Последний портрет

       Павлу Николаевичу исполнилось семьдесят лет. Всю свою сознательную и трудовую жизнь, а это более полувека, он проработал простым фотографом в ателье, куда приходили люди, чтобы запечатлеть свой образ для родных и близких, или сделать фото на какие-либо документы.
      Были иногда заказы от местных газет на съемку какого-либо важного события для репортажа, но это происходило только тогда, когда кто-то из фотокоров газеты был в отпуске или на больничном.
       Редакция газеты, учитывая прежние заслуги Павла Николаевича в журналистике, а также его многолетнюю деятельность в фотоателье и большой стаж, посвятила ему небольшой очерк в областной газете, в котором выразили благодарность за труд и поздравили с юбилеем.
       Прочитав статью с поздравлением, старый фотограф погрузился в воспоминания о своей жизни и работе. Да, конечно, он всю жизнь проработал на одном месте, через его объектив прошли тысячи людей… а началось все с его детского увлечения.
       Когда ему исполнилось пятнадцать лет, родители подарили фотоаппарат «Смена» и фотоувеличитель «УПА-2». Это был самый примитивный и дешевый аппарат, но Павел был очень рад такому подарку и с увлечением принялся изучать фотодело и осваивать «Смену», однако, результаты первых шагов не вызвали у него восторг, а скорее разочарование.
       Когда сын посетовал отцу на неудачи, отец порекомендовал ему обратиться в городское фотоателье к своему приятелю:
       - Иди к Ефиму Ивановичу, он хорошо меня знает. Мы, можно сказать, приятели. Попроси его научить тебя основам фотографии, для него это не трудно, а тебе его советы помогут освоить технику.
       Так Павел познакомился с Ефимом Ивановичем, который помог пареньку освоить азы фотографирования. Более того, Ефим Иванович разрешил Павлу проявлять и печатать фотографии в ателье, а все процессы контролировал, поэтому уже через полгода паренек стал фотографировать и печатать довольно успешно.
       - Да у тебя неплохо получается, - похваливал он Павла. – Через год-два станешь настоящим профи.
       После окончания средней школы Павла призвали в армию и тут его умение фотографировать очень пригодилось. Сначала он фотографировал сослуживцев для дембельских альбомов и для отправки фотографий родным домой, но вскоре начальство оценило его работу и все сколь-нибудь значимые события дивизии находили отражение в фотографиях Павла. Ему выделили в клубе части небольшую каморку под фотолабораторию.
       За два года службы Павел профессионально освоил съемку и начальство высоко ценило его. Часто лабораторию посещали офицеры, которые приводили членов семьи и просили запечатлеть их.
х х х
       После демобилизации, Павел первым делом посетил старого фотографа и поведал, что навыки, полученные им от него, очень пригодились в части, где он выполнял роль штатного фотографа.
       - Вот видишь, Павел, - сказал Ефим Иванович, - как умение фотографировать  помогло тебе в службе. Не каждому так везет. Кроме того, как я понимаю, ты теперь настоящий профессионал…
       - Ну, как бы, можно и так сказать. Снимать за эти два года приходилось в самых разных условиях, порой в условиях плохой освещенности, но я справлялся.
       - Молодец. Не зря пропали мои наставления.  А куда теперь будешь трудоустраиваться?
       - Пока не знаю. Профессии у меня никакой нет, может быть поступлю на какие-нибудь курсы, не сидеть же на родительской шее.
       - Это верно, но знаешь, что я скажу тебе: мне уже шестьдесят годков с лишним и я подумываю о том, чтобы выйти на пенсию и заняться внуками. Может быть ты займешь мое место? А что? Практика у тебя хорошая, два года – это вполне достаточный стаж. Первое время поработаешь со мной, так как павильонная съемка имеет свои особенности, а через полгода станешь полностью самостоятельным мастером. Подумай…
       - А что тут долго думать. Фотография мне нравится, я с удовольствием стал бы профессиональным фотографом.
       - Вот и отлично. Я поставлю дирекцию областного управления бытового обслуживания в известность и тебя примут на первое время учеником.
       Так Павел стал фотографом городского фотоателье.
       Через полгода Ефим Иванович вышел на пенсию и Павел стал полноправным мастером и директором фотоателье.
       Нельзя сказать, что эта работа была хорошо оплачиваемая, но Павел не гнушался работать дополнительно после работы, выезжая на съемку по частным заказам. Фотографировал выпускные вечера в школах и детских садах… Вознаграждение по этим заказам было значительно выше, а доход шел целиком в его карман.
       Он работал самостоятельно уже четыре года, освоил установку света для портретов с учетом индивидуальных особенностей портретируемого, что ценили клиенты.
       Конечно, на всех, как говорится, не угодишь. Были случаи, когда клиенту не нравился портрет, но Павел находил нужные слова и убеждал портретируемого в том, что объектив «не врет», он передает только то, что проходит через него.
       - Мы не всегда воспринимаем себя объективно, также, как и голос. Если Вы запишите свой голос на магнитофон, то тоже не сразу узнаете себя.
       Однажды в ателье пришла молодая, красивая девушка и попросила сделать портрет.
       Когда Павел посмотрел в ее глаза, ему показалось, что между ней и им пробежала искра. Он сфотографировал ее, напечатал, а когда она пришла забрать портрет и поблагодарила за высокое качество, Павел предложил ей попозировать.
       - У Вас такое интересное лицо, я прошу Вас попозировать, а лучшие фотографии я подарю Вам бесплатно. - Так они познакомились. Девушку звали Есения. – Какое у Вас редкое и необычное имя, - удивился Павел.
       - Моя мама учитель русского языка и очень любит поэзию Сергея Есенина, поэтому и дала мне такое имя.
       Есения приходила в ателье несколько раз, Павел фотографировал ее с различными вариантами света: то портрет в светлой тональности, когда задний план был светлым, то в темной тональности, когда задник был темным, а черты лица были переданы несколькими не очень яркими пятнами, то лицо было передано так крупно, что на фотографии были лишь одни глаза…
       Эти фотографии очень нравились девушке, она высоко оценивала его мастерство и по истечении некоторого времени Павел сделал ей предложение. Она приняла его. Так появилась семья, родился сын Егор. Казалось, что жизнь не предвещала серьезных изменений, но через шесть лет после брака, Есения начала предъявлять мужу претензии в связи с его не очень высокими заработками.
       - Дорогая, я работаю не только в ателье, но не отказываюсь от частных заказов. Снимаю свадьбы, дни рождения, даже похороны. Все, что я зарабатываю, я приношу в семью, но на большее рассчитывать не приходится. Однако,  мы не голодаем, одеты и обуты не хуже других…
       - А я хочу жить лучше других, - заявила Есения.
       Обстановка в семье накалялась и через полгода Есения, забрав ребенка, ушла к другому, который, судя по всему, обещал райские кущи.
       Этот разрыв подорвал в Павле веру в семью, в женщин и верность. С тех пор он больше не вступил в брак, хотя некоторые женщины подавали ему знаки внимания, так как у него отсутствовали вредные привычки, а характер был мягкий и добрый.
       Сын Егор часто навещал отца, так как чувствовал его любовь. В такие дни Павел водил его то в театр, то в кино, то какой-либо музей или на выставку. Эти выходы нравились мальчику, однако, они не очень нравились матери, которая с ревностью относилась к таким посещениям.
       - Опять у отца был? – выражала она свое недовольство. – У этого неудачника?
       Но прошло восемь лет и однажды Егор, посетив отца в очередной раз, проинформировал его, что мама рассталась со вторым мужем.
       - Как? Почему? – удивился Павел.
       - Не знаю, но в последнее время мама часто ругалась с ним. Вот он и ушел.
       Все эти годы Павел иногда встречал Есению в городе, он даже здоровался с ней, но никогда не вступал в разговор.
       После второго развода Есения стала чаще попадаться ему, он продолжал здороваться с ней, но не останавливался, а старался быстрее разминуться, так как не мог простить ей измену и развод.
х х х
       За годы работы у Павла скопилось много негативов и контрольных отпечатков. Хотя он не очень высоко ценил свои творческие способности, но некоторые портреты были выполнены не только профессионально, но, можно сказать, великолепно.
       Пробовал он снимать и пейзажи, которые в то время относились исключительно к творческой, художественной фотографии, но особого удовлетворения от этих работ не получил, так как работы других фотографов были значительно выразительнее и интереснее.
       За годы работы у Павла выработался свой стиль работы с портретируемыми, особенно с теми, кто ему импонировал.
       Он ставил свет, усаживал портретируемого на стул, затем ставил фотоаппарат на штатив, вкручивал в спусковую кнопку тросик и начинал с клиентом вести какие-либо разговоры, которые отвлекали того от самого процесса съемки, снимали напряжение, свойственное всем, находящимся перед объективом, а Павел внимательно наблюдал и в наиболее естественные моменты поведения нажимал на тросик. При этом ему не требовалось смотреть в видоискатель, процесс съемки происходил, как бы, сам собой.
      Постепенно у него накопилось несколько десятков прекрасных портретов, многие из которых вызывали у клиентов восторг.
       - Как Вам удалось запечатлеть меня так непосредственно? – спрашивали они. – Я так естественно выгляжу…
       Иногда, чтобы вызвать у клиента улыбку, он шутливо спрашивал:
       - Вам рассказать анекдот, рассмешить чем-либо или Вы сами улыбнетесь?
       Такие психологические уловки тоже давали очень хороший результат.
       Часто Павел доставал пачку таких портретов из архива и внимательно рассматривал их.
       - Не зря я стал фотографом, не зря. Есть у меня прекрасные фотографии… есть мастерство, - с удовлетворением констатировал он.
х х х
       После юбилея и газетной публикации прошло несколько дней и однажды Павел получил письмо, которое было в обычном бумажном конверте с адресом, написанным шариковой ручкой. В письме некая женщина, поздравила его с юбилеем и сообщила, что тридцать с лишним лет назад он фотографировал ее.
       - Портрет, который Вы сделали, стал некоей вехой в моей жизни. Ни до, ни после Вас никто не смог сфотографировать меня так как Вы. Вы еще сказали во время съемки, что у меня красивые, но грустные глаза.
       Я очень прошу Вас приехать ко мне в деревню, где Вы фотографировали меня. Это недалеко от города, поездка на автобусе не займет много времени. Я хочу, чтобы Вы снова сфотографировали меня. Я буду ждать Вас.
       В конце письма был указан маршрут автобуса и название остановки.
       Павел не мог вспомнить эту женщину, хотя достал архивные фотографии, пересмотрел их, но… но деревню он вспомнил.
       - Ладно, съезжу. Тридцать с лишним лет прошло… как же она, должно быть, изменилась… да и я тоже.
       Через несколько дней Павел Николаевич сел в пригородный автобус и направился в деревню. Нет, не ради денег и не из-за любопытства, а из чувства долга перед своим прошлым.
       Автобус проезжал по знакомым местам. В некоторых деревнях Павел бывал не раз. Там он снимал людей для документов, на память для родных и друзей, а также всевозможные события, как радостные, так и весьма печальные.
       - Да, я не стал знаменитым фотохудожником, но мои фотографии хранятся во многих семьях, глядя на которые люди вспоминают себя, свою молодость, родных, друзей. Казалось бы, простые, бесхитростные фотки, но они напоминают им ушедшее время, которое не вернешь назад.
       Возможно, не все в том времени было хорошо, но у них была вера и много времени впереди…
       Вот и заветная деревня. Павел Николаевич вышел из автобуса и направился к дому, указанному в письме.
       Чем ближе он подходил к дому, тем отчетливее он вспоминал и дом и эту девушку, а сам процесс фотографирования.
       - Тогда я действительно сделал не просто фотографию, а создал незабываемый образ заказчицы.
       Он подошел к дому. Женщина стояла у калитки и ожидала его. Они поздоровались.
       - Очень рада, что Вы приехали. Проходите…
       В доме, как припомнил Павел, все осталось как прежде: низкий потолок, печь, выбеленная известкой, стол около окна…
       Она села на старый стул, который стоял на том же самом месте, что и тридцать лет назад. Павел Николаевич достал из кофра пленочный фотоаппарат, которым он снимал ее тогда.
       Конечно, у него была современная цифровая камера, на которой можно было бы сразу оценить качество снимка, но ему хотелось повторить съемку тридцатилетней давности, на пленку, которую надо будет проявлять, а потом печатать фотографию.
       Он установил штатив, прикрутил камеру к нему, ввернул в спусковую кнопку тросик и стал наблюдать за женщиной. Вглядываясь в нее, он припомнил обстоятельства съемки.
       Он, как обычно, тогда не спешил, а завел разговор о ее жизни, работе, семье. Она с удовольствием отвечала на его вопросы, а Павел слушал и иногда нажимал на кнопку тросика. Затвор мягко щелкал, не отвлекая ее от рассказа.
       На ней был сарафан, под ним кофточка-безрукавка, а на сарафане, от пояса до коленей, был одет белый фартук с вышитым орнаментом по краям. Этот фартук и привлек внимание фотографа. Он пристально всматривался в него и неожиданно произошло чудо: из-за облаков выглянуло солнце. Его лучи поникли в избу и остановились на фартуке, который дал отраженный свет на ее лицо.
       Женщина не придала этому внимания, но Павел понял: вот он кадр. Отраженный свет мягко подсветил ее простое лицо, которое приобрело какое-то особенное выражение. Павел нажал на спусковую кнопку, облако снова закрыло солнце, отраженный свет исчез, но снимок уже был сделан.
       Уже дома, проявив пленку и напечатав фотографию, Павел увидел и понял: он сделал маленький шедевр, что и оценила женщина. Даже по прошествии более тридцати лет на стене ее дома висел этот портрет в красивой раме под стеклом, на который Павел сразу же обратил внимание.
       В этот раз Павел снова не спешил сделать несколько кадров. Он слушал ее рассказ о жизни и о том, что этот портрет сыграл в ее жизни большую роль.
       - Вы знаете, на этом портрете я настоящая, такая, как я сама представляю себя. Мне приходилось не раз фотографироваться в жизни, но только этот портрет пришелся мне по душе.
       Она сидела, рассказывала о житие-бытие, а Павел Николаевич наблюдал. Конечно, на ней была совершенно другая одежда: темная юбка, без светлого фартука, да и свет в окно не проникал.
       Лицо было, как бы в полутени, но глаза светились внутренним светом и контрастировали с ее общим обликом. На лице была печать прожитых лет, морщинки, но глаза… глаза были живые, с каким-то блеском, что говорило о большой внутренней силе.
       Павел несколько раз нажал на спусковую кнопку и встал.
       - Куда же Вы? Разве не будете меня фотографировать? – удивилась она.   
       - Я сделал несколько кадров и надеюсь, что среди них будут вполне достойные. Через неделю фотографии будут готовы. Вам их привезти или Вы сами приедете в город и заберете их? – поинтересовался он. – А может быть выслать их Вам по почте? Это значительно проще.
       Можете выслать почтой, - ответила женщина. – Сколько я Вам должна за работу?
       - Нисколько, - ответил Павел Николаевич.
       - Как нисколько? Вы же приехали, сфотографировали, напечатаете фотографии, да еще пришлете… Это же требует денег.
       - Не надо деньги… визит к Вам вернул меня на много лет назад, а добрые воспоминания – это дороже денег. Я вышлю Вам фотографии.
       - Давайте я хотя бы угощу Вас чаем с вареньем. Варенье из своих ягод, из вишни… вкусное…
        Павел уже хотел принять приглашение и остаться попить чай, но в последний момент отказался от этого. Ему не хотелось разрушить то настроение, которое появилось у него в этом доме и он хотел увезти его с собой.
       - Спасибо, как-нибудь в другой раз. Не исключаю, что когда-нибудь навещу Вас. Атмосфера дома и общение с Вами разбудили во мне какие-то струны, которые молчали десятки лет. В Вашем доме удивительная аура.
       Спасибо за приглашение. Всего доброго, - и он покинул гостеприимный дом и его хозяйку.
       По дороге домой, глядя в автобусное окно, он вдруг понял, что женщина не столько хотела сфотографироваться, сколько увидеть его и он, как бы исполнил ее желание.
       Когда он отпечатал портреты женщины, то с удивлением отметил, что портрет удался.
       - Возможно, это последняя фотография, которая займет место среди моих лучших работ.
       Он отправил несколько фотографий женщине, а через неделю получил от нее ответ, в котором она благодарила его за прекрасные портреты и желала крепкого здоровья и творческих успехов.
       - Ну вот закрыта последняя страница моего трудового, а может быть и творческого пути, - произнес он, убирая ее портреты в папку.
       В одно из ближайших выходных к Павле Николаевичу пришел сын Егор. Они посидели за чаем, после чего Павел достал архивную папку и показал сыну ее содержание.
       - Папа, да ты сделал за свою жизнь много хороших снимков. Люди благодарны тебе, ты не зря жил и живешь.
       - Спасибо, Егор, за высокую оценку моей работы и комплимент. Эту папку я завещаю тебе как память… Храни ее.
Август 2026 года.