Снег ещё тонок... 4

В избу ввалились трое немцев. Потирая руки и радуясь теплу, не обращая внимания на хозяйку, они сняли шинели, повесили их рядом с шубейкой хозяйки, прошли к столу, уселись.

— Шнапс, тётка, давай, — приказал офицер. — Курку…

— Может, сначала баньку? — спросила женщина.

— Там горячьё?

— Да. Баня ж…

— Нам не любить жаркую… Шнель, сделай… как это сказать?

— Остудить, — подсказала женщина.

— Да-да, остудьить… Чего стоишь, баба, шнель…

Женщина накинула шубейку и бегом к бане. Открыла дверь и ахнула:

— Батюшки! Напарили-то как! Хорошо, сразу не пошли фрицы в баню, сразу бы догадались, что здесь кто-то уже мылся… —прошептала Наталья. Беспокойство волновало душу, сердце бешено стучало. Оставив дверь чуть приоткрытой, навела порядок и вернулась в избу. Немцы уже были навеселе. Услышав стук входной двери, сразу обратили внимание на вошедшую женщину:

— Баба, шнель, шнель! — руками машут, к столу приглашают, ржут.

Наталья шубейку сняла, повесила на крючок, шалёнку с головы на плечи опустила, волосы пригладила, натянула на лицо доброжелательную улыбку — а что ей остаётся?! Хорошо, не пристают, не лапают. Но что сейчас у них в пьяных головах? В соседнем хуторе не повезло бабам, не говоря уж о девчонках. Говорили ж, чтоб уезжали: "Хозяйство у нас… немцы не звери, не тронут…" И где хозяйство, и сами… сгорели… Вот и сейчас, что меня ждёт? Надо в баню отправить! — волновалась женщина, но вида не показала, прошла к столу, присела на край скамейки.

Офицер, внимательно глядя на сидящую перед ним женщину, поставил перед ней кружку, налил шнапса и сунул в руку куриное крылышко.

— Пей за нашу побьеду… — сказал молодой солдат. Все замолчали, встали из-за стола, покачиваясь, стараясь удержать равновесие, подняли стаканы. — Пьей!

Наталья подняла кружку и с радостью сказала:

— За нашу побьеду! — выпила залпом. "Не поняли, ироды, за чью победу я выпила", — подумала она, видя, как немцы радостно выпили, сели, закусывали кусками курицы, салом, тонко нарезанным, отправляли его в рот, смеясь и лопоча что-то на своём языке, поглядывая изредка на женщину. "Что-то мне стало тревожно. Чего-то задумали. Поглядывают…"

— Баба, шнель в бьяню!

— Чего удумали! Идите! Я здесь приберу и приду, — при виде того, что они дружно встали из-за стола и, не спуская с неё осоловевших от шнапса глаз, двинулись в её сторону, женщина попятилась.

— Не бьойся, баба… — сказал офицер, накидывая на плечи шинель, и вышел; за ним, громко смеясь, вышли солдаты.

— Слава тебе, Господи! — перекрестилась Наталья. — Миновало.

продолжение...