Ее безмолвная история

Ее безмолвная история
Психологический рассказ

Татьяна Аржаева



Аннотация

История одной женщины длительностью в несколько десятков лет рассказывается через призму размышлений другой. Это не только возможность заглянуть в мир героини, женщины двух эпох, и понять его, ее сердце и душу. Книга дает вам возможность лучше понять свою историю, свой жизненный путь, независимо от того, мужчина вы или женщина, к какой национальности относитесь, внутри какой религиозной или политической системы находитесь.
Неоднозначная история одной женщины и неоднозначные размышления другой затрагивают главные вопросы в жизни человека и позволяют ответить на них, отбросить в сторону не главные, предоставляют возможность изменить жизнь свою и близких, подарив тем самым нечто очень ценное...







Содержание

Без начала и конца
Нежеланный желанный
Погоня за женским счастьем
Творя добро, будучи творцом               
Спасенье утопающих дело рук сострадающих
Учение — свет, а неученье — не беда
Звезды — лучшие советники               
Одна работа, две, три работы, а лучше десять     
Талантам не время и не место     
Проходящие мимо     
Мысли вслух от автора, или От безмолвия к песне     





















Без начала и конца

Ирина в течение совещания несколько раз ловила себя на желании проверить один из своих мобильных телефонов. Данным номером и аппаратом она пользуется исключительно потому, что он прикреплен к банковской карточке, да ряд старых добрых знакомых никак не могут запомнить другой.
Так и есть — пропущенный звонок. Так и есть — старая добрая знакомая. Точнее, не просто знакомая. А человек, который в свое время был лучом надежды, ангелом-хранителем для нее. «Наверное, что-то случилось», — подумала Ирина, нажав кнопку «позвонить». Елена Петровна ответила практически сразу же. В процессе недолгого разговора договорились о встрече на следующий день после обеда.
Ирина про себя отметила, что не виделись они давно, более полугода, с того раза, как она со своим вторым мужем привезла внуку Елены Петровны компьютер и кучу детских вещей, из которых ее сын давно уже вырос. Тогда Ирина познакомилась с новым домом Елены Петровны — двухкомнатной квартирой в двухподъездном панельном доме, построенном лет 30–35 назад. Квартира как квартира, немного необычной планировки. Елена Петровна, наливая зеленый чай и раскрывая коробку конфет от одного из своих клиентов, сказала, что как раз недавно они провели здесь небольшой косметический ремонт. Ирина отследила тогда у себя ощущение мрачности. Стены выкрашены в какой-то странный цвет, название которому она не нашла до сих пор. То ли это был грязно-бледно-розовый, то ли серый с элементами сникшего и бледнеющего лилового. В любом случае цвет не вызывал радости, настроения, а провоцировал скорейшее появление уныния и тоски. «Не для ребенка со сложной судьбой цвет, однозначно», — решила тогда для себя Ирина, глядя на живущего здесь мальчишку-школьника. Елене Петровне она ничего не сказала, руководствуясь в этот раз принципом не причинять добро, если не просили.
«Скорей всего, речь шла о чем-то серьезном, раз Елена Петровна обратилась ко мне»,  — размышляла Ира. Впрочем, скоро все будет понятно.
Рабочие встречи, одна за другой, и наконец пришло время личной.
Елена Петровна имела свой особый стиль в одежде. Это всегда были достаточно длинные свободные юбки, платки и расширяющаяся книзу верхняя одежда — пальто, полупальто или шубка. И всегда это был черный цвет. Иногда с элементами серебра или чем-то блестящим, иногда с небольшими вставками других цветов. Но практически всегда — черный. Ирина поймала в очередной раз себя на нелюбви к черному цвету, даже более — он ее раздражал. Однажды, лет девять назад, Ира, открыв дверцы своего плательного шкафа, ужаснулась! Обилие, даже изобилие черного цвета неожиданно повергло ее в шок! Она очень быстро после этого обновила свой гардероб, наполнив его разнообразными красками, разными по степени насыщенности и тональности. Черный цвет остался в гардеробе, но в очень небольшом количестве и в благородном его варианте. А через какое-то время Ирина заметила, что практически не носит черных вещей и это получается легко, естественно. Но главным было то, что сама жизнь приобрела такое же разнообразие и такую же яркость, как и ее гардероб. С тех пор наличие и изобилие черного цвета в одежде того или иного человека для Ирины стало знаком его душевных переживаний, замкнутости, серости бытия, неудовлетворенности и депрессии, того, что что-то в его жизни не так. Анализируя любовь Елены Петровны к черному цвету, Ирина признала, что, несмотря на всю позитивность доброй знакомой, ее душевное состояние на протяжении всего времени их знакомства оставляло желать лучшего.
Назначенная по телефону встреча была радушной. Ирина сделала горячий зеленый чай и, присев рядом с Еленой Петровной, приготовилась слушать.
Оказалось, что гостье нужны деньги. Но не для себя и не для внука, а для сына. Она напомнила, что некоторое время назад им удалось разменять их четырехкомнатную, в старом доме, квартиру на однокомнатную для дочери и комнату в коммуналке для сына, а сама она с мужем и внуком переехали в двухкомнатную квартиру, унаследованную от ее матери. Именно в этой двушке Ирина и встречалась с Еленой Петровной последний раз — более полугода назад. За это время ничего особого не случилось, кроме того, что сын, Андрей, не прижился в коммуналке. Соседями его оказалась семья из четырех человек — мужа, жены и их двое детей. Все они ютились в одной небольшой комнате. При этом мужчина, имевший судимость за убийство, любил выпить и подебоширить. Жена его терпела, как обычно, ради детей, что для Ирины было неприемлемо — ради детей с таким мужем нужно разводиться, считала она. Ведь что видят дети? Какой они видят пример мужчины? Какой они видят пример отношений между мужчиной и женщиной, мужем и женой? И как они будут строить свои жизни на основе этого примера? Это то, что они будут нести с собой очень долгое время, может быть, даже всю жизнь, если им, конечно, не повезет и они не получат свой шанс на спасение. Эти дети с малых лет переживают не только за себя, но и друг за друга, за мать, которая вроде как является взрослым человеком, и каждую минуту должны находиться в напряжении и полной боевой готовности, так как неизвестно, когда их отец «сорвется». Причем противостоять ему сейчас они реально не могут, им нечего противопоставить. Ирина понимала, что этот человек упивается тем, что делает и что чувствует его семья, он получает ощущение власти и превосходства. Да только вся загвоздка была в том, что ему всегда этого будет мало! Это как бездонный колодец, который никогда не станет полным. А значит, бежать нужно от такого семьянина, и подальше, ради себя и ради детей. Но увы… то ли женщина была типичной жертвой, то ли себя совсем не ценила и не любила, то ли ей было на самом деле плевать на своих детей, получая заслуженное, то ли просто не понимала, что жить можно и по-другому, то ли все сразу.
Итак, отношения у Андрея с соседом не сложились — были ругань, скандалы и угрозы. В итоге на следующий вечер после очередной ссоры на Андрея в его же подъезде напали и жестоко избили. Предположительно это были друзья того самого соседа. Полтора месяца он пролежал в больнице, еще месяц дома у матери. Писать заявление в милицию они не стали, так как решили руководствоваться принципом «Бог накажет», да и пожалели жену, детей этого смутьяна.
У Ирины такой подход вызвал размышления и сомнения в его верности: «А если этот тип, уже сидевший за убийство, имеющий агрессивное и с последствиями для других людей, поведение, нападет еще на кого-то? Да и для детей, жены проживание с таким человеком бОльшая беда, чем непроживание, а близость к нему по последствиям для них хуже, чем его нахождение в отдаленных от них местах. Ведь он и жену с детьми время от времени на трезвую и нетрезвую голову поколачивает… Да и потом, зачем жалеть тех, кто сам себя не жалеет? Ведь его жена не жалеет себя, не жалеет своих детей, снося и терпя унижения, агрессию, пьянки, скандалы и побои! Может быть, в таком случае отсутствие жалости является большей жалостью по своим последствиям, чем ее проявление сейчас? И зачем таким решением расширять границы дозволенного недозволенному?»
Елена Петровна поделилась, что после этой истории приняла решение: из этой комнаты надо сыну съезжать — и, помня о том, что тот мечтает о частном доме, начала искать варианты купли-продажи или обмена. Подходящий вариант, стареньких полдома в одном из удаленных районов города, не заставил себя долго ждать. Обмен был равнозначный по цене, но вот услуги агентств необходимо было оплатить, и быстро. Финансовый вопрос, как и другие, привычно взяла на себя Елена Петровна. Ирина поняла, что значимый для нее человек рассчитывает на ее помощь, и уточнила размеры необходимой суммы.
Разговор продолжился, и гостья поведала, что в этот же день собирается поехать к соседу сына и поговорить с ним о том, что произошло, попросить не мешать обмену. Она рассчитывала на позитивный исход, так как помнила фразу-угрозу, брошенную дебоширом: «Он здесь жить не будет!» Ирина деликатно и с мягкими интонациями в голосе поинтересовалась: «Отчего же ваш муж не составит компанию? Ведь это может быть опасно?» Елена Петровна, не смутившись, не задумавшись, отвечала, как будто это было в порядке вещей: «Он сказал, что нечего к ним ездить и пусть Андрей сам разбирается. А если бы он даже и поехал, все равно от него толку не было бы — только бы постоял и помолчал. Да и потом, ты же знаешь его отношение к сыну». Да, Ирина знала. Она помнила, как много лет назад Елена Петровна рассказала ей о появлении Андрея. Хотя в некотором смысле Ирина была согласна с мужем Елены Петровны — Андрей уже достаточно взрослый мужчина (именно мужчина), чтоб решать многие вопросы самому, а не рассчитывать на помощь матери. Но Елена Петровна, видимо, в силу привычки «спасать» сына, делала это в том числе и тогда, когда можно было бы без этого и обойтись.






Нежеланный желанный

Елена Петровна забеременела практически сразу после свадьбы. Родилась дочка, которую назвали Марией. Муж Николай, несмотря на то, что первым ребенком оказалась девочка, очень и от всей души обрадовался. В роддом он приехал с цветами и подарками. Елена Петровна была приятно удивлена, ведь, пока она ждала выписки, насмотрелась на некоторых других женщин, родивших девочек, и наслушалась историй от старушек-медсестер. Кто-то из мужей не приезжал забирать жену, и они сами добирались до дома или уезжали к маме; кто-то приходил и под окнами роддома кричал, что, как только жена переступит порог дома с дочкой на руках, он им устроит «сладкую» жизнь; кто-то передавал записки с проклятьями малышке; а кто-то требовал отказаться от ребенка. Соседка по палате делилась своей ситуацией, про которую можно было сказать «и смех, и грех». Всю беременность они спорили с мужем, кто первый родится: мальчик или девочка? Муж говорил: «Первый пусть будет мальчик, а потом хоть 10 девочек». Жена настаивала на противоположном. Когда родилась малышка, новоиспеченный отец передал супруге записку: «Ты опять поступила по-своему!» Как будто женщина имеет возможность влиять на то, какой пол будет у ребенка, как будто она виновата в том, что родилась девочка или мальчик. Конечно, большинство из этих мужчин в итоге принимали дочку, но нервы женам успевали перед этим потрепать изрядно.
Для Ирины такое отношение к дочкам было в некотором смысле непонятным. Нет, она, конечно, понимала причины такого отношения — предрассудки, ценность мальчиков и меньшая ценность девочек в патриархальном и послевоенном обществе. Но она не понимала, как так можно относиться к своему ребенку, своему — плоть от плоти, кровь от крови. Она не понимала, как можно так относиться к ребенку от жены, любимой женщины? Как можно причинять такую боль своей любимой в один из самых светлых моментов не только ее жизни, но и своей? Как можно быть таким черствым и, наверное, глупым, позволяя себе находиться во власти предрассудков, не замечая глубоких человеческих и семейных ценностей, ценности жизни, в конце концов?
Но бывало, когда мужчины гордились родившейся дочкой и жену от радости чуть ли не на руках выносили из роддома. Для таких главным было, что жена здорова и все прошло благополучно, ребенок здоров и неважно, какого он пола, главное — свой, родной!
Николай на руках жену не выносил, но явно был в отличном расположении духа и с нескрываемым удовольствием взял дочурку на руки, не дожидаясь, когда это ему предложат. В дальнейшем он легко и просто, с радостью ее купал, менял пеленки, играл, гулял, заботился и по мере возможности баловал. Так прошло два года.
С детства, рассказывала Елена Петровна, она мечтала о двух детях. Она не хотела, чтоб между ними была большая разница в возрасте, — года 2–3, не больше. Она хотела, чтоб они были близки друг другу не только родственно, но и по возрасту, духу, чтоб они стали друг для друга друзьями. Поэтому, когда пошел дочке третий год, она начала намекать супругу о своем желании родить еще одного ребенка. Николай особой радости по этому поводу не проявил, признаков энтузиазма тоже. Тогда Елена Петровна начала говорить об этом более откровенно и прямо. Результат был тот же. Сначала муж делал вид, что не понимает, о чем она, потом просто молчал, потом переводил разговор на другую тему, потом стал приводить доводы о том, что второго ребенка им не поднять, нужно будет больше работать, решать квартирный вопрос, затем раздражался, злился, ругался и т. д. Так прошел год. Потом еще один.
Ирина часто вспоминала эту историю и удивлялась тому, как супруги отстаивали свои позиции, не уступая друг другу. Она пыталась поставить себя на место то того, то другой, найти золотую середину или аргументы в пользу той и другой стороны. Не могла. Не могла до тех пор, пока не посмотрела на ситуацию с точки зрения ценностей: муж говорил о своем нежелании, материальном, и о том, что ему придется делать, о своей неуверенности, сомнениях, а жена — о силе своего желания, попытке дать первому ребенку еще одного близкого человека (может, потому что он был у нее или наоборот — не было), важности продолжения рода и жизни.
За два года Елена Петровна чего только не перепробовала, в том числе и советы подруг о соблазнительных нарядах, невероятных ласках и о том, чтоб воспользоваться нетрезвым состоянием супруга. Но тот радовался нарядам и ласкам, не отказывал себе в алкоголе и держал вопрос «зачатия» под строгим контролем. И все же молитвы молодой женщины были услышаны. Как это случилось и когда, она не могла понять, да и не особо важно ей это было. Главное, случилось! От врача она поспешила домой, надеясь, что муж разделит эту радость. К сожалению, радости Николай не проявил, наоборот! На протяжении всей беременности он желал жене и неродившемуся ребенку, чтоб случился выкидыш, чтоб он умер, чтоб она никогда больше не могла забеременеть и т. д. Малейшие признаки токсикоза, усталости, дискомфорта у жены вызывали у мужчины раздражение, поток брани, ругательств и недобрых пожеланий. А беременность протекала сложно, трудно. Будущей мамочке казалось, что она собрала все проблемы, какие только бывают при беременности.
Роды были не только тяжелыми, но и долгими. Последствия были грустными — это была последняя беременность. Родила Елена Петровна мальчика. Врачи и медсестры утешали, обещая, что муж обрадуется, узнав пол ребенка. Увы! Супругу было все равно, кто родился. В роддом он за ней не приехал. Добиралась Елена Петровна до дома одна, на такси. Водитель, пожилой мужчина, сурово на нее посматривал и, не вытерпев, грозно, осуждающе и как бы между прочим произнес: «Вот какая нынче молодежь пошла! Рожают без мужей!» Оправившись от такого заявления, женщина попыталась себя защитить, тихо произнеся: «Муж сыну не рад, потому и не приехал!» Таксист сначала не понял, но потом притормозил, повернулся к ней и спросил: «Как так не рад сыну? Сыну?!» Поняв, что молодая мама не шутит, всю оставшуюся дорогу сокрушался о том, что неправильно понял ситуацию, бранил ее мужа и сочувствовал. Денег за дорогу он с нее не взял, оставил номер домашнего телефона с просьбой звонить ему в любое время, когда надо будет ребенка куда-то увезти или привезти, пообещав, что для нее всегда будут самые низкие цены. Елена Петровна часто к нему обращалась, и слово он свое держал до последнего рабочего дня.
Ирина, перебирая порой в памяти эту историю, также часто думала о словах одной из пожилых медсестер, помогавших Елене Петровне в роддоме. Та, когда стало понятно, что у мальчика астма, задумчиво и как бы про себя произнесла: «Видно, кто-то из близких очень не хотел, чтоб этот парень родился…» Ира думала: может, поэтому дети порой болеют? Кто-то не хотел, чтоб они родились? Или чтоб жил? Или хотели мальчика, а получилась девочка и наоборот? Она вспоминала иногда историю своей подруги, которая очень хотела девочку и очень не хотела мальчика. После выкидыша (мальчика) она почти 9 лет не могла забеременеть. Только когда браку стал угрожать развод и ей стало все равно, кто родится, она смогла порадовать своих близких долгожданным событием. Родился мальчик. Случайность это или не случайность? Можно ли назвать случайностью то, что другая ее подруга после болезненных первых родов почти 12 лет не соглашалась на второго ребенка? Вторые роды прошли спокойно, но малыш родился с очень малым весом, весьма слабеньким и долго догонял сверстников.
Болезнь малыша внесла существенные изменения в жизнь Елены Петровны и всей ее семьи. Внимание женщины было целиком и полностью направлено на Андрея. Супруг к сыну не подходил, игнорировал его, жене ни в чем, что касалось сына, не помогал, а порой и замечал: «Говорил же я тебе, что не надо было рожать второго ребенка? Вот теперь сама и мучайся!» Она и мучилась, раз за разом побеждая очередные приступы астмы у сына. Поглощённая борьбой за здоровье второго ребенка, а порой и за его жизнь, женщина и не заметила, как дети разделились — дочка стала папиной, а сын — маминым. Прохладное отношение к сыну осталось у Николая на всю жизнь. А дочка, став взрослой, однажды ей сказала, что у нее был отец и не было матери. Понимала ли Мария, что так произошло не потому, что мать ее не любила, а потому, что другой ребенок родителей — ее брат —был нежеланным для отца, болел и тяжело? В детстве точно нет. Она видела, что мать поглощена братом, а на нее почти не обращает внимания или дает ей не столько внимания, сколько бы хотелось. А став взрослее, так и не смогла пройти через свои детские обиды и недолюбленность матерью.
Ирина, слушая эту историю, неожиданно озадачилась мыслью о том, как часто бывает так, что дети не понимают родителей не только в детстве, но и когда выросли. Не понимают, что если родители не уделяли внимания или не так его уделяли, то это не всегда означает, что они не любили их. Не понимают, что родители — это не боги, не идеальные, не мудрые, не совершенные существа, которые знают все, читают мысли и желания (как воспринимаются они в детстве), а обычные люди со своими особенностями, достоинствами, недостатками, видением, опытом, знаниями, которые отличны от наших. Не понимают, что забота родителей о них может проявляться по-разному — в веселых совместных играх или усердном труде на благо семьи, помощи в подготовке домашних заданий или закладывании в них важных для успеха установок. И проявление их заботы не всегда может совпадать с представлениями детей. Так же, как и их ценности не всегда могут совпадать с ценностями детей. Несколько раз Ирина сталкивалась с тем, что весьма несовершенные родители ее состоятельных знакомых, которыми последние были крайне недовольны и даже серьезно на них обижены, заложили в них серьезную мотивацию, ориентацию на благополучие, богатство и вкус к хорошему уровню жизни. «Наши родители такие же, как и мы сами! Так же допускают ошибки, промахи, чего-то не понимают и не знают, а порой не могут и не хотят! И, наверное, нам нужно про это почаще вспоминать! Тогда мы сможем избежать многих ошибок в отношениях с ними и в своей жизни! Они заботились о нас так, как могли, и так, как умели!» — думала Ирина и делала выводы для себя. Также она думала о том, что детям нужно вырастать из детских штанишек в отношениях с родителями, а родителям — не пытаться впихивать своих детей в меньшие штаны. Конечно же, дети останутся детьми для родителей, любовь останется любовью, но 25-летний ребенок существенно отличается от пятилетнего: первый уже взрослый и самостоятельный человек, сам может решить большинство вопросов, а второй еще нуждается в заботе и защите, поддержке и напутствии.
В семьи гостьи Ирины отношения у детей — брата и сестры — не сложились, дружбы, как мечтала Елена Петровна, между ними не получилось. Войны, открытой или явной, между ними тоже не было. Просто в одном доме у одних родителей выросли чужие друг другу люди, которые могли месяцами, а порой и годами не разговаривать.
 









Погоня за женским счастьем

«Да, я помню!» — ответила Ира и решила поинтересоваться тем, как обстоят дела у Марии, как ей живется в своей квартире. Оказалось, что неплохо, легко и быстро она привыкла к своему жилью. Работает так же, в обувном магазине продавцом-консультантом.
«Как у нее в личном?», — повторила вопрос Ирины Елена Петровна и тяжело вздохнула. Вздыхать было отчего. Марии уже 38 лет, а она до сих пор официально не была замужем, детей нет. И когда все это случится, а теперь уже и случится ли вообще  — непонятно. Когда-то Елена Петровна, посмотрев гороскоп дочери, предсказала, что отношения с тем или иным мужчиной у нее будут длиться не более 5 лет. Так оно и вышло. Только вот мужчины все время ей попадались какие-то странные. Один был вечным студентом, другой не вылезал из поиска достойной работы, третий любил поваляться на диване, а четвертый просто любит выпивать. Каждого из них Мария сильно любила и готова была защищать до последнего.
С вечным студентом она прожила 4,5 года — до тех пор, пока он ее не выгнал. Просто так. Надоела! За эти 4,5 года он сменил несколько вузов, в каждом из вузов по несколько специальностей, аргументируя это поиском себя. Жили они сначала на помощь его матери, потом на то, что зарабатывала Мария. Поскольку их гражданской семье были необходимы деньги, Мария после школы пошла работать, решив, что пусть любимый получает образование, а ей, женщине, оно не особо нужно. Да и любимый ей обещал, что выучится, получит профессию и она не будет работать!
Пожив после расставания с «вечным» студентом у родителей, девушка встретила еще одного мужчину. Он был на 12 лет старше ее, имел позади два брака и трое детей. Жил в общежитии, объясняя это тем, что все оставил женам и детям. Впоследствии, правда, выяснилось, что имущество, которое он оставил женам, им же ранее и принадлежало, но Марию это не смутило, и она переехала жить к нему, озаботившись покупкой за свой счет кастрюлек, чашек, штор, скатертей и прочих домашних мелочей в желательном количестве, которых в ее новом доме не было. Общага встретила ее общими для тридцати комнат кухней, туалетом и душем. В целом мужчина был неплохой, как уверяла родителей Мария, спокойный, но больше 1–3 месяцев на одном месте не работал, увольнялся и всегда по причине того, что начальство ничего не понимает, его не ценит и вообще платят ему мало! После увольнения он, как правило, 3–4 недели отдыхал и только потом начинал искать работу. Через 2–3 месяца он ее находил, и история повторялась. Учиться Мария не планировала, надеялась, что мужчина найдет постоянную работу и тогда, может быть… Рассталась с ним Мария по банальной причине — вернулась домой раньше времени и увидела, что ее неработающий благоверный усиленно любит недавно появившуюся в общежитии соседку. Ранее рассказам других жительниц общаги о его похождениях она не верила, теперь уже убедилась сама. Снова вернулась к родителям.
Когда-то давно, как раз после второго расставания Марии, Ирина попросила Елену Петровну показать фотографию дочери, так как ни разу ее, в отличие от сына, не видела. Девушкой она оказалась невероятно красивой, с тонкими, изысканными чертами лица, стройной фигуркой, словно выточенной рукой гениального скульптора. «Что ж она не знакомится с более основательными молодыми людьми, состоятельными мужчинами? Ей бы с такой внешностью быть замужем за каким-нибудь бизнесменом, да ходить по салонам красоты, да ездить на дорогих машинах, путешествовать, да сниматься для престижных журналов, блистать на телевидении и быть обожаемой мужем, готовым исполнить любой ее каприз?» — спросила тогда Ирина. На что получила ответ: «Меня она не слушает. А отец ей говорит, и правильно, кстати, что таким богатым мужикам только одно и нужно!»
«А что еще может быть мужчинам нужно? В том числе и богатым?» — иногда после этого разговора размышляла Ирина. И как-то вечером с подругами записала ответы на эти вопросы. Список получился весьма внушительным и разнообразным! Потом они опросили своих братьев, друзей, мужей, и каждый ответ получил одобрение, а сам список стал еще больше. После этого Ирина задумалась над тем, какие же мужчины разные. Кому-то действительно нужно то самое одно, а кому-то — борщ с котлетами, кому-то красавицу подавай, а для кого-то душа на первом месте. «Вот ведь забавно, следуя логике Николая, получается — богатым и чего-то в жизни добивающимся мужчинам нужно одно, а бедным лентяям, кроме этого, подавай еще и жену — по дому работницу, да по деньгам содержательницу, да желательно не слишком страшную». Также Ирина думала: а что еще Мария, кроме своей внешности, того самого и готовности работать за мужчину, может любимому дать? Что она из себя представляет? Вспоминала она, вспоминала рассказы Елены Петровны про дочку, да так ничего и не припомнила, как, впрочем, и того, что она готова взять от мужчины.
Следующая любовь Марии пришла жить к ней, а значит, и к ее родителям. Парень не работал, целыми днями валялся на диване да настолько совесть потерял, что стал условия ставить и «права качать» с Николаем и Еленой Петровной. Николай, склонный к выпивке, забывал про это за бутылочкой пива с гражданским зятем, да и вмешиваться в дела дочери не хотел, ведь ее все устраивало. Перестало устраивать Елену Петровну, когда она стала замечать, что супруг все чаще и чаще пропускает работу и все чаще и чаще с зятем выпивает, что с учетом его склонности к алкоголизму было чревато последствиями, а зять все вопросы по зарабатыванию денег свесил на ее дочь. После очередного грозного выпада зятя она попросила его собрать вещи и уйти, заверив, что в противном случае вызовет милицию. Дочь закатила скандал, заявив, что если уйдет он, то она тоже уйдет. Гневные слова, ранее не высказанные, многочисленные претензии дочери (большинство из которых было не по адресу) в тот день и последующие, давление зятя, пока они искали квартиру и съезжали, привели к тому, что Елена Петровна впервые за свою жизнь попала в больницу и сразу на операционный стол. Выздоровление проходило тяжело, дочь в больницу не приезжала.
Но несмотря на такую сильную любовь Мария все-таки ушла от любителя диванов. На принятие такого решения ей понадобилось информация от арендодателей квартиры, что за полгода они заплатили, оказывается, всего один раз. Так как договор по аренде оформляли на нее, должником оказалась она. То, что она давала своему гражданскому мужу деньги на оплату, а он их до места назначения не доносил, не освобождало ее от ответственности. В итоге вернулась она к родителям и еще несколько месяцев с помощью матери отдавала долг. Перед матерью она не извинилась и не сделала попытки поговорить, сделав вид, что скандал не устраивала, мать не болела, а парень никогда у них не жил. Елена Петровна эту версию дочери молчаливо поддержала.
Тяжело вздохнув еще раз, Елена Петровна продолжила: «Маша сейчас встречается с мужчиной, но не живет с ним. Он к ней иногда приезжает, иногда она к нему. Он любит выпить, и я ей как-то предложила подумать на тему того, а надо ли ей это — жить с алкоголиком — или нет. Не уверена, что у нас будут внуки от нее. Недавно узнала, Николай проговорился на не трезвую голову, что она делала аборт некоторое время назад и, видимо, неудачно. Перед этим она приезжала к отцу поговорить с ним — делать или оставить. Мужчина-то ее ребенку не обрадовался, он ему не нужен, и сказал ей делать аборт. А муж дочке сказал, что не потянем мы еще одного внука. И она вместо того, чтоб прийти ко мне, поехала прерывать беременность».
«Да, как все печально и в то же время интересно сложилось. Ситуация у них в семье повторилась, только со внуками. Опять не захотел Николай второго, только на этот раз внука или внучку, и в итоге у дочки, как и у жены в свое время, больше не будет детей. А вот от нежеланного сына есть внук, да еще и названный в его честь»,  — подумала Ирина про себя.




















Творя добро, будучи творцом

«А к тебе я решила обратиться за помощью, потому что накануне сидела, думала, кто бы мог помочь мне в такой ситуации, и мысль возникла сама собой. Ты. У меня иногда такое бывает. Помню, такое было как-то с самым первым молодым человеком дочки», — объясняла и продолжала рассказывать Елена Петровна. «У Марии, когда она училась в 9 и 10 классе, был мальчик. Ухаживал за ней и очень ее любил. Хороший мальчик, настоящий мужчина. Часто к нам приходил, с ним у меня были хорошие, добрые отношения. С мамой его дружить начали. Думали, они поженятся, когда чуть постарше станут. Спустя примерно год после того как его в армию забрали, сижу я как-то вечером дома, читаю и слышу его крик, реальный крик: «Елена Петровна! Помогите! Елена Петровна! Помогите!» Оборачиваюсь, никого не вижу! Выбегаю в коридор, смотрю, никого нет. Мария спокойно занимается, готовится к школе. Муж и свекровь телевизор смотрят, комедия какая-то. Я звоню его матери, спрашиваю, где он? Что с ним? В какой части? Она ничего не знает, только что он в каких-то секретных войсках. Я вспоминаю, что у меня в молодости поклонник был, который стал потом большим военным. 20 лет не вспоминала его, даже забыла как звать, а тут все вспомнила, даже домашний телефон! Матери парня говорю, чтоб она собирала вещи, деньги, ехала к нему, что я сейчас узнаю, где он. Звоню поклоннику — 20 лет не общались! Трубку берет его мама, не переехала, слава богу. Он с ними не живет, женился и отделился, но она его телефон дала. Звоню ему, пытаюсь объяснить, а он молодец, сразу все понял. Записал мой телефон, пообещал в течение 30 минут перезвонить и сказать, где друг дочери служит. Позвонил через 15 минут, всю информацию сообщил и добавил, что если что, пусть мать парня имя его назовет и на него ссылается! Звоню матери — все передала ей. Она чемодан взяла и в аэропорт. Повезло  — ближайший рейс в этот же вечер был, и она уже через несколько часов была в нужной воинской части. С трудом, через скандалы, угрозы, но добралась до начальника части. Он ей сначала ничего говорить не хотел, возмущался, как она вообще у них оказалась. Но когда она сказала, кто ей информацию дал о месте службы сына, повез к нему. А тот уже в реанимации лежит.
У них, оказывается, «деды» вовсю издевались над солдатиками. Очень любили «хлоркой» развлекаться. Заведут в душевую, нальют в таз до самых краев и поставят парню на голову. А тот должен стоять и не шевелиться, то есть так, чтобы ни одна капля не упала, пока «деды» не разрешат таз снять. В общем, «деды» ушли, про парня забыли, а он продолжал стоять. Хлорки надышался, ему плохо стало, сознание потерял. Нашел его случайно кто-то из парней, который видел, что его «деды» давно еще куда-то увели. Она начальнику там же у палаты и пригрозила, пусть делает что хочет, но чтоб ее сын из палаты живым и здоровым вышел, иначе такой скандал поднимет, что ему и «дедам» не поздоровится. Он поднял всех своих знакомых, вызвал каких-то хороших врачей, сам бегал, доставал лекарства. Слава богу, мальчишку спасли! Вот и сейчас почему-то вспомнила про тебя и позвонила», — с волнением закончила Елена Петровна.
Ирина всегда восхищалась удивительной способностью Елены Петровны чувствовать, предчувствовать серьезные проблемы и беды у других людей, реагировать на них, помогать им, поддерживать, находить решения и спасать! Ведь это не единственная история! Сколько их? Тех, кому так или иначе помогла Елена Петровна? И не только, когда было все вот так плохо, но и в менее серьезных ситуациях. Она вдохновляла, вселяла уверенность, мотивировала, давала надежду! Ирина прекрасно и очень хорошо помнила тот период, когда ей самой все это было нужно, очень нужно! И именно Елена Петровна стала для нее тем человеком, который показал ей возможные горизонты, горизонты, к которым она придет. И она пришла! Да, тогда, в тех ситуациях, она не верила, не могла поверить в возможность этого! Но это стало маяком, магнитом, надеждой и шансом, в который она вгрызлась и к которому стала стремиться. Откуда у нее взялись силы? Ирина не знала и не могла дать себе ответа на этот вопрос. Была ли она ей благодарна за это — бесконечно! Даст она ей деньги — конечно! И не в долг, как просит Елена Петровна, а подарит. Да, Ирина не скажет ей об этом, чтоб не обидеть, не задеть, но на каком-то уровне, она была уверена, Елена Петровна все поймет и примет. Ирине не нужна была благодарность за этот ее шаг. Была возможность отблагодарить, и она отблагодарила. Когда она привозила игрушки для внука и вещи, благодарила. И сейчас — благодарит!
В глазах Ирины пожилая женщина в свободных одеждах темного цвета, которая сидела напротив, была творцом добра, и в ней был светлый стержень. Но Елена Петровна творила не только добро, у нее была масса и других талантов. И она действительно была творцом в полном смысле этого слова!
А тот парень, первый молодой человек дочки, как добавила Елена Петровна, когда вернулся из армии, столкнулся с тем, что Мария его подзабыла и как-то не особо ему была рада. Он закончил вуз, удачно устроился работать по специальности в сфере финансов, стремительно продвигался по карьерной лестнице, через несколько лет переехал в Москву, забрал родителей, женился, обзавелся детьми, и общие знакомые поговаривают, что у него уже давно свой успешный бизнес.






















Спасенье утопающих — дело рук сострадающих

Спасала Елена Петровна не только друзей дочери, но и подруг сына. Именно так и появился внук — Николай. Андрей, будучи еще достаточно молодым, познакомился с девушкой на несколько лет старше себя и серьезно влюбился. Как он познакомился с ней, история умалчивает, но важным было то, что девушка была наркоманкой со стажем. Вся семья, за исключением его матери, заняла оборонительную позицию. Елена Петровна же доверилась выбору сына и решила для начала познакомиться с девушкой. В итоге знакомства миловидная Катя переехала жить к Андрею, вернее, в дом Елены Петровны. А также новоиспеченная, пусть и неофициальная, свекровь начала решать вопрос по возвращению избранницы сына к нормальной жизни. Катя не противилась, искренне прикладывала усилия, видимо, сраженная тем, что хоть кто-то от нее не отвернулся как от прокаженной. Врачи, специалисты в наркологических центрах удивлялись такому — свекровь спасает сноху. И она спасала, порой преодолевая бюрократические препоны, порой зарабатывая деньги, порой вдохновляя, порой споря, в том числе и со своими близкими.
Ирина тоже была удивлена такому отношению Елены Петровны — это редкость. Не осудить, не прогнать, принять, помочь, поддержать, проявить заботу. В общем-то, по отношению к чужому человеку. Это дорогого стоит. Большинство матерей постарались бы поступить с точностью наоборот. И их аргументы были бы не менее весомы, если не те же самые, что и у Елены Петровны. На что еще тогда обратила внимание Ирина, так это на то, что не было сказано слов о хоть каком-то участии в этом процессе Андрея, кроме как о его большой любви. Спрашивать она не стала о причинах этого, но про себя отметила и удивилась.
В итоге Катя начала работать и возвращаться к жизни без наркотиков. А через несколько месяцев выяснилось — молодые ждут ребенка. Анализы были положительные, с ребенком все в порядке, и семейство стало готовиться к пополнению. Малыш при рождении порадовал своими розовыми щечками и симпатичной внешностью. Назвать родители решили ребятёнка в честь его дедушки. Так прошло еще 4 года. Андрей работал отделочником, Катя в магазине продуктов питания продавцом. Маленький Николай к детскому садику имел стойкое неприятие и поэтому находился под бабушкиным присмотром, благо что Катя с ним не могла находиться более, чем пять-десять минут. Все бы было вполне замечательно, если бы Андрей вдруг не влюбился. Процесс расставания оказался непростым. Катя была шокирована и подавлена, к тому же ей практически негде было жить — в квартире, где у нее находилась комната, хозяйничал пожилой сосед-алкоголик. Против ее проживания он ничего не имел — ему было все равно, но Елена Петровна считала, что такое соседство все же не лучший вариант для подрастающего внука. Поэтому было решено, что какое-то время Катя с Николаем поживут у Елены Петровны, а Андрей переедет к пышнотелой возлюбленной, у которой помимо своего жилья было еще и трое детей. Через год пара рассталась, и Андрей вернулся к матери, не имея никакого желания начинать заново семейную жизнь с Катей. После раздумий и разговоров бывшая гражданская жена вместе с сыном переехала к себе в комнату.
Однако внук проводил очень много времени с бабушкой. У Кати, помимо работы, постоянно находились поводы для того, чтоб привести сына к Елене Петровне. То молодой маме за справками, то за документами куда-то нужно, то необходимо съездить куда-то по каким-то делам, то Николай просто соскучился и т. д. Сначала Николай у бабушки проводил по паре-тройке часов, потом по полдня, потом целый день, потом начал оставаться ночевать. А затем Елена Петровна заподозрила, что, скорей всего, это связано с тем, что Кате просто не хочется заниматься сыном. Наследственность у нее в этом вопросе была неподходящая. Катя была уже как минимум третьим поколением, которое воспитывали не родители, а бабушка по отцу. Когда Кате было пять лет, ее мать привезла к бабушке по отцовской линии и просто у нее оставила, уехав куда-то в сторону Черного моря. С тех пор о ней ничего не было слышно. Похожие истории были у них в роду и ранее, по рассказам той самой бабушки, ныне покойной.
Сначала молодая мама приходила каждый день к сыну, потом раз в два дня, а потом уже и раз в неделю. Ситуацию упрощало то, что сам Николай к маме не тянулся, явно отдавая предпочтение бабушке и деду, который был достаточно дружелюбен с внуком. Андрей же, как ни странно, к сыну тоже заметно охладел. Когда они с Катей расставались, он обещал ей, что будет выполнять свои отцовские обязанности — воспитание и содержание. Но в итоге все заботы легли на Елену Петровну. Причем это сохранилось и тогда, когда Андрей снова стал жить в родительском доме. Постепенно общение отца и маленького сына сократилось до минимума. И маленький Николай в некотором смысле повторил судьбу матери и предыдущих ее поколений.
Спустя какое-то время после окончательного переезда внука к себе Елена Петровна заметила, что Катя вернулась к употреблению наркотиков. Сил ее еще раз спасать у нее не было — возраст, не те способности к зарабатыванию денег, драмы с дочерью, последствия перенесенных операций, заботы о внуке. Разговор Елена Петровна с бывшей снохой составила, все полезные рекомендации и контакты ей вручила, только уверенности, что это что-то изменит, у нее не возникло. Хотя, как в эту встречу заметила Ирине Елена Петровна, выглядит Катя неплохо и вполне здраво. Так что кто знает.
«Да, кто знает, — думала Ирина, — найдется ли в жизни Кати еще один такой сострадающий человек, который будет за нее бороться так, как в свое время это делала ее свекровь…»

















Ученье — свет, а неученье — не беда

Слушая очередную историю, Ирина не могла найти для себя объяснения следующему факту из жизни ее доброй знакомой, ангела-хранителя. Как при таком умении Елены Петровны поддерживать, вдохновлять, вселять уверенность ее собственные дети не показали каких-то результатов в жизни? Более того: как при таком желании у Елены Петровны развиваться, обучаться ее дети не проявили аналогичного желания и стремления? Дом у Елены Петровны был полон книг в различных жанрах, на различные темы и в том числе было много книг по тем темам, которые ей самой были интересны — здоровье, массаж, музыка, искусство, правильное питание, эзотерика, астрология, ароматерапия, траволечение, драгоценные и полудрагоценные камни, стоун-терапия, нумерология, хиромантия, огромнейшее количество книг по психологии, педагогике, художественных произведений и т.д. И все это реально было ею прочитано!
А дети? В этом вопросе сын и дочь оказались едины — закончив школу, в вуз они поступать не стали. Что же касается самой Елены Петровны, то у нее отношения с высшим образованием сложились немного по-другому. После школы она легко и уверенно поступила в медицинский, но на четвертом курсе родила. Поскольку с ребенком сидеть было некому (муж работал, свекровь принципиально отказалась, мать спасала сына-алкоголика), она сначала взяла академический отпуск, а потом, после рождения второго ребенка, уже было не до медицинского вуза. Несмотря на то, что медицинский вуз закончить так и не удалось, она практически всю свою жизнь училась — курсы, семинары, тренинги, книги. А спустя почти 20 лет она вновь попытала счастья и на этот раз успешно, правда, в педагогическом университете по специальности общая психология.
Учась в педагогическом вузе, она предложила своим детям все-таки получить высшее образование и оплатить им обучение. В итоге они поступили на социального педагога. Елена Петровна исправно за них платила и часто делала курсовые, рефераты и прочее. Когда дело дошло до главного — защиты диплома, ни тот, ни другой ребенок не довели его до конца. На следующий год Елена Петровна оплатила им возможность повторной защиты дипломной работы и получения итогового документа, но дети опять не воспользовались предоставленным шансом. И она оставила этот вопрос на их усмотрение, решив, что захотят они, значит, доведут дело до конца, но помогать она им в этом вопросе уже не будет. Так Елена Петровна в их семье стала единственным человеком, у которого есть-таки высшее образование. Муж ее в вуз поступить не смог, закончил только училище. Он не был любителем образования, считал, что можно прожить и без него, не видел в нем ценности и после училища не прочитал ни одной книжки.
Ирину удивляли эти факты, особенно то, что Андрей не воспользовался возможностью получить образование. Она помнила, как он как-то в свои неполных 17 лет, будучи еще неуклюжим, слегка полноватым юношей, ставил перед собой высокие цели, рассуждал глобально, стремился к развитию. Неуклюжесть с полнотой остались с ним на всю жизнь, даже несмотря на занятия каратэ в свое время, а вот высокие цели и глобальные рассуждения со стремлением к развитию удивительным образом трансформировались в мечту о своем доме и желании работать на себя, а не на дядю. Сказались ли на нем влияние и пример отца, характерное для его ровесников нежелание вкладываться временем, усилиями в образование или многочисленные примеры легкого получения денег в темные 90-ые и начало нулевых годов, но факт остался фактом — на образовании и развитии был поставлен крест. После школы Андрей и Мария, как и их отец, кроме чтения газет и просмотра телевизора, ничего другого не читали и не смотрели. И это при том, что в школе они были почти что отличниками! У Марии явно прослеживался талант к рисованию, и она легко могла поступить в архитектурный или художественный вуз, а Андрея были выраженные способности к математике и физике. Художественные данные Марии были благополучно забыты ею в первом гражданском браке, а Андрей увлекся рассуждениями о несправедливости жизни в целом вместо того, чтоб пытаться хотя бы свою улучшить. Тем не менее у Андрея благодаря его мечте о доме проявились способности к работе руками — он с течением времени стал неплохим отделочником. Но сделать из этого полноценный бизнес или постоянный доход ему мешали, по мнению Ирины, узость мышления, отсутствие знаний, самодисциплины и самоорганизации. Поэтому он практически все время жил с родителями и часто занимал, причем без отдачи, у них деньги. А четырехкомнатная квартира, в которой они тогда жили, была отремонтирована им лишь частично. В итоге в том числе и поэтому финансовые и не только вопросы сына уже по давно сложившейся привычке решила его мать.
Ирина, ранее встречаясь с Еленой Петровной, озадаченно смотрела на нее, слушая рассказы про детей, и пыталась понять, что же им было нужно для того, что улучшить свою жизнь? Какой такой волшебный пендель? Или, может быть, это для нее их жизнь неудачная, а для них она в самый раз и очень даже успешная? Может быть, только она сожалеет о том, что они не учились, не воспользовались своими способностями, поддержкой матери, ее примером? Может быть, им это все не нужно и, на их взгляд, они прекрасно живут и без всего этого? Ведь живут же! С голоду не умерли, что надеть есть! Да, нет машины, квартиры, купленной на свои деньги, модной одежды и телефонов, и не отдыхают они каждый год заграницей. Но ведь живут же! Значит, что-то у них получается! Что-то они умеют! И значит, это их все же устраивает! Ведь иначе что-то бы изменили…. Озадаченно на Елену Петровну смотрела Ирина и сейчас, слушая про беды Андрея, про жизнь Марии… Она обращалась в такие моменты к своему опыту, своему пути и своей борьбе за место под солнцем. Что ей двигало? Амбиции? Видение, что можно жить лучше? Нежелание продолжать жить так же? Протест против того, что есть сейчас? Ребенок и желание ему дать больше, чем есть? Но у Андрея тоже есть амбиции! И у него тоже есть ребенок! И вроде как у Марии и Андрея есть понимание и видение, что можно жить лучше! Так в чем между ними всеми разница? В чем секрет успеха одних и топтания на месте других?











Звезды — лучшие советники

Елена Петровна видела ответы на многочисленные вопросы и жизненные ситуации в астрологии, движении звезд. И сейчас, общаясь с Ириной, часто объясняла происходящие события в ее жизни и жизни своих детей положением светил на небе. Женщина действительно была хорошим астрологом — ее прогнозы были точны, верны. Но она не была известным астрологом, несмотря на многочисленных клиентов. Ее имя не звучало по телевидению или на радио, ее прогнозы не печатали в газетах, журналах или на популярных сайтах. Технологиями продвижения, как и информационными, она не владела, то ли потому что не знала, то ли потому что не видела в них ресурса. Таким образом, слух о ней шел благодаря личным рекомендациям, сарафанному радио, которое запускали ее благодарные клиенты. Но и здесь можно было бы усилить свое продвижение, ведя клиентскую базу, совершенствуя организацию работы, задействуя современные технологии — компьютер и интернет. Но увы, Елена Петровна работала по старинке или не слишком организованно, что порой приводило к потерям времени, клиентов, а следовательно, и денег.
В своих прогнозах астролог с успехом использовала и применяла психологию. В итоге ее можно было с уверенностью назвать хорошим астропсихологом. Она мастерски раскладывала характер пришедшего к ней на консультацию человека по полочкам и, сочетая это умение с умением делать прогнозы по движению небесных светил, делала не обычные прогнозы, а очень глубокие, рассказывая и объясняя мотивы, желания, особенности, настроение человека. Но, как часто это бывает, сапожник был без сапог. В силу царившей предвзятости в отношении близких ее сердцу людей, психологический подход терялся или не столь явно проявлялся. В итоге Елена Петровна не замечала ряда вещей, ее окружающих. И в то же время у нее была еще одна замечательная способность, отличавшая ее от многих других астрологов и психологов. Она видела потенциал человека. Она видела то, чего он может достичь. Она видела горизонты, которые часто не видели те, кто к ней приходил. Она же их видела так, как будто уже была там или как будто до них было подать рукой. И она вселяла это видение в своих клиентов. Она заражала и вдохновляла их этим. Она открывала им глаза и сердца, увлекая их туда — в светлые горизонты, тем самым даря многим колоссальный ресурс для действий сегодня. Но, к сожалению, иногда она не видела ответа на вопрос: а сможет ли этот человек реально прикоснуться к этим ресурсам — есть у него потенциал для освоения потенциала? «Но может быть, — думала Ирина, — это и не важно? Не важно, чтоб она это видела, эти ресурсы, их наличие у человека. Важно, что она видела горизонты и показывала их?» Ирина знала: тех, кто благодаря Елене Петровне смело шагнул в горизонты и достиг их, открыв для себя новые, было много! И может быть, это значимо?
Вот и сейчас Елена Петровна, рассказывая про жизни сына, дочери, мужа, внука, ссылалась на астрологию, упоминая то Черную, то Белую Луну, то Юпитер, то Солнце. Слушая рассказ гостьи о движении звезд и его значении, можно было очень легко представить звездное небо и звездный путь человека — у кого-то с возможностью выбора, а у кого-то нет. Но Ирина обратила внимание на другое — на то, что в последние встречи Елена Петровна очень много уделяла внимания астрологии. Было очевидно, что каждый день она сверяет с изменениями, происходящими на небе. Так же было очевидно, что для Елены Петровны это стало больше, чем хобби или профессией. Это стало опорой, поддержкой, ресурсом в трудные минуты, способом объяснить жизненные неурядицы в какой-то достаточно большой мере; инструментом, позволяющим снять с себя ответственность за свою жизнь, ответственность с детей за их жизнь, сказав: «Так сегодня Юпитер в соединении с Черной Луной».
Ирина понимала: это происходит не от хорошей жизни, не от того, что есть у Елены Петровны поддержка. Это происходит потому, что всего этого нет — и в первую очередь нет от самых близких людей. Но если этого нет, это же не значит, что оно не нужно. Также Ирина понимала, что это происходит от того, что ресурса нет и в самой Елене Петровне. Она помнила одну из их недавних встреч, еще до переезда женщины в новую квартиру. Тогда Елена Петровна выглядела весьма печально. Густые волосы исчезли, грозя облысением. Лицо понурое, сникшее. Плечи опустившиеся, чуть ли не до земли. Глаза — потухшие. А спина... Спины, как и внутреннего стержня, который все это время ее двигал и держал, словно и не было. Тогда Ирина впервые поняла, что значит «сломленный человек». Она его сейчас увидела. Не заметить это невозможно. Это чувствовалось, витало в воздухе. Ирина не знала, спросить ли ей, что случилось, или не спросить. Елена Петровна сама рассказала. Свекровь умерла, и, когда прошли все связанные с этим хлопоты, их семейство вернулось к квартирному вопросу. Елена Петровна с мужем, сын с внуком, который жил с ними вместе, и дочь, со своей четырехкомнатной квартирой в старом доме могли претендовать не на многое. Сын хотел дом, дочь принципиально настаивала на однокомнатной квартире. Где должны были жить родители с внуком — непонятно. Мужу же было все равно, он просто не планировал этим заниматься. На тот момент мать Елены Петровны была жива. Основным требователем была дочь. Она подначивала брата, жаловалась отцу. В итоге разразился большой скандал, в результате которого Елена Петровна оказалась в больнице с обострением и вновь была прооперирована. Операция прошла с трудом, большими осложнениями, вызванными сильными переживаниями.
Ирина размышляла о том, что столкновение с реальностью иногда неприятное занятие. То, чего долго и упорно не замечаешь, однажды настигнет, и дай бог, чтоб хватило сил устоять. Реальность  — дама не капризная, а серьезная. Нравится, не нравится, приятна или нет, удобна или нет, но однажды она ворвется в жизнь, сметая все барьеры и все иллюзии, которыми так усиленно подпирали дверь и закрывали окна. Единственный способ — это подружиться с этой дамой, наладить контакт с реальностью. Не убегать от нее. Все равно догонит. Хотя ей даже и догонять не нужно. Она всегда рядом и всегда стучится в дверь или окно. Она не зла, она нейтральна по своей природе. И даже несколько дружественна. Ведь она показывает вещи в их истинном свете. «Наверное, — размышляла Ирина, — она в некотором смысле сестра истины… И если человек готов ее видеть, то это позволяет ему быть более успешным. Грамотней выбирать друзей, партнеров, спутников жизни, замечать объективные недостатки и достоинства, видеть возможности и риски, ресурсы и последствия. Иллюзии, безусловно, приятны. Они погружают нас в мир, который нам нравится. Но боль причиняет вовсе не реальность. Боль причиняет разрушение иллюзией. Это как построить дом и, живя в нем, смотреть на мир из окна. В доме комфортно и уютно, тепло и мило. Но когда трескается или ломается стекло, именно оно может поранить своими осколками, а не то, что за окном. Что, собственно, и случилось с Еленой Петровной тогда».
На поддержание иллюзий нужны ресурсы. И иллюзии их требуют в огромном количестве. Поэтому часто, когда иллюзии рушатся, сил не остается. Их нужно откуда-то брать, черпать.
И источник этих сил для Елены Петровны нашелся  — астрология. «Кто-то уходит в религию, ту или иную ее разновидность, кто-то в психологию, кто-то увлекается магией, кто-то идет в МЛМ», — Ирина и такие примеры знала. Каждый находит источник себе по душе. Но факт остается фактом, в таких случаях происходит это из-за внутренней надломленности, а не по призванию. Ирина заметила при этом еще и то, что часто история у человека повторяется. То есть, находя источник сил, человек их не использует для того, чтоб познакомиться с реальностью и что-то в ней изменить, а начинает уже привычный знакомый бег и просто вставляет другие окна в своем доме иллюзий.
Астрология, которая давала силы верить, надеяться и хоть что-то объяснить в этой странной и непонятной жизни, стала для Елены Петровны больше чем профессией — вторыми окнами в доме иллюзий. А вера в карму и реинкарнацию позволяла мечтать о том, что в следующей жизни будет все лучше. Эта жизнь — для отработки кармы, а вот следующая… Ирина не собиралась утверждать, что следующие жизни не существуют, так же как и не собиралась утверждать обратное. Но Ирина думала, что и эту жизнь можно было бы прожить по-другому, не становясь заложницей стереотипов и предрассудков. Тогда бы астрология была верной помощницей, а не спасением или бегством от реальности.











Одна работа, две, три работы, а лучше десять

Правда, астрология была не единственной профессией и не единственным способом заработка у Елены Петровны. Ирина хорошо помнила середину 90-ых годов и насыщенный рабочий день женщины, которой было в то время под 40. Она работала диетической сестрой в одной из больниц, преподавателем ОБЖ в одном из технических колледжей и еще в нескольких школах, массажистом в одном из салонов и вела свою массажную практику. Работодатели ее ценители. А с другой стороны, почему бы им и не ценить ее? Не так уж и много было желающих хорошо работать за небольшие деньги, которые постоянно имели свойство время от времени обесцениваться. Конечно, Елена Петровна стремилась рационально подойти к вопросу работы — подбирала ее так, чтоб было удобно добираться с одного места на другое, поближе к дому, стремилась оптимизировать с учетом других работ график. Но Ирина предполагала, что этот список работ был неполный и она его знала не до конца. А ведь еще у Елены Петровны была учеба в вузе, в музыкальной школе для взрослых, кружках, чтение и самообразование, дача и дом, которые полностью находились в ее руках.
Только спустя годы Ира задумалась о том, сколько же энергии все это требовало? Что двигало Еленой Петровной? Откуда она черпала на все это силы? Как она это все успевала? Но еще больше с течением времени Ирину стали волновать и другие вопросы: «А что же муж? А что же дети? Свекровь? Что делали они?» Свекровь ничего — пенсионерка и просто сидела дома. Муж — работал. На одной работе, где постоянно задерживали зарплату. То есть фактически Елена Петровна кормила 4 человека, не считая себя. Даже ту же свекровь, которая все деньги с пенсии уносила в банк, не задумываясь о том, что они обесцениваются.
«Не было ли это криком отчаяния? Или попыткой как-то наладить быт? Не было ли это бегством? Не было ли это попыткой забыться? Или, может быть, реализовать себя и свои дарования? Или, быть может, неумная энергия и жажда знаний требовали выхода? А может быть, все сразу», — озадачивалась порой Ирина…
Диетической сестрой Елена Петровна была отменной. За это ее очень уважали и ценили как коллеги, так и пациенты в больнице. Более того, она и сама готовила прекрасно: правильно и вкусно. Как преподаватель она была очень интересна — легкая, грамотная речь, сильные примеры. А доброжелательность и понимание интересов подопечных делали ее для многих школьников и студентов наставником, другом. Со многими, Ирина знала, сложились добрые отношения на долгие годы. Как массажисту ей не было цены — Ирина испытала на своем примере. Елена Петровна буквально лепила тела женщин и мужчин. Она была не массажистом — скульптором, ваятелем, художником! Через десять сеансов массажа люди смотрели на себя в зеркало и не узнавали, удивляясь своему отражению. А сколько деток она поставила на ноги или на руки своим чудесным массажем! Люди готовы были записываться в очередь и ждать ее волшебных рук месяцами, не обращать внимания на ее опоздания или перенос сеанса.
А опаздывать были поводы не только из-за транспорта, но и из-за домашних дел. Свекровь требовала постоянного к себе внимания, прося то одно, то другое. Она давно стала для Елены Петровны работой, если не каторгой.
Когда-то давно, через год после рождения дочки, Николай вернулся домой поздно. Сказал, что был у матери, и сообщил, что они к ней переезжают в ближайшее время. Елена Петровна не испытывала радости от жизни в общежитии, ютясь с мужем и дочкой в небольшой комнате. Но ей было не привыкать. Она почти всю свою жизнь прожила с родителями и младшим братом в комнате в коммунальной квартире на пять хозяев. Но и переезжать к свекрови, с которой изначально отношения не сложились, она не хотела. Впрочем, было бы странно, если б это было наоборот. Свекровь была еще тот подарок. Николая Елена Петровна очень любила, но когда давала согласие на замужество, мечтала об одном — быть подальше от его матери. Николай же ранее этот вопрос не поднимал, так как на заводе комнату в общежитии ему уже дали, да и мать сама не настаивала, поскольку второй ее сын, уже женатый, жил вместе с ней. Оказалось, что брат Николая пару дней назад уехал на съемную квартиру. Подробностей муж не рассказывал, но Елена Петровна поняла, что, видимо, во второй раз беременная золовка поставила условие своему мужу: «Или я, или мама!» Свекровь требовала к себе неустанного внимания под предлогом своей болезни, денег и полного ее содержания, удовлетворения всех ее капризов, а также убирать, стирать, готовить, гладить за ней и терпеливо сносить все ее недовольство и брань с постоянными склоками и манипуляциями. Хотя любому человеку, который на нее смотрел, было понятно, что здоровье у нее отменное и может пережить их всех. Сыновья же почему-то этого предпочитали не замечать, играя в игру «больная мама — заботливый сын», а вернее, «больная свекровь — заботливая сноха». Елена Петровна удивилась: «Как же так деверь решился на отдельное проживание, более того — в дальнейшем на переезд в другой город. Что же такого должно было произойти, чтоб он на такое согласился?» Но Николай про это ничего сказал, вернувшись к разговору с мамой и ее желанию, чтоб они как можно быстрее переезжали к ней. Тот вечер стал щедрым на неприятные сюрпризы для Елены Петровны. Тогда муж впервые ее ударил. Поводом послужил ее отказ в переезде. Ударил настолько сильно, что переезд пришлось отложить из-за сильного сотрясения мозга. Вот так в жизни Елены Петровны появилась работа без выходных и круглыми сутками. А вернее, даже две. Потому что у свекрови была еще дача на 25 соток. Причем содержание этой дачи было построено следующим образом. Раз в месяц на несколько дней свекровь приезжала на дачу и отдыхала, жестко контролируя состояние посадок. А в остальные дни, выходные от официальной работы, на ней находилась Елена Петровна  — одна или с детьми. Муж при этом находился рядом с матерью, так как ей якобы могли в любой момент потребоваться внимание и уход. Николай приезжал на дачу, только когда необходимо было вывезти урожай. Долгие годы это делали на своих руках, потом к счастью купили машину. Елена Петровна каким-то чудом умудрилась накопить на старый подержанный «Москвич».
Ирина, вспоминая все эти трудовые будни хорошо знакомой ей женщины, как-то задумалась: «А как часто Елена Петровна делала массаж себе? Не сама себе, конечно. А ходила на массаж? Как часто она баловала себя? Как отдыхала? Как расслаблялась после трудовых будней? Как радовала? Как восстанавливалась? Кто заботился о ней? Ухаживал за ней? Оберегал ее? Защищал ее? Ее кто вдохновлял? Спасал?»
Учеба в музыкальной школе для взрослых, чувствовала Ирина, приносила радость женщине. Как-то давно пару раз она туда заезжала к ней. У Елены Петровны горели глаза, в облике сквозила мягкость и умиротворенность. Она наслаждалась атмосферой, занятиями, общением. Было видно, что она все это впитывает как жадная губка, ловя каждый момент, каждый миг. Елена Петровна не ходила по музыкальной школе, она парила в ней. Ирине тогда показалось, что вот оно — то самое, родное дело! Дело, которое является продолжением самого себя, частью себя, а потому несказанно радует. То дело, ради которого она, возможно, пришла в этот мир! То занятие, которому ей и стоило посвятить свою жизнь, внеся в нее добрые изменения. Вернее, даже не занятию… а себе!
Ирина на этом примере часто думала о том, что волшебная палочка находится в руках человека. Ее не надо искать или просить. Она уже есть! Но то ли о ней забыли, то ли ее не замечают, то ли не верят в нее, а может быть, и в себя, а потому ей не пользуются или пользуются не в полной мере.
























Талантам не время и не место

Был ли у Елены Петровны талант к музыке? Да, безусловно. Причем многогранный. Она была превосходной пианисткой и обладательницей великолепного музыкального слуха и уникального, бархатного, с широким диапазоном сопрано. Ее голос был душевный, теплый, греющий, ласкающий, укутывающий и в то же время очень женственный, чувственный. Елена Петровна имела и хороший актерский потенциал, мастерски передавая эмоции, чувства, мысли героев или авторов произведений. Более того, она легко и изящно писала сама стихи на различные темы и песни, сочиняя к ним музыку. Многие ее песни стали народными. Не раз она рассказывала, как, оказываясь в той или иной компании, за застольем слышала свою песню. Ирину долго мучал вопрос: «Как так получилось, что невероятно талантливый в музыке человек не реализовался в ней?»
Способности Елены Петровны к музыке и вокальные данные привлекли внимание взрослых еще в ее глубоком детстве. По рекомендации воспитателей и музыкального работника детского сада родители ее отдали в музыкальную школу. Отец очень не хотел покупать пианино, мотивируя тем, что и дорого, и некуда ставить, и живут в коммунальной квартире. Хотя соседи, как признавалась Елена Петровна, ничуть не возражали. Они заслушивались ее голосом и игрой, а когда она вдруг недостаточно внимания уделяла занятиям музыкой, даже шутливо напоминали ей об этом. Елена Петровна предполагала, что их, наверное, порой грела мысль о том, что они вносят вклад в становление будущей оперной дивы или роскошной эстрадной певицы. Для эстрады у нее были не только более чем подходящие вокальные данные, но и внешность — стройная, очень гармоничная фигура, точеные ножки и плечи, осиная талия, хрупкость в облике, не оставляющая никого равнодушным, потрясающие глаза, аккуратный носик, припухлые губки, длинные волнистые волосы. Преподаватели на нее смотрели и радовались. Несмотря на то, что конкурсов проводилось в своем городе немного, она во всех принимала участие и неизменно занимала призовые места. К сожалению, на конкурсы в Москву и Ленинград, несмотря на приглашения, отец ее не пускал, мотивируя тем, что дорого все это. И история с пианино повторялась — его списали в музыкальной школе и им просто отдали. Деньги на поездку находили и готовы были им дать. Но если отказаться от пианино аргументов у отца не нашлось — его просто привезли и фактически оставили у дверей, да и соседи были не против, чтоб оно стояло в коридоре, благо, что тот был огромный, то вот от поездок он категорически отказывался, даже когда предлагали деньги. Елена Петровна рассказывала, что сначала она думала, что дают деньги в долг и отец переживает, что их не чем отдавать; потом — что отцу неудобно и стыдно; затем — что может он переживает, как бы чего не случилось в дороге; но в конце поняла — он просто считал, что это ни к чему.
К окончанию музыкальной школы ее ждали на продолжение обучения в родном городе, Москве и Ленинграде. Но отец занял жесткую позицию: «Не время и не место песенкам и поигрулькам! Ладно в детстве. А сейчас — зарабатывать надо! Профессию получать! Нормальную!» Мать молчала, послушно кивая головой, когда требовал этого отец. Вот так и возник медицинский вуз в жизни Елены Петровны.
Ирина, слушая эту историю, вспомнила другую — об одной ее случайной знакомой. Как-то по работе она встретилась с сотрудником телевизионной станции и разговорилась на личные темы, благодаря тому, что в кабинете у Инны она увидела потрясающие картины, которые ее сильно впечатлили. Оказалось, что их пишет Инна. На вопрос о том, как же так получилось, что при таком таланте, заметном невооруженным взглядом, она работает на телевидении, Инна рассказала свою небольшую историю. Училась она в художественной школе и планировала поступать на худграф в Киеве. Ради этого даже учила украинский язык. Но когда время пришло уезжать и поступать, родители сказали ей: «Картинами ты много денег не заработаешь. Так что давай-ка ты поступай туда, где это все-таки можно делать». Сказали так и порекомендовали связать ей жизнь с журналистикой и телевидением. Самое забавное заключалось в том, что, по мере узнавания Инны, Ирина поняла, что зарабатывает та на жизнь вовсе не тем, на что училась. За ее картинами очередь и люди готовы платить, лишь бы заполучить результат ее таланта. За плечами у нее несколько успешных персональных выставок и участие во многих других интересных художественных проектах. Но удивительно было не только это. Слушая историю Елены Петровны, Ирина вспоминала продолжение истории Инны. Как-то они еще раз с ней встретились, и знакомая была озадачена. Ирина проявила участие, поинтересовалась причиной раздумий и печали. Оказалось, что дочь Инны заканчивает последний школьный класс и настало время окончательно определиться с вузом для дальнейшего обучения и получения профессии. Дочь хотела поступить в театральное, у нее явно были задатки комедийной актрисы. Ирина спросила: «Что же тут такого печального?» Ответ Инны ее поразил до глубины души: «Печально то, что она поступит без труда! С ее-то способностями! Но как она будет зарабатывать на этом? Ведь на этой профессии особо не заработаешь. Пусть лучше идет учится на юриста». Вспоминая эту историю, Ирина вспомнила и другую, которую услышала в поезде, будучи в дороге в командировку. Попутчица в разговоре между делом рассказала о своем сыне, у которого прекрасный нюх и вкус. Ирина спросила: «Наверное, повар?» «Ой, нет! Что вы! Я убедила его стать программистом! Ну сколько зарабатывают повара? Копейки! Но вы правы! Он прекрасно готовит, лет с пяти. Я уже как двадцать лет не подхожу к кухне! Все он! Такие блюда делает! В ресторане так не кормят, как он меня с детства дома!» Но самой печальной историей из этого контекста была для Ирины другая. Ее она услышала от повара на одной из баз, расположенной не в туристической части Алтая. Женщина переживала, что дочери пора поступать и приобретать хорошую профессию, которая ее всегда прокормит. Но та хочет поступать в балетное училище! А женщина хорошей профессией считала для нее работу патологоанатомом в судебно-медицинской экспертизе. Ирина тогда себе представила картину, от которой вздрогнула — прекрасный лебедь среди трупов, порой изуродованных.
«За что?» — кипела Ирина. «За что так родители не любят своих детей? — снова и снова задавала она себе вопрос. — Или, может быть, не верят в них? В их таланты и способности? Может, потому, что когда-то не верили в их таланты и способности? Или, может быть, наоборот любят? Может, слишком сильно? Чересчур? Как уродлива бывает порой родительская любовь, казалось бы, самая прекрасная в мире! Пытаясь защитить детей или направить их на путь истинный, родители порой настолько переусердствуют в своем стремлении, что сбивают детей с истинного пути или причиняют вместо добра зло и боль!»
Возможно, грустила Ирина, Елена Петровна не стала бы звездой мировой или российской величины. Может быть, она была бы только звездой местной. Пусть так. На самом деле это не важно. Важно то, что она занималась бы своим делом и, значит, точно добилась бы в нем успехов. «И с деньгами, — прикидывала Ирина, — у нее точно было бы все в порядке. Да и жизнь у нее могла бы сложиться по-другому…» Как-то Елена Петровна обмолвилась о словах своей матери, сказанных ею перед смертью: «Знать, судьба у тебя такая. Видать, Бог так распорядился!»
«Да не Бог так распорядился. Нечего гневить Бога, обвиняя его в том, чего он не делал. Он свою миссию выполнил — талантами человеками наградил. А вот люди посмели творение божье исправлять или вообще забыть о даре, объявив его никчемным», — гневалась про себя Ирина. Она понимала, дело не только в родителях. Но и в самом человеке — его вере в себя, в свои силы, в его умении замечать подсказки и помощь на пути. Она понимала, в жизни Елены Петровны она была — подбадривающие соседи, поддерживающие и направляющие преподаватели, судьи с конкурсов и многие другие.
Ирина после этого рассказа задала себе вопрос: «А если бы те силы, которые Елена Петровна столь щедро бросала на выполнение воли отца, мужа, капризной свекрови, она столь же щедро бросила бы на реализацию своего таланта? Что бы получилось? Где этих сил требовалось бы меньше в конечном итоге? Да даже если и не меньше, то на каком пути было бы больше радости от жизни, своей жизни? Был ли выбор? Безусловно! Вопрос в другом: видела ли этот выбор эта женщина и признавала ли сама за собой право на него?
Может, поэтому не важно, кем был дан Елене Петровне потрясающий голос и музыкальный талант к нему  — природой, судьбой или правда самим Богом! Важно другое — в итоге безмолвие длиною в целую жизнь!»









Проходящие мимо

В конце рабочего дня Ирина вышла на улицу и села за руль своего любимого автомобиля. Посмотрев по сторонам, пока машина согревалась, она обратила внимание на пожилую, пышную женщину в темном. Рядом с ней важно вышагивал ребенок лет восьми.
«Сколько их? Елен? Безмолвных историй? Которые проходят мимо нас каждый день…» — подумала вслух, не заметив этого, Ирина.
«А ведь они могли бы говорить…. Или мы могли бы о них говорить… Или МЫ сами могли бы говорить… »






















Мысли вслух от автора, или От безмолвия к песне

Любой человек является обладателем  великого дара – мыслить!
По разному – через то или иное дело, через ту или иную способность, талант!
Я желаю Вам видеть свой способ молвить, говорить и общаться с миром!
Раскрыть и проявлять его в полной мере, восхищаясь, вдохновляясь самими и восхищая, вдохновляя других!
Получать удовольствие и наполнять жизнь радостью!
Тогда этот дар станет завораживающем танцем, исторической картиной, ярким нарядом,  богатой шкатулкой,  виртуозной вышивкой, оригинальной скульптурой, нужным гвоздем, желанным домом, прочным зданием, добротным изделием, лечебным лекарством, волшебной песней, способами не просто изменить , преобразить и украсить вашу жизнь.