Месяц на двоих. Валерия сама не выдержала проверку

Вода у берега оставалась тёплой, но дальше по заливу проходила прохладная полоса. Павел стоял рядом с Анной, держал её за ладонь и уже собирался предложить вернуться к одежде, когда Валерия подошла и дёрнула на нём плавки.

Полдень припекал так, будто море подогревали нарочно. На кромке воды Павел стоял по пояс, одной рукой прижимал к груди телефон, второй держался за равновесие.

— Сними всё. — Валерия стояла совсем близко, как дирижёр. — И ты тоже, Анна. Ритуал работает только честно.

Павел оглянулся на солнце, потом на Анну. Та едва заметно качнула головой: мол, ну конечно, опять «игра». Но смех у неё уже дрожал — как будто вот-вот сорвётся.

— Я… , — выдавил Павел.

Павел тяжело вздохнул. Не споря, стянул плавки под водой. Встал чуть шире, устойчивее — как человек, который проиграл, но держится.

— Вот так. — Валерия кивнула удовлетворённо.

Она подплыла ближе, сделала торжественный поклон — и вдруг под водой рывком унесла плавки Павла. Секунда, и ткань исчезла в её ладони. Вынырнув, Валерия показала «трофей» и засмеялась:

— Трофей! Аня! Следующий. Иначе «смывание» не сработает.

Анна замерла, волосы собрала узлом выше затылка. Вода доходила ей до щиколоток, взгляд держался на Павле.

— Ты… правда играешь? — спросила она у Валерии и так посмотрела на Павла, что у него невольно дрогнула улыбка.

Павел тоже застыл. Хотел сказать хоть что-то — но слова застряли.

— Он мой муж, — тихо сказала Анна, и тут же добавила мягче: — и я умею плавать.

— Отлично! — Валерия подняла плавки в руке, как знамя, и громко запела. — Сонет! Сочинённый Павлом для Анны…

— «Смейся, пока…» — подхватила она, сделав паузу ровно в том месте, где у неё, кажется, должна была быть следующая строчка.

Анна сделала шаг к воде — и остановилась. Как будто внутри спорили две девочки: одна хотела шалости, другая пыталась вернуть контроль.

— Валерия, ты не… — начала Анна.

— Я! — перебила Валерия. — Плыви. Сонет же для тебя.

Павел поднял руку — привычное «стоп», но вода снова плеснула ему в подбородок. Он только сглотнул попытку спорить и посмотрел на Анну, как на единственный шанс удержать равновесие.

Анна качнула головой — уже с улыбкой. Зацепила ногой песок и подняла брызги.

— Ну всё, — сказала она ровно. — Раз «смывание», так «смывание».

И тут Валерия снова нырнула. Плавки Павла — в её руке — мелькнули на поверхности и исчезли под водой, будто она подбрасывала вопрос в воздух. Анна ещё не ответила, но, повернувшись спиной к морю, уже снимала бельё: купальник она не взяла в поход, пришлось действительно всё снять, побыть снова озорной девчонкой.

Полдень палил, и вода у скал казалась неподвижной — пока не дёрнешься. От берега тянуло йодом и мокрым деревом.

Валерия нырнула — и плавки Павла исчезли у неё под водой. Движение под водой было быстрым, тёплым от работы, не от солнца. Она прижала трофей к груди ладонью и второй рукой разогнала брызги, уходя чуть глубже, чтобы не отобрали.

Павел стоял по пояс и дёрнулся в сторону, но успел понять с опозданием: игра здесь была не про «перекинуть».

Ткань нельзя было рвать. Он и сам потянулся бы, если бы не видел, как Валерия держит — крепко, уверенно.

— Не рви! — крикнул он.

— Поздно, — звонко ответила Валерия. — Это уже футбол.

Анна помчалась следом, волосы вспорхнули над водой и ушли обратно. Она всплыла рядом и, не глядя, потянулась рукой — перехватить игру, пока Павел ещё не успел вмешаться.

Павел подался вперёд, чтобы разнять их, но тут же получил в плечо мокрой ладонью по груди. Он отступил на полшага, чтобы не наступить Анне на ногу, и в этот же момент обе сестры начали кружить вокруг него, будто пытались посадить его в центр круга.

Валерия то отступала, то снова приближалась. Несколько раз она нарочно задевала его плечом и боком, будто проверяла, удержит ли он равновесие. Потом прижалась на мгновение плотнее, рассмеялась и тут же отстранилась, оставив между ними только качнувшуюся воду.

— Смотри! — Валерия подпрыгнула в воде и перебросила плавки через Павла Анне.

Ткань шлёпнулась ближе, чем надо. Павел поймал не её, а брызги и рассмеялся слишком громко, чисто от облегчения.

Анна уже ныряла снова. Вынырнула с другой стороны, резко вытянула руку, махая плавками. Валерия отступила — и их тела столкнулись в мелкой воде мягко, но неожиданно: лбом к плечу, пальцами почти впритык. Хохот пошёл вверх сразу у обеих.

Павел, красный от солнца и солёных брызг, всё же ухватился за край трофея — и замер.

Боялся он не того, что опять получит. Он боялся, что сейчас дёрнут не туда.

— Лера… — сказал он почти строго, но голос дрогнул. — Давай аккуратно.

— Аккуратно — это когда ты стоишь смирно, — Валерия выдохнула и, нырнув снова, прижала плавки под водой к своей груди. — А мы дети. И честно играем.

Анна, как оказалось, тоже считала себя честной. Она вынырнула совсем близко, схватила Павла за предплечье и потянула в сторону, будто это соревнование, где главное — поймать момент.

Павел подчинился игре.

Вода взметнулась каскадом. Плавки снова оказывались в руках то Валерии, то Анны. Валерия, возвращая их Павлу, снова провела плечом по его груди и задержалась рядом на лишнюю секунду. Он почувствовал её прикосновение, грудь Валерия скользнула по руке Павла, он ощутил ладошкой её упругость, а указательный палец коснулся соска Валерии словно кнопки и сразу посмотрел на Анну. Та заметила это, но только улыбнулась — коротко, без удивления.

Валерия подняла взгляд — почти торжествующий. Она почувствовала, что ей надо заплыть поглубже, ноги подрагивали, зрачки расширились, кажется проверку не выдержала именно она.

Павел оказался лицом к лицу с проблемой куда более конкретной, чем «порвать ткань»: если они продолжат так ещё немного, плавки точно не останутся целыми.

— Стоп, идёмте отдохнём на песочке, я устал! — выдохнул он.