Мистический ужин

Я сегодня накрыл стол на двоих, хотя буду один. Этот вечер для губин, для незримых причин. Свечи, вино, тишина, напротив — пустое кресло. Это тайна, что нам дана, это мистика, это песня. Я сижу за столом. Свечи горят ровно, тихо, почти незаметно. Вино в бокалах дышит, ждёт. Напротив — пустое кресло. Но я знаю: он придёт. Тот, кто спрятан глубоко. Тот, кого я боялся встретить всю жизнь. Он придёт, потому что я наконец его пригласил.

Я пригласил себя на ужин — того, кто спрятан глубоко. Кто мной забыт, кому я нужен, кто смотрит в душу так легко. Он долго ждал за дверью где-то, стучался в сердце по ночам. А я не верил, не хотел я впускать его к своим очам.

Я вспоминаю, сколько раз я слышал этот стук. Ночью, когда не мог заснуть. Днём, когда всё шло не так. В моменты тишины, когда замолкал внешний шум. Он стучался. Он ждал. А я прятался за делами, за заботами, за привычной суетой. Я думал: «Это не ко мне. Это к кому-то другому. Я — нормальный, я — справляюсь, я — не нуждаюсь в этом разговоре». Но он не уходил. Он ждал. И сегодня я наконец открыл.

Сегодня свечи зажигаю, накрыл на стол, налил вина. Я сам себя не узнаю, но тихо шепчет тишина: «Он здесь, он рядом, он напротив, он — это ты, но не совсем. Ты с ним сегодня будешь против всех тех, кто прячется за оттенком».

Я смотрю на пустое кресло. И вдруг — он садится. Не материально, нет. Я не вижу его, но я чувствую. Он — здесь. Он смотрит на меня теми же глазами, только глубже. Он улыбается — грустно, понимающе. Он знает всё. Все мои секреты, все мои страхи, все мои грехи. И он не судит. Он просто ждёт, когда я скажу первое слово.

Мистический ужин с самим собой — два бокала, две свечи, два взгляда. Этот вечер будет нам судьбой, это то, чему я очень рад. Мы сидим и смотрим в пустоту, но в пустоте той — целый мир. Я себе сегодня отдаю всё, что не допел, не допил.

Я беру бокал. Делаю глоток. Вино тёплое, горьковатое, как память. Он тоже берёт свой бокал. И мы пьём. Молча. Потому что слова — они не нужны. Они придут сами. Когда мы будем готовы.

Он поднимает свой бокал, кивает мне: «Давай, начнём». Я столько лет его искал, а он всё время был при мне, при мне, внутри, в моей крови, в моих поступках и словах. Мы говорим о той любви, что превратилась в просто прах.

Я смотрю на него и понимаю: он — не чужой. Он — мой. Моя тень, моя боль, моя совесть. Он помнит всё, что я забыл. Он знает всё, что я скрыл. И он не осуждает. Он просто хочет, чтобы я наконец посмотрел правде в глаза. Он говорит: «Ты помнишь детство? Того мальчишку с чистым взглядом? Куда девалось то наследство, что мы с тобой теряли всё рядом? Ты стал другим, ты стал чужим себе, мне, миру, всей Вселенной. Давай сегодня всё решим, пока есть этот вечер тленный».

Я закрываю глаза и вижу того мальчишку. Он бегает по полю, он смеётся, он верит в чудеса. Он не боится быть слабым, не боится ошибаться, не боится любить. Куда он делся? Когда я потерял его? В какой момент я решил, что лучше быть сильным, чем настоящим? И теперь я сижу напротив своей тени и пытаюсь найти ответ.

Мы говорим о самом главном, о том, что прятали года. О самом страшном, самом славном, о том, что с нами навсегда. Он плачет, я ему шепчу: «Прости меня, я виноват». Я сам себя сейчас лечу, и свечи тихо шёпотом говорят.

Я протягиваю руку. Он тоже протягивает. И я чувствую его прикосновение. Холодное, но живое. Оно — как напоминание: я — не один. У меня есть я. Тот самый, которого я боялся. И он — мой друг. Мой брат. Моя вторая половина.

Вино становится слезами, хрусталь звенит, как тонкий нерв. Мы стали вдруг совсем чужими, но в этом — самый главный нерв. Встречаться с собой так больно, так страшно, горько и светло. Но только так, лишь так достойно мы обретаем своё зло и добро.

Я смотрю на него. Он улыбается. И я улыбаюсь в ответ. Потому что я понимаю: мы не враги. Мы — одно. И этот ужин — не прощание, а встреча. Встреча, которую я откладывал слишком долго. Но теперь я готов. Я готов принять себя. Со всеми страхами, со всей болью, со всей любовью, которую я боялся показать.

Я поднимаю тост за нас! За тех, кого мы потеряли! За тот невысказанный плас, что мы в себе так долго ждали! За мальчика, что спит внутри, за старика, что впереди! За этот вечер, что кипит в огне! За то, что мы смогли прийти к себе домой, к себе самим, к тем, кто никем не был любим, к тем, кто любил и не прощал, к тем, кто искал и не искал!

Мы пьём до дна, мы пьём за всё, за наше общее нутро! Пусть завтра утро настаёт, пусть боль и радость — всё пройдёт! Сегодня я с самим собой, сегодня я себе родной! Мистический ужин — это мост туда, где сходится наш пласт! И общий наш баланс!...

Я ставлю бокал на стол. Он тоже ставит. Мы смотрим друг на друга. И я знаю: это — не конец. Это — начало. Начало новой главы, в которой я больше не прячусь. В которой я — настоящий. В которой я — свой.

Он встаёт, кивает мне, уходит в ночь, в свою тень. Я остаюсь при луне, встречаю новый свой день. На столе два бокала, один пустой, другой — нет. Я сделал то, что так было мало, кто делает в этом ярче свет.

Я смотрю на пустой бокал напротив. Он пуст, но я знаю: он вернётся. Он всегда будет приходить, когда я его позову. Потому что теперь я знаю: он — это я. И я — это он. Мы — одно. Навсегда.

Я встретился с собою, я принял свою тень. Теперь пойду с тобою в тот самый новый день. Мистический ужин кончен, но что-то во мне поёт. Я сам себе теперь родной, я сам себя в пути теперь так ждёт.

Два бокала... Две свечи... Я и я... Мы и мы... В этой ночи... В этой тиши... Я нашёл себя... Наконец... Сошлись пути...