Три головы

Три головы
Две истории сейчас расскажу.
Обе настоящие.
И беда как раз в том, что настоящие — и что таких историй сейчас много. Очень много. У любой женщины спросите — она вам ещё похлеще расскажет.
Летний вечер. Шиномонтаж. Тихо.
Подъезжает знакомая мне женщина. Сорок пять лет. Симпатичная, улыбчивая, спортивная. В багажнике у неё четыре новых колеса в целлофановых мешках.
Мастер шиномонтажа занят чужой машиной. Посмотрел на неё и кивает:
— Занесите пока резину, положите в тот угол. Закончу — и вашей займусь.
Она открывает багажник.
Рядом с мастерской стоит ещё один автомобиль. Его колесо сейчас и делают. На крыло прислонился хозяин машины. Мужичок средних лет. Две руки, две ноги, голова в кепке.
Стоит без дела.
Зевает.
Женщина наша с трудом вытаскивает из багажника первое колесо. Сама она, кстати, ростом чуть выше этого колеса.
Вытащила.
Потащила.
Вернулась.
Потом второе.
Опять вернулась.
Отдышалась — и третье.
Вытерла лоб. На мужичка этого старается не смотреть.
Потащила четвёртое.
А мужичок всё это время стоял рядом.
Стоял и смотрел.
С интересом даже.
Как смотрят на муравья, который тащит огромную гусеницу.
Женщина отдала колёса, договорилась, когда подъехать. Потом села побыстрее в машину и уехала.
И звонит мне.
Рассказывает.
— У меня, — говорит, — лицо красное сейчас. В зеркало даже не смотрюсь. Как помидор, наверное, за рулём выгляжу.
А я понимаю, что красное оно не от тяжести.
Она спортивная. В зал ходит.
От стыда.
Только стыдно ей было не за себя.
За него.
За этого типа в мужской одежде, который стоял рядом и смотрел, как женщина таскает тяжёлые колёса.
В метре от него.
Недавно похожая история случилась с моей сестрой.
Она подкармливает бездомных собак и кошек. Дома у неё штук пять всегда живёт. Ну вот и заказывает для них корм большими мешками.
Пункт Ozon — в подвале жилого дома.
И вот как-то она таскала эти мешки наверх. Много корма сразу пришло.
А на пути её стоял мужик.
Усатый.
С телефоном в руке.
Каждый раз, когда сестра появлялась в дверях с очередным мешком, он быстренько совал свой усатый нос в телефон.
Типа не видит.
И ей тоже было стыдно.
За него.
И особенно от мысли, что кто-нибудь ещё это увидит.
Как будто происходит что-то неприличное.
А неприличное — это как раз тип с телефоном.
И ведь у каждого из этих двух мужиков есть — сто процентов есть — мамы, жёны, дочери, сёстры.
Матери уж точно есть.
Или в пробирке их немытой вырастили?
И ведь окажутся их женщины — обязательно окажутся — в ситуации, когда рядом будет нужен мужчина.
Закон бумеранга это или просто какой-то вселенский закон, но есть такой закон.
А ещё я подумал: опубликуй эти две истории сейчас в виде поста — и обязательно набегут комментаторы.
«А о чём она думала? Чего одна сама пришла?»
«Надо было грузчиков нанимать».
«Ей никто ничего не обязан».
И прочая херня.
И ведь писать это будут как раз такие.
Которые в нужный момент очень заняты телефоном.
В сотнях случаев.
Когда женщина тащит перед ним колесо или мешок.
В автобусе, когда какой-нибудь пьяный урод матерится при женщинах и детях.
На дороге, когда льёт дождь, за городом уже темно, а на остановке мокнет человек.
А он за рулём.
Проедет мимо, хотя всё равно по дороге.
Фарами остановку осветит — и дальше.
Даже мысли не мелькнёт остановиться.
И ещё тысячи случаев.
Мне кажется, раньше такого количества не было.
Да не кажется.
Голову даю на отсечение — не было.
Откуда они расплодились?
Почему их стало так много?
Живут ведь среди людей.
Ходят рядом.
Работают.
Но как только появляется момент, когда надо хоть чем-то показать, что от человеческого — и тем более мужского — у тебя не только ширинка на штанах, глазёнки в сторону.
Или нос в телефон.
Не дай бог оказаться рядом с такими в трудные времена.
Не дай бог.
И тут две не очень весёлые, но, в общем-то, бытовые истории — про колёса и мешки с собачьим кормом — почему-то начинают перетекать совсем в другие истории.
В те, что стоят на книжных полках.
Про войну.
Про голод.
Про лихолетье нашей несчастной страны.
Читаешь иногда и думаешь:
как такое вообще могло происходить?
Что это за люди были?
Что отворачивались от крика «Помогите!».
Запирали дверь перед носом голодного ребёнка.
Или делали что-то ещё похуже.
А потом смотришь на мужика, который прячет нос в телефон, пока рядом женщина тащит тяжёлый мешок, — и начинаешь кое-что понимать.
Потому что человек познаётся в беде.
Только беда не всегда приходит сразу большая.
Иногда она сначала приходит совсем маленькая.
Размером с автомобильное колесо.
И смотрит:
кто ты?
А уж если пришла беда настоящая — тогда как в пословице: отворяй ворота.
И сразу полезет в эти ворота, как Жеглов, помните, в фильме говорил, дракон о трёх головах.
Головы эти:
Трусость.
Жадность.
Предательство.
Прикусит одна — и всё.
Пропал человечишко.
Одна укусит — остальные доедят его без остатка.
Я, конечно,  далеко не рыцарь,и даже не гусар.
И у меня тоже есть вещи, которые вспоминать не хочется.
Но подхватить колесо или что-то тяжёлое из рук человека, которому трудно, я сделаю рефлекторно.
Как и все мои друзья.
И по-другому, уверен, уже никогда не будет.
Даже сплюнуть сразу хочется.
Тоже три раза.