Секрет в четвертом ряду. Гл. 6 и Эпилог

...Продолжение

Глава 6. Прощание на перроне
  Место действия: Вокзал маленького южного городка. Пыльный перрон пах креозотом, углем и полынью. Гудок тепловоза прозвучал протяжно и тоскливо, словно прощаясь с уходящим летом.
События: Всё закончилось слишком быстро. Смена пролетела как один миг — сплошной калейдоскоп из жары, работы, смеха и этой странной, зарождающейся нежности. Торжественная линейка с комичным председателем сельсовета (тот самый душный кабинет), вручение грамот под жидкие аплодисменты, слёзы девчонок, клятвы «писать-писать»...
  На перроне было шумно, суетно и тесно от чемоданов и рюкзаков. Друзья-студенты обнимались, хлопали друг друга по плечам, обменивались адресами на мятых бумажках, которые потом, конечно же, потеряются или забудутся в ворохе институтских конспектов.
  Владимир стоял чуть поодаль от всей этой шумной компании. Он не кричал и не махал руками. Просто курил, прислонившись плечом к белой колонне навеса, и смотрел на пути. Марина подошла к нему тихо, почти неслышно сквозь общий гул.
— Пиши мне? — спросила она, глядя на него снизу вверх. Её голос дрогнул, выдавая волнение.
  Он медленно затушил окурок носком тяжёлого ботинка, втоптав его в трещину на асфальте. Затем взял её руки в свои — большие, мозолистые и удивительно тёплые. Его ладони полностью поглотили её маленькие ладошки.
— Я приеду за тобой после зимней сессии, — сказал он твёрдо, без тени сомнения, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде была стальная решимость.
 — Дождись меня. Обещаешь?
Она лишь кивнула, боясь, что если заговорит, то разрыдается.
Поезд тронулся с места так внезапно, будто ему самому не терпелось поскорее увезти её отсюда. Ей пришлось запрыгивать на ходу в тамбур по чьей-то протянутой руке. Кто-то из ребят втянул её внутрь.
Марина бросилась к окну, расталкивая других студентов. Поезд набирал ход. Перрон с разноцветными пятнами лиц поплыл назад. Она искала глазами только одно лицо. И нашла его.
  Владимир так и не сдвинулся с места. Он стоял у колонны, засунув руки в карманы брюк, и просто смотрел вслед уходящему составу. Он не махал рукой. Не кричал. Просто смотрел. И даже когда поезд скрылся за поворотом, превратившись в маленькую точку, а затем исчезнув совсем, Марине казалось, что она всё ещё видит его силуэт на том же самом месте.

Эпилог
  Место действия: посёлок Южный спустя 30 лет. Детский сад «Солнышко». Стена нового корпуса частично разобрана. В воздухе висит мелкая цементная пыль, пахнет сыростью и сухой штукатуркой. Гул техники стих, уступив место методичным ударам металла о камень.
События: Марина приехала утром на первом автобусе из райцентра. Она нашла прораба стройбригады — пожилого мужчину с красным лицом — и долго, сбиваясь от волнения, объясняла ему свою просьбу через шум возобновившейся работы.
— Да какой там четвёртый ряд? Мы же всё ломать будем! Там арматура торчит! Не положено!
Но что-то в её глазах — не мольба, а глубокая, непоколебимая убеждённость — заставило его нахмуриться, вздохнуть и кивнуть одному из рабочих:
— Петрович! Отбойник отложи! Возьми зубило да молоток аккуратненько! Посмотри там нишу  сбоку в четвёртом ряду... для розетки...
Сердце Марины колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она стояла рядом со стеной, не чувствуя ног от волнения, словно сама была частью этой кладки.
  Слышен глухой удар молотка по зубилу... Ещё один... Кусок старой штукатурки откололся и упал к её ногам, подняв облачко пыли... В образовавшейся тёмной дыре тускло блеснуло стекло, не пропускающее внутрь ни время, ни влагу...
 Рабочий Петрович, крякнув, просунул руку в пролом и вытащил наружу склянку из-под пенициллина, всю покрытую серой строительной пылью веков.
  Он протянул ей находку рукояткой вперёд, как драгоценную реликвию:
— Держите ваш клад!
  Её пальцы дрожали так сильно, что она чуть не выронила холодный стеклянный пузырёк прямо в грязь. Она стояла посреди стройплощадки под палящим южным солнцем и смотрела на маленький сосуд в своей руке, сжимая его так, будто боялась, что он растворится в воздухе.
   Она не стала открывать склянку здесь же, у всех на виду. Она спрятала её в сумку, прижав к боку, чтобы чувствовать сквозь ткань её угловатую форму, и пошла прочь со стройки к автобусной остановке. Она знала каждое слово той записки наизусть: «Мы вернёмся сюда вместе через год».
  Он не вернулся тогда... Но сейчас он был здесь, с ней — в каждом ударе сердца этого старого здания, которое они построили своими руками для чужих детей.