Падение Катрина

#приквел
(Высокий уровень 18 +!)
Пролог. Сокровенные безделицы

Вековые войны созданий ночи всегда велись чужими руками. Оборотни, чьи корни уходили в собак и волков, берегли людей, видя в них младших братьев по стае. Лунатики — древнее племя кошачьих перевертышей — презирали эту привязанность, считая человечество лишь кормовой базой и идеальным материалом для рабства. 
Город пал тихо. Никто не слышал выстрелов и не видел падающих тел. Виной тому стали «Сокровенные безделицы» — неприметный магазинчик на углу Двух Лун, где торговали артефактами извращенных желаний. Кошки-оборотни подменяли людские души осколками своих амбиций. Горожане начали сходить с ума от нереализованной жадности и превратного исполнения мечты, разрывая друг друга на улицах. 
Луна над городом пошла трещинами. Серебряный диск раскалывался, словно пересохшая земля, роняя на брусчатку острые, как бритва, осколки астрального света. Это убивало вервольфов: их добрая кровь вскипала от чужеродной магии. Династия последних королей — Джуманджи и Селения — должна была соединиться этой ночью. Их союз ягуаров мог бы исцелить луну и поставить человечество на колени окончательно. Но у старых врагов были другие планы.

Глава 1. Восемь стразов

Клуб «Katrina» пульсировал в такт умирающему сердцу города. Снаружи он выглядел как склеп эпохи ар-деко, но внутри сиял кислотным футуризмом. Единственным освещением сцены был красно-зеленый неон, разрезающий полумрак ядовитыми клинками.
Она вышла под низкий гул басов. Катрина.
Селения ненавидела этот псевдоним и образ, но её жених требовал зрелищ. На ней было полупрозрачное платье с завязками, узорами и металлической отделкой, и купальник из переплетенных металлических спиралей. Лицо и шею покрывал белый грим, ниже которых белыми мазками африканского этноса шли ритуальные узоры. Её пышный красный парик-каре блестел в свете ламп. 
Танец начался. Она двигалась плавно, изгибаясь на полу сцены, от чего платье сползало с нее. Под вспышками стробоскопа зрители (было несколько людей) видели то хрупкую девушку с маленькой грудью, то хищную грацию дикого зверя. Крошечный хвост настоящего ягуара плотно прижимался к пояснице, скрытый тканью. 
Но главным маркером были они. Восемь крупных стразов. Один сверкали выше пупка, другой - ниже (метка высшей касты лунатиков), четыре —симметрично расходясь (по двое с двух сторон) к бокам. По одному на обеих грудях. Для людей это были просто дешевые камни дешевого бурлеска. Катрина танцевала брачный призыв прямо перед носом врага, пряча свою суть за пошлостью человеческого кабаре.
За дальним столиком сидел смуглый юноша с белыми волосами. Татуировка на его лице, имитирующая пятна ягуара, казалась живой в дерганом свете. Его миндалевидные глаза не моргали, впиваясь в танцовщицу. Он облизнул припухлые губы. Принц Джуманджи знал запах своей невесты.

Глава 2. Белый шум

У служебного выхода клубился туман. Высокий худощавый мужчина в ослепительно белой кожаной куртке поправил пышный хаер белых волос. Из мочки уха свисала массивная серебряная серьга. Местные прозвали его Снеговиком. Он играл роль рокера, но под кожей скрывался трюк древнего етуна и змеиное коварство Локи. 
Он пришел сюда по следу королевской крови. След привел его к разграбленному магазину с иероглифами из крови, смешанных кошки и собаки с символом смерти, а потом и к клубу.
Когда танец закончился и Катрина дала снять с себя служанкам металлический лиф, одну за другой чашечкой, и, повернувшись спиной, сняв трусики тоже, в одном поясе, подобрав хвост, она скользнула в VIP-зал, Снеговик было двинулся за ней. Коридор пах озоном и дешевым мускусом. Но у поворота на него бросились тени. Три рабыни, те самые, перекинувшиеся на бегу — гибкие, смуглые тела в трико, горящие желтым пламенем глаза. Они знали, что белая шкура этого пришельца принадлежит врагу.
Снеговик не обнажил когтей. Он просто выдохнул. Воздух в коридоре мгновенно замерз, превращаясь в острую стеклянную крошку. Кошки взвизгнули, оседая на пол с распоротыми льдом легкими.
— Нечестно играешь, псина, — прошипела последняя, прежде чем ее позвоночник хрустнул о белую стену.
Именно в этот момент из темноты шагнула высокая фигура. Черная рубашка священника, жесткий воротничок. Один глаз закрывала черная повязка, второй — молодой, янтарный, полный лютой ненависти. Волк. Селион. Священник новой, отчаянной веры выживших и последний защитник людей, кроме Локи.
— Я так понимаю, слухи о твоих талантах не преувеличены, — хмыкнул Оборотень, стряхивая с куртки иней.
— Спасибо за комплимент, дружочек, но на любезности времени нет - внизу принц лунатиков уже пускает слюни на свою будущую жену. Не упускай шанс!
Селион оскалился, обнажив клыки:
— Тот смуглый ублюдок? Он вожак. Тот самый, кто вырезал мой род. Перегрызал глотки щенкам дешевыми мяукающими киллерами с помоек и сбрасывал их грязными лапами с высоты стариков, оставляя мучиться. Мы придушим его здесь, пока луна не рухнула нам на головы, прикрывай!

Глава 3. Серебро и глазница

Джуманджи ждал невесту в комнате, обитой багровым бархатом. Когда вошла Селения, он уже сбросил человеческую личину. Его смуглая кожа натянулась на рельефных мышцах, белые волосы встали дыбом, а татуировки засветились фосфором.
— Ты задержалась, развлекая двуногих, — прорычал он, хватая её за бедро и расстегивая её пояс.
— Им нужно платить за иллюзии, милый, — мурлыкнула она, позволяя ему срывать, облизывая, языком стразы с сосков, каждый. 
Внезапно дверь содрогнулась от удара. 
— Какого дьявола?! — взревел Джуманджи.
На пороге стоял священник. Селион. Его давний противник. Все ещё живой. И зрячий, хотя в последнюю стычку он был уверен в смерти ненавистного Оборотня. 
— Помещение занято, падре, — ухмыльнулся он, поглаживая девушку — Или сан позволяет тебе смотреть на спаривание лунатиков?
Он сделал шаг вперед, намеренно тесня Селиона к стене, провоцируя. Ему нужен был повод. Луна рассыпалась, времени на брачные игры оставалось в обрез, а оставлять живого волка за спиной было опасно.
— Приватный танец стоит дорого, Ваше Высочество, — процедил Селион, возвращая колкость и не отступая. 
Джуманджи зарычал. Движение смазалось. Он оказался вплотную. Вместо пальцев на его руках блеснули серебряные когти. Селион попытался уйти вниз, в подсечку, но принц ягуаров был быстрее. Резкий удар сверху. Коготь вошел не в горло, а пробил бровь, прошел через глазницу и вышел у скулы. Боль была оглушающей, выжигая сетчатку. 
Селион упал на колени, зажимая лицо рукой. Между пальцами хлынула густая черная кровь.
Джуманджи удовлетворенно шикнул и обернулся к невесте, бросив противнику:
— Заканчивай здесь. Мне нужна твоя кровь для алтаря. Кошки! Разорвите калеку!
Принц исчез в дверном проеме, увлекая за собой обнаженную Селению. На недруга хозяина метнулись три темные фигуры — верные рабыни лунатиков.

Глава 4. Заброшенный костёл

Все это заняло, казалось несколько секунд, но Снеговик мистическим образом умудрился замешкать, а подоспев, он не стал тратить время на сочувствие. Ввалившись следом, расплавив магией огня шеи новой пачки врагов (позади наступал на пятки бесчисленные наемные телохранитель Джуманджи), наступил тяжелым ботинком на грудь пытающегося подняться волка.
— Терпи, святой отец. Шоу лунатиков, оказывается, ещё впереди, будет весело. — Он шагнул навстречу трем кошкам, вытаскивая из рукава тонкий стальной трос.
Селион, чуть подслеповатый, на оба глаза теперь, шатаясь, побрел по кровавому следу своего врага. Запах Джуманджи вел его прочь из клуба, через гниющие кварталы, к старому заброшенному костёлу. Купол давно обрушился, крыша зияла дырой, открывая разбитое небо.
Внутри, среди заросших плесенью скамей, шла жесткая любовь. Селения стояла на коленях. Ее человеческий облик таял: челюсть вытянулась, уши заострились, а из-под верхней губы полезли трехсантиметровые клыки. Джуманджи нависал над ней, его бедра мерно двигались. Сосцы её содрогались в такт их движениям. 
Селион прижался к колонне, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Отвращение боролось с долгом. Если они закончат, если семя короля ягуаров закрепится в последней самке до того, как луна рухнет — война проиграна навсегда.
Он поднял с пола тяжелый кусок лепнины. Нужно было прервать процесс. Оглушить её, разорвать связь.
Камень полетел в затылок девушки.
Раздался влажный хруст. Селения мешком упала набок, безвольно распластавшись на битом кирпиче. Её транс оборвался, сменившись человеческой уязвимостью.
Джуманджи развернулся. Его красивое лицо исказила нечеловеческая ярость. Белые волосы встопорщились гривой.
— Ты тронул мою женщину, собака! — взревел он, бросаясь на одноглазого волка.
Началась бойня. Джуманджи был тяжелее и сильнее. Он ломал кости Селиону одну за другой, впечатывая священника в каменный алтарь. Селион отбивался наполовину вслепую, ориентируясь только на запах озона и мокрой шерсти, полосуя воздух когтями.
Створки дверей с грохотом разлетелись. Белая молния врезалась в бок принца ягуаров. Снеговик. Колдовство было отчаянным способом помочь старому товарищу. 
— Задушим вдвоем, святой отец? —весело прохрипел он, уворачиваясь от щелкающих у горла зубов.
Они дрались вдвоем против одного короля. Кровь заливала мозаичный пол. Наконец, совместным броском они свернули Джуманджи шею с таким звуком, будто сломали сухую ветку. Принц затих, глядя в пролом крыши мертвыми светлыми глазами.

Глава 5. Искушение Некрополем

Селения очнулась от холода. Серебряная пуля. Она почувствовала её раньше, чем увидела входное отверстие под левой грудью. Холод полз по венам к сердцу.
Она подняла голову. Над ней стояли двое. Одноглазый волк в черной рясе, тяжело опирающийся на плечо белого демона.
Ярость вспыхнула в ней, высушивая остатки боли. Она выгнулась дугой, готовая выпустить когти, превратить костёл в кладбище. Но инстинкт матери оказался сильнее. Низ живота пронзило тупой, тянущей судорогой. Внутри нее зарождалось тепло — маленькое, хрупкое, но уже живое. Семя Джуманджи проросло. Еще пара минут, и начнется финальная стадия обращения. Она станет ягуаром, выпуская на свет новый выводок проклятого племени.
Селения замерла. Затем медленно, покорно опустила голову, касаясь лбом грязного пола.
— Прекратите, — её голос звучал низко, вибрирующе, переходя в утробное мурчание. — Я… беременна. Если мы закончим сейчас, луна успокоится.
Она поползла к Селиону, оставляя на кирпичах широкий кровавый след. Маленькая, жалкая, покрытая пятнами кошка, предлагающая себя убийце мужа.
— Выслушай меня, Первый Пес. - она, неприкрытая ничем, терлась телом о него снизу вверх, также, как ласкалась к Джуманджи. - Мой сын или дочь от тебя прекратят войну. Я видела, как ты смотрел на мое шоу. Так бери меня. Я согласна. Примирительный брак. Спаси свой народ, взяв в жены последнюю из моего.
Снеговик издал сухой смешок, похожий на треск льда.
— Очаровательно. Королева чернокнижников-кисок готова лечь под "плебеев-блохастых подхалимов людишек"! Только ты опоздала, кошара. — Он выпрямился, и его облик поплыл. брови почернели, куртка тоже и приобрела черты доспехов Асгарда, а вокруг фигуры закружился морозный воздух Ётунхейма. — Луна расколота вашей же магией, или ты забыла по "Безделицы"? Когда она рухнет, твои фокусы перестанут работать. Желания извратятся окончательно, но уже с вами. Ваши же слуги-кошки сожрут вас первыми, когда сойдут с ума от голода. Вы все сдохнете в агонии. 
— Я могу всё исправить, — прошипела Селения, поняв, что мягкость не сработала. Она потянулась к своему браслету. — Время можно…
Пространство дрогнуло. Иллюзия накрыла костёл. Замерли пылинки в воздухе. Селион застыл с открытым ртом.
Перед ними возникла картина будущего. Мертвый город. И тысячи оборотней — тех самых собак, которых резали кошки столетиями — поднимаются из земли. Их ведет девочка с глазами цвета ясного неба. А высоко в небе внучка Селении одним ударом черного когтя раскалывает луну надвое, отравляя бесконечность последним остаткам кошачьего рода.
— Видишь? — Локи развеял иллюзию, возвращая себе облик Снеговика. — Тебе не понравится править пеплом. Брысь!
Селения зашипела, как раскаленная сковорода. Понятия чести и дипломатии сгорели дотла. Она поняла, что эти двое пришли не договариваться. Они пришли стереть её линию под корень.
Она действовала быстрее мысли. Серебряный обломанный коготь, спрятанный в кулаке, вонзился точно в раненный глаз Селиона. Волк взвыл, отшатываясь назад.

Эпилог. Красный и синий

— А вот это ты зря! — рыкнул Локи, боль друга обожгла его сильнее собственной.
Время больше не нуждалось в иллюзиях. Оно действительно замедлилось. Локи коротким жестом извлек из пространственного кармана два кинжала. Рукоять одного обжигала адским огнем, лезвие второго курилось вечным холодом. Он не стал использовать сложную магию. Простота эффективнее.
Селения попыталась отпрыгнуть, трансформироваться, но раненая матка отозвалась такой болью, что лапы подкосились.
Лезвие синего кинжала — гладкое, обсидиановое — полоснуло её по правой щеке. Плоть зашипела, сходя лоскутами. Она отскочила, изумленно хлопая уцелевшими зелено-голубыми глазками, впервые в жизни испытывая настоящий ужас.
— Я повторяю свою просьбу проваливать в бездну, — ровным голосом сказал трикстер. — Поверь, в моей власти перевернуть этот мир вверх дном за секунду. Но Некрополь мне не интересен. Думаю, как и тебе после сегодняшнего.
Она кивнула. Инстинкт самосохранения победил королевскую спесь. Она видела мощь в его руках.
Снеговик подошел к оседающему на пол Селиону. Волк захлебывался кровью, заливавшей пустую глазницу. Его дыхание становилось поверхностным. Он спас всех, но умирал в грязи старого храма.
Чтобы прекратить мучения друга и забрать последнее у королевы, Локи вырвал из её окровавленной ладони серебряный коготь. Нагнулся к горлу умирающего юноши и точным, хирургическим движением вогнал серебро прямо в кадык Оборотня. Просто чтобы быть уверенным.
Селения хотела бежать. Но в тот миг, когда сталь коснулась гортани её мертвого противника, она ощутила его боль. Эмпатическая связь тайной симпатии оказалась сильнее связи супругов и замкнулась в крике её агонии. Легкие ягуарихи спазматически сжались, отказываясь дышать. Она упала на колени рядом с телом Джуманджи, царапая собственное горло, пытаясь вдохнуть чужой последний вздох.
Небеса треснули.
Обломки купола посыпались вниз. Кирпичная кладка стен начала складываться внутрь, как карточный домик.
Глухой удар. Тонны камня погребли под собой двоих — волка и кошку, навсегда сплетенных в смерти. Война закончилась не победой, а братской могилой.
Локи выбрался из-под завала спустя минуту. Он стоял посреди руин, посреди пустыря, который еще недавно был сердцем великой интриги. 
Из тумана, стелющегося над остывающим асфальтом, выступила красно-синяя фигура. Древняя, источающая власть и безумие. А рядом с ней мерцала полупрозрачная белоснежная девушка с печальной улыбкой.
Локи глубоко вздохнул, поправил съехавшую набок белую серьгу и грустно усмехнулся, приветствуя новых хозяев руин легким кивком. "Шоу окончено".