Роман Переплёт т. 3, ч. 4, гл. 16

- Ушла? - Даша глянула на дверь через плечо, потом перевернулась на спину и тяжко вздохнула. - Это просто невыносимо! - простонала она. - Скорее бы уж, что ли, поправиться. Не могу больше ни видеть, ни слышать её.
- Даша! – воскликнул Тверской. – Да, что это с тобой? Ну, разве так можно, ведь она твоя мать!
Должно быть, в эту минуту в нём сказался педагог. Тогда как душой он отлично её понимал и вполне даже разделял её чувства.
- Мать! – глухо простонала Даша, и по бледному её лицу словно пробежала судорога. -  Ах да, конечно, - как-то странно усмехнулась она. – Ну, конечно, мать, всё верно. Только знайте, мне всё равно. Слышите, всё равно! Мать! - И лицо её снова исказилось.
- И всё равно, – слегка смешался Тверской, – не стоит уж так. И вообще, что это значит? Ты как будто…
- Говорите, не стоит! – резко перебила она. - Ах, ну да, конечно, вы же учитель, я знаю, вам так положено говорить. Из педагогических соображений, да?. Только всё это ложь! – вдруг вскрикнула она. -  И вы, Сергей Петрович, вы отлично это понимаете. Одного я только не пойму.
- Ну, и чего же?
- Зачем вам сейчас-то притворяться? Мы ведь одни. А за маму можете не переживать, её сейчас от телефона никакими клещами не оторвёшь.
- Да, но всё-таки…
- Бедный папочка, - голос у Даши дрогнул, и глаза вдруг наполнились слезами. - Вы же слышали, что она болтает. Это же просто невыносимо! И ведь так с утра и до ночи. Просто с ума можно сойти! А бедный папа… представляю, каково ему было. Я знаю, - она вдруг приподнялась на локте и посмотрела на Тверского сухими глазами, - я знаю, я вам кажусь дурной, взбалмошной девчонкой. Что ж, может быть, я такая и есть… 
- Да, ну зачем ты так? И вовсе я так не думаю.
- Да нет, думаете, - невесело усмехнулась Даша. – Уж со мной-то вы можете не притворяться. Ах, если б вы только знали…
- Знал, что?
- Если б вы только знали, - надломленным голосом повторила она, и глаза её снова наполнились слезами, - если б вы только знали, как мне хотелось умереть… Прямо следом за папой. Ну, зачем я не умерла! 
- Дашенька! – вскричал Тверской, бросившись к ней и схватив её за руку. Её рука показалась ему до невероятности маленькой и холодной.
В этот момент Даша закатила глаза и как будто даже перестала дышать.
– Дашенька! – снова окликнул он. – Ты постой! Слышишь, держись, я… я рядом!
В лице её что-то дрогнуло. Она открыла глаза и, как-то странно на него посмотрев, отрешённо улыбнулась.
- Вы и правда решили? - шёпотом спросила она.
- Что?
 - Ну, что я умираю? Так вот, нет, не беспокойтесь. К сожалению, это вовсе не так просто. Как оказалось.
- И хорошо. И очень даже хорошо, - бормотал он, плохо соображая и видя её словно сквозь пелену. У него стучало в висках. -  И вообще, ты чудо, какой прекрасный человечек. Да, да. И поверь, ты проживёшь долгую и счастливую жизнь. И ещё, чтоб ты знала, я всегда в тебя верил и верить буду. Только, прошу, ты главное держись и не падай духом… - Он говорил что-то ещё. Но всё это был какой-то сплошной сумбур. Вряд ли даже стоит его приводить. Но в какой-то момент он вдруг почувствовал, что ему словно бы сдавило горло, и он умолк.
Нервы его были на пределе. Словно почувствовав это, Даша дотянулась до его руки и тепло ему улыбнулась.
А он сидел, будто прибитый, ощущая всю свою беспомощность перед её горем. А тем временем из зала доносился воркующий голос Светланы Валентиновны, перемежаемый кокетливыми хохотками.
- Слышите? – прислушавшись, презрительно поморщилась Даша. - Это она с ним разговаривает.
- С кем это, с ним? – не сразу сообразил Тверской.
- С ним - это и значит с ним. Неужели, не понятно? С ним, со своим ухажёром. Я знаю о нём давно. Думаю, что и папа о нём тоже узнал. Хотя я ему ничего не говорила. Просто не хотела его расстраивать. У него и без того было больное сердце, а тут ещё она…  Но зато вы бы видели, как она убивалась на кладбище! – При этих словах Дашино лицо даже перекосилось от возмущения. И затем, немного помолчав, она сдвинула брови: - Я этого никогда ей не прощу. Слышите, никогда! И вообще, мне бы только поскорее  закончить школу… И вообще, это всё из-за неё. Это из-за неё папа умер!..
Кажется, у неё начиналась истерика. У самого же Тверского по спине побежали мурашки.
- Господи, да что ты такое говоришь! – бормотал он, сжимая ей руку. Он хотел приложить свою ладонь к её лбу, но она вдруг отдёрнула голову назад. И после этого взглянула на него так, что ему даже сделалось не по себе.
К счастью, до припадка так дело и не дошло. Даша сама вдруг успокоилась, и по губам ей даже пробежала улыбка. После этого она прикрыла глаза и как бы ненадолго забылась.      
В этот момент Тверской вдруг вспомнил о принесённом гостинце, Он взял с тумбочки сетку и зашуршал бумагой.
- Я тут кое-что тебе принёс, - сказал он. - Так, ничего особенного... кое-что из фруктов, компот… ну и так что-то по мелочи. А что, говорят, это очень даже полезно, особенно фрукты. 
Но Даша ничего на это не ответила и даже не посмотрела на вытаскиваемые им свёртки. Её взгляд был устремлён в потолок. И Тверской скорее почувствовал, чем понял это умом, что её тяготит сейчас всё. И, быть может, даже его присутствие. 
Он встал, и как раз в этот момент в дверях появилась Светлана Валентиновна. После телефонного разговора её словно подменили: она раскраснелась, губы её ещё больше залоснились, а глаза затуманились, словно от приятных предвкушений. Войдя, она что-то напевала себе под нос – какой-то весёленький мотивчик.
- Ну что, молодые люди, - картинно приосанилась она, - как, пообщались тут без меня? – Она томно улыбнулась, тряхнула головой и поправила пальчиком выбившийся локон у виска. 
Тверской больше задерживаться не стал. Он пожелал Даше скорейшего выздоровления и поспешил откланяться.
Домой он вернулся, чувствуя себя ужасно уставшим и подавленным.
- Что, неужели всё так плохо? – открыв ему дверь, встревожилась Елена.
- Да нет, не то, чтобы… - нехотя отозвался он, стаскивая с себя пальто. – Но эта её мать… Боже, какая невыносимая!
- О, да, - с грустной улыбкой кивнула Елена. – Помню, как-то раз она заявилась на общешкольное родительское собрание. Я там тоже была. И с первых же минут она обратила на себя внимание. Вся она была какая-то вздёрнутая, и от неё так и пышило раздражением. А с каким высокомерием она на всех смотрела. Прямо, ни дать, ни взять, особа голубых кровей. И при этом держала себя так, словно весь мир был перед нею виноват. И всё только из-за того, что её, видите ли, посмели побеспокоить. Да, ты прав, ужасно неприятная особа, что и говорить. 
- Вот-вот, - мрачно отозвался Тверской. - И представляешь, дочь и без того чуть живая, а тут ещё и она со своей глупой болтовнёй. А с Дашенькой у них вообще… Такое чувство, что они едва друг друга терпят. Даже удивительно, и как только профессор с ней уживался. И вот с такой мамашей ей, бедной, приходится жить. Я с ней только несколько минут пообщался, и то меня начало мутить. Представляю, каково Даше.
- Ну, теперь-то уж, я думаю, ей недолго осталось, - успокаивающе улыбнулась Елена. – Всего каких-нибудь месяца три с небольшим. Ну, а  потом… потом скорее всего она уедет куда-нибудь поступать. Думаю, вряд ли она останется в Благовещенске.  Да ещё и с такой мамашей.
- Уж это точно, - подтвердил Сергей. – По-моему, она только об этом и мечтает.
- Ну, вот видишь, - снова улыбнулась Елена, - а пока мой руки, я там тебе на ужин мясное рагу приготовила…


Продолжение: