Действие сценическое. Объяснительный фактор

В исследовании действия сценического наступает момент, когда недостаточно обнаружить устойчивые признаки.

Нужно ответить на более строгий вопрос:

что именно объясняет наблюдаемое?

Не сопровождает действие.
Не описывает его.
Не называется актёром.
А объясняет, почему действие существует именно таким образом и почему изменяется именно тогда, когда изменяется.

Здесь возникает проблема объяснительного фактора.

1. Признак ещё не объясняет действие

Можно наблюдать:

телесность;

направленность;

партнёра;

передел;

изменение ритма;

паузу;

оценку;

событие;

микродвижение.

Но наличие этих явлений само по себе ничего не объясняет.

Например, мы видим, что после реплики партнёра актёр замолчал.

Описание:

партнёр сказал — актёр замолчал.

Но почему он замолчал?

Потому что услышал реплику?

Потому что так поставлена сцена?

Потому что вчера была найдена удачная пауза?

Потому что ожидает эмоционального состояния?

Или потому что произошедшее изменило его положение относительно ещё не полученного результата и прежний способ действия потерял достаточность?

Только последний вопрос выводит нас к объяснению действия как системы.

2. Форма не может быть собственным объяснением

Если актёр после определённой реплики всегда делает паузу, можно сказать:

«Здесь у него пауза».

Это описание морфологии.

Если спросить:

«Почему?»

и получить ответ:

«Потому что в этом месте он всегда делает паузу»,

возникает замкнутый круг.

Форма объясняется предыдущей формой.

Именно так легко возникает ритуализация.

Поэтому:

морфологическая повторяемость не является объяснительным фактором действия.

Она сама требует объяснения.

3. Цель тоже ещё не объяснительный фактор

Актёр говорит:

«Я хочу его удержать».

Но знание цели не объясняет, почему сейчас он приблизился, через мгновение остановился, затем изменил интонацию, а после ответа партнёра вообще замолчал.

Цель слишком общая.

Чтобы стать объяснительной, она должна быть включена в текущую причинную динамику.

Не просто:

чего субъект хочет?

А:

как произошедшее сейчас изменило возможность получения того, чего ещё нет?

Вот здесь цель превращается из семантической формулы в действующий фактор.

4. Объяснительным становится отношение

Это принципиальный поворот.

Объясняющий фактор нельзя локализовать только:

в актёре;

в партнёре;

в теле;

в цели;

в обстоятельствах.

Он возникает в отношении между ними.

Есть неполученный результат.

Есть субъект, для которого его неполученность значима.

Есть партнёр, от которого зависит возможность получения.

Изменение партнёра изменяет положение субъекта относительно результата.

Изменившееся положение требует изменения телесного способа действия.

Тогда можно объяснить, почему произошло именно сейчас то или иное изменение формы.

5. Здесь инвариант приобретает объяснительную функцию

Инвариант важен не потому, что это красивое название найденной устойчивости.

Если он действительно существует, он должен объяснять парадокс действия:

почему при непрерывном изменении телесных форм мы продолжаем иметь дело с одним и тем же действием?

Если актёр:

просил;

замолчал;

отступил;

засмеялся;

приблизился;

угрожал,

морфология радикально менялась.

Что позволяет утверждать, что действие оставалось тем же?

Не сходство форм.

А сохраняющаяся организация незавершённого отношения, внутри которой каждое новое «как» возникало вследствие изменения текущего состояния.

Тогда инвариант становится не просто критерием классификации.

Он получает объяснительную силу.

6. Но инвариант и объяснительный фактор — не одно и то же

Это различение необходимо.

Инвариант отвечает прежде всего на вопрос:

что сохраняет тождество процесса через изменения?

Объяснительный фактор отвечает:

почему произошло конкретное изменение?

Инвариант сохраняется.

Текущее состояние действия изменяется.

И именно изменение состояния внутри инвариантной организации причинно объясняет возникновение нового «как».

Поэтому нельзя говорить:

«Актёр изменился потому, что существует инвариант».

Это слишком общее утверждение.

Точнее:

инвариант задаёт пространство допустимого тождества действия, а изменение текущего состояния внутри этого пространства объясняет необходимость передела.

7. Объяснительный фактор должен различать одинаковые формы

Представим двух актёров.

Оба замолчали.

Морфологически результат похож.

Но первый замолчал, потому что ответ партнёра резко приблизил получение результата и прежнее давление стало ненужным.

Второй замолчал, потому что знает: здесь по режиссуре пятисекундная пауза.

Внешняя форма одна.

Причинная генеалогия различна.

Следовательно:

объяснительный фактор находится не в том, что сделал актёр, а в том, почему именно это «как» получило причинное право возникнуть сейчас.

Это чрезвычайно важно.

8. И он должен различать разные формы одного действия

Обратный случай.

Один актёр приблизился.

Другой отступил.

Третий замолчал.

Четвёртый рассмеялся.

Морфология различна.

Но если во всех случаях произошедшее изменило одно и то же незавершённое отношение, а индивидуальная телесность каждого носителя перестроилась вследствие этого изменения, различные формы могут принадлежать одному типу действия.

Вот здесь объяснительный фактор позволяет увидеть единство за морфологическим различием.

9. Причинное право становится диагностикой объяснения

Можно спросить:

что получило право изменить следующее «как»?

Это почти экспериментальный вопрос.

Если таким правом обладает текущее изменение положения относительно неполученного результата — мы имеем один тип организации.

Если причинное право принадлежит:

памяти формы;

мизансцене;

эмоциональному рисунку;

ожиданию зрительской реакции;

индивидуальному автоматизму,

то фактически действующий объяснительный фактор другой.

Актёр может при этом совершенно искренне утверждать, что «добивается цели».

10. Поэтому объяснительный фактор обнаруживается через возмущение

Это особенно важно методологически.

Нельзя надёжно установить объяснительный фактор, просто наблюдая устойчивое исполнение.

Нужно изменить ситуацию.

Если предполагаемый фактор действительно причинно работает, изменение его состояния должно повлечь изменение последующего «как».

Именно поэтому передел оказывается экспериментально ценным.

Возмущение обнаруживает то, от чего форма действительно зависит.

Если ситуация функционально изменилась, а форма продолжилась неизменной, возникает вопрос: действительно ли предполагаемое «что» управляло телесностью?

11. Объяснительный фактор должен обладать контрфактической силой

Это ещё более строгий критерий.

Хорошее объяснение должно позволять сказать:

если бы это изменение не произошло, передел не должен был бы возникнуть именно по этой причине.

И наоборот:

если функционально значимое изменение произошло, система должна получить основание для передела.

Это уже значительно сильнее простого описания произошедшего.

Теория начинает допускать проверку.

12. Микропроцессуальность усиливает объяснение

На уровне крупной формы причинную связь легко придумать задним числом.

Актёр закричал — значит, «событие его потрясло».

Но микропроцессуальное наблюдение позволяет спросить:

когда именно прежнее «как» начало терять достаточность?

Что изменилось непосредственно перед этим?

Какое изменение партнёра оказалось функционально значимым?

Как рано оно начало перестраивать тело?

Чем ближе удаётся подойти к моменту причинного перехода, тем меньше пространства остаётся для произвольной интерпретации.

13. Объяснительный фактор и мерцание тела

Если мерцание тела действительно существует как наблюдаемый феномен, оно не должно объясняться самим собой.

Нельзя сказать:

«Действие изменилось, потому что тело замерцало».

Наоборот.

Необходимо объяснить:

почему возникло мерцание?

Рабочая гипотеза может состоять в том, что прежняя телесная организация уже потеряла причинную достаточность, а новая ещё не стабилизировалась.

Тогда мерцание — следствие, а не объяснительный фактор.

Это важное ограничение нового словаря.

14. То же относится к событию

Событие часто используется как объяснение:

«Произошло событие — поэтому актёр изменился».

Но почему данное происшествие стало событием для действия?

Потому что изменило положение относительно неполученного результата.

Следовательно, событие тоже получает объяснительную силу только внутри отношения.

Не происшествие объясняет передел. Его функциональное значение для незавершённого действия объясняет, почему передел стал необходим.

15. Тогда объяснительная цепь становится достаточно строгой

Произошло изменение.

Оно изменило положение субъекта относительно неполученного результата.

Поэтому прежний способ перестал быть достаточным или приобрёл другое значение.

Возник передел.

Новое телесное осуществление изменило партнёра.

Изменение партнёра снова изменило состояние действия.

И процесс продолжился.

То есть объяснение перестаёт быть психологическим рассказом о том, «что почувствовал актёр».

Оно становится реконструкцией причинной организации перехода.

16. Именно здесь появляется различие объяснения и интерпретации

Можно сказать:

«Он отступил, потому что испугался».

Это интерпретация.

Можно сказать:

«Он отступил, потому что партнёр приблизился».

Это ещё описание последовательности.

Но если установлено, что приближение партнёра изменило возможность получения значимого результата и именно вследствие этого прежнее телесное решение стало недостаточным, появляется причинное объяснение.

Следовательно:

объяснительный фактор должен связывать изменение ситуации не непосредственно с формой, а через изменение состояния действия.

Это ключевое различение.

17. Здесь новый словарь проходит испытание

Теперь каждый новый термин можно проверять вопросом:

обладает ли он объяснительной необходимостью?

Если понятие только переименовывает наблюдаемое — возможно, оно лишнее.

Если оно позволяет различить случаи, которые раньше казались одинаковыми, — оно полезно.

Если оно позволяет предсказать, что должно измениться при определённом возмущении, — оно становится теоретически сильным.

Поэтому новый словарь должен оцениваться не по оригинальности терминов, а по их объяснительной работе.

18. Возможно, именно здесь находится ядро всей системы

Инвариант объясняет тождество.

Текущее состояние действия объясняет необходимость передела.

Причинное право объясняет, почему именно данное изменение получило власть над следующим «как».

Телесность объясняет, каким способом изменение получает реальное осуществление.

Партнёр объясняет возможность причинного возврата.

Причинная циркуляция объясняет непрерывность становления.

А микропроцессуальность показывает масштаб, на котором это становление совершается.

Тогда понятия перестают лежать рядом.

Они получают разные объяснительные функции.

19. И это защищает систему от «синдрома восьмой плоскости»

Каждое новое наблюдение не требует новой плоскости.

Нужно сначала спросить:

может ли оно быть объяснено уже существующими отношениями системы?

Если да — новый базовый термин не нужен.

Например, микромомент не обязательно новая сущность.

Он может быть масштабом наблюдения причинного передела.

Мерцание — возможным морфологическим симптомом.

Морфологическая привычка — одним из конкурирующих источников причинного права.

Так система начинает сжиматься.

20. Предельно коротко

Объяснительный фактор действия сценического — это не наблюдаемый признак и не название формы.

Он должен отвечать на вопрос:

почему именно сейчас возникло именно это изменение действия?

В рамках развиваемой системы кандидатом на такой фактор становится изменение состояния незавершённого причинного отношения, получившее право переделать текущее телесное «как».

Инвариант при этом отвечает на другой вопрос:

почему после передела это всё ещё то же действие?

И здесь возникает чрезвычайно важная пара:

объяснительный фактор объясняет изменение.
Инвариант объясняет тождество через изменение.

А причинная циркуляция связывает их:

действие остаётся тем же не вопреки тому, что меняется, а благодаря тому, что способ его изменения сохраняет причинную организацию.

Возможно, именно переход от описательных признаков к объяснительным факторам и является одним из главных признаков того, что исследование действия сценического выходит из стадии накопления словаря и начинает строить собственную теорию.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.


Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.