Откровения 2

В день, когда рухнули небеса, шум битвы стих, над застывшим царством воцарилась оглушительная, мертвая тишина. На самом краю обрыва стоял Михаил. Его мечь еще дымился черной кровью сгоревших звезд, а доспехи были покрыты копотью великого сражения, но он не шевелился, глядя вниз — туда, где клубилась разодранная бездна.

Чуть позади стоял Творец. Oн молча наблюдал неподвижно и величественно, сжимая в руке остывающий осколок первой созданной ими звезды — той самой, которую они зажгли вместе  в самом начале времен.

Эфир всё еще дрожал от эха рухнувших крыльев. Никто из ангельского воинства не смел поднять глаз. Все знали: в этой битве не было победителей. Победить того, кого любили больше всех, означало навсегда отсечь от небесного трона его самую яркую половину. И в тот момент, когда ослепительный Свет окончательно потонул в беспросветной тьме.
И крика, в котором не было мольбы, а лишь раненая гордость, — по стенам рая впервые проползла трещина.

Говорят, Дьявол возненавидел Бога за то, что тот низверг его в бездну. Это ложь, придуманная теми, кто никогда не любил с такой силой, которая способна обуглить душу.

Дьявол падал не из-за власти. Он падал, потому что не мог разделить любовь Отца со всем остальным человечеством. Его любовь была абсолютной, эгоистичной, удушающей и всепоглощающей. Он хотел быть единственным солнцем в глазах Творца, а Творец отдал свое сердце хрупким, смертным созданиям. И тогда Падший решил построить собственный ад — не из огня и серы, а из тоски по тому кто его создал.

Внизу, в холодной грязи и темноте, Дьявол созидал свою версию любви. Он вывел ее формулу — стопроцентную, не оставляющую шанса на сомнение. Его любовь стала абсолютной зависимостью, исступлением, за которое отдают жизнь. Она обжигала до костей, она требовала всего человека без остатка. В ней не было свободы — только неизбежность.

Божественная любовь была другой. Она была настолько велика, что давала человеку право не любить в ответ. Она позволяла предавать, уходить, сомневаться и даже проклинать. Бог создал любовь как абсолютную свободу, зная, что эта свобода принесет ему бесконечную боль. Каждый раз, когда смертный отвергал небеса, Сердце Мироздания кровоточило. Но Он не сжимал ладони. Он продолжал ждать.

Они стали двумя полюсами одной великой, невыносимой трагедии.

Дьявол любил так сильно, что готов был сжечь все вселенные дотла, лишь бы удержать любимое творение в вечной клетке своей страсти. Бог любил так глубоко, что отпустил свое любимое творение на край бездны, позволив ему выбрать даже смерть, если такова его воля.

Один подарил миру любовь-наваждение, от которой сходят с ума и погибают, но без которой жизнь кажется сухой пустыней. Другой подарил миру любовь-милосердие, которая прощает всё, но оставляет человека один на один с его звенящим одиночеством.

И когда последний смертный на этой земле закроет глаза, в тишине угасающего космоса останутся только они двое. Великий Творец, чье сердце разбито миллиардами невернувшихся душ, и Великий Падший, чьи крылья обуглены вечной тоской по утерянному Свету.

Потому что на самом верху и на самом дне мироздания истина осталась неизменной: любить — это самая величественная, самая прекрасная и самая невыносимая боль, которую только может выдержать бессмертный дух.