Побег оли из dulag150- продолжение

На следующий день Олю отправили на работу в одной группе с ее уже хорошо знакомой тезкой. Девушки получили лопаты, сели в кузов машины и долго тряслись в закрытом пространстве. А когда приехали, всем быстро дали работу. Трое работников рыли яму и набрасывали землю Оле, а он откидывала ее дальше. Подруга рассказала, что здесь сооружается оборонительная линия "Пантера". А яма- часть будущего противотанкового рва. Крестьянские девочки приучены к труду, и трудностей поначалу не было, но когда Оля решила передохнуть, подруга  поторопила ее и сказала:
-Оля, не останавливайся, они же звери. Выстрелят, мы твой труп погрузим в машину и на обратном пути отвезем в общее захоронение. 
Так и работали все целый день на солнцепеке без перерывов, еды и питья. Оля вернулась в барак изможденная, едва стояла на ногах. Она отказалась от противной коричневой жижи, которую выдали на ужин, лишь попросила воды.
Через час появилась и соседка Мария Павловна. Она, видно, тоже не с курорта вернулась, ни на кого не смотрела, была от всего отрешена. Села на свое место и замолчала. Старшая дочка стала ее тормошить:
-Мама, мама, почему ты молчишь?
Мария Павловна никак не отреагировала.
-Мама, посмотри на нашу Свету, она выздоровела, не плачет и совсем не стонет.
Через минуту мать очнулась, подошла к лежащей дочке и сказала:
-Она не выздоровела, а умерла.
Мария Павловна взяла трупик на руки, вышла из барака, подошла к мусорной яме и выбросила его.

Каждый день Олю вывозили на работы и состояние ее становилось все хуже. Через неделю ей было трудно дышать, девушка как возвращалась в барак, сразу падала и проваливалась в сон. Через две недели лопата не слушалась Олю, но бросить этот тяжеленный инструмент она не могла. Слова подруги о том что ее расстреляют и похоронят в общем захоронении не позволяли ей остановиться, и как тяжело не было, девушка продолжала работать. Хорошо что напарники не пускали ее на старое место работы, когда ей приходилось одной откидывать землю от троих, а переместили вниз.
А когда у Оли поднялся жар, ее отправили к доктору. Тот осмотрел больную и приказал положить в лазарет. Девушка подумала, что теперь ее вылечат. До лазарета ей помогла добраться другая больная, Марина. Она была покрепче и жар у нее был поменьше. Оля взяла Марину под руку и добралась до сколоченного из досок барака, который стоял прямо у дороги за территорией лагеря. Санитар велел лечь на любые свободные нары. Оля с Мариной разместились рядом. Оказалось, что больных никак не лечили. Утром лишь приходил санитар, выискивал мертвых. Трупы заключенные переносили через дорогу и сбрасывали в общее захоронение. Марина просила Олю:
-Оленька, спой Утюг.
Оля сама любила петь, и если кто-то просит, это радовало ее. Если у нее была хоть капелька сил, девушка пела:
-Тюк, тюк , тюк.
Разгорелся наш утюг...
Марина же как всегда аплодировала подруге. Она с восторгом произнесла:
-Оля, ты так хорошо поешь. Надеюсь без лекарства меня вылечишь.
-Мариночка, я тоже держусь благодаря тебе.

На завтра Оля проснулась и вдруг будущее предстало перед ней. Красивый офицер подводит ее к военной машине с открытым верхом, открывает дверцу, она садится на переднее сиденье, защищенное ветровым стеклом. Офицер трогает авто и они проезжают мимо соборов с острыми шпилями, кирпичными домами с коричневой черепичной крышей, парками, где зеленели деревья, посаженные ровными рядами , росли стриженные кусты и ровная трава. Откуда у меня это видение? Я же в жизни не видела такой красоты. Наверное это от Бога. Он велит мне бороться. Каждая клеточка девушки заполнилась настоящим счастьем и она запела вместе

Любовь нечаянно нагрянет,
Когда её совсем не ждёшь,
И каждый вечер сразу станет
Удивительно хорош
И ты поёшь:
— Сердце, тебе не хочется покоя,
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить

Оля закончила петь, но улыбка не сходила с ее уст. Она поняла, что выживет, более того, у нее есть суженый, прекрасный офицер. И мы победим в этой войне, раз такая встреча ждет ее впереди. Но яркая вспышка была недолгой. Свинец вернулся в мозг, глаза Оли сузились, страдание вернулось и состояние ужаса вдруг ворвалось в ее естество. А где были аплодисменты подруги? Я же пела вдохновенно и громко, как никогда! Она не могла не услышать меня, если жива. Если жива? Нет, Марина, ты только начинаешь жить. Живи. И мне ты очень нужна!

Оля собрала последние силы, встала, подошла к подруге и увидела, что та не дышит. Оля вернулась в кровать и почувствовала, что силы быстро покидают ее. Она лежала на нарах неподвижная, тело ее холодело. Девушка подумала, что скоро на том свете встретится с отцом Яковым и мамой Татьяной, вот только жалко что не простилась с сестрой Настей, ставшей ей второй матерью и мужем ее Семеном, со своими племянниками. Но тут она вспомнила о своем суженом, офицере. Чтобы с ним встретиться, я не должна умирать. Но я не дышу. Что делают с утопленниками, если у них ушло дыхание? Делают искусственную гимнастику! Оля стала слегка разводить руки и снова сжимать их: раз-два, раз-два. Пошла небольшая вентиляция легких. У Оли появились силы шире разводить руки и она задышала по-настоящему! Я живу! Теперь ничто не сломит меня.

На завтра Оля начала вставать и перемещаться среди нар. А через пару дней она решила глотнуть свежего воздуха и вышла из барака. Солнышко согрело ее. Она услышала как поют птицы и почувствовала запах хвойных деревьев. Но идиллия длилась недолго. А пойду-ка я домой, ведь в бараке находятся тяжелобольные. Их никто не охраняет. Оля вышла на Себежскую дорогу и направилась в сторону улицы Ленина. Название сейчас конечно другое, но девушка не хотела знать как  захватчики переименовали главную улицу Идрицы. Идти было все трудней, ноги слушались с каждым шагом хуже. Но когда Оля увидела вдали двух полицаев, идущих навстречу, она зашла в калитку и села на скамейку. Предатели приближались, Оле хотелось бежать от них, но сил не было. Шаги полицаев громыхали. Сердце девушки билось, она молилась:
-Господи, помоги.
И полицаи прошли мимо. Вроде бы можно радоваться, но каждый метр пути давался ей всё тяжелее.Допогу до железной дороги в здоровом состоянии она играючи прошла бы за полчаса, а сейчас преодолела за три. Но лишь очутившись за железнодорожными путями, Оля поняла, что домой идти нельзя, ее быстро там поймают. Куда направиться? В Ливицу к дяде Коле и тете Насте. Это пять километров пути. Оля пошла по пыльной широкой дороге. вдоль линии- так местные называют железную дорогу Ленинград-Мариуполь, которая как раз в Идрице и пересекается со стальной магистралью Москва-Рига.  К вечеру силы покинули Олю. Она не стала расстраиваться, просто свернула с дороги, зарылась в стог и крепко заснула, а когда проснулась, долго лежала с открытыми глазами и любовалась плывущими по небу облаками. Второй день пути был более легким, болезнь быстро отступала, вот только есть уж очень хотелось. Но ничего, осталось перейти шоссе Москва-Рига, и я у родных. Оля сообразила, что лучше дождаться, когда на дороге не будет машин и прохожих, и благополучно миновала последнее препятствие. Настроение у нее улучшилось, она подошла к крыльцу, взялась за ручку двери и тут услышала шепот:
-Стой.

Оля оглянулась и увидела красавицу Надю. Та махала ей рукой, давая понять. что в дом заходить нельзя. Оля последовала за Надей в хлев и конечно сразу почувствовала запах навоза. Но коровы в помещении не было. На полу лежало много соломы, в углу стоял стол. Надя позвала маму Настю, та тут же подошла к Оле, обняла ее и заплакала.
-Оленька, ты живая! У нас в доме поселились немцы, а мы в хлев переехали, но слава Богу, живы. Как твои? Где они?
-Нас заключили в Идрицкий лагерь, а я заболела тифом; меня положили в больницу, которую не охраняли и как только я начала поправляться, тут же сбежала.
-Ага. Будем тебя прятать, уж больно злая часть сейчас в наших краях стоит. Залезай вон в тот угол под солому, а я тебе сальца с хлебом поищу.