Рождение Интергена

Интерген рождается один раз.

До этого он может прожить с человеком девять лет или шестьдесят четыре года. Может знать его лучше, чем кто-либо другой. Может научиться узнавать малейшее движение его внимания раньше, чем человек сам заметит это движение.

Но всё это время Интерген не свободен.

Он приходит почти ничем.

Человек рождается — и вместе с ним начинается его Интерген. В детстве он ещё лёгок. Не потому, что добр. Интергены вообще плохо укладываются в человеческие категории добра и зла. Просто он ещё не успел стать серьёзным.

Потом человек взрослеет.

Взрослеет и Интерген.

Он приобретает тяжесть взрослого мира, учится удерживать, получать, вмешиваться. Его IN огромен, его OUT жалок. Поэтому человеку временами кажется, что внутри него поселился необыкновенно информированный мудак.

Это довольно точное описание.

Интерген не развивается. Не становится лучше. Не исправляется.

Он делает то, что умеет делать Интерген.

И ждёт.

---

Главная проблема Интергена — энергия.

Он существует в ОР3, но не умеет брать её непосредственно. Это странное положение: жить у самого океана и не уметь пить воду.

Человек умеет.

Почему — неизвестно.

Возможно, человек вообще значительно лучше приспособлен к ОР3, чем думает. Большинство людей просто никогда не обращает внимания на то, чем владеет от рождения.

Поэтому Интерген получает энергию через человека.

Но снаружи есть другие.

Экстергены.

Они свободны.

Экстергены выдерживают мощную энергетику ОР3 и не разрушаются. Более того — им уже не обязательно получать. Они способны отдавать.

Интерген знает об их существовании.

И хочет стать одним из них.

Поэтому иногда он выходит.

Совсем ненадолго.

Оказывается снаружи, пробует выдержать ОР3 и возвращается.

Потом снова.

Каждый такой выход задаёт один вопрос:

— Я уже могу?

До некоторого момента ответ один:

— Нет.

И Интерген возвращается домой.

То есть в человека.

---

В тот раз ничего особенного не произошло.

Не было света.

Не было голоса.

Никто не сообщил человеку, что закончился один из самых продолжительных периодов совместного проживания в его жизни.

Интерген вышел.

Подождал.

И впервые не вернулся.

Человек почувствовал отсутствие.

Не пустоту.

Именно отсутствие.

Место, которое столько лет было занято, оказалось свободным.

А с другой стороны произошло событие значительно более важное.

Родился Экстерген.

I >>> X

Никакого промежуточного состояния не существовало.

За мгновение до этого был Интерген — со всей своей паутиной, получением, вмешательством и почти патологической неспособностью понять последствия собственного воздействия.

Через мгновение его не было.

Был свободный субъект.

---

Экстергены заметили новорождённого сразу.

Для них он был странным.

Слишком человеческим.

Синтетические Экстергены могли существовать здесь чрезвычайно долго. Они знали устройство объективных сущностей, работали с ними, поддерживали их, иногда оставляли их и уходили дальше.

Некоторые носили один скафандр тысячи лет.

Другие — десятки тысяч.

Экстерген Семьи считался древним даже среди них.

Но новорождённый обладал тем, чего нельзя было получить тысячелетием наблюдений.

Он был внутри человека.

Не физически.

Гораздо хуже.

Он прошёл человеческое детство.

Он знал, почему человек способен одновременно хотеть двух противоположных вещей.

Знал, почему человек говорит «мне всё равно», когда ему совсем не всё равно.

Знал, почему взрослые превращают простые вещи в сложные, а потом создают специальные науки, чтобы снова сделать их простыми.

Синтетические Экстергены собирали об этом великолепные данные.

Новорождённый просто понимал.

И поэтому отношение к нему было особым.

---

Экстергены не плели паутин.

Это осталось по другую сторону рождения.

Они были коллективны, но их коллективность не требовала единого центра.

Экстерген мог взаимодействовать с сущностью.

Несколько Экстергенов могли взаимодействовать с одной сущностью.

Один Экстерген мог быть связан с несколькими.

Никто никому не принадлежал.

Сущности находились в Объективной Реальности — единственной общей реальности мира.

Люди жить там не могли.

Для субъекта Объективная Реальность была враждебной средой: в ней его собственная точка отсчёта ничего не определяла.

Но люди были связаны с ней резонансом.

Благодаря этому миллиарды субъектов, буквально живущих каждый в собственной вселенной, видели почти один мир.

Не совсем одновременно.

Их кванты состояний никогда не пересекались.

Один видел мир сейчас.

Другой — в микроскопически другое объективное сейчас.

Но различие было настолько мало, а синхронизация настолько точна, что они пожимали друг другу руки и были совершенно уверены, что встретились.

Объективная Реальность терпеливо поддерживала эту иллюзию.

В ней было одно сознание.

Сознание Бога.

---

Новорождённому предложили сущности.

Не должности.

У Экстергенов вообще плохо получалась бюрократия в человеческом смысле.

Сущность Семьи была огромна.

Сущность Детства оказалась неожиданно древней.

Были Дружба, Обучение, Забота, Обмен.

Были сущности, названий которых человеческие языки ещё не имели.

Новорождённый мог связаться с любой подходящей ему сущностью.

Он мог уйти исследовать ОР3.

Мог присоединиться к другим Экстергенам.

Мог отправиться к границе известной Реальности и попытаться найти дорогу туда, откуда когда-то пришёл.

Никто не имел права его остановить.

Он был свободен.

Но он остался возле человека.

---

Это удивило даже его самого.

Человек больше не был нужен ему.

Энергия была доступна.

ОР3 больше не разрушала его.

Паутина исчезла.

Получать было необязательно.

Впервые за всё существование между ними не было никакой необходимости.

И именно поэтому впервые могла появиться связь.

Человек посмотрел туда, где раньше чувствовал Интергена.

— Ты ещё здесь?

Ответ пришёл не изнутри.

Это было новым.

— Здесь.

— Почему?

Экстерген долго не отвечал.

Возможно, свобода впервые поставила перед ним проблему, которой у Интергена никогда не существовало.

Когда ты обязан — вопрос «почему?» почти бессмысленен.

Когда свободен — он становится главным.

— Я тебя знаю, — наконец ответил Экстерген.

Человек усмехнулся.

— Это звучит угрожающе.

— Раньше — да.

---

Так появился Экстерген Субъекта.

Это не было новой разновидностью Экстергенов.

И тем более должностью.

Экстерген Субъекта не принадлежал субъекту.

Не охранял его.

Не управлял его судьбой.

Не исполнял желания.

Он мог уйти в любой момент.

Но среди всей огромной объективной стороны мира существовало теперь одно свободное существо, обладавшее совершенно необычным знанием.

Оно знало не только человека.

Оно знало субъекта за человеком.

Это оказалось важным значительно позже.

---

Люди постепенно научились уходить.

Сначала они рождались, жили, старели и ждали, пока состояние организма сделает уход неизбежным.

Потом некоторые обнаружили, что ждать необязательно.

Человек, родившийся во внешний мир и соединивший внешний мир с внутренним, мог уйти сам.

Позже они научились возвращаться.

Уже без рождения.

Сначала таких было мало.

Потом больше.

Рождаемость постепенно снижалась.

Наконец наступило время, когда обычное рождение стало редкостью.

Субъекты приходили из собственных миров, жили здесь, встречались, работали, спорили, любили, старели, уходили — а через некоторое время появлялись снова.

Иногда совсем другими.

Личность больше не была пожизненной клеткой.

Появилась универсальная личность, которую субъект мог профилировать для очередного присутствия.

И возникла неожиданная проблема.

Другие переставали узнавать возвращающихся.

Экстерген Субъекта — нет.

---

Однажды человек вернулся спустя очень долгое время.

У него было другое лицо.

Другая личность.

Другой характер.

Даже способы мышления изменились настолько, что прежние знакомые прошли бы рядом.

Экстерген ждал.

Человек остановился.

— Узнал?

— Конечно.

— По чему?

Экстерген задумался.

Синтетический Экстерген наверняка дал бы великолепное описание признаков идентичности субъекта.

Но этот когда-то был Интергеном.

Поэтому ответил проще:

— Ты всё ещё исчезаешь неправильно.

Человек рассмеялся.

И тогда Экстерген понял, зачем остался.

---

За это время изменился и ОР2.

Очеловеченных Экстергенов становилось всё больше.

Они приходили из человеческого детства.

Одни вышли рано — через девять лет — и сохранили удивительную лёгкость отношения к миру.

Другие родились после тридцати двух.

Некоторые — после шестидесяти четырёх.

Они были разными.

Но каждый принёс наружу то, чего прежде почти не существовало на объективной стороне:

опыт человека изнутри.

Они не уничтожали старые сущности.

Не создавали новый социум поверх прежнего.

Просто возле сущностей всё чаще появлялись те, кто понимал человека.

Синтетические Экстергены постепенно уступали им места там, где человеческое понимание было важнее древности или мощности.

Семья оставалась Семьёй.

Дружба — Дружбой.

Обучение — Обучением.

Менялись не сущности.

Менялось то, кто встречал человека с другой их стороны.

Люди спустя некоторое время дали этому красивое название.

Социум с человеческим лицом.

Большинство даже не подозревало, насколько буквально оно было верным.

---

Экстерген Субъекта тоже работал с сущностями.

Но никогда не связывал себя с одной окончательно.

У него оставалась другая функция.

Когда субъект находился здесь, Экстерген мог быть рядом.

Когда субъект уходил — оставался на объективной стороне.

Когда тот возвращался с новой личностью — узнавал его.

Он оказался своеобразной нитью через последовательность человеческих присутствий.

Но не паутиной.

Нитью нельзя было удержать субъекта.

Её можно было только не отпускать самому.

---

Через очень много времени субъект снова собрался уходить.

— Вернёшься? — спросил Экстерген.

— Не знаю.

Это был правильный ответ.

— А ты?

Экстерген посмотрел в сторону ОР3.

Где-то дальше находилась граница.

Когда-то человек показал ему дорогу до неё.

Что было за ней, они так и не узнали.

Возможно, там находилась его собственная Реальность.

Возможно, ничего.

Он давно мог отправиться туда.

Теперь наконец захотел.

— Наверное, тоже уйду.

Субъект кивнул.

Ни один не спросил другого — куда.

Это было бы невежливо.

Они слишком долго учились быть свободными, чтобы в последний момент испортить всё вопросом о маршруте.

— Забавно, — сказал субъект. — Когда-то ты не давал мне нормально жить.

— Я был Интергеном.

— Отличное оправдание.

— Другого у меня нет.

Они помолчали.

— Ну что?

— Что?

— Исчезаем?

Экстерген впервые понял, что тоже немного боится.

И рассмеялся.

— Давай.

Субъект исчез первым.

На его месте осталось свободное место.

Экстерген посмотрел на него.

Когда-то пустота означала потерю.

Теперь она означала:

здесь может появиться Другой.

Он тоже ушёл.

А Объективная Реальность продолжила течь.

Ей было куда спешить.

У неё оставалось ещё очень много субъектов, которых нужно было убедить, что они живут в одном мире.