Мои катёны. История 4 - Дай ещё!

Зайка – любимая питомица. А раз питомица, то и питали её с большим энтузиазмом, доставляя радость ей и себе. Наблюдать, как исчезает еда, и тарелка вылизывается ею до блеска, было особое удовольствие.  Как-то муж принёс что-то новенькое и протянул мне открытый пакетик кошачьей еды:

- Понюхай паштет, так вкусно пахнет! Сам бы съел.

Девочка тоже оценила новое блюдо и теперь отказывалась съедать прежний корм. Прихоти Зайца – закон: паштет, так паштет. Вот тебе с олениной, вот с тунцом, вот с говядиной, а вот с курицей. Ешь, моя девочка! И девочка ела, да так часто, что мы со временем стали замечать её чуть отяжелевший зад.  Но Зайцу до фигуры было как до фонаря на соседней улице. Когда она хотела получить очередную порцию любимой еды, то садилась напротив и начинала нас высверливать гипнотическим взглядом, который просто кричал: дай ещё! От её взгляда было трудно отвертеться. Я ворчала:

- Ну ты, Заяц, нагленькая такая! Ты же только что ела!

Я пыталась на неё не смотреть, просто не замечать. Но не тут-то было, не замечать её было невозможно и номер не проходил. Девочка решала: не слышите, не видите, значит! Подходила почти вплотную и делала аккуратный кусь за лодыжку, отчего я взвизгивала и подпрыгивала от неожиданности, а потом бежала выкладывать её любимый паштет.

Зайка оказалась талантливой дрессировщицей: способы воздействия на своих двуногих она находила безошибочно. В результате платья и юбки были забыты, но вспомнилась песенка «сшила мама мне штаны из берёзовой коры» и пришлось облачиться в просто плотные брюки, прокусить которые Зайцу было проблематично.

 Ах, так, решала Зайка, и, встав на задние лапы, смотрела мне в глаза и стучала верхней лапкой по моей руке,  будто говорила: ну ты чего? Я тут, я тут. Пойдём, поедим, а! Если я снова делала вид, что не понимаю, она проделывала то же самое, но уже выпуская  свои остренькие коготки. И вновь добивалась своего, на что мне оставалось ворчать: ты не кошка, ты - крокодилица!

Вечерами она ложилась между мной и компьютером на своё место, отвоёванное у меня на рабочем столе и начинала забавно, лежа на спине,  перекатываться с одного бока на другой, подставляя мягонькое брюшко для понежничать, и выразительный взгляд требовал: а почесушки?! Да, соглашалась я и брала в руки гребень, а то ж «украшение» из колтунов будут тут как тут, их ничем не раздерёшь, следующая причёска будет только под ноль. Зайка привыкла к ежевечерним нашим процедурам. Особенно её возбуждали мои слова:

- А-а-а-а, Зая, щас буду тебя жамкать!

Она тут же брякалась передо мной всем своим видом говоря: я вся твоя. И я раздвинутыми пальцами, будто ножницами, захватывала её густую шёрстку и чуть потягивала вверх. Это был массаж, от которого девочка замирала, и весь её балдёжный вид говорил: ещё! Ещё! Ещё!

Но однажды мои пальцы наткнулись на язвочки, расположившиеся на загривке. Так вот почему мой любимый Заяц просто подползала под мои руки, чтобы я увидела их, почесала, видно, беспокоили её. Я обомлела. Этого ещё не хватало. Прошерстила и обнаружила на её тельце ещё язвочки.

Вывод напрашивался сам собой: это всё её любимый паштет! До него не было такого привыкания к еде. Она спокойно относилась к корму и никогда не клянчила, доходя до кус-кусь. Это ж какую дрянь надо туда класть, думала я, чтобы довести животное до болячек! Им бы заработать побольше, вот  и подсаживают несчастных кошатин, которые во всём зависят от нас, что дадим, то и едят.
 
Зайца было жалко, примешивалось чувство вины: не насторожились раньше, довели кошку до аллергии, хозяева фиговы, ругала я себя.  Надо переводить на лечебный корм. Попробуй теперь лишить её любимого паштета, сожрёт меня вместе с моими «берёзовыми штанами» точно. Но лечить надо. Впереди были трудные времена.

Вопрос был изучен до тонкостей, лечебный гипоаллергенный корм заказан, но Зайка никак не желала его замечать, равнодушно проходя мимо. Началась настоящая кошачья ломка. Она подходила к ноге, садилась и смотрела снизу вверх на меня, стараясь поймать мой взгляд, требовала: дай сейчас же, а то укушу! Но, не добившись своего, уходила и ложилась на спинку дивана повернувшись мордочкой к стенке, показывая всем своим видом: глаза б мои на вас не глядели. Ну, да «к лесу передом, а ко мне задом», думала я.

Глядя на любимицу, мы не раз были готовы сорваться и дать ей то, что она выпрашивала. Лучше б Я переживала всё это, чем она. Пытаясь девочку заинтересовать новой едой, я чуть распаривала новый корм, стараясь сделать его более душистым. Потихонечку она начинала к новой еде сначала просто подходить, потом пробовать. А то. Голод не тётка, его не переиграешь. Так и попривыкла наша девочка.

Схуднула, конечно, поскучнела наша катёна. Чтобы облегчить ей жизнь, почесушки с жамканьем устраивались чаще, да и засыхающие язвочки нужно было удалять. Мой любимый Заяц послушно исполняла всё, что было  нужно, понимая, так надо.
 
И только через восемь месяцев всё пришло в норму, а шерсть у Зайки стала ещё богаче и будто даже ярче, зад перестал быть тяжёленьким. Про кус-кусь девочка совсем забыла, словно их не было. Жизнь вошла в прежние привычные берега.

Мы справились, мы победили.