Байки сексолога, или ОРКС

Яна Михайловна Акинкина


БАЙКИ СЕКСОЛОГА, ИЛИ ОРИЕНТИРОВАННАЯ НА РЕШЕНИЕ СЕКСОЛОГИЯ

18+

Москва, 2026


Введение

ГЛАВА 1. НЕМНОГО ТЕОРИИ
Почему ориентированный на решение подход?
Какие техники могут использоваться сексологом в ориентированной на решение сексологии?
Кто может быть клиентом сексолога?
Образ сексолога для комфортной работы: как должен выглядеть сексолог?
Кабинет сексолога и его обустройство.
Как должен мыслить сексолог?
Как сексологу отвечать на неудобные вопросы?
Этика сексолога
Ориентированная на решение сексология: очень «принципиальный» подход

ГЛАВА 2. ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ
Кейс 1. «Хобби и УК РФ»
Кейс 2. «У тебя не может быть проблем, ты же психолог!»
Кейс 3. «Ты что, не чувствуешь?!»
Кейс 4. «Со мной что-то не то»
Кейс 5. «Я не смогла родить сама»
Кейс 6. «Моя девушка би»
Кейс 7. «Из-за тебя у меня проблемы»
Кейс 8. «Медвежья услуга»
Кейс 9. «Мне срочно нужен оргазм»
Кейс 10. «Я верю, что он не хотел этого»
Кейс 11. «Хочу, чтобы ты тоже страдал!»
Кейс 12. «Даже не знаю, что я есть»
Кейс 13. «Здравствуйте, я фетишист»
Кейс 14. «Моя жена нимфоманка!»
Кейс 15. «Я ей больше не интересен»
Кейс 16. «С ней безопаснее»
Кейс 17. «Можно ли остаться вместе после измены?»
Кейс 18. «Я выключаюсь»
Кейс 19. «Я не имею права расслабляться»





;
ВВЕДЕНИЕ
Если бы вы только могли представить, сколько людей с неутешительными диагнозами побывало в моём кабинете и потом, спустя время, жили полноценной жизнью без этих самых диагнозов, то, вероятно, вы были бы удивлены. И это говорит вам не целитель, не волшебник и не маг, а всего лишь практикующий психолог-сексолог, который любит свою работу.
Более 13 лет работы психологом и более 7 лет – сексологом позволили мне пройти долгий и интереснейший путь трансформации в плане моих взглядов как на жизнь, так и не терапию. А этот путь, в свою очередь, позволил мне собрать длинный список любопытных клиентских историй, которыми с их позволения (конечно же, с изменёнными именами и некоторыми подробностями с целью сохранения конфиденциальности) я хочу поделиться с читателями этой книги.
Всё, что здесь описано, составляет огромную ценность лично для меня: ведь это и структурированные мысли о том, как можно использовать ориентированный на решение краткосрочный подход в сексологии, и многие часы моей работы в кабинете. Надеюсь, что сами кейсы и описание подхода затронут струны вашей души: в каких-то историях можно узнать себя, в каких-то своих клиентов.
Эта книга является копилкой моих размышлений и взглядов на возможности применения ориентированного на решение подхода в сексологии и кейсов, которые будут интересны как начинающему свой путь в ориентированном на решение подходе профессионалу (имею в виду коллег-психологов, сексологов, врачей, секс-терапевтов, коучей), так и человеку, давно вросшему корнями в эту профессию. Впрочем, мне хочется верить, что эта книга будет вам интересна, даже если вы не являетесь специалистом, а просто интересуетесь сексологией и психологией – в этом случае вы можете пропустить теоретическую главу и сразу перейти к чтению главы с описанием кейсов.
Итак, поехали.
;
ГЛАВА 1. НЕМНОГО ТЕОРИИ

ПОЧЕМУ ОРИЕНТИРОВАННЫЙ НА РЕШЕНИЕ ПОДХОД?
Ориентированный на решение подход в краткосрочной психотерапии – это что-то кардинально отличное от многих других подходов. У данной парадигмы есть свои принципы (о них будет рассказано далее), он является научно-обоснованным, он очень ресурсный и направленный на поиск решений, смену фокуса клиента с проблемы на возможности, формирование желаемого будущего и составление плана конкретных шагов к этому самому желаемому будущему.
ОРКТ зародился в Милуоки благодаря супругам Стиву де Шейзеру и Инсу Ким Берг, а также их коллегам, которые брались за кардинально отличающиеся друг от друга случаи: к ним приходили люди из совершенно разных социальных слоёв с различными запросами, периодически по страховке (и таким образом команда психотерапевтов была как бы вынуждена помочь клиенту в максимально короткие сроки). Подробнее о зарождении подхода и его основателях Вы можете прочитать в следующих книгах: например, «SFBT: Ориентированная на решение краткосрочная терапия» [9] или «Больше, чем чудеса. Искусство ориентированной на решение терапии» [16].
Почему же я предлагаю применять данный подход в сексологии? Для краткости я хочу ввести термин «ОРИЕНТИРОВАННАЯ НА РЕШЕНИЕ СЕКСОЛОГИЯ» («ОРКС») и использовать его на протяжении всей книги.

Тому есть несколько причин:
1. Как психолог я работаю в этом же подходе, сочетая его с элементами когнитивно-поведенческого подхода, арт-терапии, телесно-ориентированной терапии и других направлений. ОРКТ позволяет вплетать в себя многое: главное, чтобы соблюдались принципы подхода. Кстати говоря, очень подробный анализ приведён в книге Ф. Баннинк [1], где автор сравнивает ОРКТ с различными подходами в психотерапии по нескольким критериям. На мой взгляд, очень неплохо сочетаются друг с другом как раз ОРКТ и КПТ (не стоит думать, что КПТ это набор стандартизированных «сухих» техник; это живой и многогранный подход).
2. Ориентированная на решение сексология даёт возможность отчаявшимся, запутавшимся и замученным диагнозами клиентам иначе посмотреть на свою ситуацию и попробовать «увидеть свет в конце тоннеля», то есть, совместно с сексологом поискать выходы и ключи к решению своих проблем. Таким образом, ориентированная на решение сексология не привязана к диагнозам, тем самым, она практически не имеет ограничений в работе и подойдёт многим и многим людям, нуждающимся в помощи сексолога.
3. Ориентированная на решение сексология, как вы увидите далее,  когда будете знакомиться с кейсами, работает во множестве случаев, кардинально разных, и не является жёстко структурированной парадигмой: в ней есть место фантазии, поиску неординарных решений на основе мыслей и предложений клиента.
4. Ориентированная на решение сексология может интегрировать все навыки, имеющиеся у специалиста-сексолога, она является рамкой мировоззрения, которая позволяет фокусироваться на том хорошем, что есть у нас и наших клиентов, на новых возможностях. Это очень заряженный и ресурсный подход.
5. В подходе, ориентированном на решение, сексолог недирективен, он следует за клиентом, потому что именно клиент лучше всех разбирается в себе и своей жизни – просто иногда нужно ему это «подсветить».

;
КАКИЕ ТЕХНИКИ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ СЕКСОЛОГОМ В ОРИЕНТИРОВАННОЙ НА РЕШЕНИЕ СЕКСОЛОГИИ?
Я бы сказала, что многие: практически все, которые имеются в арсенале специалиста, избравшего данный подход. Например, классические техники подхода ОРКТ, такие как «Чудесный вопрос», «Наилучшие ожидания», «Ориентированная на решение беседа» отлично подходят для выявления и формулирования истинного запроса клиента и понимания его ожиданий от совместной с сексологом работы. Подробнее об этих техниках Вы можете прочесть в классических трудах [1, 9, 11, 16] о подходе, ориентированном на решение.
Если клиент закручен в своей ситуации и не видит выхода из неё, то ему можно помочь взглянуть на проблему как на отсутствие какого-то конкретного навыка с помощью философии Бена Фурмана (его система Kids’ Skills создана для работы с детьми, но её концепция, по сути, подходит и для работы со взрослыми, если её немного видоизменить). [14, 15]
Конечно же, сексологу, сложно обойтись без арт-терапевтических техник, потому что многие вещи безопаснее прорабатывать через творчество: здесь подойдут и метафорические карты, и рисуночные техники, и игра в глину, и музейная арт-терапия, песочная терапия и сказкотерапия. В общем, всё, к чему лежит душа клиента и специалиста.
Телесно-ориентированная терапия может поделиться с нами многими техниками, ведь сексолог, в общем и целом, работает с телесностью. Одной из главных задач психолога-сексолога, которую я лично всегда ставлю перед собой – это «развернуть друг к другу» тело и психику, наладить между ними контакт и помочь клиенту присвоить ощущение, что с ним всё в порядке. Сюда же рекомендую отнести ИСМ (интимный самомассаж) – специфический способ развития чувствительности (не путать с мастурбацией). Данному виду массажа специалист обучает клиента (техника демонстрируется на атласе, муляже, руке: своими руками к клиенту мы не прикасаемся, ведь это САМОмассаж!).
Я не перечислила здесь абсолютно все техники, которые мы можем включить в свою работу в ориентированной на решение сексологии, по одной простой причине: ориентированный на решение  подход позволяет интегрировать в себя невероятное количество техник, а это уже выходит за рамки моей скромной работы.
Но вот что я хочу сказать: мы вправе использовать многие техники, если не забываем о соблюдении принципов подхода и этических моментов. 

;
КТО МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ КЛИЕНТОМ СЕКСОЛОГА?
Стоит оговориться, что обычно люди приходят к сексологу, уже побывав у врачей (врачей-сексологов, урологов, гинекологов, психотерапевтов, проктологов, неврологов), психологов-консультантов (не являющихся сексологами). Я веду к тому, что клиенты сексолога к моменту открытия двери его кабинета часто обладают длиннющим списком диагнозов, выписанных рецептов медикаментов (которые не помогли, или помогли лишь частично), советов (которые не помогли, или помогли лишь частично). И да, это обычно клиенты, которые неплохо осведомлены о своём состоянии, много читали о нём. Это тот случай, когда «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», как говорил Екклезиаст.
Реже приходят люди с обратной ситуацией: и это тот случай, когда из-за нехватки информации человек длительное время находится один на один со своей проблемой и страдает, не находя выхода.
Бывает, что к сексологу приходят обеспокоенные родители, и поэтому сексолог должен быть в курсе онтогенеза сексуальности, чтобы утешить или сориентировать родителей, помочь им, насколько это возможно, максимально правильно реагировать на становление сексуальности своего ребёнка.
При этом бывает, что к сексологу приходят люди, которые просят «починить» своего партнёра – и это отдельная история.
Также бывает, что к сексологу в мессенджеры пишут люди, которым предположительно следовало бы обратиться к психиатру: нередко они думают, что сексолог просто так, «за бесплатно», любит послушать подробности их интимной жизни. А ещё бывает, что к сексологам в личные сообщения стучатся сталкеры или тролли.
Собственно, к сексологу обращаются совершенно разные люди, многие из них готовы работать со своей ситуацией, и это не может не радовать. Ну а остальные просто позволяют нам понять, насколько нескучная у нас работа!
Не могу сказать, что абсолютно все кейсы, с которыми люди обращаются к психологу-сексологу, решаемы (хотя очень хочется сказать именно так, и при этом не показаться шарлатаном), но решаемы МНОГИЕ из них - большинство. И это отличная новость, причём как для профессионалов, так и для клиентов!
 
ОБРАЗ СЕКСОЛОГА ДЛЯ КОМФОРТНОЙ РАБОТЫ: КАК ДОЛЖЕН ВЫГЛЯДЕТЬ СЕКСОЛОГ?
Первое, что ждет клиентов на приеме у сексолога – это беседа, во время которой нужно рассказать очень много личного (даже очень личного) о беспокоящих вопросах. От этого будет зависеть успешность первой консультации, возможность терапевтического альянса: фундамент доверия закладывается именно в этот момент.
Как же должен выглядеть сексолог, чтобы его пригласили в обсуждение самых интимных сфер жизни?
На этот счёт есть противоречивые мнения:
1;. «Сексолог – это специалист, эксперт, компетентность которого подтверждена сертификатами и дипломами. Поэтому он должен выглядеть солидно и даже строго: костюм или платье в деловом стиле.»
2;. «Задача сексолога – расположить к себе клиента. Поэтому он должен выглядеть как раскованный, энергичный, сексуально активный человек.»
3. «Сексолог должен выглядеть как серая мышка – клиент не должен чувствовать себя менее сексуальным на фоне специалиста.»
4. «Сексолог должен выглядеть нейтрально – это располагает и расслабляет. Никаких собственных проекций и фантазий на его счёт!»
Конечно, эти мнения имеют место быть. Но есть нюанс.
Например, излишняя строгость внешнего вида и манер сексолога  может порождать слишком много серьёзности и напряжения. А там, где излишнее напряжение, вряд ли будет секс. Я имею в виду, не в кабинете, конечно: я про прогресс клиента в его личной жизни. Если же сексолог выглядит слишком раскованно, одет в очень открытые вещи (например, летом, в жару решил оголить и ноги, и руки, надев майку с мини-юбкой или шортами), это может сексуализировать, соблазнять клиента, что вряд ли поспособствует продуктивной работе с запросом. Как мы помним, у сексолога есть некие этические нормы (хоть и нет  единых, но этические кодексы сексологов, как правило, сходятся во мнении, что личные сексуальные отношения между специалистом и клиентом невозможны – и я склонна с этим согласиться). В случае же, когда клиент неловко себя чувствует рядом с красивым специалистом, это, вероятно, очередная терапевтическая мишень в работе – клиент, скорее всего, сравнивает себя с другими по внешним признакам, не ощущает ценности себя и таскает с собой всюду проблемы с самооценкой.
Собственно, остаётся сохранять относительно нейтральную позицию насчёт внешнего вида сексолога, насколько это возможно:
1. Опрятность и аккуратность (чистые волосы, ногти, одежда, нейтральный запах). Неопрятность будет отталкивать, а слишком сильные запахи могут вызывать некоторые ассоциации, нежелательные в работе.
2. Сдержанность в стиле одежды. И никаких излишних оголений! Никто не просит сексолога надеть брендовую дорогущую одежду с лейблами наружу, но при этом клиенту не стоит наблюдать, к примеру, ваше кожаное бельё. При этом, разумеется, специалист не обязан быть одетым в строгом деловом стиле. Всего в меру. Ясное дело, что у каждого специалиста есть свой стиль, и он вполне может быть проявлен…просто нужно не перестараться.
3. Умеренность в выражении себя. Я имею в виду лишь то, что наши проколы, тату, цвет волос и макияж не должны «мозолить» глаза клиенту. Да, всё это может быть, и может быть разным.  И многие клиенты лояльно относятся к нашей внешности, тем не менее, наши «изюминки» не должны отвлекать от работы.
Поймите меня правильно – я полагаю, что клиенту не нужно излишней информации о специалисте. Это может «фонить»: давать простор для ненужных домыслов и фантазий, выводов и т.п. При этом некоторой информацией вполне можно делиться, как делают в КПТ-подходе, отдавая себе отчёт в том, что, делясь информацией о себе, специалист должен понимать терапевтичность этой информации для клиента. Если Вы что-то рассказываете только потому, что Вам так хочется, а не потому, что это будет полезно клиенту, тогда оставьте эту информацию при себе.


;
КАБИНЕТ СЕКСОЛОГА И ЕГО ОБУСТРОЙСТВО.
А вот теперь давайте поговорим и о том, как должен выглядеть кабинет сексолога. Казалось бы, какие тут могут быть вопросы? И всё же, кабинеты бывают очень разными, здесь нет каких-то стандартных решений и абсолютов. Рассмотрим некоторые варианты:
1. Медицинский кабинет. Чаще там принимает врач-сексолог, и кабинет врача может иметь в антураже плакаты с физиологическими характеристиками, макеты половых органов (иногда это нужно для демонстрации, например, некоторых техник, или объяснения устройства нашего организма, как мужского, так и женского).
2. Онлайн-кабинет. Если специалист работает онлайн, он должен позаботиться о тишине вокруг, фоне, на котором он отображается, своём внешнем виде, скорости интернета, мессенджерах и программах, в которых он связывается с клиентами, аппаратуре (микрофон, камера, освещение). Здорово, если возможно создать комфортные условия с минимумом того, что может отвлекать клиента от работы.
3. Кабинет психолога/сексолога для очного приёма. Вот здесь может быть много нюансов по сравнению с двумя предыдущими пунктами. Кто-то из специалистов склонен к тому, чтобы, на манер медицинских кабинетов, иметь некоторые макеты, плакаты и т.д. Это правда бывает удобно. При этом некоторых клиентов это может беспокоить, тревожить. Кто-то из специалистов может затемнять помещение, оформлять стены картинами эротического характера. Кто-то предпочитает максимально нейтральные кабинеты. Сложно сказать, что лучше – здесь важно опираться как на личность специалиста, так и на личность и запрос клиента. Лично я предпочитаю уютные кабинеты либо в минималистичном стиле, либо «одомашненный вариант», как я его называю, например, с камином, диваном или креслом для клиента. Хорошо, когда есть вода, салфетки (слёзы в наших кабинетах не редкость), бумага, ручки. Также лично я пользуюсь анатомическим атласом, когда это необходимо, различными инструментами арт-терапевта (метафорические карты, и всё для рисования/лепки и т.п.). Ах, да, важно, чтобы было окно – вдруг вам придётся бежать от опасного клиента! Шучу. Естественно, чтобы можно было проветривать помещение.
Личность специалиста отражается в его внешнем виде, вербальной и невербальной речи, подходах, в которых он работает, оформлении кабинета – таким образом, нашим потенциальным клиентам важно хорошенько поискать и найти того, с кем комфортно и кому можно доверить работу со своей ситуацией и состоянием.
;
КАК ДОЛЖЕН МЫСЛИТЬ СЕКСОЛОГ?
Как будто бы напрашивается ответ: «Чтобы понимать своего клиента, мысли как клиент». Сексологи и психологи, в идеале, достаточно гибкие, понимающие, принимающие и максимально «френдли». Но это в идеале. К великому сожалению, далеко не один раз ко мне приходили клиенты после «неудачного» посещения психолога или сексолога, после чего им было крайне сложно преодолеть себя и пойти снова к другому специалисту. Попробуй наберись смелости после подобных фраз:
• Женщине с жалобой на болезненные ощущения во время проникновения: «Да у вас вагинизм, тут уж ничего не поделаешь, придётся с этим жить»;
• Мужчине в присутствии жены (представьте чувства жены): «А как же вы терпите, что жене так редко хочется секса?!»;
• Мужчине, у которого ужасные побочные эффекты от лекарств, которые ему прописали: «Вы не сможете  стабилизироваться только за счёт КПТ, вам придётся подружиться с медикаментами на всю жизнь»;
• Женщине-психологу: «А разве у психологов с таким опытом возможны проблемы в этой сфере?!»;
• Женщине в присутствии мужа: «Ой, да у мужчин часто так, вам лучше походить на терапию одной!»
• Женщине, тщетно пытающейся забеременеть: «Вам нельзя поправляться, потому что у вашего мужа высокая половая конституция, он может начать заглядываться на других женщин.»
• И многое-многое другое…
С одной стороны, вырвано из контекста, а с другой стороны – ну кому как не психологам и сексологам нужно стараться подбирать корректные формулировки? Причём, я вовсе не имею ввиду оторванные от жизни вдоль и поперёк экологичные фразы, пригодные  для жизни только в стенах кабинета. Просто прежде, чем что-либо говорить клиенту, нужно постараться  представить, не ранит ли его это?  К сексологу зачастую клиенты и так приходят, когда проблема практически достигла апогея, люди в таком состоянии крайне сенситивны, а тут ещё подсыпают перца, ляпнув что-то неосторожное. Это бывает со всеми, да. Каюсь, и у меня за всю мою практику вылетали пару раз фразы, которые сейчас я считаю неуместными. Но стараться подбирать фразы точно нужно!
Итак, правило первое: с клиентом нужно говорить плюс-минус на его языке. Если мы не «зеркалим» клиента вербально, это лишь добавит сложностей во взаимопонимании. Конечно же, не стоит материться как сапожник, если клиент так делает, а вы не особенно хотите: я говорю лишь о приближенных друг к другу стилях общения. Очень часто мы встречаемся с ситуацией, когда по человеку заметно, что он долго ходил к психологу: речь меняется и становится кабинетной, где-то даже манерной. Но в жизни люди разговаривают несколько иначе: так оставим же нашим клиентам свободу быть самими собой, уж особенно с целью сохранения индивидуальности в их интимной жизни.
Правило второе: попробуйте понять, как мыслит и ощущает свою ситуацию ваш клиент.  Даже если вы никогда в жизни не работали с подобным кейсом, вы можете быть достаточно любопытны и открыты к пониманию истории человека, чтобы увидеть, услышать, прочувствовать её и поэкспериментировать в поиске решения проблемы вместе со своим клиентом. Вам и не обязательно быть экспертом во всём: просто подсвечивайте клиенту его возможности.
Правило третье: будьте и не будьте экспертом! Звучит несколько противоречиво, но иногда нужно быть экспертом и информировать клиента, например, о физиологии, или уметь отвечать на его вопросы, связанные с сексуальностью, девайсами и прочим, а иногда нужно уметь выключать кнопку своей экспертности и принимать то, что человек, пришедший к вам, может знать о своём состоянии и теле гораздо больше, чем вы.
Правило четвёртое: позволяйте решению быть не идеальным. А ещё позволяйте это себе, своему клиенту и терапии, в целом. В конечном итоге, мы в своей профессии для того, чтобы помогать живым людям, а не сферическим коням в вакууме. А люди неидеальны.
;
КАК СЕКСОЛОГУ ОТВЕЧАТЬ НА НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ?
Степень открытости специалиста в нашей профессии, конечно же, зависит от комфорта самого сексолога. Тут такое дело: самораскрытие в подходе ОРКТ, ровно как и в КПТ, имеет место быть, но сексолог, как я уже писала выше, всегда должен задавать себе вопрос: «Насколько терапевтично для клиента будет знать что-то о моей личной жизни?» Вот если Вы взвешиваете все за и против, и понимаете, что поделиться личным опытом в конкретной ситуации с конкретным клиентом – это окей, то можете поделиться. И то,  в пределах разумного: рассказы о собственном сексуальном опыте, например, могут с большой вероятностью смутить или сбить с толку клиента, а это никому не нужно. Если же Вы понимаете, что ваша история вроде бы и к месту, но вам просто хочется поделиться ей, безо всякого терапевтического замысла, то лучше этого не делать.
Психологам (сексологам и подавно) бывает непросто выдерживать оптимальную пропорцию между сдержанностью и самораскрытием: вроде бы нужно вести социальные сети, афишировать себя, демонстрировать навыки самопрезентации и всё в этом роде, и при этом не смущать клиентов излишней информацией.
И у психологов, и у сексологов есть Этический кодекс (они могут отличаться, но общий смысл обычно единый). Лучше всего состоять  в каком-то близком сердцу специалиста профессиональном сообществе, где есть Этический кодекс и Этический комитет – и это значит, что вас могут сориентировать и помочь в каком-то вопросе, который вас затрудняет. Этика сексолога является отдельной обширной темой, но я затрону её лишь частично, чуть ниже, а сейчас я бы хотела привести примеры достаточно неудобных вопросов, которые встречались в моей практике или практике моих коллег.
1. А вы сами сталкивались с подобной проблемой?
Этот вопрос задавали мне далеко не один раз. Скажем так: я за то, чтобы на подобные вопросы отвечать честно. Если вы сталкивались с подобной ситуацией, с клиентом можно поделиться тем, как вы справились. Если нет, то вы вполне можете попробовать представить ситуацию клиента, расспросив его как следует и вдоволь послушав.
2. А вы пользуетесь игрушками?
Вот тут я обычно говорю клиентам, что мы здесь для того, чтобы исследовать ситуацию клиента, а не мои предпочтения. Возможно, моё базовое психоаналитическое образование здесь всплывает на поверхность и требует быть очень избирательной с тем, что я говорю о себе. А, возможно, я просто думаю, что подобные рассуждения могут всё же «перегрузить» клиента ненужными фантазиями о том, как должно быть, вместо того, чтобы сфокусироваться на том, что нужно ему. В некоторых случаях я предлагаю клиенту список девайсов, о которых могу дать ту или иную информацию, чтобы помочь сориентироваться.
3. А вы сапожник с сапогами (в вашей жизни присутствует секс)?
Хорошо, когда специалист и правда сапожник с сапогами. То есть, если вы работаете с темой отношений, вызывает доверие, если вы и сами в длительных и доверительных отношениях со своим партнёром.
А говоря о конкретном вопросе про присутствие секса в личной жизни сексолога, достаточно просто утвердительного ответа: деталей, пожалуй, не нужно.
4. А вы делаете осмотр на приёмах?
На приёмах никаких осмотров сексолог (психолог-сексолог) не делает.
5. Как вы  относитесь к вопросам гендерной идентичности? (в разных формулировках)
Всё-таки сексологи достаточно френдли, и часто не только в профессии, но и в жизни. Многое зависит от конкретного кейса. И, конечно, ответ на этот вопрос должен укладываться в мировоззрение специалиста и рамки законодательства.
6. Как сексологи умудряются выслушивать «всё это»?
Здесь всё просто: истории клиентов действительно интересны, особенно если верить, что у них всё получится.
;
ЭТИКА СЕКСОЛОГА
Как я уже писала выше, у сексологов и психологов есть Этические кодексы, которые несколько отличаются своими формулировками, а в профессиональных сообществах они присутствуют отдельным важным документом. Также во многих профессиональных сообществах обычно есть Этический комитет, который может помочь отделить зёрна от плевел, если можно так выразиться. Здесь я не буду приводить полные примеры подобных документов, а лишь опишу самые главные пункты, о которых нужно всегда помнить.
1. Конфиденциальность (кроме случаев нарушения УК РФ, или страны, в которой вы работаете; кроме случаев нанесения вреда здоровью себе или другим людям и намерении убийства и самоубийства). Клиент должен чувствовать себя безопасно, раскрывая перед специалистом свою душу. Нередко вы можете быть первым человеком, с которым клиент обсуждает свои проблемы. Тем не менее Вы обязаны заранее, на берегу, так сказать, предупредить клиента о случаях разглашения конфиденциальности.
2. Невозможность построения личных (в частности, сексуальных!) отношений с клиентом – как минимум во время работы. Это, с большой вероятностью, не будет сопутствовать прогрессу в терапии, а будет лишь мешать.
3. Компетентность и ответственность. И клиент, и специалист берут на себя определённую ответственность  (принцип «слабоумие и отвага» здесь никак не подойдёт). Мы должны понимать, что мы ни в коем случае не должны вредить клиенту или работать с его темой, не имея при этом определённых профессиональных компетенций. Это как минимум опасно!

;
ОРИЕНТИРОВАННАЯ НА РЕШЕНИЕ СЕКСОЛОГИЯ: ОЧЕНЬ «ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ» ПОДХОД

Ориентированная на решение терапия базируется на нескольких принципах. Конечно же, в подходе множество техник, протоколов. Но при этом за всё время своей работы я находила и продолжаю находить подтверждения тому, что главное в нашей работе – это не техники и не чистые подходы, в которых мы работаем, не протоколы с новейшими нечитабельными  аббревиатурами, а личность терапевта, гармонично вплетённая в подход, плюс вера в клиента плюс терапевтический альянс. А если туда ещё присыпать щепотку мотивации клиента на изменения, то, вуаля, у нас получается формула достижения результата.
Работа в подходе, ориентированном на решение, в частности, когда мы говорим о работе сексолога, «разрешает» заимствования из других подходов. Главное, придерживаться основных принципов, смотреть сквозь призму ориентированного на решение подхода. Ориентированная на решение сексология, на мой взгляд, вполне имеет право базироваться ровно на тех же принципах, поэтому давайте познакомимся с ними поближе (или просто освежим их в памяти).
1. «Не сломано – не чини!»
Наверняка вы хоть раз сталкивались с объясняющей все наши беды фразой «Все проблемы из детства!» Всё бы хорошо, есть в ней доля правды, но все ли проблемы оттуда? Разумеется нет. Помимо того, что в нас закладывают родители, у нас есть собственный темперамент, свой уникальный набор копинг-стратегий, море внешних условий и обстоятельств (начиная от культурного кода страны, в которой мы живём до сложившегося окружения в школе, а иногда вообще простого недосыпа или внезапно свалившейся на голову кучи работы).
Но сам посыл фразы настолько засел в светлых умах многих моих коллег, что они считают необходимым поразбираться с травмами детства, даже если клиент приносит совершенно конкретную текущую проблемную ситуацию.
Это влечёт за собой глубокую убежденность клиентов (актуальных и потенциальных) в том, что раз ты идёшь в психотерапию, то обязательно будет в чём-то да виновата мама (или папа).
А теперь представьте отчаявшегося человека с проблемой сексуального характера, который с подобным убеждением или предположением собирается идти к сексологу. Например, скажем, у женщины никогда не было оргазма. И она предчувствует, что сейчас придёт к сексологу, и там, упаси боже,  выяснится, что в этом «замешаны» родители. А вдруг ещё какие ужасные вытесненные воспоминания? Смешивать тему секса с темой родителей хочется далеко не всем. Поэтому часто у клиента в ситуации выбора специалиста возрастает уровень тревоги, напряжения, и идти и решать «вот это вот всё» уже не хочется. Вроде «как-то жил раньше, не помер, ещё поживу».
При этом я не отрицаю важности темы детско-родительских отношений в работе с сексологическими запросами. Иногда, как бы ни было больно, тяжело и неприятно, стоит идти в проработку подобных тем. Но иногда можно попробовать пойти более простым путём для решения конкретной задачи.
Этот принцип иллюстрирует кейс 4. «Со мной что-то не то»: мама, с которой всё на самом деле в порядке, не требовала никаких починок своей психики.
И главное, если что-то всё-таки сломано, вот тогда чини!
2. «Если что-то работает, продолжай это использовать»
Даже в самых, казалось бы, безнадёжных ситуациях, всегда найдутся исключения. Простой пример с проблемой алкоголизма: супруга жалуется, что муж постоянно уходит в запой.
Во-первых, возьмём за правило сомневаться в таких терминах, как «постоянно, всегда, никогда, вечно» и т.д. и т.п., так как это признаки так называемого «чёрно-белого мышления» (кстати говоря, с подобной спецификой успешно работает КПТ-подход и его производные). Что здесь может быть исключением? Например, когда партнёр сам отказался от рюмки, когда партнёр вышел из запоя (это же временами прекращается… пусть и не всегда с лёгкой руки пьющего, но всё же прекращается). И тут важно предлагать супругам обращать внимание на такие вот маленькие исключения и подкреплять их.
Но это, конечно, не совсем сексологическая проблематика, хотя подобные ситуации естественным образом могут влиять и на интимную жизнь пары (как и наоборот).
А если брать примеры из практики сексолога, то тут часто можно встретить следующие высказывания:
«У меня НИКОГДА не было оргазма»
«Она ВЕЧНО напряжена во времясекса»
«Он ВСЕГДА настаивает на сексе, даже когда я не хочу»
«Я НИ РАЗУ В ЖИЗНИ не испытывала влечение»
И так далее по списку – и это то, что встречается довольно часто.  Когда мы обнаруживаем исключения в проблемной ситуации, мы предлагаем поискать их ещё, замечать их после сессий, пробовать фиксировать и подкреплять их, выявляя те паттерны поведения, которые не ведут к проблеме, а как раз наоборот, ведут к желаемому результату. И так постепенно мы оказываемся в желаемом будущем, всё чаще встречая в своих буднях подобные исключения.
Кейс 18. «Я выключаюсь» как раз показывает нам сильные клиентские стороны и важные исключения из проблемы, которые помогли не сдаваться, а продолжать работать над собой и приходить к желаемому будущему.
3. «Если что-то не работает, перестань это использовать»
У всех нас бывали такие ситуации, когда мы всячески пробовали решить проблему, она не решалась, мы с небывалой долей упорства опять брались за те же методы решения проблемы, а она лишь усугублялась. Что мешает нам выбросить за борт нерабочие инструменты? Хотелось бы сказать, что это загадка, но тут всё гораздо проще. Это привычка. По сути, в самом механизме привычки нет ничего плохого: она позволяет нам экономить наши психические силы. Просто представьте, как дети учатся рисовать, с каким напряжением в ручке они изначально держат карандашик, высовывают язычок и тщательно выводят кривые линии. Это адски сложно! Но спустя энное количество времени они уже с лёгкостью выполняют это действие. Они научились – а это значит они достаточно попрактиковались и ПРИВЫКЛИ. Аллилуйя, мозгу и мышцам больше не нужно так напрягаться, автоматическое действие выполнять проще.
Так же и со способами решения проблем: мы пробуем какие-то стратегии в процессе взросления, привыкаем к ним и продолжаем их использовать, даже если в некоторых случаях они не ведут к решению. Психика полагает, что раз эти привычные способы нас не убили (подумаешь, счастливыми не сделали, но не убили же! У эволюции, может быть, и не было задачи делать нас счастливыми, кто знает?), то пускай «хозяин» продолжает их использовать. Привычно, безопасно.
Но люди всё-таки существа разумные, и часто начинают понимать, что что-то нужно менять. А менять чаще всего очень сложно, особенно если мы говорим о паттернах поведения.
И всё же, хоть и сложно, но можно! Просто иногда человеку нужна помощь в поиске новых способов решения проблем, в смене ракурса на ситуацию. В подобной ситуации сексолог правда очень сильно может помочь, подсвечивая клиенту, что можно больше не использовать неработающие способы решения проблемы.
В кейсе 3 «Из-за тебя у меня проблемы» демонстрируется ситуация, когда в паре паттерн, которой не работает, продолжает использоваться и вовсе не помогает в решении проблемы. Нам понадобилось некоторое время, чтобы понять, что нужно использовать вместо имеющегося подхода.
4. «Большие изменения за счёт маленьких шагов»
Я, пожалуй, не встречала человека, который никогда не слышал глубокомысленное утверждение, что большие свершения делаются за счёт маленьких шажков («есть слона по маленьким кусочкам»). И я сама придерживаюсь такого же мнения. Но почему-то до сих пор у многих из нас неадекватно завышенные требования к себе, нереальные ожидания. Садясь на диету, мы уменьшаем калораж в два-три раза. Ища спутника жизни, мы скупаем миллион тренингов на тему отношений и не вылезаем с сайтов знакомств. Желая прокачать фигуру, мы начинаем посещать спортзал 7 дней в неделю. И долго ли нас хватает на такой темп? НЕТ. Но ведь так хочется увидеть результаты сразу! Незамедлительно! И вот это «хочется всё и сразу» ведёт зачастую к плачевным результатам, возвращению к тем же попыткам (смотри принцип 3), закреплению нерабочих паттернов поведения, нарастанию напряжения и чувства вины…ну дальше вы поняли. Депрессия, апатия, выгорание, прокрастинация…и так далее по списку.
И тут надо вспомнить старую добрую истину, с которой мы начинали. Хочешь начать вести здоровый образ жизни – просто начни делать пятиминутную суставную гимнастику по утрам. Пятиминутная – это сложно? Тогда минутную ленивую зарядку, лёжа в кровати. Хочешь наладить сон – убери от себя телефон не за два часа до сна, а хотя бы за 20-30 минут. Хотя бы за 10-15.
Маленькие шаги делать просто. Они не пугают. Они легко вписываются в рутину. Они хорошо закрепляются в качестве здоровых привычек. В общем, всячески рекомендую именно такой подход. Скучный, надёжный – обожаю и всем советую.
Что здесь важно в работе сексолога? Да всё то же самое. Приходит к вам, например, клиентка со «сниженным либидо» - для начала ей можно порекомендовать чуть больше спать, чуть меньше работать и разнообразить диету полезными жирами (да, это влияет!). Приходит клиентка с таким популярным диагнозом как «вагинизм» - ну не стоит сразу закидывать её кучей техник и практик, можно начать с простых упражнений Кегеля или знакомства с элементами интимного самомассажа. Главное – по чуть-чуть, но ежедневно менять своё состояние. И эти шажки незаметно приводят к огромным переменам в лучшую сторону! Главное, помнить об этом.
В кейсе 8. «Медвежья услуга» не обошлось без того самого движения маленькими шажочками, за что огромное спасибо моей клиентке.
5. «Меняй фокус с проблемы на решение»
Это, пожалуй, один из самых важных пунктов, который я бы хотела здесь обсудить. Дело в том, что мы рождаемся, воспитываемся и живём в довольно проблемно-ориентированном пространстве.
Мы привыкли, что нужно разбираться с прошлым, если мы идём к психологу или психотерапевту. «Все проблемы родом из детства» - фраза, которая сидит в голове. Если у нас есть проблема, диагноз, мы детально изучаем это, разбираем по полочкам. Помогает ли это? В части случаев – да. Иногда нам нужно осознать, почему мы там, где мы есть. Но в другой части случаев – нет. Вот мы осознали, а дальше?  Что с этим осознанием делать?
Если мы фокусируемся на том, что было раньше, мы продолжаем увязать колёсами в грязи, в которую въехали когда-то. Насколько это поможет выбраться и покатиться дальше? Может, стоит поддать газу и поехать вперёд?
Для этого всего лишь нужно посмотреть не на проблему, а на возможные решения, поискать их, сфокусироваться на том хорошем, что есть. Правда, это проще сказать, чем сделать. Это большая работа клиента и специалиста – попробовать поменять привычку фокусироваться на проблемах и на прошлом и начать конструировать желаемое будущее.
В кейсе 2. «У тебя не может быть проблем, ты же психолог!» как раз пришлось помочь клиентам отстраниться от того, что происходит, и переключиться на поиск простых и при этом рабочих решений.
Точно так же и кейс 5 «Я не смогла родить сама» демонстрирует нам безграничные силы клиентки, позволившие отпустить прошлое и поменять свой взгляд на него для того, чтобы увидеть ресурс в настоящем.
6. «Верь в клиента»
Специалист, а сейчас мы говорим о личности сексолога, обязательно должен верить  в клиента, в его ресурс, в его способность решить ситуацию, с которой он пришёл. Иногда это бывает сложно. Мы часто забываем, насколько тонко клиент может считывать «подложку» терапевта, и если вы чувствуете, что-то вроде «О, этот клиент безнадёжен», то слёзно молю, не беритесь, пожалуйста, за работу с ним.
Кейс 13. «Здравствуйте, я фетишист» является  ярким примером того, что «всего лишь» верой в клиента  мы можем проложить путь через засыпанное проблемами и диагнозами поле к заветной цели «быть нормальным», «жить в удовольствие» и так далее.
;
ГЛАВА 2. ОТ ТЕОРИИ К ПРАКТИКЕ
Итак, мы переходим к основному содержимому моей (и многих моих коллег работы) –  кейсам. Поскольку сохранение конфиденциальности – это строгое условие работы клиента с сексологом или психологом, то я всячески старалась соблюсти это правило. Все мои клиенты, кейсы которых я описывала в книге, с радостью восприняли идею представления их историй с некоторыми изменёнными подробностями с целью сохранения конфиденциальности,  – за что я им безмерно благодарна. Несмотря на то, что со многими из них я работала много лет назад, все меня вспомнили и поддержали. Я убеждена, что это, во-первых, показатель того, что наша работа была плодотворной и успешной, и, во-вторых, что мне действительно, как правило, везёт с клиентами. Большинство моих клиентов – это замотивированные в решении своих ситуаций люди, отзывчивые и трудолюбивые, которые в процессе нашей совместной работы выкладываются по полной – и именно поэтому в конце пути мы получаем долгожданный результат, ради которого они обращались к специалисту.
Конечно же, бывают и провалы, и промахи, и неудачные кейсы. Есть, кстати, прекрасная книга на эту тему под названием «Терапевтическая катастрофа» [7], которую я также рекомендую к прочтению.
В описании кейсов я старалась сохранять историю, которую приносили клиенты, неизменной, но иногда я брала несколько схожих кейсов и делала из них собирательный образ.
На мой взгляд, приведённые здесь описания демонстрируют приверженность принципам ориентированного на решение подхода. В некоторых кейсах присутствует иллюстрация используемой в работе техники  и часть протокола сессии; в некоторых – список  используемых в работе техник без подробного описания, потому что любой интересующийся сможет ознакомиться с ними, просто набрав название техники в поисковике – большая часть из них известна, проверена временем и используется многими специалистами.
С трепетом открываю шкатулку моей памяти, чтобы достать оттуда настоящие драгоценные истории, которые, надеюсь, помогут вам иначе взглянуть на проблемы своих клиентов (или даже свои собственные), воодушевиться ориентированным на решение подходом в сексологии и просто обогатиться новыми знаниями.
;

Кейс 1. «Хобби и УК РФ»
В те тёмные времена первой волны ковида, когда мы все резко перешли на удалёнку, я только начинала активную работу онлайн. До этого я рассматривала работу в кабинете (очный формат) приоритетно, а онлайн режим был лишь дополнением. И вот всё переворачивается с ног на голову, я вынуждена подбирать подходящее место в квартире с нужным фоном, искать более или менее нормальную аппаратуру, чтобы звук и освещение были вполне приличным, запираться от детей и котов и справляться с новыми вызовами работы из дома. Помимо сложностей, появлялись и плюсы, такие как экономия времени на дорогу и возможность общаться с клиентами откуда угодно. Естественно, данные обо мне есть на некоторых площадках, где клиенты могут находить специалистов, и вот однажды я читаю сообщение с изначальным запросом на проработку отношений с родителями. Частый запрос – почему бы и нет? Отправляю девушке договор (информированное согласие на работу с психологом) и договариваюсь о времени сессии.
Итак, в день сессии передо мной на экране красивая молодая (22 года) девушка Марина, изящная, эмоциональная. Здороваемся, представляемся, знакомимся, в общем. Внешность ангельская – светлая кожа, веснушки, кудряшки золотистых волос, тонкие запястья и ямочки на щёчках. Кто же она, и что мы будем обсуждать?
Я знаю, что многие клиенты не читают договор внимательно, поэтому на каждой первой сессии вслух проговариваю важнейшие пункты – например, один из пунктов о конфиденциальности. И да, я проговариваю, что всё, что мы обсуждаем как сексолог и клиент, строго конфиденциально, кроме, например: а) случаев угрозы жизни (клиента или кого-либо ещё), б) нарушения законодательства страны, в которой мы живём.
И тут я чувствую – напряжение повисло в воздухе. Глаза клиентки немного округлились, пальцы нервно перебирают прядь волос. Спрашиваю, что-то не так? И получаю в ответ сомнение в законности хобби моей новой клиентки. Она говорит мне, что увлекается «вебкам»-практикой и планирует полностью перейти в этот вид бизнеса. Даже оформить самозанятость. Говорит это вполне серьёзно, взвешенное решение. Нет, ну как так?
Поймите меня правильно – хоть я и работала со многими и многими клиентами, и сотни раз проговаривала все эти пункты, но мне ни разу за всю практику, на самом деле, не попадались нарушители закона. Везло, наверное. И до какого-то разглашения святой конфиденциальности, в реальности, никогда не доходило. Конечно же, я насторожилась. Понимаю, что диалог дальше вести надо очень аккуратно.
В любом случае, хобби названо. Ни клиентка, ни я не уверены в его законности. Это, к слову, первый случай, когда прямо на сессии мне вместе с клиентом приходилось изучать Уголовный кодекс или МКБ-10, такое бывает, хотя и не часто. Успокаиваю её тем, что, я не бегу обуваться и мигом в прокуратуру – и предлагаю, собственно, единственное рациональное решение – вместе почитать законодательство и уточнить.
Выдыхаем  вместе – к уголовной ответственности  на тот момент она бы не была привлечена. А то знаете, придёшь к сексологу или психологу рассказать что-то сокровенное, а он побежит разглашать направо и налево – ситуация не из приятных. Хотя хобби, конечно, не очень, по всем общечеловеческим меркам. Зато после этого Марина сразу же засомневалась, а стоит ли идти в вебкам-бизнес на полную занятость?
Как ни странно, эта ситуация была важна и для меня, и для клиентки – терапевтический альянс состоялся. Что, если бы я замялась, не предложила почитать закон? Как минимум, чувствовалось бы моё напряжение, работа бы не пошла.
Конечно же, некоторое время работали с запросом, который она принесла. И да, в её опыте было много всякого, что могло повлиять на качество её жизни и выборы, которые она делала: жизнь с минимумом материнского присмотра и заботы, отсутствие отца, попытки соблазнения взрослыми, жестокость и рукоприкладство бабушки. Но также в её опыте было много ресурсного, что помогло ей по итогу нашей работы научиться замечать свои сильные стороны, пойти учиться в ВУЗ, учёбу в котором она временно забросила,  найти работу по душе, чтобы иметь возможность снимать квартиру, завести шиншиллу и поменять свой круг общения.
Мораль сей басни заключается в том, что нужно быть честными с  клиентами, не бояться показать, что вы можете не знать чего-либо, не пренебрегать знанием законодательства и критически относиться к стереотипам.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Кошмарный вопрос»
Я: Марина, скажи, пожалуйста, а что будет самое страшное, если ты не станешь переходить в вебкам-бизнес, вообще попрощаешься с этим хобби?
Марина: Ну, это легко. Я лишусь дополнительного заработка.
Я: Большого?
Марина: Ну, довольно приличного.
Я: А есть какие-то способы заработать или получить те же деньги в другой деятельности?
Марина: Да можно, конечно. Просто для этого придётся приложить некоторые усилия, на которые сейчас у меня нет ресурса.
Я: Ок. А что будет самого кошмарного, если ты всё-таки перейдёшь в вебкам?
Марина: Прям самого кошмарного? Дай подумать. Я боюсь, что следом я стану проституткой. Вот честно.
Я: И что в этом лично для тебя самое страшное?
Марина: Думаю, я перестану себя уважать. Скачусь до грязных притонов. Заброшу все свои задумки: учиться в универе, найти любящего мужа, завести детей.
Я: Да, представляю. Как ты себя чувствуешь, когда об этом размышляешь?
Марина: Отвратительно.
Я: А если сравнить самое кошмарное в первом варианте (преодоление дополнительных сложностей) и самое кошмарное во втором варианте (печальный сценарий, который ты рассказала), то что бы ты выбрала?
Марина: Боже. Да тут сравнивать нечего. Мне даже неловко, что я опасаюсь каких-то дополнительных усилий. Мне всего-то нужно восстановиться из академа, сдать «хвосты».
Я: Готова сделать что-то в самое ближайшее время? Что-то несложное.
Марина: Да, я сегодня позвоню в приёмную комиссию и узнаю, что конкретно мне нужно сделать. Звучит как план.

;
Кейс 2. «У тебя не может быть проблем, ты же психолог!»
Крайне интересно, сложно и захватывающе работать со своими коллегами. Мало того, что многие считают, что раз ты психолог, то у тебя не должно быть проблем с собой, детьми, родителями или партнером, так ещё и сами мы увешаны с головы до пят своими же завышенными ожиданиями.
Можете себе представить сексолога, у которого возникли проблемы в сексуальной сфере? Если вам это даётся сложно, то я помогу.
Мне вспоминается случай из практики, когда ко мне пришла пара, состоящая из а) супруги Жени, которая работает секс-терапевтом и б) супруга Аркадия, который преподаёт тантру. У обоих, по их словам, никогда не было проблем с сексом (что и понятно: они оба выглядят как сошедшие с Олимпа Афродита с Аполлоном, «прокачаны» в теоретических и практических знаниях из сферы сексологии, молоды и здоровы). Уровень половой конституции у обоих высокий. На мой вопрос, что же привело их ко мне, они отвечают по-разному. Супруга утверждает, что у них катастрофа, заключающаяся в том, что она совершенно не хочет близости довольно длительное для неё время (я не преувеличиваю) – две с половиной недели. Вы можете, читая эти строчки, по-разному реагировать на проблему, которую заявила она – но для неё эта проблема реальна, так как она столкнулась с чем-то крайне не типичным для себя. Супруг при этом мягко намекает на то, что она «зря паникует, преувеличивает масштаб проблемы». И его слова вполне можно понять…когда ты не находишься внутри этой ситуации. Легко сказать, что проблема на пустом месте, но, поскольку мы уже попробовали «встать в тапки» клиентки и ощутить, что для неё это реальная угроза её спокойствию, мы понимаем, что слова мужа воспринимаются как «обесценивание», хотя, конечно же, он и думать не думал обесценивать, а хотел её приободрить, поддержать и утешить.
С чем мы сталкиваемся? Во-первых, с горем от ума, когда люди перетаскивают профессиональный жаргон в неприспособленную к этому обыденную человеческую речь, и во-вторых, с установкой, что у сексолога не может быть даже временного снижения полового влечения или каких-либо проблем с сексом.
Знаете, нам с этой парой хватило одной сессии. Есть сейчас такое направление психотерапии «one-session therapy» [4], супер-краткосрочный подход, так вот это был он.
Запрос был в чём? Выяснить причины снижения полового влечения и срочно реанимировать его. Выяснили быстро: я просто порасспрашивала о том нетипичном, что в последние три недели происходило в жизни пары.
1) Затеянный ремонт;
2) Сдача проекта и его защита в важном обучении клиентки;
3) Нарушения сна в последние недели (как раз по причине пункта выше – ночные засиживания с ноутбуком).
Это может показаться забавным, странным, каким угодно, но на желание близости может влиять и диета (особенно с неадекватно малым содержанием жиров), и сон, и нагрузка (как физическая и умственная), и эмоциональные потрясения… И главное, чисто теоретически оба об этом знали, но никак не могли примерить такие простые вещи на себя.
По сути, то, что удалось супругам на сессии в тот день – это позволить себе быть обычным человеком, выходя из роли специалиста, знающего множество практических и теоретических нюансов сексологии.
Ещё клиентке удалось посмотреть свежим взглядом на то, что она считала обесцениваем своего состояния  со стороны мужа: то, что было обесцениванием, внезапно стало поддержкой. Иногда достаточно просто поговорить с кем-то, кто находится вне проблемной ситуации, чтобы поменять ракурс и идти дальше.
К слову, через пару недель после сессии пара поделилась со мной хорошими новостями: проекты сдали, в мини-отпуск съездили, выспались, и желание потихонечку проснулось. И ведь здорово, что пара заметила это «потихонечку»: сначала возникла мимолётная фантазия, затем, спустя некоторое время захотелось прикоснуться и так далее: очень важно замечать такие небольшие изменения, ведь из них складывается новое состояние, к которому мы стремимся.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Зелье» (авторская техника Бена Фурмана)
Я: Ребят, представьте, что вы пришли не к коллеге на сессию, а на сеанс к колдунье. Она приготовила для вас исцеляющее зелье. Вы вернулись домой, выпили его, никакого эффекта не заметили. А вот на завтра…вы просыпаетесь и чувствуете, что проблемы больше нет. Как бы вы это заметили?
Евгения, Аркадий: Ну, эээ…*смеются* это очень странный вопрос от тебя.
Аркадий: Я не знаю…думаю, я бы почувствовал, что я выспался как минимум.
Евгения: А я вот прямо представляю, что я просыпаюсь не разбитая, а отдохнувшая, выспавшаяся…я не спешу, не соскребаю себя с постели, а даю себе понежиться под одеялком.
Аркадий: Вот это точно, да.
Евгения: И ещё у меня есть желание пойти сварить кофе нам обоим.
Я: Здорово. Что-то ещё?
Аркадий: И я даже представляю, как Женька приносит кофе, я  предлагаю вообще сегодня залипнуть дома и мы смотрим ситком, а потом аж в обед идём готовить завтрак.
Евгения: Ой, класс. Я уже давно так не бездельничала дома!
Я: Вы описываете довольно расслабленный выходной…как минимум, его начало!
Евгения: Да! Вот даже захотелось сделать именно так. И вообще, если честно – можно поделюсь, да?
Я: Что за вопрос? Конечно.
Евгения: Я так живо представила картинку, что мы никуда не спешим, валяемся, я настолько расслаблена, и мне довольно легко представить именно в этой картинке, как у меня просыпается желание.
Аркадий: Доктор, давайте наше зелье!
*Смеются*
Я: Речь была про колдунью, а не про доктора. И в обоих случаях, это не я! Так что, зелье я вам не дам, а вот отыграть схожую ситуацию с расслабленным выходным очень рекомендую в какое-то утро на этой неделе.
;
Кейс 3. «Ты что, не чувствуешь?!»
Наша психика – это самое прекрасное явление, с которым я соприкасалась в своей жизни. Я не преувеличиваю: она загадочна, она непостоянна, она адаптивна и крайне изобретательна. Иногда нам кажется, что наша психика или наш мозг нам вредят – например, зачем наш ум подкидывает нам зависимости, панические атаки, тревожность? А на самом деле, раз так получилось, значит, в какой-то момент это была оптимальная реакция психики на конкретные условия. Ну нельзя было лучше – было можно только так, чтобы мы могли выжить.
Примерами вот такой вот странной, на первый взгляд, адаптации к реальности могут быть известные случаи, описанные в психиатрической литературе: например, Сибил [18] или Билли Миллиган [6]. Конечно же, это не совсем то, с чем я работаю: вышеприведённые примеры – всё же Большая Психиатрия (а, возможно, художественный вымысел).
Ниже я приведу любопытный случай работы с девушкой, которая не чувствовала прикосновений.
Исходная ситуация: Карина замужем около двух лет, супруг понимающий, заботливый. Пара думает о планировании беременности, но есть нюанс: девушка слабо чувствует хоть какие-либо прикосновения мужа, зато при этом испытывает болезненные ощущения во время коитуса. Соответственно, близость случается редко, жена испытывает неприятные ощущения и чувство вины от того, что не может «нормально» выполнять супружеский долг, муж любит жену и страдает от того, что жена винит себя, и от того, что он, сам не желая того, является причиной её боли.
Первые несколько сессий она рассказывала мне различные случаи из взрослого возраста. Например, когда, её коллега на корпоративе (когда она ещё не была замужем), разговаривая с ней, положил свою руку ей на колено, а она заметила это лишь несколько минут спустя, и то взглядом. Она попросила его убрать руку, а он удивился, сказав, что они так сидят уже некоторое время. Мол, ты чего тормозишь, только заметила?  Или, например, когда в очереди в супермаркете её пыталась пихать пожилая дама, а сама девушка заметила это также далеко не сразу. Также важно, что моя клиентка в общественном транспорте нередко оказывалась жертвой лиц, страдающих фроттеризмом. Наверняка и Вы слышали подобные истории, или сами (надеюсь всё же, что нет) сталкивались с подобным. Ну, знаете, час пик, куча народу, какой-нибудь типчик решил пощупать, потереться, прикоснуться к девушке, стоящей в непосредственной близости. В своей практике я встречала таких историй множество. Но есть нюанс: частота таких эпизодов в жизни. Вот странно: ей в этом плане не везло встречать подобных кадров довольно часто…
Сразу же меня посетила мысль о том, что её психика каким-то вычурным образом среагировала на травмирующий опыт из более раннего возраста. Но это лишь гипотеза.  У многих  психологов, как и у сексологов,  есть склонность к построению гипотез, вы же понимаете, но, поскольку я работаю в подходе, ориентированном на решение, я стараюсь опираться лишь на то, что у меня сейчас есть: информация от клиента. А гипотезы – это лишь построения моего ума. Да, мысль такая посетила, но посмотрим, что будет. Обдумывая стратегию работы с ней, я отметила, что нужно обязательно «поработать с границами». Мы беседовали, выполняли различные техники, в том числе, из телесно-ориентированной терапии, знакомились с её эмоциями. Потихоньку она училась расслабляться, а я нарабатывала доверие к себе. И, конечно же, на одной из сессий Карина поделилась со мной тем, о чём не знал никто больше: тем самым травмирующим опытом. Это были неоднократные эпизоды сексуального насилия в детстве её собственным дедом. Честно говоря, даже несмотря на мой длительный опыт работы с подобными темами, я до сих пор не могу равнодушно относиться к таким рассказам. Слушать их нелегко, да и писать о них тоже – поэтому вы, наверное, можете себе представить, насколько тяжело их проживать, жить с ними дальше, умалчивая их, и делиться ими с практически незнакомым человеком.
Конечно же, многие будут задаваться вопросами: 1) Как такое вообще возможно? 2) Почему она не рассказывала родителям? 3) Почему не рассказывала мужу? И т.д. и. т.п. И да, они у меня в голове тоже пронеслись. Но насколько терапевтичны подобные вопросы? Неизвестно. Поэтому я спросила кое-что другое: «Как ты до сих пор справлялась с этим опытом?» И тут начали раскрываться настоящие ресурсы клиентки: люди, которые её окутывали заботой, когда это было нужно, тёплые воспоминания детства, за счёт которых её психика смогла выдержать ту боль, которая сваливалась на неё, истории, которые помогали ей улыбаться, несмотря ни на что.
Конечно же, мы бережно «латали» её травмы, через арт-терапию, движение, ДПДГ (чего только нет в «чемодане техник» ориентированного на решение терапевта, и это приходится весьма кстати!), при этом мы одновременно конструировали образ светлого будущего, в котором хочется жить. Взор клиентки развернулся к тому прекрасному, что есть сейчас в её жизни, и к тому манящему, что ждёт в будущем.
И вот, спустя энное количество сессий передо мной беременная клиентка, чётко ощущающая приятные толчочки малыша, гладящая животик и рассказывающая о том, как ей теперь нравится сидеть под бочком у супруга и ощущать всё то, что сейчас происходит с её телом.
И когда наблюдаешь такое, то:
А) зашкаливает мимимиметр;
Б) понимаешь, что работаешь не зря;
В) осознаёшь, насколько чудесны наше тело, психика и дух.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Конструирование будущего»
Я: Карина, если было бы возможно представить твоё желаемое будущее в каком-то метафорическом образе, то что это был бы за образ?
Карина: Интересный вопрос. Наверное, это был бы домик.
Я: Опиши его, пожалуйста, как можно подробнее.
Карина: Уютный домик, небольшой, в деревенском стиле. Типа «прованс». Занавесочки в цветочек немного колышатся от ветра. Лето, тепло, но не жарко. Не знаю, какой-то мещанский образ, не типичный для меня. Нет?
Я: Ну почему сразу мещанский? Образ уюта, почему бы и нет? Никто же не заставляет тебя оформлять так своё жилище, если тебе это не по душе!
Карина: Действительно…*улыбается, в задумчивости*. Ладно, что ещё… перед домом газончик, на нём шланг с водой. Рядом надувной бассейн, видно, что в нём недавно купались дети. Батут. Дверь на веранду приоткрыта, довольно светло, солнечно. Как будто всё замедляется, так здорово. Представляю себя закутывающей в полотенце своих сорванцов, а мужа недалеко от меня. Он несёт им сменную одежду.
Я: Ага. Что-то ещё?
Карина: Да, так странно, заметила, что мне хочется описывать тактильные образы.
Я: С которыми в жизни сейчас как будто непросто, да?
Карина: Да…
Я: А они тебе приятны, эти тактильные образы?
Карина: Ещё как. Ткань, кожа, трава, вода. 
Я: А что из этого всего ты можешь ощущать после нашего разговора? Есть идеи?
Карина: Что ты имеешь в виду? Ванна, ткань одежды, да?
Я: Да, именно. Что-то приятное для тебя.
Карина: О, я могла бы попробовать сосредоточиться на ощущении от прикосновений с водой. Давненько не принимала ванну. Я попробую.
Я: Хотелось бы оказаться в таком будущем?
Карина: Конечно. И вообще, стало так тепло после описания образа дома…

Кейс 4. «Со мной что-то не то»
На самом деле, такое название можно было бы дать доброй половине кейсов, с которыми я работала. И именно с этой фразы начался разговор с одной молодой мамой, которая заглянула ко мне.
Итак, она была настолько взволнована, что вместо приветствия выпалила первой же фразой: «Яна, здравствуйте, со мной что-то не то.» И только потом представилась.
Оказалось, что со мной беседовала молодая мама, Лиля, 23 лет, до родов ведущая активную половую жизнь со своим супругом (у обоих высокая половая конституция). Во время беременности проблем со здоровьем не было, переносились эти 9 месяцев прекрасно, роды прошли «вполне себе», по её словам (я уточнила: это значило, не слишком долго, естественным путём, без анестезии) – то есть, я заключила из этого небольшого экскурса, что клиентка моя вполне себе дружна со своим телом, и это уже хорошо. Интрига: что же не так?
Когда родился малыш, произошло кое-что интересное: девушка планировала кормить его грудью, что вполне естественно и логично из её рассказа о взаимодействии с собственной телесностью. Первые дни в роддоме (обычно мама и малыш проводят там три дня, а потом отправляются домой) кормёжка налаживалась, малыш кушал хорошо, «молокозавод» новоиспечённой мамочки работал исправно, хоть и ощущения были сначала не вполне приятные (и это понятно, молочные железы только адаптируются к таким нагрузкам), непривычные, а вот дома, спустя пару недель, когда нежная кожа сосков привыкла к своей новой функции, клиентка во время кормления ребёнка почувствовала…возбуждение.
Можете себе представить спектр её чувств: от ужаса, неожиданности, удивления до злости, тревоги и вины. «Возможно, показалось?» - подумала она. Но это состояние повторялось, правда, не каждый раз, не в каждое кормление.
Бедная девушка ругала себя, копалась в своей душе и детских воспоминаниях, пытаясь найти там корни её «патологии», она уже практически считала себя склонной к педофилии. Ситуация отягощалась тем, что она ничего не рассказывала мужу, маме, подругам, а читала страшные истории на форумах молодых мам. Кстати, если вы молодая мама или планируете беременность, то мой вам бесплатный совет: не сидите на форумах мам. Дело в том, что чем-то хорошим, что с нами происходит, мы не склонны делиться со всеми подряд – на это у нас есть свой сокровенный мирок из близких. А вот если случается какая-то гадость, многим людям хочется кричать об этом, рационально обосновывая это тем, что это попытка уберечь других от подобного негативного опыта. И в итоге мы получаем тонну историй об ужасах, которые творятся в больницах и роддомах, о том, что беременность, роды и материнство - это сплошная чёрная полоса и т.д. и т.п. В результате мы наблюдаем множество до полусмерти перепуганных людей, которые вообще не хотят ввязываться в историю с институтом брака, семьи и рождением детишек. Но это было лирическое отступление, вернёмся к кейсу.
Дело дошло до того, что Лиля начала избегать прикосновений к малышу, стала пробовать переходить на искусственное вскармливание, и тут ребёнок начал протестовать: то животик болит от новой смеси, то аллергия, то не спится: сон семьи ухудшился, уровень раздражения вырос, внимательность и, в целом, качество жизни стремительно падали, и, главное, никто не мог понять, почему… кроме самой Лили, которая всюду носила с собой свою страшную тайну.
В общем, каким-то чудом она осмелилась поделиться своими мыслями с гинекологом женской консультации, которая (какая молодец, серьёзно) немного утешила её и порекомендовала поговорить с психологом или сексологом.
И вот она здесь, на грани того, чтобы разрыдаться. Для начала, мы подробно поговорили о том, в чём заключалось её возбуждение: оно было лишь телесным ответом на стимуляцию груди, которая всегда раньше была её эрогенной зоной. К малышу своему она питала только лишь родительские  чувства: нежность, любовь, тепло - без примеси чего-то, скажем так, противозаконного. На её взгляд, тело просто не должно было реагировать так. Но оно реагировало! И тут мы долго говорили о том, что многие телесные реакции вполне естественны и не являются чем-то ужасным. Иногда вполне нормально испытывать телесное возбуждение, если стимулируют грудь (даже если вышло так, что это твой собственный грудничок), и это совершенно не значит, что данное возбуждение перейдёт в желание соблазнить собственного малыша! Когда нам предлагают представить в красках, как мы откусываем кусок лимона,  медленно разжёвываем его, то почти все мы сталкиваемся с тем, что слюноотделение явно увеличивается, разве нет? И разве это значит, что мы срочно побежим за лимоном? Или что мы вообще, в целом, обожаем лимоны? Нет, нет, и ещё раз нет. Людьми нас делает как раз возможность отделять некоторые свои телесные ощущения, фантазии и импульсы от реальных действий, которые мы совершаем.
Конечно же, с подобными случаями всегда стоит подстраховаться, обсудить мысли и чувства взрослого по отношению к ребёнку, а не обесценивать или умалять важность ситуации. Мы проговорили то, что она раньше крутила только в мыслях, со всех сторон рассмотрели её реакцию, условились на том, что она действительно может обсудить это с мужем (который, кстати, был весьма тактичным и поддерживающим). Мы даже поговорили о том, что срочно стоит делать в случае, если её телесное возбуждение начнёт перерастать в нечто большее, и как это отследить (слава богу, это не пригодилось).
Уже после нескольких первых сессий клиентке стало гораздо легче, плюс ко всему, её тело быстро восстанавливалось после родов, и спустя два месяца после рождения малыша, её гинеколог сказал, что она смело может возвращаться к половой жизни с супругом. И это тоже помогло – ведь её возбуждению дали нормальный выход.
Как только она успокоилась, перестала тревожиться и мучаться чувством вины, успокоился и повеселел и малыш, стал спать лучше, и кормление перестало пугать её.
В подобных случаях бывает страшна как нехватка информации, так и её переизбыток. Слава богу, мы справились, и клиентка начала сосредотачиваться на радостях родительства и спокойно переживать мелкие неурядицы того же родительства (и семейной жизни!)

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «С разных ракурсов»
Я: Лиля, знаешь, есть такая интересная техника, в ходе которой предлагается описать свою проблему с разных ракурсов, то есть глазами разных людей: для начала близких, затем не очень, а в конце концов, и глазами кого-то совершенно незначимого. Картинка после такой техники сильно меняется. Попробуем?
Лиля: Да я уже на всё готова, давай, конечно.
Я: Попробуй, пожалуйста, описать ситуацию глазами своего мужа.
Лиля: Так.  Скажем, он видит ситуацию абсолютно нормальной. Жена, которая недавно переносит сильный стресс, непривычный для себя (роды, первое время жизни ребёнка). Она преувеличивает значимость своих переживаний из-за гормонов. Не знаю, наверное, так.
Я: То есть ничего «криминального»?
Лиля: Ну да, пожалуй.
Я: Глазами врача?
Лиля: Ой, очередная пациентка, которых у них сотни. Тоже мне, проблема.  Просто можно перейти на смесь.
Я: Глазами мамы?
Лиля: Дочь переживает, и у неё самой были сложные времена в первые годы родительства.
Я: Глазами инопланетянина?
Лиля: *удивлённо* ОК! Людишки, что-то там ходят, делают, причём многие делают одинаковые вещи, но с разными лицами, разными чувствами. Надо поставить эксперимент и разобраться!
Я: Глазами мухи на стене?
Лиля: *смеётся* Ох, ну это вообще. Смотрит на меня, думает, надо побесить её, полетать вокруг. Вдруг поймает? Не, не поймает!
Я: Как будто бы ни с одного ракурса не было видно ни тени осуждения тебя? Как думаешь?
Лиля: Ты знаешь, как будто бы да. *Вздыхает* Возможно, я действительно слегка перебарщиваю с самоанализом. Или не слегка. Стоит сосредоточиться на чём-то другом?   ;
Кейс 5. «Я не смогла родить сама»
Это интересная история о том, как сильно на нас влияет близкое окружение, культура и социум, в целом.
Ко мне пришла женщина, которая испытывала сильную неудовлетворённость тем, как несколько лет назад прошли её роды.
Есть такие понятия, как «естественное родительство» и «интенсивное родительство», одно время они были очень популярны. В интенсивном родительстве ребёнок рассматривается, если можно так выразиться, как «проект», в который родитель вкладывается по полной: множество развивашек, занятий, обращений специалистам различных отраслей, кружков, секций – если вкратце. В естественном родительстве мама обычно больше прислушивается к себе и природе своего малыша, реже прибегает к медицинским вмешательствам, практикует грудное вскармливание, ношение в слинге/эргорюкзаке и совместный сон.
Я привожу тут «чистые», крайние варианты стилей родительства, чтобы у читателя смогла сложиться более яркая картинка – а в реальности, разумеется, все родители в той или иной мере «заимствуют» и «практикуют» элементы обоих стилей, и это абсолютно нормально.
Так вот, моя клиентка Кира относила себя как раз к «естественному родительству» - она кормила малыша грудью до двух лет и восьми месяцев, не рассматривала для себя государственный детский сад в качестве «помощника», во времена, когда малышу было меньше полутора лет, чаще всего передвигалась с ним наперевес в слинге – и главное, и маме, и малышу это нравилось. Во время беременности она, как Вы и без меня можете предположить, ходила на курсы будущих мам, училась правильно дышать и даже думать не хотела об эпидуральной анестезии. Более того, она с супругом планировала домашние роды с акушеркой.
Всё бы ничего – радужные планы – но кое-что пошло не так. Во время очередного осмотра у гинеколога в третьем триместре ей настойчиво порекомендовали кесарево сечение. Для будущей мамы это было фиаско.
Я подчеркну, что у близких и друзей Киры был соблазн «утешить и поддержать» её тем, что всё окей, и трагедию делать не из чего! Но одно дело – такая поддержка сферической мамы в вакууме, а другое – вот той реальной, которая в своей структуре ценностей рассматривала кесарево сечение как стопроцентную травму для ребёнка на всю жизнь. Для неё - это предательство  от собственного тела. Для неё - это страх травмирования малыша. Для неё - это рухнувшие планы тёплой домашней обстановки во время родов (и никаких партнёрских родов вообще). Для неё - это несостоятельность как заботливой матери уже в самом начале пути… полнейший провал и боль.
В действительности, малыш был рождён с помощью кесарева сечения, в общем-то здоров, счастлив, пузат, румян и щекаст (как и положено малышам). Только вот выписка из роддома не была праздником. Поздравления Кирой не принимались на свой счёт. И всё то светлое, что происходило, ею обесценивалось из-за одной детали – «Я не смогла родить сама.»
Стоит отметить, что многие будущие мамы имеют некоторый план своих родов и послеродового периода – это нормально. Но природа штука хитрая, и роды – это всегда прокачка нашей гибкости (как тела, так и мышления), то есть план должен быть максимально адаптивным, включающим в себя возможность того, что что-то неожиданное вполне имеет право произойти. Это я знаю не понаслышке: как из собственного опыта, так и из практики долгой работы с будущими мамами.
О чём мы могли говорить с ней, чтобы это помогло исцелить её душевную рану? Во-первых о том, что она делает как «достаточно хорошая мама» по Винникотту [3] с самого начала беременности и до сих пор. Во-вторых, о том, что она уже попробовала сделать для того, чтобы душа её перестала болеть о произошедшем. Она, кстати говоря, пробовала различные практики, например, массаж ребозо и послеродовое пеленание, ходила к психологу в роддоме. И это частично помогало ей держаться на плаву, не впадать в послеродовую депрессию и двигаться дальше. В-третьих, о том, что доказывает, что её малыш в порядке и не страдает от того, что родился путём кесарева сечения. Конечно же, я знаю о том, что есть множество исследований о влиянии способа рождения ребёнка на его становление и развитие: много споров и научных дискуссий ведутся об ЭКО, кесаревом сечении, стимуляции родовой деятельности. Тем не менее, в психологии и медицине довольно много гипотез, которые могут противоречить друг другу. А вот передо мной конкретная женщина с конкретным запросом пережить свою боль и идти дальше. Мы имеем то, что имеем. И на тот момент карапуз её счастлив и здоров, а она продолжает грызть себя чувством вины, которое может сказаться куда хуже в долгосрочной перспективе, чем один день (рождения) её ребёнка. Вина достигала своего апогея в том, что клиентка не могла без слёз слушать истории «счастливых» родов подруг, видеть подобные сцены в фильмах, даже собственные роды она называла «процедурой» - она просто не могла присвоить себе то, что родила своего ребёнка! А глушить вину приходилось помноженными на миллион усилиями: никаких нянь и садов, никаких личных интересов, только малыш, только контакт кожа-к-коже. Муж, конечно же, тоже начинал отстраняться, чувствуя себя лишним.
На мой взгляд, нам в работе очень помог мой первый же, естественный вопрос: «Если ты не смогла родить сама, то кто же это сделал за тебя?» В ту первую сессию ответом на него было долгое молчание, но позже, когда мы много говорили, рисовали, записывали в табличку, что в её беременности и родах всё-таки случилось по плану, в конце концов она смогла сказать, сначала в мыслях, а потом уже и вслух то, что никто за неё это не сделал. Она сама родила, и кесарево сечение – это просто один из способов появления ребёнка на свет. Ведь главное то, что по Земле затопал ещё один человечек, да ещё и вполне довольный жизнью.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Сравнительная таблица»
Я: Кира, ты ведь хорошо помнишь, что именно ты планировала перед родами? Я о том, как ты видела картину своих предстоящих родов.
Кира: Да, я много раз прокручивала это в голове.
Я: Давай с тобой заполним таблицу: в первой колонке будет то, что было в твоих планах, а во второй – плюс или минус, то есть, сходился результат с планами или нет.
Кира: Ой, да там будет сплошной жирный минус.
Я: Давай всё-таки проверим? Мы ведь ничего не теряем?
Кира: Да, давай.
*Кира заполняет первый столбец, затем второй, одновременно обсуждая это со мной. Удивительно, но получается, что не совпало только три пункта.*
Я: Как любопытно: не совпало лишь то, что 1) не удалось во время родов находиться дома, 2) муж не присутствовал во время родов и 3) роды путём кесарева сечения. Всё верно?
Кира: да, да и то, после родов муж посещал меня в палате, в первый же день после рождения ребёнка он держал его на руках.
Я: А с какой целью ты хотела, чтобы муж присутствовал? Поддержка?
Кира: Да, но не это главное. Я хотела, чтобы случился импринт: если папа участвует в процессе родов, он больше привязывается к малышу, а малыш к папе.
Я: Как думаешь, как у твоих с привязанностью?
Кира: Они обожают друг друга!
Я: Значит, этот пункт можно, в общем-то, тоже вычеркнуть?
Кира: Пожалуй, да. Ты знаешь, даже странно…большая часть того, что я планировала в родах, осуществилась, а я так переживала, что, как будто бы, абсолютно всё пошло не по плану.
Я: Ну да, фантазия наша – это страшное дело. А ведь не по плану пошло, фактически, лишь два пункта из одиннадцати, да?
Кира: И я ходила с этими мыслями так долго, господи…

Кейс 6. «Моя девушка би»
Как сейчас помню: гуляю с детьми на детской площадке, тепло. Приходит в мессенджер вежливое приветствие от молодого человека, нашедшего мой контакт на просторах интернета, с вопросом о том, работаю ли я с нетрадиционными парами.
Стоит оговориться, что многим сексологам прилетают в мессенджеры фальшивые запросы, с целью просто поболтать о своих интимных странностях – как будто если человек работает сексологом, то он должен обожать слушать рассказы о личной жизни абсолютно каждого человека. Подобных сообщений мне приходило бессчётное количество, поэтому (коллеги поймут меня), когда глаз на такое «намётан», ты уже заранее чувствуешь сквозь текст, рабочий ли это запрос.
Вот тогда я сразу поняла, что запрос предположительно рабочий. Кратко уточнила, что именно тот молодой человек вкладывал в понятие «нетрадиционных пар», потому как есть множество расхождений в смыслах этой фразы. Вообще, я максимально «френдли» в огромном количестве случаев, и с разными видами нетрадиционных пар работала: это необычайно обогатило мой профессиональный опыт. Тем не менее, всегда лучше уточнить, как говорится, на берегу.
Потенциальный клиент выразился просто: «Недавно выяснилось, что моя девушка бисексуал, и я немного сбит с толку, хотелось бы привести мысли в порядок.» Ок, договорились о времени консультации, и он явился в назначенный час в охапку со своим смятением и тревогой.
Что мы имеем: Артёму 27 лет, в долгосрочных отношениях с девушкой, живут вместе уже около двух лет, а встречаются чуть дольше, планируют брак. И тут всплывает такая вот пикантная деталь: девушка признаётся ему в том, что её привлекают как М, так и Ж. До отношений с ним она встречалась с девушкой, и решила рассказать об этом, поскольку ребята планируют брак, детей, а это серьёзно, и таких вот скелетов в шкафу совсем не хочется. То, что парень сбит с толку – по-человечески понятно, ещё бы. Причём такая деталь выясняется как гром среди ясного неба, когда он уже присмотрел то самое заветное колечко и собрался делать предложение.
Знаете, подобные ситуации могут разворачиваться в тысячи различных веток событий. Поэтому, для начала, стоит понимать не только запрос (а он прозвучал несколько абстрактно, точнее «привести мысли в порядок»), а и ещё несколько важных нюансов:
1) Есть ли ресурс в отношениях? Есть ли на что опереться, скажем так, чтобы преодолеть неприятности и боль, которые мы неизбежно друг другу в отношениях причиняем, причём далеко не всегда нарочно?
2) Совпадают ли у пары планы на будущее: где жить, заводить ли детей, собачек и растить ли цветочки в горшках, или путешествовать по всему миру, не привязываясь ни к чему?
3) Насколько у пары общие взгляды на жизнь, и в частности, на отношения: моногамные это отношения, или «открытые», что там с совпадением ценностей по жизни?
4) Насколько притягательны партнёры друг для друга, как физически, так и душевно?
Конечно, есть ещё куча вопросов, но мы начали с обсуждения именно этих. Объясню, почему. Допустим, всё просто распрекрасно, но она хочет жить в огромном городе, посещая выставки и театры, а он – в глухой деревне. Получится ли что-то адекватное в долгосрочной перспективе? Маловероятно. Допустим, это для одного партнёра открытые отношения, а для второго – моногамные. Можно ли избежать боли? Маловероятно. Допустим, что один считает, что детей должны растить родители, а второй – что бабушки. Сойдутся они в сложный период после рождения малыша? Или, допустим, всё сходится, кроме того, что ей не нравится его запах. Ну, опять же, в лучшем случае, будут жить как соседи по квартире, возможно, как друзья. Но ведь отношения – штука одновременно сложная и простая – главное, поймать определённый ритм, обсудить договорённости и стараться соблюдать их.
Если в паре нет диалога, ясности, то сосуществовать вместе в удовольствие крайне сложно. Между партнёрами должна быть прозрачность: то есть достаточная степень честности, понимания того, какие есть правила и традиции в отношениях, какие друг у друга ценности, и, разумеется, уважение: без него никуда. В целом, есть множество описанных гигантами психологической мысли теорий любви: Фромм [13], Стернберг [20], Кернберг [5] и другие – и большинство этих теорий сводятся к возможности компромисса: мы с партнёром разные, и это нормально (довольно инфантильно полагать, что если мы с партнёром одинаковые под копирку, то нам будет легче вместе жить. Принятие разницы друг друга – это и есть зрелость), но при этом мы сходимся в своих договорённостях по взглядам и ценностям.
Что мы выяснили в работе с Артёмом: судя по его рассказу, ресурса в отношениях хватало, оба они были притягательны друг для друга, общее будущее обсуждали не раз и действиями подтверждали движение в направлении к своим планам. Оставалось ещё раз прояснить с его девушкой вопрос моногамных отношений. Значила ли её бисексуальность то, что она будет искать взаимоотношений, помимо него самого, ещё и с девушками? Будет ли это угрозой их будущему браку? С этими вопросами в качестве домашней работы (я практически всегда задаю домашнее задание) он и отправился домой. На следующую сессию, сияющий, он принёс ответы на заданные мной вопросы. Артём с его девушкой долго беседовали и в итоге выяснили, что она даже и думать не думала о том, чтобы заводить дополнительные отношения, а всего лишь хотела добавить прозрачности в понимании друг друга. Вопрос о том, всё ли и всегда нужно обсуждать с партнёром, сложный. Иногда некоторые вещи действительно могут ранить нашего партнёра, и здесь моральный выбор всегда за нами: оставить какую-то информацию при себе или обсудить её. Я лично думаю, что обсуждать нужно то, что может стать потенциальной проблемой в отношениях. И они обсудили. Опыт девушки Артёма был в её прошлом, и он едва ли мог помешать их отношениям на тот момент времени, когда Артём обращался ко мне за психологической помощью. Надеюсь, что у них и сейчас всё хорошо.
Разумеется, у меня в работе были и другие случаи, связанные с бисексуальностью, и, чтобы вы не думали, что все мои кейсы заканчиваются хэппи-эндом, я в паре слов расскажу о кардинально противоположной истории.
Лена и Миша были в длительных отношениях, также жили вместе и планировали переезд за границу в ближайшем будущем. Лена настаивала на том, что паре пора обзаводиться детишками, при этом Миша был против. Доверие в паре хромало, и Лена частенько проверяла в телефоне переписки своего молодого человека. Оба требовали давать друг другу пароли на всех девайсах, чтобы быть в курсе подробностей всех дел друг друга. Помогает ли это? В своей практике не встречала ни одного такого случая. Если человеку нужно что-то скрыть, то, поверьте, он это скроет с большой вероятностью. И вот Миша действительно скрывал кое-что, а именно свои романтические отношения с молодым человеком, коллегой по работе. Когда это вскрылось, Лена была на грани отчаяния. Она умоляла Мишу не оставлять её, сначала требовала прекратить отношения с тем молодым человеком, а затем твердила, что она готова принять и их, отвечая на безапелляционные слова Миши о том, что она не имеет права «абьюзить» его подобными требованиями, потому что это ущемляет его право на бисексуальность. Пара спорила до умопомрачения. Споры прерывались лишь тогда, когда я пыталась остановить их. Как вы можете себе представить, данная пара мало в чём сходилась, хотя в быту они друг друга устраивали. По итогу, они прервали терапию без предупреждения, а спустя некоторое время, Лена написала мне, что с Мишей они разошлись.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Проверка по Стернбергу»
Я: Артём, как дела с домашкой?
Артём: Ну, мы обсудили, и как будто бы, есть три хорошие новости из трёх!
Я: Ого, рада слышать! Расскажи подробнее: мы с тобой выдвигали три, так сказать, вершины треугольника по Стернбергу: 1) общие планы, 2) душевная близость и 3) физическая привлекательность. Всё совпадает?
Артём: Ты знаешь, да. То есть, ясное дело, что есть какие-то мелкие расхождения, но они не принципиальны. По планам: место, где хотим жить, взгляды на брак, примерное видение воспитания детей в браке. По душевной близости: ценности у нас общие, хотя мы явно отличаемся друг от друга. Мы часто разговариваем, есть и разные, и общие интересы. В плане интима всё тоже хорошо, мы даже прошли тест, который ты мне кидала.
Я: Имеешь в виду, половую конституцию? И как результаты?
Артём: У нас обоих получилась средняя. То есть и это совпадает, причём мы оба открыты к экспериментам. В пределах разумного.
Я: И как ощущения? Какие выводы?
Артём: Как гора с плеч, когда поговорили. Стало яснее. Осадок небольшой остался, но он мне абсолютно не мешает. Даже здорово, что стало больше понимания друг друга.

;
Кейс 7. «Из-за тебя у меня проблемы»
Тридцатидвухлетняя Алина пришла ко мне одна, без супруга, хотя именно он её отправил к сексологу, что уже любопытно. Она была в браке с мужем полтора года, детей у них не было, была общая собака и общая квартира. В целом, в бытовом, если так можно выразиться, взаимодействии её всё устраивало, и его вроде тоже, вот только сексуальная жизнь не клеилась. Не клеилась в том, что у супруга были проблемы с эрекцией. На мой естественный вопрос о том, почему ко мне пришла она, если проблемы с эрекцией у него, она ответила легко и просто: «Он говорит, что его сексуальные проблемы из-за меня. До меня с предыдущими партнёршами всё было отлично, а со мной – нет». Интересно, что никаких уточнений этому «отлично» не давалось, хотя, на мой взгляд, это достаточно важно: надо же понимать, какова планка, в конце концов.
Проблемы с эрекцией у будущего её супруга были изначально, с самого первого их секса. Саму Алину это, конечно, беспокоило, потому что ей тоже было не очень комфортно, периодически неприятно, периодически стыдно, периодически больно.
Давайте-ка по порядку, что мы имеем:
1) у клиентки до мужа был один партнёр, у которого жалоб по поводу эрекции не было;
2) клиентку к психологу/сексологу отправляет муж;
3) сам муж клиентки не считает, что ему нужна психологическая или сексологическая помощь; к врачу (сексологу или урологу) он не обращался.
Внимание, вопрос: запрос-то какой на работу? Даже если к нам приходит человек по инициативе близкого, важно найти истинный запрос пришедшего к нам человека. Иначе получается странная история, наподобие: «Вот вам этот бракованный, подправьте его», и сексолог берёт чемодан с инструментами, подкручивает винтики и передаёт счастливому заказчику доработанный до ума экземпляр партнёра (или ребёнка, как это часто бывает у детских психологов). Но нет, так это не работает.
Мой вопрос: «А Вы сами чего ожидаете от нашей работы?» вводит клиентку в задумчивость. После паузы она отвечает: «Я так хочу знать, что со мной всё в порядке…»
Я могла бы из области рационального начать приводить ей аргументы, что с ней всё в порядке и так далее, но насколько они могли бы добить до цели? Не знаю. То есть аргументы – это окей, и мы их частично обсуждали позже, но сейчас им было не время и не место, пока терапевтический альянс ещё не сложился, поэтому я спросила о том, по каким признакам она поймёт сама, что с ней всё в порядке. Интересно то, что она сама сказала, что сначала в голову пришёл ответ, что у мужа исчезнут проблемы с эрекцией – но вопрос-то о ней! Итак, порассуждав, с опорой на мои наводящие вопросы, она составила список маленьких пунктиков, которые бы показали ей, что с ней всё в порядке. Например, когда она ложилась спать до нашей беседы у неё был своеобразный ритуал мысленной проверки: что не так она сделала за день. Так вот одним из изменений было бы поменять ритуал на: «а что сегодня за день было интересного со мной?» Другим пунктиком было любоваться отражением в зеркале, создавая утренний макияж. Третьим пунктиком – улыбаться в ответ на приветствие мужа, когда он приходил с работы (раньше она еле заставляла себя подойти к двери, чтобы встретить его, потому что, когда слышала, как он открывает дверь ключом, то замирала и сталкивалась с желанием спрятаться или уйти в себя. И ещё несколько других.
В общем, всё это она заметила и ощутила. Правда, уже с другим мужчиной после развода с мужем. И после некоторого времени нашей совместной работы по поиску опор, дающих понимание, что с ней действительно всё в порядке. Возможно, эта история могла бы иметь другой финал, когда они с бывшим мужем наладили отношения (а вопрос интимных проблем вытекает, в основном, из проблем в эмоциональном взаимодействии партнёров), но это где-то в параллельной вселенной. А в нашей вселенной, когда один партнёр отправляет к специалисту «починить» второго партнёра, нередко это приводит  к разводу. Ну, или поиску другого специалиста!

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Детализация»
Я: Алин, по каким признакам ты поймёшь, что с тобой всё в порядке?
Алина: Можно прямо составить список?
Я: Конечно. Если тебе это комфортно.
Алина: Так. Ну, во-первых, я перестану чувствовать ужасную зажатость тела, когда разговариваю с мужем. Во-вторых, я не буду каждый раз в голове репетировать разговор с ним, а буду более спонтанной. В-третьих, буду улыбаться, когда здороваюсь с ним. В-четвёртых, буду любоваться своим отражением, когда утром делаю макияж…*перечисляет*
Я: Итак, список готов. Есть вопрос по первому пункту: что будешь чувствовать вместо зажатости?
Алина: Думаю, просто мягкость. Расслабленность.
Я: А по каким признакам и сигналам ты это поймёшь?
Алина: Движения будут более плавными, я стану забывать брать массажер, чтобы расслабить шею.
;
Кейс 8. «Медвежья услуга»
Я не могу обойтись без описания нескольких кейсов с темой насилия в этой книге – это сложная тема, но без неё как будто бы есть некоторая недосказанность. Срочно начинаю исправлять это, как бы сложно ни было и писать об этом, и читать.
В моём виртуальном кабинете оказалась девушка Ася из другой страны, я бы сказала, с другого конца света в прямом смысле этого слова, и, «как и положено», первые две сессии мы нащупывали запрос, бродя вокруг тем «адаптации» и «ассимиляции» в другой стране, нехватки времени и сил и т.п. С проработкой различного рода травматичных историй это нормальная история: клиенту для начала надо «прощупать» психолога или сексолога, прежде чем доверить ему что-то важное.
С наработкой доверия мы справились довольно быстро, и оказалось, что Ася пришла ко мне, чтобы как-то смягчить свои тяжёлые переживания по поводу страшной истории сексуального насилия, которая с ней случилась ровнёхонько по переезду в другую страну.
Представьте: девушка, умница, отличница, работящая, старательная, выросшая в небольшом провинциальном городке, где почти все друг друга знают, закончила институт с красным дипломом, отработала  по специальности пару лет у себя в городе, и погналась за большой мечтой: переехать в страну, в которой сказка, в большой город – вот это жизнь (представлялось ей в красках), амбиции, новый круг знакомых и друзей, все приветливые, улыбаются. А по факту получилось так: попрощавшись с родными и друзьями (кто-то поддерживал и подбадривал, гордился, а кто-то говорил, мол, вот увидишь, огребёшь там по полной программе и вернёшься обратно с рухнувшими мечтами, а мы скажем: «Мы же говорили!»), она по приглашению зарубежной компании (девушка правда очень умная и талантливая в своей профессии) прибыла в новое место. Сняла квартиру, начала её обустраивать, заказала мебель, кое-что из техники – и вот здорово, когда все эти коробки начали завозить, очень вежливый сосед (как она тогда думала) предложил ей помощь с перетаскиванием этих тяжёлых коробок. И правда тут классно – люди готовы помочь незнакомцам, даже приезжим! Только вот услуга оказалась медвежьей – парень вовсе не был соседом, а просто некоторое время следил за приглянувшейся ему девушкой, и после перетаскивания очередной коробки запер дверь, связал Асю и изнасиловал её. После этого, разумеется, исчез.
Страшно представить: стресс после переезда, ещё ничего толком не знает на новом месте, нет никакой страховки, куда и как обращаться, к полиции, к медикам? Позвонить родным – услышать «А мы же говорили», вернуться назад, домой – свыкнуться с тем, что она «глупая, доверчивая неудачница», как она сама сказала. Остаться тут: а как быть с новым страхом выходить на улицу и говорить хоть с кем-то? Стыд, страх, боль, гнев – чего только в ней не было на тот момент.
Благо, ей всё-таки удалось показаться врачу, тело ныло, было испуганным, но, к счастью, здоровым. Ася, побыв некоторое время в отчаянии и молчании, решилась остаться. Работа спасала её, она с головой погрузилась в профессию и обучение. Тем не менее, Асе приходилось справляться с паническими атаками и последствиями ПТСР. С помощью препаратов ей некоторое время это удавалось, но концентрация внимания страдала, да и про то, чтобы завести отношения с молодыми людьми речи даже и не шло.
И так несколько лет. Она выросла, обогатилась жизненным и профессиональным опытом, но переживания были запрятаны настолько глубоко внутри, что разумом она вроде бы и не думала о том, что случилось, а вот тело кошмарило её по полной программе. В частности, продолжались панические атаки, хоть и реже, был сбит менструальный цикл, а при возможных попытках начать вести половую жизнь были частые фиаско: неприятно, больно, скованно. И каждый раз она была инициатором разрыва отношений. А уже хотелось и замуж, и детишек…но какое там?
Когда сталкиваешься с такого рода историями, сами собой строятся планы, что нужно делать, восстанавливать, с чем работать – но с чего же начать? Нередко сексологу нужно начинать помогать клиенту с тем, что больше всего портит качество жизни.
Я спросила об этом у Аси, и она сказала, что прямо сейчас – это панические атаки. В подходах ОРКТ и КПТ есть множество способов, которым можно обучить клиента, чтобы он легче проживал волны панических атак. Вообще говоря, мне всё реже встречаются люди, ни разу не переживавшие ПА (паническую атаку): возможно, это потому, что у меня не совсем репрезентативная выборка, я не знаю. Тем не менее мы задействовали всё: концентрацию внимания на теле, майндфулнесс, дыхание, визуализации. И ещё несколько нудных и важных моментов: поговорили о питании и гигиене сна и физической нагрузке (да, это тоже влияет).
После того, как Ася стала всё легче и реже проживать ПА, мы решились пойти в проработку травматичного переживания. Стоит отметить, что клиент, который хочет проработать свои травмы, довольно редко с ноги вместе с терапевтом открывает дверь в эту тему. И это понятно: страшно, сложно. А с жертвами насилия есть вообще уникальный нюанс: часто они сами считают себя виновными в том, что случилось. Этому способствует и расхожее мнение в обществе о жертвах насилия: мол, сама виновата…а дальше вставьте подходящее: слишком доверчивая, одежду носит слишком вызывающую, флиртует налево и направо и т.д. и т.п. – как будто это может оправдать «автора насилия».
В сексологии есть важное правило: «НЕТ значит НЕТ.» Даже если это слишком мягкое «нет», или ненастойчивое. А если жертва говорит «нет», пусть даже слишком тихо, пусть даже до этого она себя вела «доверчиво/вызывающе и т.д.», то человек, которому это «нет» адресовано должен остановиться. И он останавливается, если он в норме. Поэтому вопрос достаточно спорный, должна ли жертва насилия чувствовать вину… А вина и стыд - это крайне тяжёлые чувства, особенно если их не с кем разделить, проговорить. И да, первое что я предложила сделать (а в ориентированном на решение подходе важно советоваться с клиентом – ведь он бОльший специалист в своих ощущениях, чем любой сексолог) – это разобрать чувство вины и стыда. Мы учились правильно для самой Аси выражать агрессию – через движение, голос, рисунок, плач. Даже через написание памфлетов. Почему агрессию? А потому что она в различных терапевтических подходах рассматривается как:
А) драйв – побуждение к действиям: а всяческий адекватный движ помогает (вспомним хотя бы трудотерапию, битьё боксёрской груши и т.д.);
Б) как оборотная сторона стыда или вины – то есть вина и стыд может рассматриваться как аутоагрессия (агрессия, направленная на себя): здорово её развернуть с себя вовне (главное, экологичным способом).
Далее мы проговаривали, писали терапевтические письма, рисовали, визуализировали, работали с метафорическими картами: делали всё возможное, чтобы вытащить болезненное жало той травмы, которую Ася зарыла в своей душе.
Да, было много слёз. Да, было много вопросов. Но эффект был налицо! Ася смогла отпустить свою боль и разрешить себе поверить в то, что отношения не всегда опасны. Она встретила интересного и надёжного мужчину и… хэппи энд будет, но не сразу. И мы продолжили работать с темой доверия своему телу (ну не бывает волшебных мгновенно действующих пилюль, не бывает!)
Тело не сразу расслаблялось и доверяло своей хозяйке, и нам понадобилось некоторое время, в течение которого Ася обучалась интимному самомассажу, настраивала диалог со своим телом, училась прислушиваться к нему. А вот теперь хэппи-энд, которого все ждали: в одну из встреч Ася сказала, что как будто бы она разрешила себе отпустить контроль, и начала время от времени ощущать желание. Потом постепенно интимная жизнь её и партнёра стала интересной, манящей, а потом мы с Асей попрощались, и я надеюсь, что у неё всё до сих пор так же замечательно, как и было в самом конце нашей совместной работы.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Хирургия души»
Я: Ася, давай представим, что ты можешь нарисовать свою душу в каком-то образе: можно конкретном (шкатулочка, ваза) или абстрактном (сердце, геометрическая форма). Что хочется изобразить?
Ася: Я думаю, в виде книги. Раскрытой.
Я: Здорово. Вот карандаши, фломастеры, бери.
*Ася рисует*
Ася: Готово.
Я: Итак, теперь давай изобразим на странице этой книги что-то, что будет отражать твою травматичную ситуацию, тот злосчастный день. Готова?
Ася: Я знаю, я хочу изобразить это в форме пятна…такое, прожжённое что ли. Как будто посреди страницы выжженное пятно, да.
*Рисует, периодически яростно штрихует*
Я: Ася, что ты чувствуешь, глядя на это пятно?
Ася: Злость, обиду, гнев, ярость!!! Это чёртово пятно…*слёзы, всхлипы* Как же оно портит всё, так мешает…
Я: Давай подумаем, как бы ты могла исцелить эту книгу, починить страницу – тебе доступны любые средства, даже волшебство.
*Ася задумывается*
Ася: Вообще что угодно можно? Тогда, думаю, я хочу вырезать красивую заплатку из цветной бумаги, заклеить это пятно с двух сторон.
Я: Красивая идея. Похоже на что-то из скрапбукинга, да?
Ася: Да. Я сейчас вернусь с клеем, минуту.
Я: Конечно.
*Ася возвращается с клеем и баночками*
Ася: Я подумала, что поверх этой заплатки хочу посыпать волшебный порошок – видишь, я захватила глиттер из косметички?
Я: Ого. Что-то волшебное. Порошок блестящий, с каким свойством?
Ася *одновременно работая над своим творением*: Мм, порошок исцеления.
*Ася заканчивает работу, рассматривает, глубоко и спокойно дышит*.
Я: Как изменился образ… А твоё состояние вместе с ним? Что изменилось?
Ася: Чувствую себя опустошённой, но при этом свободнее. Хочется приложить эту заплатку к себе. Такой волшебный пластырь. Как будто порошком обработали рану в душе, а потом бережно заклеили пластырем. Мне надо привыкнуть к этому ощущению.




;
Кейс 9. «Мне срочно нужен оргазм»
Запросы, связанные с тем, что женщина хочет научиться получать оргазм, входят в ТОП-3 запросов к сексологу, на мой взгляд. Мне кажется, дело  часто в том, что:
А) Функцию и смысл оргазма мифологизируют, и люди не всегда понимают, чего хотят, когда приходят с подобным запросом;
Б) Клиенты, и не клиенты, а люди вообще, часто не понимают, как «устроен» оргазм: причём что у мужчин, что у женщин.
Дело в том, что мы, в целом, достаточно плохо осведомлены о том, как устроено наше тело, а, в частности, мочеполовая система: ведь многим из нас учителя биологии стеснялись рассказывать об анатомии/родители краснели и бледнели, но не могли адекватно рассказать, что к чему в нашем растущем организме/лекторы, приходящие в школу за тем, чтобы рассказать о половом воспитании, лишь пугали нежелательной беременностью и ИППП (инфекциями, передающимися половым путём). В итоге: тело своё люди знают плохо плюс тема секса окрашена стыдом и окутана тайной.
Лирическое отступление (я же могу позволить себе тут небольшой ликбез?) о том, как «устроен» женский оргазм:
Первое, что нужно учитывать, так это то, что у всех разная чувствительность мышц, в том числе мышц органов малого таза, соответственно, степень выраженности оргазма, если можно так выразиться, бывает разной: у кого-то это просто чуть заметные сокращения мышц влагалища, у кого-то приятная и достаточно выраженная по силе судорога по всему телу. Второе, о чём нужно помнить, нет никакой классификации оргазмов по локализации (клиторальный, вагинальный, миотонический): эти классификации были приняты и использовались раньше, а сейчас, для простоты картины – оргазм, какой бы он ни был – это оргазм. Ножки клитора огибают матку, и не всегда чётко можно отследить локализацию ощущений, а поэтому на данный момент такая классификация неактуальна.
Далее, давайте попробуем разобраться в банальных, но не всегда очевидных причинах отсутствия оргазма у женщин.
Для начала, что же такое оргазм?
ОРГАЗМ – кульминация сексуального возбуждения, характеризующаяся сильным чувством наслаждения, удовлетворения. Это всеобъемлющее состояние, которое не сводится к определениям. Он не завязан только на физиологию. Оргазм тесно переплетен с эмоциями, переживаниями, чувствами мужчин и женщин.
 
Нередко причины потери оргазма женщина определяет как:
- проблемы в эмоциональной привязанности;
- психические нарушения;
- проблемы с границами;
- телесные зажимы.
 
Однако, оргазм может отсутствовать и из-за самых банальных причин:
 
РАЦИОН. В меню женщины должны присутствовать жиры и железо. Когда у женщины упадок сил, организм просто не может затрачивать энергию на дополнительные достаточно сильные переживания в форме оргазма. Что делать? Пересмотреть меню.
 
НИЗКАЯ ДВИГАТЕЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ. Застой в мышцах не способствует оргазму. Если много времени проводить в сидячем положении, не ходить и не двигаться, то удовольствие уступит место апатии. Физическая нагрузка необходима. Что делать? Добавить физические нагрузки.
 
АТРОФИЯ ВНУТРЕННИХ МЫШЦ. Бывает, что мышцы влагалища недостаточно хорошо развиты, поэтому не чувствуются мышечные сокращения. Это закрывает путь к оргазму. Что делать? Прибегнуть к упражнениям Кегеля; научиться основам интимного самомассажа под руководством специалиста.
 
НЕДОСЫП И УСТАЛОСТЬ. Бессонные ночи с грудничком, стрессы, переутомление на работе не способствуют расслаблению и получению удовольствия. Если у женщины нет достаточного количества сна и физиологического отдыха, то организм тоже не будет готов к мощным оргазмическим переживаниям. Что делать? Наладить режим сна и бодрствования.
 
Конечно же, на словах всё всегда гораздо проще, чем на деле, но если прислушиваться к себе, уделять время на заботу о себе и в некоторых случаях работать со специалистом, то в реальности, цель становится достижимой... в том числе, такая цель как переживание оргазма.
Но вернёмся к кейсу, который я хотела бы привести в пример.
Эффектная девушка по имени Алиса, 39 лет, в разводе (основная причина развода – ни разу не получала оргазм с бывшим мужем) полгода, и три месяца в новых отношениях. От брака есть сын 5 лет. Новые отношения – это бурный роман, полный страсти, эротических ролевых игр, сексуальных экспериментов и частых походов в секс-шопы. Но вот беда – с новым партнёром Алиса так же, как и с прошлым, ни разу не испытывала оргазм. Сам процесс близости ей очень нравится, бабочки в животе от влюблённости, и, в целом, есть приятные ощущения «там, в низу живота» в конце полового акта, но неясные, несильные – со слов клиентки. На мой вопрос, в чём конкретно проблема, Алиса говорит, что её беспокоит только реакция нового партнёра: он говорит, что раз она не получает яркого оргазма, то она «уничтожает его самооценку как мужчины». Он сильно расстраивается и утверждает, что Алиса тем самым заставляет его «терять мужское достоинство». Пара близка к разрыву, и Алисе срочно нужно научиться получать оргазм, чтобы удержать партнёра.
Интересное кино! Я думаю, не только у меня возникли противоречивые чувства по поводу такого запроса, не правда ли? Во-первых, запрос не очень связан с какой-то внутренней мотивацией. Во-вторых, опять же ощущение, что партнёр отправил к специалисту «починить бракованную женщину». В-третьих, проблема, кажется, не только у Алисы, но и у её партнёра. А, может (очень вероятно), и не одна проблема, а несколько. Или даже много.
Я предложила Алисе поисследовать варианты, как именно поменяется её жизнь, если ничего не произойдёт: так и останется она, например, без оргазма; и как изменится её жизнь, если оргазм она получит. Варианты ответов крутились вокруг её избранника, на что я указала. А что же здесь про неё? И она глубоко задумалась. Вот так происходит разворот с внешних мотивов на внутренние. Изменения будут происходит с бОльшей вероятностью, и они будут гармонично встраиваться в жизнь клиента, если эти изменения нужны именно ему. Сам по себе запрос возможности получения оргазма нормален, адекватен – только вот он должен быть нужен самому обращающемуся за помощью.
Дальше мы поговорили о её ценности как партнёра в паре. Потом мы учились выражать агрессию «экологично»: то есть так, как это доступно для неё,  и при этом чтобы не ранить кого-то из окружающих, особенно близких. Почему агрессию? Да потому что здоровая агрессия нужна как драйв для достижения своих целей, как заявление миру о себе (как бы сбавить уровень пафоса в этой фразе?) – вкратце, это как смелая самопрезентация плюс очерчивание своих границ, как разворот стыда и вины (стыд и вина, напомню, по сути своей, могут расцениваться как аутоагрессия, то есть оборотная сторона злости, когда её нельзя выразить вовне, и она целится вовнутрь).
И вот только после всего этого Алиса с азартом знакомилась со своим телом, осваивала ИСМ (интимный самомассаж), развивала свою чувствительность.
Хорошая новость была в том, что вообще-то оргазм у Алисы присутствовал (чуть ниже я опишу разновидности оргазма по степени нарастания его силы), поэтому «поймать» его и развить не составило особого труда. Чуть менее хорошая новость состояла в том, что с этим конкретным партнёром оргазм был недоступен Алисе в той степени, в которой мог бы быть, по причине груза неоправданных ожиданий со стороны партнёра. Пара распалась. И Алисе пришлось пройти все стадии горевания, чтобы потом принять ситуацию и понять, что всё это даже к лучшему. Спустя год она встретила другого мужчину, с которым всё, что ей было нужно, получилось.
Итак, обещанная информация про амплитуды оргазмических переживаний:
1. На уровне эмоций: по телу, возможно, не сильно выраженные ощущения, но при этом приятные, и эмоциональная истома.
2. На уровне сокращения мышц гениталий: от микро-ощущений до более нарастающих по силе.
3. На уровне сокращения мышц гениталий плюс низа живота.
4. На уровне сокращения мышц по всему телу.
То есть, если смотреть с данного ракурса, и не расценивать оргазм как отлёт в космос или что-то подобное, а также не зацикливаться на нём как на самоцели, то мы обнаружим, что большинство женщин всё же испытывают оргазм, хотя им кажется, что он «какой-то не такой».

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Информирование
2. Интимный самомассаж
3. Тест ценностных ориентаций Рокича
4. Тест удовлетворённости браком
;
Кейс 10. «Я верю, что он не хотел этого»
Когда мне прилетает запрос, связанный с домашним насилием, я часто скептически отношусь к какому-то гипотетически положительному результату, скажем, в форме восстановления отношений. Это, правда, очень противоречит одному из ОРКТ-принципов…тем не менее, видит Бог, я стараюсь. И этот кейс как раз демонстрирует то, насколько возможны исключения!
Ко мне пришла девушка Дарья с историей о том, как недавно её молодой человек ударил её. Ударил в порыве гнева, когда они ссорились. До этого был некоторый период напряжённости, который совпал с кризисом отношений (они встречались около трёх лет), во время которого партнёры начали довольно часто ссориться. А до этого периода всё было достаточно хорошо: была влюблённость, были общие интересы, общие взгляды. Даша верила в то, что он сделал это не специально, в аффекте, и была убеждена в том, что возможен вариант, в котором это не перейдёт в привычку. Чисто гипотетически, такое возможно, но она пришла ко мне одна, значит, мы должны были подумать о том,  как будет выглядеть её личный запрос.
Здесь, на мой взгляд, уместнее всего было выяснить это с помощью изюминки ОРКТ – «чудесного вопроса», о котором Вы можете почитать  во многих статьях и книгах [1, 9, 16]. Я спросила Дашу о том, как выглядел бы день, когда произошло чудо: её проблема была бы решена.  И, удивительно, но она очень детально описала вполне реальную ситуацию:
«Я думаю, что мы проснулись бы утром, и я бы неспеша приготовила завтрак, как в выходные. Мы бы прикасались друг к другу больше, чем сейчас. Возможно, мы бы сели посмотреть вечером фильм после работы и даже занялись любовью.»
Из такого минимума деталей можно предположить то, что сейчас прикосновений как будто бы недостаточно, и физическая близость после «чуда» возможна…а сейчас? И я, конечно, спросила об этом Дашу. Да, действительно в последнее время они как будто бы отдалились друг от друга.
Я спросила Дашу о так называемых red flags: как она поймёт, по каким конкретным признакам, что ситуация не исправляется, и есть опасность повторного рукоприкладства. Здесь я считаю, что крайне важно подстраховаться. Даша проговорила все возможные моменты и обещала держать меня в курсе, если заметит хотя бы один из них. Так же мы с Дашей составили список телефонов экстренной помощи и телефонов доверия. И это был тот случай, когда ничего из этих подстраховочных списков не пригодилось!
Работа наша состояла из нескольких блоков: проработки негативных переживаний по поводу случившегося и страхов о будущем; составления карты «маленьких шажочков» по сближению с партнёром; составления списка пунктов того, что Даше хотелось бы проговорить с партнёром по поводу случившегося. Так же мы проговорили возможные причины их сексуального отдаления. Гипотеза Даши заключалась в том, что это происходило из-за эмоционального отдаления и накопленной усталости, и в ходе работы гипотеза подтвердилась. Интересно, что партнёр Дарьи тоже пошёл к психологу, и его мучило то, что случилось.
В конце концов, у ребят всё наладилось, они научились выходить сухими из воды, решая конфликты, научились не накапливать напряжение, а вовремя сбрасывать его конструктивными способами – с помощью тренировок и, кстати говоря, с помощью сексуальных экспериментов.
Скажу так: я достаточно напряжённо отношусь к теме насилия, в частности, домашнего, но несмотря на это, нельзя отрицать случаи того, что люди могут просто «сильно устать», «слететь с катушек» и т.д. и т.п. :не стоит спешить приклеивать людям ярлык «токсика» или «абьюзера»: во многих случаях есть надежда на хэппи-энд, если оба партнёра готовы работать над своими изменениями к лучшему и уважают друг друга.

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Эмпатическое слушание
2. Чудесный вопрос
3. Составление списка красных флагов (red flags)
Был и другой случай, тоже связанный с домашним насилием. Я хочу привести его здесь, потому что он тоже, несмотря на всё моё сомнение в самом начале работы, завершился хорошо.
;
Кейс 11. «Хочу, чтобы ты тоже страдал!»
Ко мне в онлайн кабинет пришла интернациональная пара (Аксель из Норвегии, Таисия из России). Живут в Норвегии, есть малыш трёх лет. Пришли с тем, что нет интимной жизни уже 4 месяца, оба чувствуют постоянную усталость, отдаление. Когда я спросила, какие чувства вызывает эта ситуация, Аксель ответил, что он чувствует вину, апатию, безысходность, а Таисия – гнев, раздражение и боль. Чувства их очень разнились, и это было интересно (хотя и нормально, просто сам набор чувств обратил на себя внимание). Мы сформировали запрос, выяснили наилучшие ожидания от нашей совместной работы («best hopes»), поговорили о том, как они справляются со сложностями взаимопонимания в интернациональном браке, и за счёт чего им это удаётся. Они искренне удивились, потому что до этого специалисты расспрашивали их только об их сложностях. Я лишь пожала плечами, и сказала, что с одной стороны, исследовать проблему нормально, а с другой – все уже сделали это до меня, и это не помогло, верно? Резонность довода их смягчила, они несколько расслабились, и с каждой встречей лица их светлели, отношения оттаивали, но было что-то, что они как будто недоговаривали. На одной из сессий у них случилась перепалка, и Таисия сказала фразу, которая была переломной: «Я хочу, чтобы ты почувствовал ту же боль, которую я почувствовала тогда! Иначе грош цена твоему раскаянию!» И вот тут им просто пришлось рассказать о недостающей детали паззла. Однажды у них случилась сильная ссора, они очень долго ругались, в ход пошли кидания предметами обихода, а потом Аксель «сорвался» и начал избивать жену. После нескольких ударов он остановился в шоковом состоянии от того, что натворил, ушёл из дома, вернулся лишь через несколько дней, во время которых Тая испытывала целый спектр чувств и крутила тонну мыслей в голове. Безопасность рухнула, стабильность пошатнулась так, что дальше как будто бы и некуда. Помимо всего прочего Аксель ранее, до их брака, употреблял алкоголь в больших дозах (потом бросил, то есть долгое время он находился в ремиссии и успешно с этим справлялся), и когда ушёл на несколько дней, ожидаемо, у него произошёл срыв.
Вообще говоря, необходимо уточнять у клиентов, живущих в другой стране, другой культуре, как они ощущают и переосмысляют некоторые явления, события, какие у них отношения  к определённым нюансам. Это очень и очень важно! Сколько бы мы ни считали себя «гражданами Мира», у нас всё равно так или иначе отпечатывается культурный контекст, менталитетные особенности, я уж не говорю о формальностях законодательства и негласных правилах страны или города, в котором мы живём. Я лично всегда говорю о своём мнении на этот счёт своим клиентам и прямо прошу их рассказать о своих особенностях, чтобы я не привносила в нашу терапию своих «тараканов» и лучше понимала контекст. Искренний интерес, не праздный, крайне помогает в работе. И такому подходу меня научили мои клиенты из разных стран: честно, бесценный опыт.
Так вот, выясняется, что Аксель уже долгое время находился в субдепрессивном состоянии… как он очень точно выразился: «Даже не знаю…жизнь как будто стала блёклой, потеряла краски, смысл, когда я стал трезвым». Конечно же, ему требовалось время на то, чтобы привыкнуть к «умеренной яркости» реальной жизни после периода употребления алкоголя, который смягчал и притуплял все ощущения от взаимодействия с внешним миром. Добавим к этому, что он никому не говорил о своём состоянии, просто молча боролся с ним, терпел. Многие люди, склонные к зависимости, нуждаются, выражаясь бытовым языком, в дозе адреналина (подробную информацию о взаимосвязи выработки адреналина и кортизола у лиц с зависимостями можно поискать в исследованиях [19]. Так же рекомендую к прочтению книгу Поттер-Эфрона «Стыд. Вина. Алкоголизм» [10].) – и эту дозу Акселю удавалось получать в громких ссорах с Таисией, ярких, эмоциональных. Тая, в свою очередь, видела, что муж закрылся, отдалился и «кричала, просто чтобы ты меня наконец-то услышал!!!» Недовольство копилось. Адекватного, здорового выхода злость обоих супругов не находила. Усталость от тяжёлого периода во взаимоотношениях, а также от обыденных забот взрослой жизни, ухода за малышом (бабушек, дедушек, нянь не было). И вот мы здесь…
Скажу прямо: я была в некотором смятении, потому что боль Таи сочилась словно яд через ту самую фразу. Позже она не раз повторила, что сможет простить Акселя и начать восстанавливать доверие, только когда увидит, что он испытал ту же боль. Не самая экологичная форма, но ведь и её можно попробовать понять… Плюс много сложностей (особенностей!): супруги из разных культур, злоупотребление алкоголем в прошлом, домашнее насилие, сложности в коммуникации.
Но! Всё же, у меня было ощущение, что у пары как будто бы есть ресурс, за счёт которого они могут выплыть на поверхность. Вроде бы и «опухоль» вскрылась, «яд» начал выходить. Когда Тая повторяла о своём желании, она говорила, что понимает, что это не самая здоровая форма восстановления отношений, но пока не знает, что с этим поделать. И тут стоит отдать должное Акселю: он спросил её, интересно ли ей узнать больше о том, каково приходилось ему до самого накала страстей, пика? Она, конечно же, согласилась – за что огромное ей спасибо! По мере того, как Аксель рассказывал, какие муки он испытывал, Тая всё больше проникалась сочувствием, а главное, пониманием, да и Аксель выходил из скорлупы вины и подыскивал для себя новые внутренние опоры. Пара как будто бы стала ближе друг к другу. Оба партнёра начали проявлять интерес к состоянию друг друга, спрашивать о том, как и в чём они могут поддерживать. Мы работали над поиском способов поддержания себя и друг друга в состоянии стресса и способов выражения эмоций, в том числе, агрессии, формированием «знаков» остановки ссоры/конфликта. Мы работали над умением замечать заботу друг о друге в мелочах. Мы работали, работали, работали…и в конце концов всё удалось: Тая и Аксель остались вместе и спустя длительное время после окончания терапии, они по-прежнему решают конфликты словами, вовремя останавливаются, когда начинают закипать страсти. И, главное, они смогли простить самих себя и друг друга и начать верить в то, что в своей семье они могут быть в безопасности. 

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Наилучшие ожидания» («Best Hopes»)

Я: Аксель, Таисия, сейчас вы уже немного рассказали о себе, а я о своём подходе в работе. Давайте подумаем о кое-чём важном: какие у вас наилучшие ожидания от нашей совместной работы?
Таисия: Я думаю, я начну. Я бы хотела, чтобы наши отношения стали теплее.
Аксель: Пожалуй.  А я бы хотел, чтобы мы снова научились друг другу верить.
Я: Отлично. Что-то ещё?
Аксель: Я добавлю, что есть запрос на налаживание интимной жизни.
Таисия: Ну да. И, честно говоря, есть потребность в ощущении безопасности.
Я: Давайте теперь уточним, что вы имеете в виду под ощущением безопасности и что значит, что ваши отношения станут теплее?
Таисия: Сначала про безопасность: я хочу, чтобы я и физически, и эмоционально могла быть расслаблена в присутствии мужа. Я думаю, что он чувствует, что я перенапряжена, да?
*Аксель кивает*
Аксель: тогда я про теплоту добавлю. Мы сейчас как будто отгородились друг от друга. Тепло – как это было некоторое время назад. Когда можно было не так тщательно подбирать слова, спонтанно подойти, обнять, к примеру.
Я: А подобные перемены повлияли бы на вашу близость?
Таисия: Ещё бы. Как будто бы в этом и загвоздка сейчас.
Я: Что-то ещё насчёт наилучших ожиданий?
Таисия: У меня всё.
Аксель: Думаю, этого достаточно.
Я: Так, хорошо. Давайте теперь попробуем собрать это в ваши общие ожидания.
*Перечисляю ожидания, конкретизируем дополнительными деталями*
;

Кейс 12. «Даже не знаю, что я есть»
Ко мне заглянула девушка с запросом, связанным с прокрастинацией. Честно говоря, очень не люблю эти туманные «диагнозы» вроде прокрастинации. То есть, звучит, как будто бы человек пришёл с проблемой лени. Но обычно, за ленью и откладыванием дел что-то прячется: или у нас нет мотивации, или нам страшно что-то делать, или у нас есть скрытые выгоды в том состоянии дел, в котором мы находимся. Или всё вместе… Ну да ладно. Зная, что  прокрастинацию или выгорание люди частенько «приносят» как формальный запрос, чтобы просто познакомиться со специалистом, я начала знакомиться с Ларисой. Она была не замужем в свои 29 лет, довольно успешна в профессии, работала в известной компании на хорошей должности, и работала – скажем прямо, вкалывала, по 14 часов в день, и я немного была ошарашена тем, что она считает это прокрастинацией.
История семьи у неё была не из простых: росла без отца, с мамой и бабушкой. У бабушки была, к слову сказать, диагностированная шизофрения. Мама, чтобы хоть как-то обеспечивать семью в тяжелые времена, практически всегда была на работе. С отцом Ларисы у них не сложилась, потому что он был женат и имел двух детей в своём браке. Мама Ларисы об этом знала, но любовь, что делать.
Итак, бабулин фон давал о себе  знать – дома находиться было тяжело, периодически бабушка выкидывала фокусы с поножовщиной или приступами другого непредсказуемого поведения, в школе Лариса подвергалась буллингу в младших и средних классах, школа была в спальных районах с предсказуемым контингентом, а Лариса была девочкой послушной, отличницей, пить и курить отказывалась, была замкнута. И так ей приходилось проводить свободное время в одиночестве, за книгами и рисованием до самых старших классов, когда она поменяла школу, и оказалось, что с одноклассниками даже можно дружить! И вообще, здесь открылась история принадлежности небольшой группе поклонников gothic metal. Принадлежность к какой-либо группе – штука важная, особенно после длительного периода одиночества и пребывания в ситуации буллинга. Я  подчеркну, что не имею ничего против субкультур, уж особенно в юном возрасте – я даже, наоборот, считаю, что это придаёт определённую элегантность нашему формированию, развитию, когда субкультура, к которой мы примыкаем – адекватная, если так можно выразиться (это не должно быть деструктивной группировкой, например, сектой, или слишком агрессивной группировкой: о функционировании сект можно почитать у Лири Т. и Стюарт М. [8]). Например, секты сами по себе деструктивны, потому что изолируют нас полностью от внешнего мира и разрушают наши связи с ним. Также есть молодёжные группировки, которые не формируют навыки, а ведут к деградации, разрушая имеющиеся навыки.
В нашем конкретном примере у Ларисы группка одноклассников-готик-металлистов была, по её словам, вполне себе принимающая, поддерживающая – они устраивали совместные походы на концерт, одевались определённым образом, слушали довольно интересную музыку, а не ходили по кладбищам и духов не вызывали, как многим обычно представляется. Здесь у неё появились друзья и первая любовь. Любовь была девушкой. И любовь оказалась безответной. Лариса была удивлена тем, что её выбор пал на девушку, но подумала, что она и так всегда была «странной – чего ещё можно было ожидать от себя?»
К слову сказать, есть такая гипотеза, что первая любовь должна быть обязательно несчастной, чтобы помочь формирующейся личности справиться с этим и стать более устойчивой к последующим кризисам в отношениях. Не знаю, можно ли чем-то это подтвердить, но, как говорится, что нас не убивает, то делает нас сильнее.
У Ларисы не очень хорошо получалось справляться с отпусканием ситуации, и она решила вступить в отношения с юношей, который проявлял к ней внимание. «Почему бы и нет, вдруг у меня что-то получится с парнем?» Но привязаться к парню не получилось, внешне он ей не очень нравился, хотя она согласилась на половой контакт. Он не принуждал, но отказываться Ларисе было неловко, неудобно, стыдно.
В общем и целом, первый половой акт получился  сконфуженным, запахи Ларисе крайне не понравились, было несколько болезненно, а после - единственное, чего ей хотелось, так это вымыться и спрятаться. Довольно предсказуемо, что в скором времени ребята расстались.
И что мы имеем? Разбитое сердце девушкой, импринт от первого полового акта с парнем крайне неудачный. И Лариса делает вывод, что она не может быть в отношениях ни с мужчинами, ни с женщинами. Сексуальное желание не возникает (вообще говоря, в последующей работе мы проговаривали, что в её случае это достаточно естественно – откуда взяться желанию, если тело сжалось, напряглось после того, как было принуждено «впустить» в себя человека, который даже не нравился? Клиентка впоследствии говорила, что её ощущения можно было охарактеризовать так: «Я как будто изнасиловала сама себя.») На просторах интернета Лариса нашла множество информации о гендерах, и пришла к выводу, что она асексуал.
При этом, ей периодически снились эротические сны, и позже, изредка возникало нечто, похожее на желание. «Я даже не знаю, что я есть, если меня не привлекают ни мужчины, ни женщины, даже и желание толком не возникает.»
Только вот дело было не в мужчинах, и не в женщинах, а в конкретных людях, которые ей попадались, и в неумении доверять. Если мы посмотрим на историю Ларисы, то увидим множество факторов, которые могли на это повлиять, но, в целом, важно то, что навык доверия можно развить. На этом мы и сосредоточились, а начали с умения доверять своему телу.
Случай отягощался ещё и тем, что она в отчаянии начала заедать стресс. Потом изредка прибегать к вомитингу. А потом постепенно её закрутила спираль булимии: Лариса набирала вес, корила себя, сажала на жёсткие диеты, вписывалась в страшные марафоны похудения, доводя себя до истощения изнуряющими тренировками по несколько часов в день. К слову, сам вид тренировок (кроссфит) ей тоже ужасно не нравился.
Подумать только, до чего люди готовы довести своё тело, не давая ему спать, загружая в него еду, которая для него не полезна, вступая в половые контакты с людьми, к которым  едва ли испытываешь симпатию и загоняя его (тело) в рамки физической нагрузки, которая не подходит, или вовсе забывая о том, что телу надо двигаться? А если я ещё подраматизирую, и добавлю, что мы частенько сидим в неудобных позах, носим неудобную одежду и обувь, кто-то вообще пьёт или курит да балуется уколами красоты, то вообще, сложно представить, насколько у нас могут «испортиться» отношения с собственным телом. Тем не менее, их можно восстановить, чем мы и занялись с Ларисой.
Если подумать, то, конечно же, не стоит возводить тело в сверхценность, но при этом тело – это тот инструмент, который позволяет нам не просто функционировать, а ощущать всю полноту красок жизни: получать удовольствие, испытывать боль, соединять душевные порывы с их осуществлением в реальности, творить, продолжать свой род – это ли не чудеса? Поэтому, лучше держать такой драгоценный инструмент как тело в порядке, насколько это возможно.
Итак, доверие тела к своей хозяйке восстанавливалось за счёт осторожных проб прислушиваться к его сигналам: подбирать удобную одежду, ухаживать за ним, находить физическую нагрузку, которая правда нравится (и это возможно с таким огромным количеством вариантов, которые сейчас существуют!), понимать, голодна ли сама Лариса, или это возникла тревога, и хочется её заесть. Конечно же, я уместила это в один абзац, но на деле работа по отладке общения со своим телом заняла достаточно длительное время с учётом откатов и моментов отчаяния.
Лариса за время нашей работы похудела, начала регулярно делать суставную гимнастику и выбирать цветную одежду, ходить в парикмахерскую, следить за своим рационом без жёстких диет. Она поменяла работу с полностью удалённой на гибридную, стала вживую общаться с коллегами. Это был прорыв! Обратная связь от людей, опять же, принадлежность к группе коллег (совместный проект, который её захватил) помогли ей во многом. Самое главное, она начала верить в то, что она может быть интересна окружающим.
Паника у Ларисы началась (я не преувеличиваю), когда один из коллег пригласил её на свидание. Она попросила срочную сессию, была в ужасе, не знала, что придумать, чтобы «экологично отказаться». Самое любопытное, что коллега ей, в общем-то, был симпатичен…до того, как позвал на свидание, конечно. Пришлось провести один из моих любимых видов сессий отрезвляющего формата. Шучу, на самом деле, мы просто много обсуждали, я спрашивала, катастрофизировала, и мы в итоге пришли к её главному страху: страху сближаться с кем-то. В конце концов, она решила, что не будет ничего страшного, если они просто вместе попьют кофе. И действительно, страшного ничего не случилось: сейчас ребята женаты. Лариса больше не сомневается в своей гендерной идентичности, с интимной жизнью у пары всё в порядке: в том числе, потому что Лариса прошла огромный путь от непонимания своего тела до его принятия: через арт-терапию, телесно-ориентированную и когнитивно-поведенческую терапию, интимный самомассаж и, конечно же, ориентированную на решение сексологию.

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Информирование
2. Интимный самомассаж
3. Тест «Стиль пищевого поведения»
4. Рисование сновидений, обсуждение
5. «Кошмарный вопрос»/катастрофизация
6. Подбор физической нагрузки
7. Письмо своему телу
;
Кейс 13. «Здравствуйте, я фетишист»
Бывает так, что человек долго-долго морально готовится к предстоящей сессии с психологом, или уж подавно, с сексологом, и к моменту начала самой сессии напряжение достигает своего предела. И чтобы сбросить такой уровень накала страстей, клиент сразу же выдаёт свою самую болезненную мысль (иногда даже до того, как поздороваться или представиться).
У меня был подобный случай, когда мужчина солидного возраста, придя ко мне на сессию, сразу же выпалил: «Здравствуйте, я фетишист, Вы с таким работаете?» Здороваюсь. Представляюсь. Спрашиваю, как я могу к нему обращаться. Получив ответ, сама отвечаю на адресованный мне вопрос. «Работаю.»
Да, работаю. Потому что работаю не с ярлыком, прилепленным к человеку, а с самим человеком и его историей. Конечно же, как и у любого специалиста с опытом у меня есть так называемые темы-табу, с которыми на данный момент времени я не взялась бы работать ни за какие коврижки и ни за какие деньги, но это не тот случай.
Разумеется, как и со всеми клиентами, я проговариваю этические аспекты нашей работы, в том числе пункт о конфиденциальности и редких исключениях, когда конфиденциальность может быть нарушена. Заручившись уверениями Юрия в том, что его особенность никогда не покидала пределы дозволенного законодательством, мы продолжили беседу, и напряжение как будто бы спало.
История Юрия невероятна, уникальна: начнём с того, что до меня он был и у врача-сексолога, и у психологов, работающих в разных парадигмах, и у психиатра. Многие из специалистов, знакомясь с его историей прощались с ним сразу же, кто-то выглядел испуганным или озадаченным, психиатр прописывал эффективные медикаменты, но, к сожалению, имеющие крайне нежелательные побочные эффекты (должность Юрия обязывала его быть собранным и сосредоточенным, и на работе с особой спецификой ему требовалась огромная доза концентрации внимания, а во время приёма препаратов первое, что страдало – это внимание. Плюс, присутствовал так называемый «плоский аффект», все чувства как бы притуплялись). Сексолог же сказал, что его фетишизм неизлечим и может быть скомпенсирован только приёмом препаратов, которые прописал психиатр.
Кстати, плоский аффект — потеря или отсутствие эмоциональной реакции на ситуации или события, на которые обычно люди реагируют очень эмоционально.
Люди с плоским аффектом могут показаться абсолютно безэмоциональными или апатичными. Их также выдает:

;;  разговор монотонным голосом
;;  невыразительная мимика
;;  отсутствие зрительного контакта
;;  отсутствие вербальной/невербальной реакции
;;  отсутствие интереса к происходящему

Такое состояние характерно для ряда заболеваний, в том числе депрессии. Плоский аффект – это не просто черта характера, а состояние, с которым нужно иметь дело. И разбираться с причинами его возникновения лучше при помощи специалиста.
Юрий на одной из сессий сказал, что записался ко мне на консультацию без особых надежд или ожиданий, просто решил попробовать как-то повлиять на то, что с ним происходит, в последний раз. И слава богу, что решился! Я представляю, сколько мужества требуется человеку, чтобы вновь попробовать обратиться за помощью после огромного количества безуспешных попыток.
Итак, далее мы начинаем по порядку разбираться, как мы пришли в точку, в которой находились. Юрий не женат, на тот момент не в отношениях. Работа у Юрия ответственная, помимо этого, у него есть несколько высших образований. Также он подрабатывает починкой обуви. Присутствует долгая история борьбы с фетишизмом с подросткового возраста.
Юрий рос в обыкновенной семье, детство было вполне отрадным, учился неплохо, дружил с ребятами. Всё бы ничего, только вот в 13 лет его соблазнила девушка 26 лет (собственно, в два раза старше, и, как мы сейчас понимаем, это было совращение малолетнего), имевшая в анамнезе психиатрические диагнозы и не раз пребывавшая в психдиспансере, а также стоявшая в нём на учёте. Она был старшей сестрой одного из одноклассников Юрия. Она всегда настаивала на долгой прелюдии, состоявшей из различных взаимодействий с её ступнями, а поскольку наши первые половые контакты запечатлеваются в психике очень прочно (да, импринт, что ж поделать), на формирование сексуальности Юрия  это очень сильно повлияло.
Естественно, отношений с этой девушкой не получилось – она снова отправилась на лечение, диагнозов точных мы, конечно же, не знаем, а Юрий её больше никогда не видел и несколько лет находился в подавленном состоянии, мало общался со сверстниками, много мастурбировал до болезненных ощущений и потом мучился чувством вины и стыда.
На некоторое время был период улучшения, когда за счёт волевых усилий Юрий налёг на учёбу, поступил в хороший ВУЗ, учился, бросив на это все свои силы, потихоньку начал социализироваться, но отношения с девушками не очень клеились, он как будто не мог воспринимать их «как людей», как он выразился, а воспринимал как какие-то виртуальные картинки. Возможно, это была защитная реакция, ведь не общаясь с ними он был надёжно защищён от близкого контакта с девушками, а, соответственно, от возможной близости с ними.
А вот с моментами возбуждения началась интересная история: Юрия возбуждал определённый вид и запах стоп женщин, которых он периодически встречал (далеко не все стопы отвечали параметрам возбуждения Юрия).  Когда он видел подпадавшую под его «идеал» ступню, он сталкивался с наваждением, не мог ни о чём думать, концентрироваться. Это происходило без его контроля, что его достаточно сильно беспокоило. Чаще всего, всё происходило по определённому сценарию: какое-то время всё было спокойно, Юрий жил, как совершенно обычный человек, а потом, в какой-то день, по не ясной для него причине, на него сваливалось «наваждение» (этот термин предложил он сам): он просто переставал соображать, некоторое время преследовал обладательницу ступни и обуви, влёкшей его, а потом брёл домой в полуобморочном состоянии, в невероятном возбуждении и мастурбировал до потери сил. Ситуация его не устраивала кардинально, потому что, как я уже писала выше, с ним случались приступы такого вот «наваждения», которые он не мог контролировать. Он лишь благодарил бога за то, что «он не маньяк и не насильник», и его «преследования»  не доходили ни до каких конкретных действий, которые могли бы напугать девушку, женщину.
Юрий был очень наблюдателен и понял, что его «накрывает», когда он сталкивается с видом, формой или запахом ступней, напоминающем ту самую его первую пассию. И «наваждение» случается, когда этот предмет в  непосредственной близости. Благо, подобное встречалось нечасто.
Приступы «наваждения» становилось сложнее контролировать, и Юрий стал думать, как он может хоть немного взять под контроль свою ситуацию.
Юрий, помимо высокого интеллекта, обладал и любовью к ручному труду. Он успешно ремонтировал разные вещи, в том числе часы, обувь, сумки. И в один прекрасный день ему в голову пришла идея о том, как он может «легализовать» свои «наваждения». Он решил поискать подработку в сфере починки обуви. И идея сработала. Он устроился подмастерьем в мастерскую по ремонту обуви, благодаря своим навыкам, быстро «дорос» до мастера, и здесь у Юрия появился доступ к различным видам обуви. Некоторая обувь не вызывала особых эмоций, он просто приводил её в порядок, а вот избранные экземпляры соответствовали его вкусам, влечению. Если вы успели подумать, что Юрий незаконно пользовался этой обувью, то это не так. Он предлагал владелицам этой обуви просто выкупить её. Когда-то это срабатывало, и ему удавалось приобрести заветную пару, когда-то хозяйки отказывались – тут уж ничего не поделаешь.
И таким образом у Юрия появилась коллекция обуви, связанная с его «наваждениями»: он мог в некотором смысле контролировать своё влечение, перебирая свою коллекцию.
Время шло, приступы смягчались, но не проходили до конца. При этом обострился побочный эффект его «наваждений» - он не мог воспринимать девушек, женщин в качестве потенциальной партнёрши. Всё его влечение было направлено на фетиш. То есть, как будто бы присутствовал раскол между его восприятием женщин и его желанием: они могли ему быть симпатичны, он мог их уважать (по сравнению с периодом юности, когда и этого навыка не было), но при этом не чувствовал к ним влечения, если они не обладали определёнными характеристиками ступней. А если встречалась девушка или женщина, обладавшая нужным форматом ног и обуви, то возникал приступ «наваждения», и Юрий опасался, что не сможет взаимодействовать с подобной женщиной, как с человеком, то есть отключаться от накрывавшего его желания.
Он пробовал заводить отношения, они его не вовлекали полностью, и поэтому заканчивались.
Он также, как я писала в самом начале кейса, пробовал обращаться к разным специалистам, чтобы выбраться из этого замкнутого круга. В конце концов он почти смирился с тем, что ему суждено быть одиноким, ведь, как он говорил, «вряд ли кому-то сможет показаться приемлемой такая мерзость и гадость, которая живёт у меня в голове». С этим и начали работать.
Почему-то мне сразу показалось, что у Юрия достаточно много ресурсов, чтобы адаптировать к реальности свои «наваждения» приемлемыми способами: он уже сделал достаточно много для того, чтобы легализовать их, причём, не выходя за рамки закона и принятых в обществе нравственных норм.
Мы пробовали «разворачивать» описание его «наваждения», детально присматриваться к нему, искать, подбирать и выдумывать способы вписывания в его жизнь «симптома», которые бы не были для него «мерзкими, грязными, гадкими и аморальными».
Также мы проговаривали (с помощью «кошмарного вопроса» - инструмента ОРКТ), что будет, если он попробует завести отношения с обладательницей ступней, привлекавших его. На деле, Юрий боялся, что попросту испугает женщину и вызовет у неё омерзение. Поговорили и о том, как справиться со своими эмоциями в таком возможном сценарии. Но ведь сценарии могут быть и другими.
Мы много рассуждали о том, что для Юрия норма в проявлениях сексуального влечения, а что не норма – и как это совпадает и различается с принятыми в обществе нормами и «отклонениями». В общем-то, в теме сексуальности действительно очень много странного – но я повторюсь, что многие «странности» могут показаться партнёру «изюминками», если они не ведут к насилию и нарушению закона. Всё, что происходит в спальне по обоюдному желанию и никому не вредит, остаётся «за закрытыми дверями» (позаимствую выражение у Сартра).
Если же мы расцениваем то, что есть в нашей сексуальности, как патологию, хотя эти проявления не выходят за рамки общественных норм и законодательства, будет нас тяготить и на таком пути легко стать пленником  непринятия себя. Подробнее о феномене наших способностей делать себя несчастными вы можете прочесть в великолепной книге Вацлавика «Как стать несчастным без посторонней помощи». [2]
Страхи Юрия постепенно ослабевали, и он смог разрешить себе знакомиться с женщинами, которые могли бы быть ему интересны и как личность, и влекли его одновременно: если такое удастся, то «раскол» будет исцелён.
Мы работали длительное время, что не всегда характерно для ориентированного на решение подхода, и в процессе нашей работы Юрий заводил знакомства, не раз разочаровывался при отвержении его женщинами, которым он пытался открыться. Так же не раз он хотел бросить терапию и смириться с тем, что ничего не изменится – но он сам и его поведение уже изменились! И когда я подсвечивала ему это, он продолжал работу.  Я верила в то, что у Юрия может получиться стать счастливее, и эта вера передавалась и ему. В конце концов, он встретил женщину, которая смогла принять его проявления (к его искреннему изумлению), была ему интересна и привлекательна. Она говорила ему, что его плюсы и положительные качества делают его «наваждения» настолько незначительными, что воспринимаются ей в порядке вещей. А после некоторого времени вместе они смогли «обыграть» эти самые «наваждения» Юрия в своей интимной жизни, и оба остались довольны.
Ну а коллекция Юрия отправилась на помойку – она была ему больше не нужна.

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Чудесный вопрос
2. Кошмарный вопрос
3. Информирование
4. Шкалирование
;
Кейс 14. «Моя жена нимфоманка!»
Хочу рассказать здесь также и о паре кейсов, иллюстрирующих одновременно и простоту, и сложность ситуации: сложность, когда мы внутри проблемы, и у нас как бы маленький угол обзора, и простоту, когда мы видим жизнь снаружи, с другого ракурса.
Ко мне пришла взволнованная пара молодожёнов. В браке они около полугода, до этого вместе не жили, а встречались. При этом встречи их были не прямо-таки частыми: они жили в разных городах, но были безумно влюблены друг в друга. Познакомились на фестивале, соответственно, у них были общие интересы плюс, они были привлекательны друг для друга: бинго! 
Что может привести молодожёнов к сексологу? Загадка. Но на деле, супруг Дмитрий был крайне взволнован тем, что Алёна изъявляла желание близости гораздо чаще, чем он мог себе представить до их брака. Он и представить себе не мог, что она в браке будет хотеть секса минимум через день. А Алёна не могла себе представить, что молодой мужчина будет хотеть секса не чаще раза в неделю. Вопрос на засыпку: с кем из них что-то не то? А ответ в том, что с обоими всё в порядке. Давайте разберёмся в деталях.
Сначала Дима и Алёна просто дулись друг на друга, додумывали нечто в голове, далее недовольство начинало копиться и выливаться в претензии друг к другу, в том числе, просто в бытовых мелочах. В итоге всё стремительно пришло к тому, что ребята ссорились каждый день, Дима считал жену нимфоманкой, а Алёна требовала, чтобы муж показался как минимум урологу и сексологу!
С чем мы здесь сталкиваемся? Первое, у пары период «притирки», привыкания друг к другу, начался только после свадьбы. До этого они виделись эпизодически, бытовых проблем не было, рассогласования по ритмам друг у друга не чувствовалось, потому что после некоторого времени разлуки оба партнёра были взбудоражены встречей и уделяли внимание лишь друг другу. После свадьбы они оказались в одном пространстве, с разными привычками, разными биоритмами и разными особенностями. Второе, у каждого из них были определённые ожидания, которые, как оказалось, не соответствовали действительности (а мы же знаем, что нас фрустрируют как раз рухнувшие ожидания, а не сами события). Третье, у каждого из них был определённый набор установок о том, как устроено «либидо» противоположного пола.
Конечно же, мы попросту прошлись по всем трём пунктам. Первое, что я сделала, это предложила пройти супругам тест на половую конституцию. И, ожидаемо, оказалось, что у Алёны высокая половая конституция, а у Димы – средняя. На самом деле, им помогло уже простое информирование о том, что иметь разный уровень желания - это нормально. Осталось только найти компромисс: а им это удалось, благо, с  фантазией у них  было всё прекрасно, они накидали целый список идей, как можно, не «насилуя» друг друга, удовлетворить потребности обоих. Да и вообще, им повезло, что оба свободно относились к экспериментам в интимной жизни в пределах моногамного брака. На помощь им пришли возможности использования игрушек и гаджетов, сеансы массажа  и дополнительная физическая активность для Алёны, а для Димы – дополнительный час сна (тут пришлось, конечно, поговорить на тему гигиены сна: он злоупотреблял залипанием в телефоне допоздна, активной физической нагрузкой на ночь, а утром чувствовал себя вечно разбитым, просто списывая это на то, что он «сова»).
Конечно же, затем мы проговорили с каждым претензии и обиды и утилизировали их в форме терапевтических писем, взамен проговорив друг другу то, что они могут делать иначе друг для друга.
Поговорили мы и о том, что заключалось в их стереотипах и установках и поискали примеры из жизни, которые помогли эти установки пошатнуть и дать паре дополнительную свободу во взглядах.
Что ещё? Конечно же, без темы границ и экологичного решения конфликтов не обошлось.
А дальше пара отправилась в свободное плавание, проходить через первые кризисы отношений и познавать все прелести брака и бонусы долгосрочных отношений (это не сарказм).
Они большие молодцы: несмотря на несовпадение уровня желания, они смогли договориться, найти возможности друг для друга, не ущемляя и не перегружая себя. Бывают и иные случаи, когда паре сложно с совершенно разными сексуальными аппетитами как-то пойти навстречу друг другу. Тем не менее, даже если всё сложно, например, у одного партнёра высокая половая конституция, а у второго – низкая, если в отношениях присутствует взаимоуважение и ценность друг друга, выход всегда найдётся (может не всегда, но в большом проценте случаев). Просто партнёрам с примерно одинаковыми ритмами и потребностями бывает чуть проще. Но ведь бывает, что и люди со схожими потребностями расходятся: статистика разводов говорит сама за себя. В общем, было бы ради чего, тогда и горы можно свернуть.
Итак, со стороны, казалось бы, всё так просто: шаблонный набор из регулирования режима, информирования и прохождения тестов. С другой стороны, иногда сложно представить себе пучину, в которой находятся наши клиенты, когда рассматривают свои проблемы изнутри. Так что, всё гениальное просто. Вот только если б так легко было соблюдать эти простые рекомендации, возможно, людям бы не требовалось столько психологов, сексологов, коучей и иных специалистов.

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Информирование
2. Тест на половую конституцию
3. Терапевтическое письмо
4. Шкалирование


;
Кейс 15. «Я ей больше не интересен»
И следующий пример из той же оперы, когда партнёры сильно додумали друг за друга, и оказались в воронке отстранения.
У Леры и Тимофея совсем недавно появился малыш, на момент обращения ко мне ему было 7 месяцев, и до его появления на свет у пары было очень много секса. Обоим это нравилось и было интересно: потребности совпадали, да и оба супруга очень тактильные, им нравились прикосновения.
В общем-то, ребята ожидали, что их сексуальная жизнь сильно не поменяется после рождения ребёнка… но она поменялась. Лере совершенно не хотелось близости в первые три месяца после родов, и в следующие четыре месяца желание у неё возникало крайне редко, сам процесс был не сильно приятен.
Тимофей видел, что Лера раздражена, к нему практически не прикасается, постоянно уставшая, секс сама не инициирует (а раньше это было, и часто). Интимная близость стала редкой, да и в эти моменты Лера как будто бы была отстранена.
Пара пришла в предразводном состоянии на почве потери сексуального интереса.
Тимофей на первой сессии был угрюм и утверждал, что уверен, что Лера больше не испытывает интереса ни к сексу, ни к нему самому как к человеку. Он чувствовал себя исключённым из их семейной системы и, как он выражался, был только «техническим обеспечителем» семьи.
Нужно понимать, что, когда пара некоторое время живёт вдвоём, у них устаканивается своя система с неким распределением обязанностей и ролей. И вот в семье появляется новый член (малыш), и роли (и их составляющие) должны перераспределиться, чтобы система семьи осталась в динамическом равновесии, а не «накренилась» и не «развалилась». Плюс к этому учитываем некоторые специфические моменты, связанные с беременностью и родами:
1) Мама и малыш – это диада, они до некоторого раннего возраста (примерно до года) существуют как единый организм. Со стороны может казаться, что маме никто больше и не нужен, кроме карапуза, и молодым папам именно так часто и кажется, но это не так. Просто природа распорядилась таким образом, чтобы всё внимание мамы было сосредоточено на совершенно неприспособленном к жизни маленьком организме.
2) Беременность и роды – это большая нагрузка для женского организма. Все силы он бросает на то, чтобы создать чудо – нового человечка. И, совершенно естественно, что после родов гинекологи рекомендуют выдержать пару месяцев без сильных физических нагрузок и половых контактов, чтобы женский организм мог «прийти в себя». Ко всему прочему, в это время  у многих женщин действительно снижается либидо, и это нормально – мама для начала должна «выкормить» одного малыша, а не расходовать силы сразу же на вторую беременность. А если было бы так, что сразу после родов у женщины возникала высокая потребность в близости, то забеременеть второй раз было бы больше шансов.
3) У нас всех разные потребности в тактильном контакте. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но когда Вы мама малыша, у Вас особо нет выбора – Вы практически в постоянном тактильном контакте (малышу требуется контакт skin-to-skin), а маме деваться некуда, мама должна удовлетворять любые потребности малыша на начальном этапе его жизни. И вот к вечеру мама обычно «затрогана» донельзя, а с работы приходит папа, которого обычно в течение дня на работе никто постоянно не щупает, и вот ему очень даже хотелось бы некоторой доли нежности, что тоже абсолютно нормально и ожидаемо – ведь раньше так было. Но проблема в том, что и мама раньше была не мама, а девушка/жена, которую тоже целый день никто на работе не щупал. На какой-то период ситуация меняется. Нужно время, чтобы потребности всех членов семьи «выровнялись», количество сил у мамы прибавилось, и об этом просто необходимо заранее говорить будущим мамам и папам как минимум на курсах подготовки к родам и родительству, что делается, кстати, не так часто. У меня большой опыт ведения курсов подготовки к родам и сотрудничества с коллегами, и обычно подготовка сводится к тому, как правильно дышать и двигаться в родах. Только вот изюминка в том, что роды – это короткий отрезок вашей жизни, а родительство – это уже до самого последнего вздоха.
Так вот, на самом деле, с молодыми родителями мы обсудили всё вышеперечисленное, поговорили и о перераспределении обязанностей и возможностях помощи Лере. Пара нашла замечательный выход на некоторое время, пока у Леры ещё не очень высок был уровень сексуального желания. Лера и Тимофей придумали себе несколько прекрасных совместных ритуалов:
1) Один-два раза в неделю они вместе принимали душ;
2) Каждый вечер, когда Лера кормила малыша на ночь грудью, она устраивалась под бочок к мужу, и Тимофей просто гладил ей волосы;
3) Раз в месяц они организовывали спа-свидание, оставив малыша на пару-тройку часов с бабушкой (спасибо, что есть бабушки, дедушки, няни и детские сады, которые готовы прийти на помощь родителям!).
Заметьте, все эти ритуалы были связаны с удовлетворением потребности в тактильности, при этом не обязывали  инициировать сексуальный контакт, давали возможность супругам проявить нежность друг к другу и побыть не мамой и папой, а мужем и женой.
Отдельно стоит отметить, что Лере дополнительно приходилось тратить множество сил на компенсацию недосыпа, она стала спать днём по чуть-чуть вместе с ребёнком, отложив дела по дому. Да, в доме не было теперь идеального порядка, но чувствовала она себя гораздо лучше, и теперь оставалось побольше сил на то, чтобы демонстрировать, как важен ей на самом деле её супруг. И Тимофей был ей за это очень благодарен, ведь её состояние ему было гораздо важнее надраенных полов в доме.
Нам всем действительно бывает тяжело, когда присутствует некоторая степень депривации: сна, тактильного контакта, других базовых потребностей – но важно помнить о том, что многие из этих состояний – временные, и о том, какая у нас иерархия ценностей…и что нам на самом деле важно.
Лере и Тимофею удалось не только сохранить брак, но и научиться профилактировать сложное прохождение через будущие кризисы за счёт новых навыков: умения проговаривать свои состояния, поддерживать партнёра, когда он, мягко говоря, не в ресурсе, и занимать выжидательную позицию вместо поспешного принятия решений на эмоциях. Так что они большие молодцы!

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Чудесный вопрос» («Miracle Question»)

Я: Давайте представим, что сегодня вечером после нашей сессии вы как обычно будете готовиться ко сну…кстати, как вы обычно это делаете?
Лера: Ну, я укладываю малыша…
Тимофей: С танцем и бубнами…
*Смеются*
Лера: Да, согласна. То есть, мы имеем в виду, что это не всегда проходит гладко. В общем, если опустить все подробности, то основную часть вечера я вожусь с укладыванием малыша, потом просто вырубаюсь от усталости.
Тимофей: Я обычно принимаю душ, читаю ленту новостей, и ложусь спать.
Лера: Иногда мы можем вместе посмотреть сериал.
Я: Значит, допустим, что сегодня самый обычный вечер, после сессии мысли улеглись, вы уложили карапуза, возможно, посмотрели сериал или просто уснули, а ночью произошло чудо: ваши отношения наладились. Но вы об этом не знаете, потому что это чудо произошло, пока вы спали. Но вот вы просыпаетесь, и понимаете, что что-то иначе. Как бы вы поняли, что в ваших отношениях что-то поменялось?
Лера: О, это легко: я бы проснулась сама, а не от того, что надо бежать на зов ребёнка, несколько минут мы бы с тобой *глядя на мужа* просто повалялись вместе.
Тимофей: да, в обнимку. А ведь это раньше было так просто, само собой.
Лера: Ага. Что ещё, потом я бы пожелала Тиме доброго утра и пошла варить нам кофе.
Тимофей: А я бы в это время  начал не спеша готовить нам завтрак.
Я: Что ещё было бы по-другому в ваших словах, жестах, движениях?
Тимофей: Думаю, слова были бы такими же примерно, как и сейчас, но с другой интонацией. Без претензии, более ласковой.
Лера: И меньше резкости в движениях, больше бы прикасались друг к другу.
Тимофей: Атмосфера просто была бы другой. Внешне как будто бы многое из того, что перечислили, уже есть.
Я: А кто бы первый заметил другую атмосферу и ваши изменения?
*Не сговариваясь смотрят и указывают друг на друга*
 
;
Кейс 16. «С ней безопаснее»
А это грустная история о том, что наши ожидания далеко не всегда соответствуют действительности; о том, что тестировать реальность нужно разными доступными способами; а также о том, что посомневаться в своих видениях иногда бывает полезно.
Я познакомилась с Милой, когда ей было 27 лет, и она была в романтических отношениях с девушкой её возраста, они жили вместе некоторое время (чуть меньше двух месяцев, а до это встречались ещё три месяца – то есть, отношения развивались стремительно).
Мила обратилась по причине того, что чувствовала некоторое неудобство от ситуации, когда сексуальный контакт инициировала только она, а её партнёрша часто отказывалась, ссылаясь то на усталость, то на плохое самочувствие. Мила чувствовала, что будто бы навязывается, хотя в начале отношений романтики и страсти было хоть отбавляй. Со своими сомнениями она пришла ко мне, и мы стали разбираться.
Мила воспитывалась бабушкой и дедушкой, довольно строгими, и жила у них вместе со своим двоюродным братом, который был старше неё на два года. Интересно уже то, что и его родители, и родители Милы решили отдать детей на воспитание бабушке и дедушке (бабушка росла вообще без родителей, была сиротой). Оставим в стороне вопросы о семейных сценариях, хотя мысли о них у меня сразу же возникли (но давайте  попробуем сосредоточиться на том, что есть сейчас, и на формировании желаемого будущего: многие полагают, что ОРКТ-практики вообще отвергают работу с прошлым клиента – это не так, просто фокус немного смещён в другом направлении). Детство Мила охарактеризовала как «нормальное», то есть были и радости, были и неудачные дни, мол ничего особенного. Только вот в ходе терапии выяснилось, что Мила подвергалась инцесту со стороны брата, но считала это настолько стыдным, что не смела говорить об этом бабушке и дедушке (и родителям, с которыми она начала чаще общаться лишь с 17 лет). То есть, как вы можете понять из этого небольшого кусочка информации, первые отношения с противоположным полом явно не заладились.
Когда Мила поступила в институт, она, не раздумывая, уехала в общежитие, где у неё появился новый круг общения. В том числе она познакомилась с её первым молодым человеком (брат не в счёт, хотя, по сути, её первый сексуальный опыт случился как раз именно с ним). Он был достаточно агрессивен, редко брал в расчёт мнения или желания Милы, периодически прибегал к рукоприкладству. Если говорить об их интимной жизни, то её молодой человек попросту принуждал Милу к сексу, даже когда ей этого совершенно не хотелось. Она была с ним в отношениях три года, когда собрала всю волю в кулак и решила с ним расстаться.
После такого набора примеров мужчин (отец, который не присутствовал в её жизни, а по ощущениям, просто бросил её; строгий дедушка; брат со своими инцестуозными поползновениями; молодой человек, бьющий и принуждающий, агрессивный), психика Милы пришла к выводу, что мужчины и вовсе существа опасные, и с ними не стоит связываться в плане личных отношений. Возможно, с женщиной было бы безопаснее? А почему бы и нет?  И вот Мила спустя долгий период самокопания с удивлением для себя развернулась к миру гомосексуальных отношений.
Именно в таких процессах трансформации себя она и познакомилась со своей девушкой Олей. Оля работала бариста в кофейне, куда Мила периодически заходила. Всё закрутилось как-то неожиданно и быстро, и вот девушки уже встречаются…и вот они уже и живут вместе. Только их интимная жизнь изменилась.
Со стороны Милы мы имеем стойкое убеждение в том, что отношения с женщиной более понятные («Ведь я и сама женщина!»), безопасные. На мой вопрос, в чём именно отношения более безопасные, Мила без раздумий ответила, что женщины физически менее сильные, чем мужчины, то есть, мы наткнулись на страх повтора её избиений. После некоторых размышлений Мила также сказала, что безопасность ещё и в том, что женщина не будет ей изменять (а её парень ей изменял), она боялась, что её могут предать и бросить.
Как я уже писала выше, проблемы интимного характера решаются гораздо легче и эффективнее, когда у клиента есть надёжный партнёр: и Миле предстояло убедиться в надёжности Оли,  прежде, чем идти дальше. Мы начали работу с установками и убеждениями Милы, с её непростым прошлым, потому что у неё была в этом острая потребность: всё шло неплохо, но однажды Мила написала мне между сессиями с просьбой перенести предстоящую на «как можно раньше». Вероятно, что-то произошло. И действительно: в один будний день, придя домой она обнаружила записку от Оли с просьбой простить её и отпустить, потому что она безнадёжно влюблена в другую. Оля ушла, забрав свои вещи, на звонки и сообщения не отвечала.
Миле было больно, страшно, она злилась и на себя, и на Олю. Но факт в том, что всё было так, как было: она осталась одна с рухнувшим убеждением о том, что отношения с женщиной более безопасные, потому что женщина её не предаст. Неужели, абсолютно все предают? Нет, конечно же. Но если предают, то и женщины, и мужчины: даром, что не все, и это главное.
Конечно, дальше мы некоторое время работали с её чувствами, процессами горевания и отпусканием ситуации, закрытием всех её прошлых отношений, и только после этого я предложила Миле начинать искать примеры надёжных отношений, надёжных партнёров (вне зависимости от пола и гендера). Она стала более гибкой и адаптивной, смогла проработать и принять весь свой прошлый опыт болезненных отношений. Мила стала открыта к тому, что она может встретить кого-то, с кем можно быть в безопасности: она пока не знала, будет ли это женщина или мужчина, но у неё появилась надежда.
Некоторое время спустя Мила познакомилась с мужчиной, который смог подарить ей опыт действительно надёжных отношений.
Этот пример иллюстрирует нам необходимость понимания того, что стереотипы о поведении мужчин и женщин часто бывают ложными: многое зависит от того, что за человек вы или ваш партнёр, вне зависимости от гендера и пола.

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Чудесный вопрос
2. Конструирование будущего
3. Хирургия души
4. Терапевтическое письмо
5. Шкалирование
;
Кейс 17. «Можно ли остаться вместе после измены?»
Максиму 29 лет, он в длительных отношениях со своей 25летней девушкой Катей (4 года), они живут вместе два года и собираются пожениться. Только вот Максим медлит с предложением руки и сердца: почему же?
Вот уже три года его терзает чувство вины, потому что он изменил Кате. Получилось это при странных обстоятельствах: они с Катей сильно поссорились и сгоряча решили разойтись. До этой ссоры у них некоторое время копилось недовольство по разным причинам, мелким и покрупнее, но это сейчас не так важно. Факт в том, что они «в состоянии аффекта», сгоряча, расстались, Катя заблокировала номер Макса, он поспешно, чтобы заглушить боль, закрутил роман с бывшей однокурсницей, которой давно нравился. Он не планировал с ней каких-либо длительных отношений (а она планировала, как выяснилось позже). Легко предположить, что у них несколько раз случилась близость. Их отношения длились чуть более пары недель, когда Максиму позвонила Катя и предложила обсудить их ссору и недавнее скопившееся неудовольствие отношениями. Макс без раздумий согласился и вскоре они увиделись, обсудили многое и решили, что их решение расстаться было редкостной глупостью. Только вот как быть с однокурсницей Макса?
Он, конечно же, принял решение не продолжать с ней никаких отношений, и на следующий день после разговора с Катей рассказал всё как есть. Он не думал, что девушка планировала долгосрочные отношения, и сожалел, что делает ей больно, но был с ней честен: он уходит. Слава богу, однокурсница Макса была понимающей девушкой, и, хотя болезненно восприняла (что вполне естественно)   расставание, сказала, что оставит его в покое и его девушке не собирается ничего рассказывать. Макс же терзался сомнениями: рассказать Кате? Тогда это ранит её чувства и подорвёт их доверие. Не рассказывать и тащить в отношения ложь?
Он очень боялся, что, если расскажет Кате о том, что случилось, их отношениям уже точно наступит конец.
Итак, он ничего ей не рассказал (пока). Они некоторое время ходили к семейному терапевту с целью наладить контакт и научиться более осознанно подходить к решению конфликтов. Всё потихоньку устаканивалось, кроме их интимной жизни: 1) секрет Макса становился невыносимо тяжёлым для того, чтобы расслабиться и почувствовать влечение и 2) он просто не мог себе позволить прикасаться к Кате зная, что он скрывает от неё измену. Разумеется, Катя не могла понять, в чём причина того, что физическая близость исчезла из их жизни, хотя они помирились, обсудили многое и стали лучше понимать друг друга. Она спрашивала Макса, но он списывал это на свою усталость и подавленное, околодепрессивное состояние. Которое, к слову, переставало быть околодепрессивным и подходило к крайним границам нормы. У него начались панические атаки: а дальше походы по неврологам и психотерапевтам, приём различных препаратов.
В итоге он решил обратиться к сексологу, и вот мы здесь, обсуждаем его ситуацию. Интересно, что сам Макс видит связь между их с Катей проблемой с сексом и тем, что ему тяжело скрывать от неё то, что случилось. Страх расставания и причинения ей боли настолько велик, что просто парализует его.
Мы достаточно долго обсуждали его чувства, которые он формулировал с трудом – на это, разумеется, влиял его высокий уровень тревоги и препараты, которые он принимал. Научиться понимать и называть то, что он чувствовал было одной из первых целей терапии, и в какой-то момент это начало удаваться. Вина и стыд хорошо поддаются выходу через свою «оборотку» - агрессию, и Максу предстояло научиться ладить со своей агрессией конструктивным способом. Но для начала…на что же и на кого злился Макс? На себя – за то, что совершил такие ошибки. На Катю – за то, что была инициатором расставания. На свою однокурсницу – за то, что оказалась в непосредственной близости и повлияла на его импульсивное желание вступить с ней в непродолжительные отношения. При этом Макс проговаривал, что глупо позволять себе злиться на них, потому что они все, кроме него самого, абсолютно не виноваты. Я возразила, что злиться тут как раз не глупо, а естественно, а вот пойти и выражать на них свою злость – пожалуй, может быть и глупо. Между эмоцией, которая возникла (и как раз неразумно её отрицать и гасить) и действиями есть огромная разница. Макс замер на некоторое время – он начинал понимать эту колоссальную разницу. Когда он разрешил себе просто сказать об этих эмоциях, принять то, что они есть, прогресс пошёл. Мы писали терапевтические письма – не одно, и не два, гораздо больше. Искали способы выразить злость конструктивно, экологично. Оказалось, что Макс умеет писать совершенно безумные, потрясающие памфлеты – и через них он выпускал свои гнев и злость, а затем вину и стыд.
Дальше мы обсуждали некоторые формальные вещи – стоило понять, считали ли они с Катей себя всё ещё в отношениях после ссоры, или всё-таки официально расстались. Это могло иметь значение. Выяснилось, что он не до конца сам это понимал, а то, как это ощущала Катя и вовсе не мог предположить. Важно, что Макс ощущал то, что произошло, именно как измену. Поговорили и об «опорных пунктах» в отношениях и о структуре ценностей: в обоих вопросах повестки дня «прозрачность» и честность в отношениях присутствовали. А внутриличностный конфликт заключался как раз в том, что его действия (замалчивание измены) не совпадали с тем, что диктовала совесть. И это разрушало его самого и его отношения, которыми он дорожил. Как разрешить этот конфликт?
Макс приблизился к тому, чтобы честно поговорить с Катей. Да, сложно. Да, болезненно. Да, лучше было сразу (задним умом мы все правильные, конечно же). Но решение принято, и наша сессия накануне этого разговора была направлена на поиск опор для Макса, снижение уровня его тревоги (вполне понятной) и составление примерного плана беседы. Мы условились встретиться через неделю, но если понадобится раньше, то я всегда на связи.
Если вы думаете, что любой специалист помогающей профессии должен иметь супернавык выключения мыслей и переживаний о своих клиентах, вы, пожалуй, будете правы. В идеале так, наверное, и должно быть. Но я неидеальный специалист, поэтому я, бывает, беспокоюсь и думаю о своих клиентах чуть чаще, чем нужно, в перерывах между сессиями. И в данном случае я, мне кажется, имела право попереживать хотя бы немного.
Через неделю сессия состоялась, и Макс рассказал о том, как всё прошло. Он шёл разговаривать с Катей с твёрдым пониманием того, что идёт на риск разрушения отношений. Но каково же было его удивление, когда Катя, выслушав его историю и видя, как ему плохо, не начала обвинять его, а вместо этого – сочувствовать! Конечно же, ей было непросто, но она выбрала поддержать своего партнёра и предложить ему перешагнуть через прошлые ошибки и даже указать на то, что эти же самые ошибки могут сделать их ближе. После этого разговора груз недомолвок спал, тактильный контакт и сексуальная жизнь «пошли на поправку». Макс, в целом, больше не нуждался в помощи сексолога. Пара приняла решение пойти на семейную терапию, чтобы помочь друг другу насколько возможно плавно перейти от мыслей о прошлом в настоящее и не тащить обиды за собой, а также чтобы восстановить чуть пошатнувшееся доверие. И у них всё получилось!
Этот пример подчёркивает важность наличия «прозрачности» в отношениях и безграничной силы ресурса в них.
Сама по себе измена является настолько болезненной темой, потому что, так или иначе, практически все мы хотим быть «единственным и неповторимым», уникальным партнёром. Почему? Во-первых, потому что многие из нас воспитываются в моногамной культуре, у которой есть неоспоримое количество плюсов (от гигиены, как тела, так и психики), экономии сил (которые попросту растрачиваются на поиски множества партнёров, а далее ещё и на утаивание информации) до укрепления чувства безопасности в нашем небезопасном мире, соблюдения законодательных и часто даже религиозных норм. Во-вторых, потому что подобное ощущение незаменимости даёт нам возможность справляться с экзистенциальным вопросом одиночества (мы входим в этот мир в полном одиночестве,  несмотря на то, что рядом есть люди, и точно так же уходим из него).
В моей практике были и другие примеры работы с темой измены: как с хэппи-эндом, так и без него, но я привела именно этот кейс, чтобы проиллюстрировать, что пара может построить дальнейшие отношения даже после измены, что довольно трудно (было бы ради чего!).

Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Информирование
2. Чудесный вопрос
3. Шкалирование
4. Терапевтическое письмо
;
Кейс 18. «Я выключаюсь»
Однажды ко мне заглянула Таня – молодая красивая женщина 32 лет, не замужем, не в отношениях. Она работала эйчаром, часто контактировала с людьми – и правда, впечатление создавала очень приятное, с ней было комфортно находиться рядом, разговаривать, в общем: она располагала к себе. Она сказала, что пришла к сексологу после нескольких попыток работы с психологами: многие вопросы, которые её беспокоили, разрешались в ходе терапии, но один пунктик её беспокоил до сих пор, и, собственно, с ним так и не удалось разобраться в ходе предыдущих проб работы с психологами.
Таня не сразу перешла к этому «пунктику», который, безусловно, заинтриговал. Это нормально – сначала мы знакомились, она рассказывала о том, как росла, как училась, работала, как проводила досуг – у неё было много интересов, она вела здоровый образ жизни, огромное количество времени посвящала саморазвитию. Поражало лишь то, что у неё никогда не было длительных отношений на момент начала работы со мной. Также она рассказывала, что научилась чувствовать и отстаивать свои границы в процессе общения с людьми благодаря терапии, лучше понимать себя и принимать своё тело. И как раз темы, связанные с телом, послужили плавным переходом к обсуждению вопроса, с которым Таня пришла ко мне.
«Вы меня не спросили, почему я до сих пор не замужем и не в отношениях.» Я не спросила этого сразу не потому, что меня не интересовал этот вопрос – ведь внешность и soft skills Тани явно должны были привлекать потенциальных партнёров. Плюс её профессия – это частые контакты с совершенно разными людьми (компания, в которой она работала, была довольно крупной). Возраст, в котором она была, тоже предполагал, что обычно люди уже или были в длительных отношениях, или состоят в них. Чутьё подсказывало, что Тане стоило самой начать эту тему. «Наверное, сейчас самое время это исправить и спросить?»
Итак, у Тани была особенность. Она проявлялась, когда Таня начинала романтические отношения с молодыми людьми (такие попытки были, и не единожды), а затем дело переходило к близости. Каждый раз, когда её партнёр пытался ввести половой член во влагалище, у Тани начиналась паническая атака: её сковывал ужас, она начинала задыхаться, сердцебиение было близким к пределу, и, само собой, половой акт заканчивался, не начавшись. В основном, её молодые люди предпочитали не продолжать отношения. Было одно исключение, когда молодой человек Тани попытался выяснить, в чём дело, утешал, разговаривал, но, когда ничего не получилось и во второй, и в третий раз, Таня прервала отношения, обуреваемая чувством стыда. Она просто вычеркнула его из своей жизни, предполагая, что никто (в том числе и он) не захочет терпеть её «закидоны» и ждать, пока она станет нормальной. А ощущение «ненормальности» росло. Пытался ли тот парень восстановить общение с Таней? Пытался. Но она фактически не дала ему шанса проявить своё терпение, заблокировав везде и переехала в другой город. Возможно, это радикально, но это так, как получилось. Также в её опыте был совершенно кошмарный случай, когда она решила пересилить себя и сдержать паническую атаку. В процессе такого полового акта она боролась с чувством ужаса и близким к обмороку состоянием, потом потеряла сознание на небольшой отрезок времени, но её партнёр был настолько нечувствителен, что даже не заметил этого и просто продолжил фрикции – таким образом Таня лишилась девственности, при этом, к сожалению, не сумев помочь себе преодолеть свой ужас, а лишь укрепив и взрастив его. Отношения, разумеется, она не продолжила.
В предыдущей терапии Таня проработала множество моментов, связанных с детством. Благодаря моим коллегам она смогла выявить возможные причины своих панических атак. Начнём с того, что до похода к психотерапевту она даже не предполагала, что её «выключения», как она сама выразилась, были паническими атаками. Во-первых, она вспомнила, что её мама рассказывала ей о том, что бабушка умерла во время родов. Тогда Таню это очень сильно впечатлило, да и мама, как выяснилось, долгие годы носила в себе груз «вины выжившего», она чувствовала себя виновной в смерти своей матери, родившей её. Мама часто болела «по-женски», пережила множество гинекологических операций, забеременела Таней с огромными усилиями в достаточно позднем возрасте, а до Тани у её мамы было 4 замерших беременности и 1 мертворождённый ребёнок. Мама старалась не распространяться об этих историях, и они «всплыли» после шестнадцатилетия Тани. Интересно, что даже до получения этих знаний Таня испытывала непреодолимый страх нежелательной беременности, хотя на тот момент половую жизнь и не вела. В целом, про остальных родственников по женской линии Таня особенно ничего не знала, но опыт и бабушки, и мамы уже впечатляет. Ко всему прочему, в раннем возрасте Таня перенесла пиелонефрит, что, вероятно, спровоцировало её маму акцентировать внимание и на гинекологическом аспекте здоровья ребёнка.
Чуть легче Таня переносила походы к гинекологу – на осмотрах было легче в сравнении с попытками вступить в половой контакт, сознание она не теряла, было просто крайне неприятно и болезненно.
У нас на руках были гипотезы возникновения её симптома, сам симптом «выключения» из реальности при попытке коитуса, плюс давно забытый страх нежелательной беременности. С гипотезами Таня уже разбиралась некоторое время назад с другими специалистами: это дало лишь частичное облегчение в эмоциональном плане (помимо работы с психологами Таня прочла книгу «Всё началось не с тебя» М. Уоллин [12], в которой приводится множество техник работы с опытом прошлых поколений. Я не знаю, можно ли со стопроцентной гарантией полагаться на предположения о том, что у нас есть коллективная память [17] или в нас как бы вшит опыт нашего рода – но я не отрицаю такой возможности. В любом случае, важно лишь то, что, выполняя техники из книги, Таня почувствовала некоторое облегчение. Таня начала понимать, что её тело реагирует именно так не просто, чтобы её подводить и предавать, а потому что таковы были его «настройки». А вот как быть с этими не устраивавшими её настройками? Чтобы перенастроить их я предложила прислушаться к симптому и к телу в целом – как мне показалось, это было крайне важно.
Для начала я предложила Тане положить её руки на живот в области пупка и отследить свои ощущения: ей было комфортно. А вот с областью ближе к низу живота были совершенно другие ощущения: переставив руки чуть ниже Таня ощутила тревогу, напряжение, холод. Я спросила, какие ассоциации приходят ей на ум, и она, не задумываясь, ответила: «Именно здесь, во мне смерть.» Конечно же, с таким количеством напряжения и ощущения смерти в себе невозможно было с легкостью и радостью впустить в себя мужчину, который к тому же был, в некоторой степени, «угрозой» нежелательной беременности. Мы также «покрутили» ассоциации на тему беременности – там не было практически ничего радужного: боль, страх, холод, смерть, вина, могила. Но я сказала «почти». Среди вышеприведённых ассоциаций затесалось робкое слово «нежность». Оно, как мы понимаем, сильно выбивалось, и очень хотелось зацепиться за него, как за соломинку. Но не всё сразу! Для начала мы познакомились ближе с ощущением смерти в её теле. Есть много предположений о том, что почти все страхи человеческие сводятся к страху смерти. Допустим, что это так. Но ведь смерть для всех – это совершенно разное! Кто-то боится немощности, кто-то пустоты, кто-то – потери близких, кто-то боли. Чего боялась Таня в этой смерти? Раскручивая тему, мы наткнулись на то, что Таня боялась повторить опыт бабушки, умерев в родах, и что её потенциальный малыш будет чувствовать вину всю свою жизнь. Она ни в коем случае не хотела такой тяжести для человека, она просто, по её ощущениям, не имела никакого морального права  даже думать о том, что может «подарить» такую боль маленькому родному человечку. Мы выяснили это благодаря технике «кошмарный (ужасный) вопрос» - технически, это приём катастрофизации. После этого я предложила посмотреть на сам симптом как на способ психики Тани защитить её от такого сценария. Она, честно сказать, была ошарашена сменой ракурса: как защиту она свой симптом не рассматривала никогда, пытаясь лишь бороться с ним. Но стоит понимать, что всё, что предлагает нам наша психика – это попытка адаптировать нас к суровой реальности; это те способы, которые она находит, чтобы в определённый момент времени справиться с тяжело переносимыми переживаниями. Да, иногда кажется, что можно было бы предложить нам и более адаптивные способы, но это иллюзия. Никакие «если бы» и «могла бы» тут неуместны – то, что было избрано нашей психикой было оптимальным соотношением именно на тот момент времени. Другой вопрос в том, что, вообще-то, мы меняемся, и можем корректировать свои способы адаптации к реальности в более позднем возрасте, когда становимся сильнее и мудрее (хотелось бы в это верить).
Итак, когда Таня смогла посмотреть на свой симптом не с отторжением и брезгливостью, болью, страхом и гневом, она увидела в нём маленького испуганного ребёнка, который тащил груз вины и смерти, явно не предназначенный для него. Мы долго работали с этим образом, и спустя некоторое время Таня могла отследить совершенно другие эмоции и ощущения в центре себя.
Также мы много говорили о контроле: искали то, что зависит от неё, а что – от внешних условий, неподвластных ей, в теме беременности, секса и родов. Страхи ослабевали, ощущения менялись, и это позволило нам перейти к работе с телом – я предложила Тане в домашних условиях практиковать элементы интимного самомассажа, а позже использовать бесконтактный вибратор. Всё это позволило ей привнести в свой опыт становления сексуальности позитивных ассоциаций и распрощаться с болезненностью.
Некоторое время мы также работали над тем, чтобы «закрыть» прошлые неудачные отношения с помощью арт-терапевтических техник.
Таня поверила в то, что она вполне пригодна для длительных отношений, брака и создания семьи и на момент окончания нашей работы была открыта к поиску партнёра. Спустя несколько месяцев она написала мне о том, что живёт с прекрасным мужчиной и довольна своими отношениями с собственным телом, в котором она теперь ощущает жизнь.
Список техник/методик/инструментов, используемых в работе с данным кейсом:
1. Ассоциативный ромб
2. Чудесный вопрос
3. Кошмарный вопрос
4. Эмоциональная карта тела
5. С разных ракурсов
6. Круг контроля
7. Интимный самомассаж
;
Кейс 19. «Я не имею права расслабляться»
Передо мной молодая женщина, мама четырёхлетнего малыша Стёпы и любящая супруга – это Соня. Ей 32 года, в браке она 6 лет, отношения с супругом хорошие, поддерживающие, прочные. Сексуальная жизнь пары всегда их устраивала, но несколько месяцев назад случился эпизод, который явился причиной присутствия Сони в моём кабинете. Когда супруги занимались любовью, ребёнок зашёл в комнату. Родители были уверены, что он спал в своей комнате, да и, в общем-то, «вели себя тихо», но, тем не менее, нежданный посетитель забрёл посреди ночи к ним в комнату.
Стоит отметить, что до 3,5 лет он ночевал в родительской спальне, потому что жили они в однокомнатной квартире, потом семья переехала в более просторную квартиру, где у Стёпы появилась своя комната, но, как и многие дети, переезжать он в неё не хотел. Кое-как мама и папа справились с его переселением в свою комнату, страхов темноты и прочих прелестей у Стёпы не было, тем не менее, периодически он приходил к родителям, говоря, что не может уснуть один в своей комнате. Обычно родители успокаивали карапуза и отправляли его обратно.
Пока семья жила в однокомнатной квартире, интимная жизнь у пары была (возможно не с той интенсивностью, как это было до появления ребёнка, но была!), в основном, когда сынишку забирали в гости бабушки и дедушки. После переезда хотелось чуть большего спокойствия и возможностей для уединения, да и возраст ребёнка к этому располагал: постоянные ночные пробуждения остались в более раннем возрасте.
Вы можете спросить, почему родители не закрылись на замок в ту самую ночь, когда к ним явился Стёпа? Замков на дверях у них не было после того, как Стёпа случайно закрылся в своей комнате на замок и страшно испугался, не сумев его открыть. Замок заклинило, и его пришлось открывать сподручными средствами. В общем, перепугались все, плачущего ребёнка из его темницы (комнаты) вызволили, и после этого замки со всех дверей, кроме ванной и туалета (где были шпингалеты, которыми все, включая ребёнка, успешно умели пользоваться), убрали. От греха подальше.
Факт в том, что маму встревожило появление в их спальне Стёпы настолько сильно, что при всех последующих попытках заняться любовью с мужем она просто не могла расслабиться и отключиться от мониторинга окружающей обстановки. Муж, естественно, предложил всё же вернуть замок на их спальню, жена согласилась, вроде бы проблема решена. Но Соня по какой-то причине по-прежнему не могла расслабиться и временно отпустить контроль. Половые акты случались, но были ей не в удовольствие. Пенетрация происходила немного болезненно, все мышцы были перенапряжены. Ситуацию усугубил дополнительный эпизод, когда малыш точно так же появился в процессе прелюдии. Дверь была заперта, но, поскольку он стучал в дверь, дёргал ручку, нужно было срочно переключиться из роли супругов в роли родителей. Дальше хуже. Желание у Сони исчезло совершенно, начались проблемы со сном.
Стоит отметить, что  сам факт того, что малыш узрел, когда появился в спальне родителей в первый раз, его не испугал. Во-первых, родители были под одеялом, во-вторых, они достаточно грамотно обыграли ситуацию: Соня сказала Стёпе попить водички, и пока он уходил на кухню, родители мгновенно оделись, и дальше отправились успокаивать и укладывать ребёнка.
Кстати говоря, очень многие пары задаются вопросом о том, что же нужно делать, если ребёнок увидел их в процессе полового акта. Конечно же, однозначного ответа нет, но есть всё-таки некоторая канва, которой можно придерживаться: попросить ребёнка выйти из комнаты под каким-либо предлогом, пообещав явиться к нему через минутку, в это время облачиться в одежду, а дальше уже утром наблюдать за поведением ребёнка. Многие дети вообще не придают никакого значения тому, что увидели, потому что феномен секса им ещё непонятен. Тогда ребёнка просто нужно оставить в покое и перестать переживать. Некоторые дети задают вопросы, например, о том, почему родители были голышом или почему они делали какие-то странные движения. Если ребёнок задал подобный вопрос, я предпочитаю рекомендовать ответ, что это была такая форма игры, которая присутствует у мамы и папы. Излишних подробностей ребёнку давать не стоит: нужно отвечать кратко на вопрос; разумеется, отвечать в плане содержания, в соответствии с возрастом ребёнка. Некоторые дети расценивают увиденную сцену как акт агрессии (и, в целом, это логично: ведь в сексуальном контакте действительно присутствуют агрессивные драйвы, только в здоровом варианте… если мы говорим о норме, конечно). То есть ребёнку может показаться, что, как будто бы, например, папа, скажем, ломал маме ногу, или что-то подобное: важно уверить ребёнка в том, что никакой агрессии не было, никто никого не обижал и, как вариант, дать вышеприведённое объяснение про игру. Ах, да, если ребёнок скажет, что тоже хочет так поиграть с мамой и папой, не стоит теряться: нужно объяснить, что у детей и у взрослых бывают разные игры, и конкретно эта игра – только для мамы и папы.
Есть и другие варианты объяснений: кто-то предлагает гипотезы, что нужно в подробностях ребёнку объяснить, что произошло, но, на мой взгляд, во-первых, редко каким родителям удаётся нормально объяснить это; во-вторых, психика ребёнка далеко не всегда готова сию информацию воспринять. Поэтому лучше всего искать баланс между достаточным, но при этом, минимальным количеством информации, которую мы даём ребёнку.
Если наутро поведение ребёнка не вызывает у вас вопросов, остаётся типичным для него, ребёнку не снятся кошмары, он не задаёт странных вопросов, в целом, ведёт себя обычно – просто оставьте его в покое, скорее всего, с ним всё в порядке и едва ли вы нанесли ему неизгладимую травму. Если же его поведение нетипично, настораживает, попробуйте мягко с ним поговорить. В крайнем случае, всегда можно обратиться к детскому психологу, который сможет вам помочь в этой ситуации.
Но вернёмся к случаю Сони. Мы проговорили то, что такое бывает, и они с мужем поступили правильно, обыграв сложившуюся ситуацию. Соня рассказала о том, что Стёпа вёл себя как обычно, не выказывал никаких признаков испуга или травмы, не задавал никаких вопросов, из чего мы предположили, что её переживания о том, что она травмировала ребёнка, достаточно преувеличены.
Конечно же мы поговорили и о том, что можно предпринять, чтобы минимизировать его приходы ночью – навели красоту в гигиене сна у ребёнка и родителей, подобрали приятные ритуалы на ночь. Замок уже был поставлен, поэтому больше практических рекомендаций было не нужно, кроме ответов на вопросы о том, что говорить ребёнку, если вдруг (ох уже мне эта тревожность – бич нашего времени, и я прекрасно понимаю своих клиентов, потому что, порой, и сама склонна потревожиться) случится подобная ситуация.
Далее мы работали над поиском способов расслабления для Сони: она большая молодец, в процессе мозгового штурма собрала целый список идей, которые постепенно опробовала на практике.
В работе с тревогой («а вдруг?») очень важна настойчивость, упорство, практика и, конечно же, надежда. Всё это у Сони было, и в конце концов, она научилась расслабляться, и сексуальная жизнь пары наладилась.

Фрагмент протокола сессии и иллюстрация используемой техники: «Шкалирование»

Я: Соня, чтобы я лучше могла понять твоё ощущение напряжения, давай возьмём простую шкалу от 1 до 10, где 1 – тревоги нет, напряжения нет, тебе спокойно и расслабленно, а 10 – напряжение зашкаливает, и его невозможно сбросить.
Соня: Ок.
Я: Где на этой шкале ты сейчас?
Соня: Думаю, на 8.
Я: Довольно высокий балл, но при этом, слава богу, не 10. Как думаешь, почему он не выше?
Соня: Бывало периодами и выше, но недавно я начала практиковать некоторые асаны из йоги, возможно, это дало эффект. А, кстати, само по себе то, что я обратилась к тебе за помощью, немного меня расслабило. Возможно, это странно, но…
Я: Ты знаешь, есть такой феномен пресессионных изменений. Когда записываешься к врачу, боль не много утихает или проходит. Многие клиенты описывают подобное.
Соня: Серьёзно? Здорово.
Я: То есть, ты уже предприняла попытки самопомощи и обратилась к специалисту. А как думаешь, почему я могу быть уверена, что твоё напряжение может снизиться до желаемой отметки? И вообще, какой отметки хочется по итогу нашей работы?
Соня: Ох, какой вопрос. Пожалуй, 2-3 было бы нормально. Я не склонна к полному расслабону, то есть состояние лёгкой активации было бы уместно. А вот почему ты можешь быть уверена?  Ну, наверное, потому что я исполнительная, обязательная, я сделаю всё, что в моих силах, буде выполнять все задания.
Я: Ок, что-то ещё?
Соня: У меня поддерживающий муж. У меня есть память о том, как это – быть относительно расслабленной. Ну и вообще, это же не высшая математика, ёлки-палки!
Я: Верно-верно. Убедительно. То есть с 8 до 2-3. А что ты можешь сделать до нашей следующей встречи, что может снизить степень твоего напряжения на полбалла?
Соня:  Полбалла это немного. Наверное, я могу попробовать какую-то дыхательную технику, я читала об этом.
Я: Отлично! Давай это и будет твоим домашним задание, а сейчас мы его порепетируем, если ты не против.

;
Список литературы:
1. Баннинк Ф. «Краткосрочная терапия, ориентированная на решение: 1001 вопрос для интервьюирования». - Диалектика, 2022
2. Вацлавик П. «Как стать несчастным без посторонней помощи». - Прогресс, 1993
3. Винникотт Д.В. «Маленькие дети и их матери». - Класс, 2013.
4. Драйден У. «Семь принципов односессионной терапии». - Вильямс, 2024
5. Кернберг О. «Отношения любви. Норма и патология». - Независимая фирма «Класс», 2004
6. Киз Д. «Таинственная история Билли Миллигана». - Эксмо, 2024
7. Коттлер Д.А., Карлсон Д. «Терапевтическая катастрофа». - Диалектика, 2024
8. Лири Т., Стюарт М. «Технологии изменения сознания в деструктивных культах». – Родина, 2024.
9. Михальский А. В. «SFBT: Ориентированная на решение краткосрочная терапия».
10. Поттер-Эфрон Р.Т. «Стыд. Вина. Алкоголизм». - ИОИ, 2018
11. Ратнер Х.; Джордж Э.; Айвсон К. «Краткосрочная терапия, ориентированная на решение» Диалектика, 2023
12. Уоллин М. «Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние». – ЭКСМО, 2025
13. Фромм Э. «Искусство любить». - АСТ, 2023
14. Фурман Б., Ахола Т. «Беседа, направленная на решение». - Психотерапия на практике, 2001
15. Фурман Б. «Навыки ребенка. Как решать детские проблемы с помощью игры». - Альпина нон-фикшн, 2015
16. Шейзер С.; Ким Берг И., Корман Х., Долан И., Треппер Т., Макколлум Э.  «Больше, чем чудеса. Искусство ориентированной на решение терапии». - Диалектика, 2022
17. Юнг К.Г. «Архетип и символ». - Канон +, 2021
18. Shreiber F.R. «Sybil». - Henry Regnery Company, 1973
19. Ветлугина Т.П., Лобачёва О.А., Никитина В.Б., Прокопьева В.Д., Мандель А.И., Бохан Н.А. Гормоны стресс-реализующей системы при алкогольной зависимости: возможность прогнозирования длительности ремиссии: Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2020. -DOI: 10.17116/jnevro202012005173
20. Sternberg, Robert J. A triangular theory of love (англ.) // Psychological Review : journal. — 1986. — Vol. 93, no. 2. — P. 119—135. — doi:10.1037/0033-295X.93.2.119