Один день

Будильник не успел прозвенеть. Николай Иванович открыл глаза за пять минут до него — привычка, выработанная годами. Первым делом взгляд упал на иконы в углу. На душе было тихо. «Слава Тебе, Боже, за ночь прошедшую», — прошептал он, вставая с постели.
Утреннее правило он читал не спеша. В этих знакомых словах для него была не обязанность, а возможность «настроиться», как настраивают скрипку перед концертом. Без этого молитвенного камертона день обычно шел вкривь и вкось.
В метро было тесно. Кто-то больно наступил на ногу и даже не извинился. Николай Иванович уже открыл рот, чтобы ответить колкостью, но вдруг вспомнил утреннее: «...даждь ми терпети». Он проглотил обиду и просто улыбнулся в ответ на хмурый взгляд попутчика. Тот удивленно моргнул и отвернулся — маленькая победа над собой была одержана.
На работе — обычная суета. Коллега Марина опять жаловалась на жизнь. Раньше Николай Иванович старался улизнуть от таких разговоров, но сегодня просто слушал. Оказалось, что ей не нужны были советы, ей нужно было, чтобы её кто-то услышал. «Господи, помоги ей», — кратко вздохнул он про себя, наливая ей чаю.
Возвращаясь домой, он зашел в храм у дома — сегодня был канун праздника. В полумраке церкви пахло ладаном и тающим воском. У подсвечника стояла заплаканная женщина. Николай Иванович молча протянул ей платок. Они не сказали друг другу ни слова, но общее стояние перед Богом сделало их на мгновение родными.
Дома за ужином он слушал рассказы внука о школе. Раньше он бы ворчал на шум, но сегодня внутри была тихая радость. Укладываясь спать, он вспомнил всех, кого встретил за день: ворчливого попутчика, Марину, женщину в храме.
«Слава Богу за всё», — сказал он, закрывая глаза. День прошел незаметно, в нем не было великих подвигов, но было самое главное — попытка прожить его по-человечески, с Богом в сердце.