Инвестор

Граждане, я сегодня во время утреннего приёма пищи ящик включил. И, извиняюсь за выражение, чуть со стула не свалился ввиду полного изумления. Передают, фактически говоря, по всем центральным каналам: с первого декабря с нас, с населения, изымают сто тридцать шесть миллиардов на глобальную модернизацию отечественной микроэлектроники. Сто тридцать шесть! Миллиардов! И тут меня, понимаете ли, осенило: я же теперь не просто обыватель. Я теперь — инвестор. Не какой-нибудь там мелкий спекулянт с биржевым уклоном, а настоящий. Стратегический. Государственно-образующий!

А это, если вдуматься, накладывает, понимаешь, великую ответственность в принятии и понимании текущего момента и налагает важные, если хотите, государственные поправки в повседневную жизнедеятельность. А то живёшь так, просто и незатейливо, не понимая сложности момента, а тут, раз — и на те — тебе с самого сверху разъясняют и дают верные ориентиры, как правильно нужно. А как же жить без понимания простому жителю, если честно, то никак. И от этого, что чрезвычайно важно в нашей нынешней непростой международной обстановке, и приходит осознание себя как личности значимой, не пустой, а наполненной государственным смыслом и жизнелюбием. Вот и получается, что если я, фактически говоря, вкладываю свои кровные в развитие микропроцессорной отрасли, то я не просто покупатель. Я соучредитель. Я не халявщик, как кому-то может показаться, я партнёр! Соучредитель и акционер без бумажки, но с полным, извиняюсь, моральным правом.
И вот, скажем, у меня в кухне заискрила розетка. В смысле, произошла локальная техногенная аномалия.

Раньше бы я, конечно, расстроился. Вызвал бы электрика из ЖЭКа, заплатил бы ему триста рублей и выслушал лекцию о том, что проводка в доме гнилая ещё с шестьдесят третьего года прошлого века. Но теперь я человек с положением. Я инвестор с широким кругозором.

Я набираю номер профильного ведомства. Вежливый такой голос отвечает. Я ему с порога:
— Товарищ дорогой, у меня розетка искрит в районе кухонного гарнитура. Я, извиняюсь за выражение, свои миллиарды да миллионы в год вношу на развитие инноваций. Не могли бы вы прислать мастера для ликвидации искрения? Ну или хотя бы дистанционно проинструктировать. Я же, фактически говоря, в ваш проект материально вложился!
Голос мне отвечает с полной, извиняюсь, гражданской сознательностью:
— Ваш вклад в развитие отрасли неоценим. Спасибо за проявленный патриотизм. Но розетки — это компетенция управляющей компании.
— Как это — управляющей?! — говорю. — А стратегическое импортозамещение розеточного фонда? А высокотехнологичный ремонт?
— Спасибо за ваше обращение, — говорит голос. — Оставайтесь на линии, ваше мнение очень важно для нас. Пи-пи-пи…
И трубку положили. Я стою. Гудки в ухе. Обидно, граждане! Я ему как инвестор инвестору, а он мне — как постороннему элементу.

Ну ладно. Думаю, раз государственные структуры заняты масштабом, обращусь к домовому. У меня в розетке, извиняюсь за выражение, домовой живёт. Не то чтобы я его видел визуально, но искрит же! Значит, присутствует некая таинственная и непознанная субстанция. Как пить дать.
Я наклонился к розетке и шёпотом, с научным подходом:
— Слушай, хозяин. Я теперь не просто жилец, я — генеральный спонсор отечественных технологий. Так что давай, извиняюсь, ты сам тут инфраструктуру подлатаешь. Тебе же, фактически говоря, в этом объекте проживать.
Домовой не ответил. Но искрить перестал. То ли испугался высокого статуса, то ли тоже решил стать инвестором и ждёт своей очереди на плановое обслуживание.

На следующий день я пошёл в магазин электроники. Решил: раз уж я вложился — пора дивиденды снимать! Хотя бы в виде льготной скидки. Или какого сертификата. Ну, знаете, такого: «Почётный спонсор полупроводников». На стену повесить. Рядом с грамотой за сбор макулатуры.
Вхожу. А там консультант. Молодой, в жилетке, с бейджиком. Смотрит на меня так, будто я пришёл купить два килограмма оперативной памяти на развес и полкило транзисторов.
— Мне, — говорю, — смартфон. Отечественной сборки. Я, фактически, имею право на инвестиционный дисконт. Сто тридцать шесть миллиардов в общей сложности, между прочим!
Консультант моргнул. Сразу видно — знающий. И давай цитировать должностной регламент:
— Данный аппарат соответствует параметрам импортозамещения и имеет коэффициент отечественной компонентности ноль целых семь десятых. А скидка инвесторам не предусмотрена нормативными актами.
— А что предусмотрено?
— Терпение, — говорит. — И высокое самосознание.
Я, понимаете ли, чуть не задохнулся от такой трактовки! Но сдержался. Потому что, граждане, давайте рассуждать с точки зрения логики: дарёному транзистору в начинку не смотрят. Семь раз отмерь — один раз заплати технологический сбор! Это же для нашего общего блага. Для будущего поколения.
И я купил. Дорогой, зараза. На три тысячи дороже, чем до введения сбора. Но я же инвестор. Мне ли мелочиться из-за пустяков!

Нёс коробку домой с осознанием миссии и думал: вот оно, наконец-то! Своё, родное, высокотехнологичное! Не какой-то там импортный аналог. За которое я уже и так лично заплатил дважды: и на кассе, и через фонд развития!

А потом вспомнил кинематограф. Помните, у нас фильм про Колобка сняли? Тоже за народные миллиарды. А в прокате — ноль. Колобок укатился от всех: от бабки, от дедки, от зрителя и от окупаемости.
И меня прошиб холодный пот: а вдруг и в электронике та же тенденция?! Вдруг вместо гаджета там один Колобок?

Прибежал домой. Сел на табуретку. Коробку на стол поставил. Дрожащими пальцами вскрываю защитную плёнку…
А там — кирпич. Силикатный. Настоящий. Полнотелый. И на нём аккуратная наклейка: «Отечественная разработка. Сбор 136 млрд. Не ронять. Вес соответствует ГОСТу».
Я на него посмотрел. Он на меня — нет, потому что не предусмотрено комплектацией.

Поставил я его на полку. Рядом с грамотой за макулатуру.
Зато свой. Отечественный.