Хранилище чужих секретов

-Тяжело тебе?
В ответ  только  хмыкнули,  не оборачиваясь, плечи дернулись, удобнее устраивая ношу. Не теряя темпа,  тяжелыми шагами   двигался, прорезая воздух  рваной, навеки грязной робой.
-Вот,  с этими секретами, всегда так. Соседка  у меня например, как-то... давно, никто уже и не упомнит, когда, поделилась — усыновила ребеночка. Маленького совсем, крохотного. И, дура, нет, чтоб молчать — и никто б не узнал. А она свекрови сказала. Не хотела от нее секретов таить, мужа стеснялась.

Спереди хмыкнули, вытерли лоб от пота, еще раз подбросили на плече тяжелую ношу. Сгорбившись,  не  прерывали ни рассказ, ни путь.

-… а та, свекровь -то эта... поди и расскажи. Подружке. Та — сватье. Сватья — сестре. Сестра мужу, мужу пофиг, но услышала  золовка. В общем, все   в курсе были. Соседка в панике, ребеночка жалко. Вырастет же, расскажут -   беды не оберешься.

Спереди молчали.
- Вот и я говорю. Беды не беды, а чужих секретов лучше не знать. Себе же  дороже станет.

Тьма вдруг вздрогнула,  мужики   охнули, замерли. Черную ночь пронзил луч фар, яркий, слепящий, шарящий вокруг. Дорога делала поворот, машина, тяжело грохоча, следовала изгибам,  луч света прямой и настырный,  словно мечом резал тяжелый темный воздух,   на мгновение озаряя спящие дома,  крыши, сараи, силуэты фонарных столбов,  яблоневые сады вдалеке. Выхватил он и две  фигуры, стоящие рядом на обочине,  близко, почти плечом к плечу, с ношей, одной на двоих, бесформенным каким-то огромным кулем.   За ту секунду, что он ослепил их   нещадно, можно было разглядеть и  остановившийся взгляд у каждого, и    плоское,  замершее выражение лиц,  и согнутые колени,  и  плечи   напряженные то ли от тяжести, то ли от страха. Можно было бы все это разглядеть, да только  кто ж будет разглядывать.
Машина грохоча  проскакала мимо и скрылась за поворотом. А вскоре и ее железный, царапающий  грохот  затих в ночи.

Эти двое сглотнули судорожно, не сговариваясь, подбросили куль на плечах, прилаживаясь по удобнее,  один вытер мокрый лоб, другой,  подтянул уехавший вкривь ворот рубахи - и продолжили путь

Разговорчивый  не унимался.  То ли от волнения, то ли  просто желая  разрядить  глухую,  вязкую, давящую тишину, чтобы не размозжила своей  мощью, продолжал размышлять. Тихо, почти себе под нос, но  до напарника доносилось.

-Сейчас же  никто молчать не умеет. Не учат. - он хмыкнул осуждающе. - наверное, даже наоборот , учат  разбалтывать каждый чих. - кивнул, - Нигде не найдешь  угомона. А здесь - тишина и покой. И днем, и ночью. И на рассвете, и вообще.
Ни слова лишнего. Ни предложения.

Гравий шуршал под ногами. Даже птицы не пели.  И этот разговор про  покой в дикой,  орущей тишине был   до оглушения  странен. Но второй молчал. Слушал, пыхтел  и шел дальше.

- Новости ,  как понос, теперь. И по качеству, и по количеству.  Главное, внезапно без спросу, надо тебе, не надо! Не увернешься. - бубнил он рассуждая,  распаляясь потихоньку,  начиная   находить удовольствие, связывать предложения, подыскивать  словечки покрасивее. - Вот они, теперь такие закоулки тихие -  как подарок. Вдали от этого бурлящего дерьма,  который на тебя то с компа, то с сотового, то сообщением, то звонком, то оповещением. С разных сторон, как враги, как невидимые демоны. Как клопы, как клещи. Прицепятся - не отдерешь. И, главное,  лезут  и лезут, не спросясь, хочешь ли ты знать все это, нужны ли тебе все их секреты и тайны. Не нужны ведь, а уже упс- измазался.

Они остановились,  бросили куль на землю. Глухо брякнуло что-то тяжелое, тугой, гулкий звук всполошил тишину. 
Мужики   раз пнули мешок, второй. Подкатили к краю   ямы. Еще попинали. Мешок перекатился через край и  неловко нырнул внутрь.
-Вот ! - удовлетворенно потер  руки   разговорчивый и взялся за лопату. - А тут - все наоборот- и швырнул ком земли.   

- Приходи и отдыхай.- выдохнул он, стряхивая жирный песок с рук, тряся ими,  обтирая о штаны, о куртку,  - Сядь себе и наслаждайся.

Напарник   стоял рядом, устало   держась за черенок лопаты. Казалось, отними лопату у него - и он рухнет рядом,  на свеже насыпанный невысокий холмик, светлеющий  в темноте. Слова  пролетали мимо него, задерживались ли? Второй-то, не в силах уняться,   рассуждал себе, закатывая глаза:
 - И ведь знаешь, секретов здесь — не сосчитать. На многотомную приключенческую библиотеку хватит. На тысячеэпизодный сериал.- он хлопнул  напарника по плечу. Тот вздрогнул, обернулся. Первый раз за всю ночь  они встретились друг с другом глазами.  И тут же взгляды отпрянули друг от друга,  так же  быстро, как фары той,  умчавшейся в ночь машины.
Тяжелая ладонь потрепала плечо напарника. Дружески. Или высокомерно? А может, просто дрожала?
- ...И никто ж не проговорится, да?- задиристо бросил  в воздух  философ то ли  рассуждая, то ли утверждая, - Никто даже не пискнет! Хранит крепко. Намертво.На то и кладбище, чо.