Глава 6. Замкнутый круг

Угрюмые дикие скалы, подступавшие к самому фундаменту здания, казались в этой пасмурной серости гигантскими застывшими чудовищами. Густой, с насыщенным испарением туман плотной стеной надолго отрезал санаторий от остального мира, превращая обесточенное здание в заброшенный каменный склеп на скалистом мысу, окруженном, глухой, бескрайней тайгой.

За окнами, вовсю стоял день, но тяжелое, затянутое свинцовыми тучами небо пропускало в помещение лишь тусклый, серый свет.

Запах хлорки, лекарствами в процедурном кабинете еще долго преследовал сыщика, пока он спускался по деревянной лестнице второго этажа. Допрос медсестры оставил больше вопросов, чем ответов, но времени на размышления не было - штормовой ветер, откуда ни возьмись, продолжал молотить по зданию, с удвоенной силой, словно пытаясь пробить старую кирпичную кладку санатория.

На межэтажной лестнице сыщик едва не столкнулся носом к носу с директором санатория. Тот тяжело дышал. Его галстук, сьехавший набок, и расстегнутый воротник рубашки придавали его облику легкую небрежность, а на лице читалась откровенная паника.

- Наконец-то я вас нашел! - директор взволновано схватил сыщика за рукав. - У нас неприятность. Секретарь... которого мы заперли ради его безопасности, как-то умудрился выбить засов в подвале и сбежал! Я проверил - там пусто.

- Ты разве его не караулил? - спросил Палыч.

- Дела... не смог, - оправдываясь, тихо проронил Артур. - Извините!

Матерый опер нахмурился, разом просчитывая все риски, но договорить они не успели. Из коридора второго этажа, где находилось медицинское крыло, раздался громкий женский крик - кто-то из персонала истерично звал директора по какому-то срочному административному делу.

- Черт, меня вызывают, я ненадолго! Извините! - бросил Артур и, не дожидаясь ответа, поспешил на второй этаж, растворяясь в полусвете лестничного пролета.

Опер остался один на площадке. Новость о сбежавшем Марке заставила его ускорить шаг. Он спустился на первый этаж и направился прямиком в административное крыло, к кабинету директора, чтобы проверить, не туда ли направился он.

Именно в этот момент из-за приоткрытой двери директорского кабинета потянуло едкой, удушливой гарью... Она не была заперта - щель в пару сантиметров предательски выпускала тонкую струю серого дыма в пустой коридор.

Сизая пелена встретила Палыча, едва он перешагнул порог. Дым еще не успел заполнить все пространство, а лишь лениво клубился под самым потолком, но в воздухе уже остро пахло паленой бумагой. Сыщик ворвался внутрь и замер: в тишине было слышно только его собственное дыхание и мерное тиканье настенных часов. Он тут же подошел к камину. Огонь уже хищно лизал края каких-то бумаг. Схватив стоящую рядом железную кочергу, он отчаянно принялся выгребать из пламени то, что еще не успело превратиться в пепел. На пол полетели обгоревшие куски плотной бумаги. Среди них Палыч заметил то, что заставило его сердце пропустить удар.

В огне сильно пострадал обугленный наполовину паспорт Марка, секретаря судьи. А рядом, чудом избежав жара, лежала старая, пожелтевшая фотография. Огонь успел лишь черной каймой пройтись по углам плотного снимка, но самое главное - лица на фото остались абсолютно невредимыми. Сыщик быстро выхватил карточку, вгляделся в нее, и у него перехватило дыхание. На фото молодая, улыбающаяся главврач Вера Николаевна держала на руках маленького мальчика, в чертах которого безошибочно угадывался... Марк. Секретарь судьи был ее сыном! И кто-то хладнокровно пытался уничтожить последнее свидетельство их родства.

Спрятав уцелевшие улики в карман куртки, Палыч выпрямился и огляделся. Кабинет директора тонул в полумраке затянувшегося серого дня. Дубовая мебель, кожаный диван в углу, раскидистая ель за окном, ветки которой порывистый ветер с силой вжимал в стекло - все казалось застывшим и вымершим. Тяжелое, затянутое тучами небо за окном словно давило на стены кабинета... На рабочем столе царил идеальный порядок: дорогой кожаный органайзер, закрытый ежедневник, аккуратно сложенный набор шариковых ручек. Никаких следов борьбы или погрома. Тот, кто развел костер в камине, действовал расчетливо, не спеша.

Палыч медленно обошел рабочий стол директора из темного дерева, и в этот момент его нога наткнулась на что-то мягкое в глубокой тени под столешницей. Он резко отступил. Присмотревшись в полутьме под столом, куда едва проникал дневной свет из окна, он похолодел. Из густой тени проступили раскинутые руки, побелевшее лицо и стеклянный, устремленный в никуда взгляд. Под столом, неестественно подогнув колени, лежала, как показалось в полутьме, фигура. Старый сыщик сразу не понял, что это мертвый Марк. Наклонившись, прижал пальцы к сонной артерии - кожа была еще теплой, но пульса не было. Смерть наступила совсем недавно, буквально в те минуты, пока сам Палыч допрашивал медсестру на втором этаже. Следов удушения или ножевых ранений на видимых участках тоже не было.

Сыщик поднялся и замер посреди притихшего директорского кабинета. В голове крутился вихрь лихорадочных мыслей. Сначала судья, теперь его секретарь... Каждое новое открытие не приближало к разгадке, а лишь глубже затягивало в глухой, непроглядный тупик. Он чувствовал, как его окутывает плотная, липкая пелена полного непонимания происходящего.

В его голове вдруг отчетливо всплыла старая, проверенная годами службы истина:
"Мы боимся неизвестности, но именно она заставляет наш мозг работать и удивляться."

Эта пугающая таежная неизвестность действительно заставила его разум работать на пределе возможностей. Страх отступил перед профессиональным азартом. неизвестность больше не пугала - она требовала ответов. Палыч огляделся по сторонам.

- Кто-то уничтожает улики, - подумал опытный опер, чувствуя, как внутри нарастает холодный ужас. - Убийца действовал профессионально и чисто. В голове Палыча мелькнула жуткая мысль: Марк не сам пришел сюда. Похоже, его уже оглушенного или мертвого, притащили в этот кабинет намеренно. Чтобы подставить того, кто сидит в этом кресле. Или того, кто ждал у камина...

Палыч на секунду зажмурился, пытаясь сопоставить водителя Астахова, директора санатория и главврача в один логический ряд, но в этот момент тишину кабинета разрезал внезапный звук. Дверь за его спиной со скрипом медленно, словно нехотя поползла в сторону.

Бывалый сыщик резко обернулся на скрип двери, готовый к любому повороту. Рука в кармане куртки автоматически сжалась в кулак. Сердце глухими ударами заколотило в грудную клетку.

В дверном проеме, на фоне тусклого коридорного света застыл знакомый силуэт. Внутри все моментально оборвалось, когда он понял, кто именно стоит перед ним. Палыч вгляделся в это лицо и почувствовал, что едва не обезумел от шока. Разум опера на мгновение отказалось верить собственным глазам...