Эх, какая метель! свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдешь ли дороги; а я тем временем поищу здесь. Дернет же нечистая сила потаскаться по такой вьюге! Не забудь закричать, когда найдешь дорогу. Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана!
СВЕРБЫГУЗ не слышит его, уходит в сторону
Музыка колядующих усиливается
В другой стороне ВАКУЛА и ОКСАНА. ОКСАНА заигрывает.
Перемещаются в левый дальний угол
ОКСАНА. А! верно, дивчата с парубками. (Выглядывает за хату)
ВАКУЛА. Она издевается надо мною. Ей я столько же дорог, как перержавевшая подкова.
В другой стороне ЧУБ и СВЕРБЫГУЗ.
Правый передний угол
ЧУБ. Кум! Кум Свербыгуз! Куда тебя нечистая занесла? (Оглядывается) Не моя ли хата белеет? Моя, будь ей неладно в такую метель, моя! Эх, до дьяка не дойду, а вот на печи-то отогреюсь… Отвори!
Стучит в дверь. Пытается согреться, хлопает руками
Издалека наблюдает за всем ЧЕРТ и смеется
Оксана вскрикивает, пугается
ВАКУЛА. (В голосе злоба и досада) Постой, я сам посмотрю
Выходит вперед
Появляется ВАКУЛА
ВАКУЛА. (Не узнает Чуба) Чего тебе тут нужно?
ЧУБ. (Пятится, себе под нос) Э, нет, это не моя хата, в мою хату не забредет кузнец. ВАКУЛА. (Суровее предыдущего) Кто ты такой и зачем таскаешься под дверями?
ЧУБ. (В сторону) Так я ему и скажу, кто я! Чего доброго, еще приколотит, проклятый выродок! (Вакуле) Это я, человек добрый! пришел вам на забаву поколядовать немного под окнами.
ВАКУЛА. Убирайся к черту со своими колядками!
ЧУБ. (И хочет уйди, и досадно выполнять приказы Вакулы) Что ж ты, в самом деле, так раскричался? я хочу колядовать, да и полно.
ВАКУЛА. (Бьет Чуба в плечо) Эге! да ты от слов не уймешься!..
ЧУБ. (Пугается еще больше) Да вот это ты, как я вижу, начинаешь уже драться! (Разворачивается, в голосе и боль, и досада, и робость) Ты, вижу, не в шутку дерешься, и еще больно дерешься!
Отходит
ВАКУЛА. (Ему вслед) Пошел, пошел!
Уходит в хату
ЧУБ. (В сторону) Смотри, как расхрабрился! вишь какой! вот большая цаца! Ты у меня будешь знать! Постой ты, бесовский кузнец, чтоб черт поколотил и тебя, и твою кузницу, ты у меня напляшешься! Однако ж ведь теперь его нет дома. Солоха, думаю, сидит одна.
Метель усиливается.
ЧУБ уходит
ЧЕРТ хохочет на трубе, кривляется.
В какой-то момент бросает мешок, из него поднимается месяц.
Метель смолкает. Все освещается
Музыка

СЦЕНА 4
Село.
С песнями врываются колядующие.
Кричат, смеются, хвастаются мешками с гостинцами.
ВАКУЛА стоит в стороне. Он недоволен
ОКСАНА. Э, Одарка! У тебя новые черевики! Ах, какие хорошие! и с золотом! Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек, который все тебе покупает; а мне некому достать такие славные черевики.
ВАКУЛА (Мгновенно откликается) Не тужи, моя ненаглядная Оксана! я тебе достану такие черевики, какие редкая панночка носит.
ОКСАНА. (Строго и надменно) Ты? Посмотрю я, где ты достанешь черевики, которые могла бы я надеть на свою ногу. Разве принесешь те самые, которые носит царица.
ОДАРКА. Видишь, каких захотела!
Все смеются
ОКСАНА. (Гордо) Да, будьте все вы свидетельницы: если кузнец Вакула принесет те самые черевики, которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тот же час за него замуж.
Все смеются, уходят
ВАКУЛА. Смейся, смейся! Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, – ну, Бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана.
Уходит
Проходят колядующие с песнями и танцами

СЦЕНА 5.
Дом СОЛОХИ
ЧЕРТ целует ее, СОЛОХА кокетничает
Сценическая зарисовка (использовать красный угол)
ЧЕРТ. Драгоценная Солоха, одно твое слово…
Стук в дверь
ЧЕРТ. Кто это?
СОЛОХА. Вот и я думаю, кто бы это мог быть в такую-то погоду… Пойду отворю
ЧЕРТ. Спрячь меня куда-нибудь!
Суета. Видят брошенные мешки. ЧЕРТ залезает в один из них.
Заходит СВЕРБЫГУЗ. Выпивает из рук СОЛОХИ чарку водки
СВЕРБЫГУЗ. Пошел я было вместе с Чубом, светлейшая Солоха, к дьяку на кутью, да поднялась такая метель, что я и света божьего не взвидел! Не поймешь, где земля, где небо! И тут – чудо: огонек светится. Подхожу ближе - да это же хата Солохи! Вот я и зашел к тебе…
Стук в дверь. Голос дьяка: «Солоха, отвори!»
СВЕРБЫГУЗ. Да это же дьяк! Вот тебе и кутья! Вот тебе и дьяк! Спрячь меня куда-нибудь, любезная Солоха!
Солоха вытряхивает вещи из второго мешка. Туда залезает СВЕРБЫГУЗ.
СОЛОХА. (Прихорашиваясь) Заходите, Осип Никифорыч, там открыто!
Появляется ДЬЯК, проходит по хате, занавешивает красный угол
ДЬЯК. Любезная Солоха, у меня ведь не был никто, и я сердечно рад этому случаю погулять немного у тебя. По такому случаю я даже не испугался метели!
СОЛОХА. Похвально, Осип Никифорыч, похвально!
ДЬЯК. (Подходит ближе, кашляет, усмехается, дотрагивается до руки) А что это у вас, великолепная Солоха?
СОЛОХА. Как что? Рука, Осип Никифорович!
ДЬЯК. (Довольно) Гм! рука! хе! хе! хе! (Указывает на шею) А это что у вас, дражайшая Солоха?
СОЛОХА. Будто не видите, Осип Никифорович!  Шея, а на шее монисто.
ДЬЯК. (Еще более довольно, потирая руки) Гм! на шее монисто! хе! хе! хе!  (Поднимает руку, пытаясь указать на грудь) А это что у вас, несравненная Солоха?
Стук в дверь. Голос ЧУБА: «Солоха, открой!»
ДЬЯК. Ах, Боже мой, стороннее лицо! Что теперь, если застанут особу моего звания?.. Дойдет до отца Кондрата!..
СВЕРБЫГУЗ. (Высовывает голову из мешка) Ай да дьяк, ай да Осип Никифорович!
ДЬЯК. Что теперь, если застанут особу моего звания?.. Дойдет до отца Кондрата!..
ЧЕРТ. (Высовывает голову) Ну и дьяк!
ДЬЯК. (Истерит) Любезная Солоха, мне никак нельзя, чтобы меня здесь застали, пойми, это дойдет до отца Кондрата!
СВЕРБЫГУЗ. (Высовывает голову из мешка) Я уж коли это прознает твоя половина, которая и без того страшною рукою своею сделала из твоей толстой косы самую узенькую…
Стук повторяется
ДЬЯК. (Дрожа всем телом) Ради Бога, добродетельная Солоха,  ваша доброта, как говорит писание Луки глава трина… трин… Стучатся, ей-богу стучатся! Ох, спрячьте меня куда-нибудь.
Солоха достает третий мешок. Туда залезает ДЬЯК.
СОЛОХА. (Вытирает пот со лба) Заходи, пан Чуб! (Оглядывает мешки) Только тебя и жду.
Заходит ЧУБ
ЧУБ. (С внутренним торжеством) Здравствуй, Солоха!  Ты, может быть, не ожидала меня, а? правда, не ожидала? может быть, я помешал?..(Шутит)  Может быть, вы тут забавлялись с кем-нибудь?., может быть, ты кого-нибудь спрятала уже, а? (Хохочет, довольный собой) Ну, Солоха, дай теперь выпить. Я думаю, у меня горло замерзло от проклятого морозу. Послал же Бог такую ночь перед Рождеством! Как схватилась, слышишь, Солоха, как схватилась… Эк окостенели руки: не расстегну кожуха! Как схватилась вьюга…
Голос: «Отвори!»
ЧУБ. (Резко останавливается) Стучит кто-то…
ГОЛОС. Отвори!
ЧУБ. (Пугается) Это кузнец! Слышишь, Солоха: куда хочешь девай меня; я ни за что на свете не захочу показаться этому выродку проклятому, чтоб ему набежало, дьявольскому сыну, под обоими глазами по пузырю в копну величиною!
СОЛОХА суетится по дому, ЧУБ видит мешки. Выбирает тот, в котором сидит ДЬЯК. Залезает в него. ДЬЯК скрипит, кашляет и кряхтит
ЧЕРТ высовывается из мешка и мелко-мелко хохочет. СОЛОХА засовывает его обратно. Меняется в лице: показывает усталость и боль в спине
Заходит ВАКУЛА.
Берет кувшин, пьет. По всему видно, что он не в духе.
Опять раздается стук в дверь.
ВАКУЛА. Кто там, мати?
СОЛОХА. Сама не знаю. Выйду посмотрю.
Слышна музыка. Колядки продолжаются
ЧЕРТ вылезает из мешка и хохочет так, что падает. На грохот оборачивается ВАКУЛА.
ВАКУЛА. Зачем тут лежат эти мешки? их давно бы пора убрать отсюда. Через эту глупую любовь я одурел совсем. Завтра праздник, а в хате до сих пор лежит всякая дрянь. Отнести их в кузницу!
Задумчиво подходит к мешкам, перевязывает их веревкой. Из мешков доносятся то стон, то повизгивание.
ВАКУЛА. Неужели не выбьется из ума моего эта негодная Оксана? (Пытается поднять мешок) Кой черт, мешки стали как будто тяжелее прежнего! Дурень я! я и позабыл, что теперь мне все кажется тяжелее. Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть в одной руке медный пятак и лошадиную подкову, а теперь мешков с углем не подыму. Скоро буду от ветра валиться. Нет, что я за баба! Не дам никому смеяться над собою! Возьму вот этот (Поднимает маленький мешок с ЧЕРТОМ) А за остальными после вернусь!
Уходит

СЦЕНА 6.
Сельская улица
Продолжаются гулянья. Идут колядки. ВАКУЛА идет по улице с мешком за спиной.
Встречает толпу. Среди них ОКСАНА.
ОКСАНА. А, Вакула, ты тут! здравствуй!  Ну, много наколядовал? Э, какой маленький мешок!
ВАКУЛА. Два больших у пруда стоят. В кузницу их отнесть хочу.
ОДАРКА. В кузницу?! А нас разве не угостишь?
ОЛЯНА. Нам-то разве не надобно угощенья?
ВАКУЛА. Так у вас же свои мешки небось от гостинцев по швам трещат!
МАРЬЯНА. А ты наше добро не считай! Где, говоришь, мешки?
ОЛЯНА. Скорее к пруду, пока кузнец не унес их!
Смеются.
ОКСАНА. А черевики, которые носит царица, достал? достань черевики, выйду замуж!
Смеются в стороне.
ВАКУЛА. (В сторону) Нет, не могу; нет сил больше… Пора положить конец всему: пропадай душа, пойду утоплюсь в пролубе, и поминай как звали! (Оксане) Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь; а меня не увидишь уже больше на этом свете.
Все вскрикивают.
ГАВРИЛО. Куда, Вакула?
ВАКУЛА. Прощайте, братцы!  Даст Бог, увидимся на том свете! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Прощайте!
ГАВРИЛО. Он повредился!
ОЛЯНА. Пропадшая душа! Пойти рассказать, как кузнец повесился!
МАРЬЯНА. Утонул!
ОДАРКА. С горы убился!

СЦЕНА 7.
ВАКУЛА идет по улице. Мешок за спиной.
ВАКУЛА. Куда я в самом деле бегу?  как будто уже все пропало. Попробую еще средство: пойду к запорожцу Пузатому Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и все сделает, что захочет. Пойду, ведь душе все же придется пропадать!
Мешок приходит в движение. ВАКУЛА ударяет по нему. ЧЕРТ воет
ВАКУЛА. (Кричит) Пацюк, а Пацюк, дозволь войти!
Скрип двери
За столом сидит ПАЦЮК (кукла). Он есть вареники.
ВАКУЛА. (В сторону) Нет, этот еще ленивее Чуба: тот по крайней мере ест ложкою, а этот и руки не хочет поднять! (Пацюку) Я к твоей милости пришел, Пацюк!
ПАЦЮК поднимает голову
ВАКУЛА. (Осторожно) Ты, говорят, не во гнев будь сказано… я веду об этом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую обиду, – приходишься немного сродни черту. (Пугается своих слов, закрывает голову руками)
ПАЦЮК не двигается. Потом опять начинает есть вареники
ВАКУЛА. (Ободряется) К тебе пришел, Пацюк, дай Боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! Пропадать приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? как мне быть?
ПАЦЮК (Не поднимая головы) Когда нужно черта, то и ступай к черту!
ВАКУЛА. (Кланяется) Для того-то я и пришел к тебе, кроме тебя, думаю, никто на свете не знает к нему дороги.
ПАЦЮК продолжает есть и не реагирует на ВАКУЛУ
ВАКУЛА. Сделай милость, человек добрый, не откажи! свинины ли, колбас, муки гречневой, ну, полотна, пшена или иного прочего, в случае потребности… как обыкновенно между добрыми людьми водится… не поскупимся. Расскажи хоть, как, примерно сказать, попасть к нему на дорогу?
ПАЦЮК. (Равнодушно и не меняя положения) Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами.
ВАКУЛА ошарашен
ВАКУЛА (В сторону) Поклонюсь ему еще, пусть растолкует хорошенько… Однако что за черт! ведь сегодня голодная кутья, а он ест вареники! Что я, в самом деле, за дурак, стою тут и греха набираюсь! Назад! (Убегает)
СЦЕНА 8.
ВАКУЛА выбегает из дома ПАЦЮКА, кидает мешок. Оттуда выскакивает ЧЕРТ
ВАКУЛА пугается, рука тянется, чтобы перекреститься, но не успевает
ЧЕРТ. Это я – твой друг, все сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь. (Шепчет) Оксана будет сегодня же наша.
ВАКУЛА (Задумывается) Изволь, за такую цену готов быть твоим!
ЧЕРТ всплескивает руками, начинает скакать вокруг ВАКУЛЫ. Залезает на трубу. ВАКУЛА в это время что-то поднимает с земли
ЧЕРТ. (Про себя)  Теперь-то попался кузнец! теперь-то я вымещу на тебе, голубчик, все твои малеванья и небылицы, взводимые на чертей. Что теперь скажут мои товарищи, когда узнают, что самый набожнейший из всего села человек в моих руках?
Спрыгивает, бросается к ВАКУЛЕ
ЧЕРТ. Ну, Вакула!  ты знаешь, что без контракта ничего не делают.
ВАКУЛА. Я готов! У вас, я слышал, расписываются кровью; постой же, я достану в кармане гвоздь!
Выворачивается и хватает ЧЕРТА за хвост, потом подминает под себя, вытаскивает хворостину и бьет ЧЕРТА. ЧЕРТ визжит
ЧЕРТ. Вишь, какой шутник! Ну, полно, довольно уже шалить!
ВАКУЛА. Постой, голубчик! будешь ты у меня знать подучивать на грехи добрых людей и честных христиан!
Поднимает руку, чтобы перекреститься
ЧЕРТ (Визжит) Помилуй, Вакула! все, что для тебя нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние: не клади на меня страшного креста!
ВАКУЛА. А, вот каким голосом запел, немец проклятый! теперь я знаю, что делать. Вези меня сей же час на себе! слышишь, неси, как птица!
ЧЕРТ. (Испуганно) Куда?
ВАКУЛА. В Петембург, прямо к царице! (Бьет ЧЕРТА хворостиной)
Полное ЗТМ

СЦЕНА 9.
Улица в селе. Справа стоят мешки.
 Проходят жители. Молодежь продолжает петь и танцевать.
На первом плане появляется ОКСАНА
ОКСАНА. (Про себя) Чего доброго! может быть, он с горя вздумает влюбиться в другую и с досады станет называть ее первою красавицею на селе? Но нет, он меня любит. Я так хороша! он меня ни за что не променяет; он шалит, прикидывается. Не пройдет минут десять, как он, верно, придет поглядеть на меня. Я в самом деле сурова. Нужно ему дать, как будто нехотя, поцеловать себя. То-то он обрадуется!
Бежит к танцующим. Включается в танец.
ОДАРКА. Постойте, кузнец позабыл мешки свои; смотрите, какие страшные мешки! Он не по-нашему наколядовал: я думаю, сюда по целой четверти барана кидали; а колбасам и хлебам, верно, счету нет. Роскошь! целые праздники можно объедаться.
ОКСАНА. Это Кузнецовы мешки? Утащим скорее их ко мне в хату и разглядим хорошенько, что он сюда наклал.
Все смеются
ОЛЯНА. Но мы не поднимем их!
МАРЬЯНА. Должно быть, тут и свинина есть. Полезло же кому-то счастие наколядовать столько всякой всячины!
ОДАРКА. Экие страшные мешки! Положим, что они набиты гречаниками да коржами, и то добре. Утащить скорее, чтобы кто не увидел.
Пытаются поднять. Не получается.
МАРЬЯНА. Не, этак мы не справимся!
Появляется ГАВРИЛО
ГАВРИЛО. (Про себя) Нет, ну что такое задумал! И было бы из-за чего! Негоже козаку из-за девки с жизнью прощаться…
ОЛЯНА. Гляди-ка Гаврило! Здравствуй, Гаврило! Куда идешь?
ГАВРИЛО. Иду, куда ноги идут.
ОДАРКА. Помоги, человек добрый, мешки снесть! кто-то колядовал, да и кинул посереди дороги. Добром разделимся пополам.
ГАВРИЛО. Мешки? а с чем мешки, с кнышами или паляницами?
ОДАРКА. Да, думаю, всего есть.
ГАВРИЛО (Пытается поднять мешок) Э, да тут лежит целый кабан!
МАРЬЯНА. Ну! чего мы стоим?
Все вместе пытаются залезть в мешок. Крики «мой кабан», «отдай»!
Из мешка появляется ЧУБ
ОЛЯНА. Вот тебе и кабан…
ГАВРИЛО. (Пятится от испуга) Вишь, какого человека кинуло в мешок! Хоть что хочешь говори, хоть тресни, а не обошлось без нечистой силы. Ведь он не пролезет в окошко.
ОКСАНА. Батько, ты?
ЧУБ. (Усмехаясь) А ты думала кто? Что, славную я выкинул над вами штуку? А вы, небось, хотели меня съесть вместо свинины? Постойте же, я вас порадую: в мешке лежит еще что-то, – если не кабан, то, наверно, поросенок или иная живность. Подо мною беспрестанно что-то шевелилось.
Все кидаются к мешку, копошатся около него, вытаскивают содержимое.
Из мешка появляется ДЬЯК
Все вскрикивают, отпускают руки-ноги ДЬЯКА
ГАВРИЛО. Вот и другой еще! черт знает как стало на свете… голова идет кругом… не колбас и не паляниц, а людей кидают в мешки!
ЧУБ. Это дьяк! Вот тебе на! Ай да Солоха! посадить в мешок… То-то, я гляжу, у нее полная хата мешков… Теперь я все знаю: у нее в каждом мешке сидело по два человека. А я думал, что она только мне одному… Вот тебе и Солоха!
СВЕРБЫГУЗ в мешке начинает икать и кашлять. Все отшатываются от мешка, потом бросаются к нему. Из мешка появляется СВЕРБЫГУЗ
ЧУБ. И ты, кум, влез туда же! Вишь как… Э!... Ну и Солоха! Ну и хороша! Ай да Солоха! Вишь, чертова баба! А я дурак… подайте-ка сюда этот мешок: там еще один сидит! встряхните его хорошенько… Что, нет?.. Вишь, проклятая баба! а поглядеть на нее: как святая, как будто и скоромного никогда не брала в рот.
ЧУБ, ДЬЯК и СВЕРБЫГУЗ стоят сконфуженные. Девушки и ГАВРИЛО догадываются, что произошло, начинают хохотать, заводят хоровод вокруг них и уводят их

СЦЕНА 10.
ВАКУЛА летит на ЧЕРТЕ
Сначала ему страшно. Через некоторое время осваивается и начинает подшучивать на ЧЕРТОМ. Снимает с шеи кипарисный крестик, подносит его под нос ЧЕРТУ,  тот громко чихает. Поднимает руку, чтобы почесать голову, ЧЕРТ воет
ЧЕРТ. Помилуй, Вакула! не клади на меня страшного креста!
ВАКУЛА хохочет
ВАКУЛА. Что это сверкает впереди, нечистый?
ЧЕРТ. Петембург! Что ж еще?!
ВАКУЛА. Сколько света-то!
ЧЕРТ. Не чета Диканьке будет!
ВАКУЛА. Да и поболе Диканьки этот ваш Петембург станет…Боже ты мой, сколько тут панства!  Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в шубе, то и заседатель, то и заседатель! а те, что катаются в таких чудных бричках со стеклами, те когда не городничие, то, верно, комиссары, а может, еще и больше...
ЧЕРТ. Прямо ли ехать к царице?
ВАКУЛА. А куда ж еще?! Прямо к ней вези меня, сатана!
Свист ветра, летят. Падают кубарем
ВАКУЛА. Я тебе, сатана…
ЧЕРТ. Тише! Смотри. Вот он дворец самой импрератрицы…
Полное ЗТМ

СЦЕНА 11.
Зал во дворце императрицы. Бал
Появляется ВАКУЛА
ВАКУЛА. Боже ты мой, какой свет! У нас днем не бывает так светло!
Его замечают придворные. Сбиваются в сторону, показывают на него пальцами
ВАКУЛА. Что за зала! жаль ногами топтать. Экие украшения! Вот, говорят, лгут сказки! кой черт лгут! Боже ты мой, что за перила! какая работа! тут одного железа рублей на пятьдесят пошло!
Голоса: «Государыня императрица!», «ее императорское величество!» Все склоняются ниц. ВАКУЛА падает на колени.
Появляется ИМПЕРАТРИЦА. Окидывает всех взглядом. Видит ВАКУЛУ
ИМПЕРАТРИЦА. Встань!
ВАКУЛА поднимает голову
ИМПЕРАТРИЦА. Давно хотела познакомиться сегодня с моим народом, которого я до сих пор еще не видала. Что привело тебя ко мне?!
ВАКУЛА. Ваше царское величество, не прикажите казнить, прикажите миловать. Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших? я думаю, ни один швец ни в одном государстве на свете не сумеет так сделать. Боже ты мой, что, если бы моя жинка надела такие черевики!
ИМПЕРАТРИЦА смеется. Придворные смеются вслед за ней
ИМПЕРАТРИЦА. (Ласково) Встань! Если так тебе хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом! Право, мне очень нравится это простодушие! (Придворным) Вот вам, предмет, достойный остроумного пера вашего!
ПРИДВОРНЫЙ. Вы, ваше императорское величество, слишком милостивы. Сюда нужно по крайней мере Лафонтена!
Передают красную подушку с башмаками
ВАКУЛА. Боже ты мой, что за украшение! Ваше царское величество! Что ж, когда башмаки такие на ногах и в них, чаятельно, ваше благородие, ходите и на лед ковзаться, какие ж должны быть самые ножки? думаю, по малой мере из чистого сахара.
ИМПЕРАТРИЦА и ПРИДВОРНЫЕ смеются, отходят в сторону
ВАКУЛА раскрывает рот, чтобы еще о чем-то спросить, но появляется ЧЕРТ, закрывает рот ВАКУЛЕ
ЧЕРТ. Черевики добыл?! Тогда самое время в обратный путь! Уговор – таков был? И послушай моего доброго совета… (ВАКУЛА поднимает руку, ЧЕРТ хватается за голову) Бесплатно, совершенно бесплатно: не гневи государыню, не гневи, поверь знающим..
ВАКУЛА смотрит то на ЧЕРТА, то на ИМПЕРАТРИЦУ
ВАКУЛА.  Ну так неси меня обратно, в Диканьку, к моей Оксане!
Ветер, полное ЗТМ

СЦЕНА 12.
Улица села. Вдали звон колоколов. На заднем плане появляются жители деревни. Вперди появляются ОДАРКА и МАРЬЯНА. О чем-то яростно спорят
ОДАРКА. Утонул! ей-богу, утонул! вот чтобы я не сошла с этого места, если я своими ушами не слыхала, как кумова жена не рассказывала бабам за селом, что утонул Вакула!
МАРЬЯНА. Что ж, разве я лгунья какая? разве я у кого-нибудь корову украла? разве я сглазила кого, что ко мне не имеют веры? Вот чтобы мне воды не захотелось пить, если старая Переперчиха не видела собственными глазами, как повесился кузнец!
ОДАРКА. Да как у тебя язык не отсохнет такую гадость говорить! нужно быть такой сумасшедшей, как ты, чтобы повеситься! Он утонул! утонул в пролубе!
МАРЬЯНА. Ах ты срамница! Молчала бы, негодница! Разве я не знаю, как ты парубков к себе в хату заманиваешь
ОДАРКА. Что? Я? Парубков? что ты врешь?
Набрасываются друг на друга
Все жители бегут к ним разнимать их. Слышны голоса «повесился», «утопился»
ОКСАНА. Стойте. Кто?
Все расходятся, опускают глаза
ОКСАНА. Вакула? А если он, в самом деле…
Убегает в слезах
ОДАРКА. Утонул!
МАРЬЯНА. Повесился!
ЧУБ. Да будет вам! Хрен редьки не слаще… Так-то вот. А вот Солоха... Ну и Солоха! Вот тебе и Солоха…
Собирается уходить
Жители провожают его взглядами
Колокольный звон. Все крестятся. СВЕРБЫГУЗ на коленях бьется головой оп пол. В стороне появляется ОКСАНА
Звон прекращается. Все начинают обсуждать, что произошло с ВАКУЛОЙ.
Появляется ВАКУЛА
Немая пауза
ВАКУЛА подходит к ЧУБУ
ВАКУЛА. Помилуй, батько! не гневись! Отдаюсь сам, во всем каюсь; не гневись только! ты ж когда-то братался с покойным батьком, вместе хлеб-соль ели и магарыч пили. (Встает на колени)
ЧУБ. (Оторопело, с тайным удовольствием) Вставай! старых людей всегда слушай! Забудем все, что было меж нами! ну, говори, чего тебе хочется?
ВАКУЛА. Отдай, батько, за меня Оксану!
ЧУБ оглядывает ВАКУЛУ
ЧУБ. (После паузы) Добре! присылай сватов!
ОКСАНА стоит в самом конце, вскрикивает. Толпа расступается
ВАКУЛА. (Идет к ней) Погляди, какие я тебе принес черевики! те самые, которые носит царица.
ОКСАНА. (В глаза) Нет! нет! мне не нужно черевиков! я и без черевиков… (опускает глаза)
Финальный танец