Шахматная партия. Гусаринские рассказы 5

Воскресенье двенадцатого октября принесло в Гусарино тихую безоблачную погоду, словно само лето решило ненадолго задержаться в селе. Невысокое солнце теплыми лучами обнимало выцветшие крыши домов, деревянные заборы, траву и длинные ветви старой берёзой. Та росла возле двора Павлика, и сегодня её листья по-осеннему горели мягким золотом. Под берёзой стояла широкая скамейка, и на ней в ожидании друга сидел Витька.

Пашка вышел со своего двора с деловитым видом: под мышкой он нёс сложенную шахматную доску и в этот момент, вероятно, представлял себя настоящим гроссмейстером. Он уселся рядом с Витькой:

– Сегодня моя очередь играть белыми, – напомнил он товарищу, щёлкнул замком и осторожно выложил содержимое шахматной доски на скамейку. Затем перевернул её клетками вверх, и мальчики принялись расставлять фигуры по своим местам.

– Конечно, – согласился Витька. – Только не зевай. Сегодня я тебе покажу, как конь по-всамделишному прыгает.

Павлик улыбнулся. Ему нравилось, когда Витька говорил так уверенно: игра тогда становилась интереснее. Он знал, что приятель любит быстрые ходы, любит неожиданности и всегда норовит придумать что-нибудь хитрое. Павлик же играл аккуратно, любил сначала присмотреться, а потом уже двинуть фигуру так, чтобы на доске всё сложилось по его замыслу.

Он первым толкнул пешку от короля на два поля вперёд. Витька со своей королевской пешкой проделал то же самое.

– Началось, – сказал он и потёр ладони.

Павлик вывел белопольного слона на середину доски. Витька шагнул на одну клетку пешкой по линии «жэ», чтобы после на её место поставить своего чернопольного офицера: оттуда тот угрожающе посматривал бы на противоположный угол. Потом мальчики почти одновременно потянулись к коням. У Павлика конь приземлился на хорошую клетку и стал смотреть в сторону вражеской позиции, а Витькин конь, наоборот, почему-то сделал резкий прыжок на край доски, словно хотел обойти всё поле по дуге и напасть с неожиданной стороны.

Через несколько ходов Павлик погрузился в размышления. На доске у него уже выстроилась небольшая оборона: пешки прикрывали друг друга, слон стоял на выгодной диагонали, а конь выглядел так, словно готов вот-вот прыгнуть в самое пекло сражения.

– Что-то ты слишком тихо сидишь, – проворчал Витька.

– А ты слишком нетерпеливый, – ответил Павлик и двинул ферзя на одну клетку в сторону.

Витька даже приподнял брови:

– Ого. Решил сразу надавить?

– Посмотрим, – сказал Павлик.

И началась настоящая шахматная история. Белый ферзь заходил вперёд так, словно проверял боевые рубежи на прочность. Чёрный ферзь отвечал ему дерзко. Последовал размен пешек и пары лошадей. Ладьи, только что мирно стоявшие по углам, тоже вступили в дело. Одна у Павлика выкатилась на открытую линию, другая, Витькина, двинулась ей навстречу: и вот ладьи застыли друг против друга, будто два стража на разных концах улицы.

Создалось нешуточное напряжение, отчего Павлик уже не слышал, как поблизости лаяла собака, и как по дороге с грохотом проехала телега. Перед ним раскинулось поле боя – маленькое, деревянное, чёрно-белое, и на нём происходило что-то значимое и очень увлекательное.

Витька первым решил пожертвовать фигуру.

– Бери, если хочешь, – сказал он с видом человека, успевшего всё просчитать.

Павлик не стал торопиться. Он оценил позицию, потом передвинул своего чернопольного слона так, чтобы тот атаковал сразу две фигуры. Витька нахмурился.

– Вот это уже нечестно, – растерянно пробормотал он.

– Это называется вилка, – с невозмутимым видом ответил Павлик.

Они оба тихо засмеялись. Смех разрядил грозовую атмосферу, нависшую над доской, но игра от этого не стала проще. Наоборот, теперь мальчики стали ещё внимательнее. Павлик заметил, что Витька старается подвести ладью к его королю, а Витькин король, окружённый фигурами, стоит пока надёжно, но уже не так уверенно, как в начале партии.

Именно в этот момент к ребятам подошёл сосед Фёдор Ильич, но юные игроки даже не сразу его заметили.

– Это что тут у вас за заседание? – спросил он.

– Шахматы, – важно сказал Витька. – Павлик пока держится.

– Пока?! – переспросил Павлик.

Фёдор Ильич рассмеялся негромким добрым смехом. Затем он наклонился над доской и внимательно посмотрел на фигуры, как на что-то знакомое и любопытное одновременно. Павлик даже немного выпрямился от его взгляда и поинтересовался:

– Дядя Федя, что скажете?

– Скажу, что негоже лезть в чужую игру, – ответил Фёдор Ильич.

– А всё-таки? – настаивал Павлик.

– Ну, ежели просите, могу сказать так: у одного из вас конь хороший, а у другого слон. Не побережёшь его, так беду пропустишь.

Ребята переглянулись. Им стало приятно, что взрослый человек смотрит на их партию по-серьёзному, и от этого игра продолжилась с ещё большей увлечённостью. Неожиданно последовал размен ферзей, а оставшиеся пешки сходились и менялись так, будто на доске шло маленькое переселение народов. Один из пехотинцев Павлика чудом добрался до седьмой линии, и мальчик не удержался и шепнул:

– Ещё чуть-чуть, и у меня будет новый ферзь.

– Не хвались раньше времени, – буркнул Витька.

Но Павлик всё же провёл свою пешку на последнюю линию и превратил её в самую сильную фигуру. Теперь у него в руках оказался настоящий тяжёлый помощник, грозно вставший на открытой вертикали.

– Вот это поворот, – не сдержался Фёдор Ильич.

Витька прикусил губу. Его позиция стала сложнее, но он не сдавался. Он вывел свою ладью из обороны на линию боя, связал фигуры соперника, а потом сделал неожиданный ход конём.

– Ах ты! – выдохнул Павлик и отшатнулся. – Вот это ты придумал.

– Я же говорил, что покажу тебе, как конь прыгает, – с достоинством ответил Витька.

Игра вошла в самый горячий момент. На доске осталось не так много фигур, но каждая из них теперь имела особенное значение. Ладьи стояли как крепкие башни. Слоны смотрели далеко и прямо, кони прощупывали буквой «г» поля вокруг себя, а короли прятались за уцелевшими пехотинцами.

За воротами появилась бабушка Павлика. Перед собой она держала тарелку горячих бутербродов с сыром.

– Ну-ка, шахматисты, – сказала она, – совсем, поди, проголодались.

Павлик сразу оживился, Витька тоже. Мальчики отложили игру, взяли по бутерброду, и на какое-то время над скамейкой воцарилось довольное молчание. Солнце грело щёки, сыр тянулся на мягком хлебе, и в этом простом угощении заключалось столько уюта, что Павлик вдруг ощутил внутри себя благодарность за то, что сейчас у него всё это есть.

– Ну как у вас дела? – спросила бабушка и взглянула на шахматную доску.

– Сложно, – признался Павлик. – Витька опять хитрость задумал.

– А Павлик давит, – немедленно пожаловался Витька.

– Так это и есть настоящая игра, – заметила бабушка и протянула тарелку с бутербродами Фёдору Ильичу. — Пока один думает, другой не спит.

Фёдор Ильич согласился с ней и взял хлеб с сыром.

Пока ели, над головами раздался громкий шелест, и взгляд всех четверых поднялся к небу. Это старая берёза под ветром встрепенулась, и дождь из листьев посыпался вниз. Они летели один за другим – золотые, медные, лимонные, кое-где уже чуть бурые по краям. В солнечном свете каждый лист казался прозрачным. Гусарино в этот миг выглядело особенно красивым: деревянные дома, притихшая дорога, низкие заборы, огороды с последними грядками, и над всем этим – ясная осень.

– Хороший сегодня день, – сказал Фёдор Ильич.

– Самый лучший, – подхватила бабушка. – Один из последних тёплых.

Павлик молча кивнул. Ему не хотелось торопить время. Пусть оно длится и дальше – с шахматами, с бабушкиными бутербродами, с Витькиной упрямой улыбкой, с добрым голосом Фёдора Ильича и с золотой берёзой над скамейкой.
Партию доиграли без спешки. Витька долго искал выход из сложной ситуации, Павлик осторожно усиливал давление, и наконец чёрный король оказался в таком положении, что спорить стало больше не о чем.

– Мат, – тихо сказал Павлик и сам удивился, как спокойно прозвучало это слово.
Витька посмотрел на доску, потом поднял глаза и усмехнулся:

– Ладно. Сегодня ты победитель.

– Сегодня мне повезло, – ответил Павлик.

– Нельзя всё списывать на везение, – вмешался в разговор Фёдор Ильич. – Вы оба играли хорошо, на одном уровне.

Бабушка отправилась домой и пообещала вынести чаю. Но мальчики и без чая сидели довольные. Они сложили фигуры обратно в шахматную доску, бережно закрыли её и решили ещё посидеть на скамейке, чтобы послушать увлекательные истории Фёдора Ильича. А для подобных случаев у него их имелось немало...