Данилина 71

      



Александр взглянул на часы, и его лицо озарилось предвкушением:
- Отец вот-вот вернётся с работы. Как раз к его приезду успеем всё подготовить. А давайте бабушку позовём? Пусть с нами посидит.
- Ох, сынок, а мы ей обед так и не отнесли, - спохватилась Любаша, её голос зазвучал тревожно. - Я даже не знаю, найдётся ли у неё что-нибудь поесть.
- Мы с Линой сейчас к ней сходим, - поспешил успокоить Александр. - Я и продуктов ей отнесу.
Любаша быстро собрала в сумку всё необходимое и протянула Александру. Он взял жену за руку, и они неторопливо направились к дому бабушки, словно два путника, идущих навстречу семейному ужину. Тем временем Стас и Маша колдовали над столом: нарезали овощи, копчёное сало, отдельно выложили на тарелку ароматный зелёный лук, свежую петрушку и душистый укроп. Не успели Александр с Линой вернуться с бабушкой, как с работы объявился и Степаныч.
- Добрый вечер всем! - разнёсся его голос по двору. - Гляжу, вы уже вовсю пиршество готовите. Молодцы!
Увидев дымящийся костёр для шашлыка, он с любопытством обратился к Стасу:
- Стас, дрова из сада брал?
- Да, - ответил Стас, - те самые, из яблони, которую вы в прошлом году спилили. А что, не стоило?
- Нет, нет! Ты всё правильно сделал, - успокоил его Степаныч, словно снимая с души тяжёлый груз.
Женщины, словно искусные феи, вынесли из дома всё необходимое: тарелки, стопки, вилки, сверкающие стаканы и прохладный сок. Александр, словно капитан, предлагающий напитки команде, обратился к собравшимся:
- Что будем пить - виски, текилу или джин? Или, может, обойдёмся пивом?
Стас, поразмыслив, выбрал пиво.
- Я - пиво, - пояснил он. - Завтра весь день за рулём.
- Нам всем пиво, - поддержал его Степаныч. - Мне тоже рано утром на работу.
И только-только в воздухе заклубился дразнящий аромат жарящегося мяса, как в калитку кто-то позвонил. Степаныч открыл, и, увидев перед собой бабу Нюру, изумлённо воскликнул:
- А тебя каким ветром к нам занесло?
Баба Нюра, залившись весёлым смехом, задорно ответила:
- Южным, Алексей, южным. Видишь, какой вечер тёплый? Завтра ваши уезжают, вот и решила зайти попрощаться.




Она подошла к столу, а её куриная охрана, словно тени, устроилась поодаль.
- Добрый вечер всем! О, и бабка тоже здесь?
- А где же ей быть-то? - отозвался Степаныч, и в голосе его слышалась сталь. - Она, как ты, по соседям не ходит. Здесь её дети и внуки, и она у себя дома. А вот ты, скорее всего, выпить захотела, поэтому и пришла.
- Ну, если нальёте, то не откажусь. А пришла узнать. У меня яиц много набралось. Может, возьмёте с собой? Я без денег отдам. Мне их всё равно девать некуда.
- Если без денег, то возьмём, - согласился Степаныч. - Я утром заберу.
- За это надо налить, - промолвила Любаша с улыбкой. 
- Придётся налить. Чё пить-то будешь? - с ехидной усмешкой спросил он. - Чё нальёшь, то и выпью. А та, забористая, ещё есть?
- Ты что имеешь в виду? Текилу, что ли?
- Нет. Тот, что в лампе сидел. Я позабыла, как его зовут.
- Джин, что ли?
- Во! Точно! Джин…
Молодёжь, затаив дыхание, слушала их перепалку.
Степаныч принёс из дома начатую бутылку джина и коньяк.
- Дядь Лёш, а можно я налью этой милой старушке? - с лукавой улыбкой попросил Стас.
Он услужливо наполнил ей половину стакана джина, а бабушке Данилины - янтарный коньяк. Будущим мамам налили сока, остальным - холодного пива. Степаныч поднял стакан и пожелал студентам удачно сдать все экзамены, получить заветный диплом и непременно приехать летом в деревню.
- Давайте выпьем за вашу удачу и успех! Все осушили бокалы и принялись за немного остывший шашлык. Александр со Стасом с неподдельным интересом наблюдали за бабой Нюрой. Подержав с минуту стакан с джином, она, словно опытный боец, резко выдохнула и одним махом опрокинула обжигающее содержимое в рот. Горло её полыхнуло огнём. Старушка, застыв на мгновение, не дыша, широко распахнутыми глазами смотрела прямо перед собой. Затем по её телу прошла судорожная дрожь, отчего она сильно передёрнула плечами и, издав хриплый кряк, сипло прохрипела:
- Сука!.. Какая же эта джина крепкая!
Её снова пронзила дрожь, отчего она, зажмурив глаза, снова сильно передёрнула плечами. Схватив солёный огурец, она с наслаждением вдохнула его аромат и, откусив половину, принялась тщательно жевать, словно обретя в этом простом действии утешение.
Стас, всё ещё наблюдавший за ней, со смехом сказал: 
- Да уж, баба Нюра, вижу, не привыкла ты к такому крепкому...  А то ведь знаешь, как говорят: "что русскому хорошо, то немцу… ой, стоп, это другое".
Баба Нюра, дожевав огурец, подозрительно посмотрела на Стаса, потом снова на стакан.
- Да ну тебя, молодёжь! Всё вы шутите. А вот в мои-то годы… эх!
Она прикрыла глаза, и по её лицу пробежала тень воспоминаний.
- Бывало, как на танцы пойдёшь, так такой же джин (или что покрепче) разводили, только на целый котелок! И ничего, плясали до утра!
- Вот уж точно, огонь в крови, а не в горле, - пробормотал Стас, всё ещё улыбаясь.
- Да какой там огонь, мальчик, - вздохнула старушка, и её глаза заблестели. - Это был пожар! Я такая была, что мужики штабелями падали! Одного такого, красавца, помню, на сеновале… Ох, и ночи были!
Она мечтательно прикрыла веки, а потом вдруг снова хрипло рассмеялась.
- Только вот, знаешь, что самое смешное? Вся моя молодость, все эти страсти-мордасти, а запомнилось мне больше всего, как я однажды, после такого вот "сеновала", пыталась эту колючую солому из косы вычесать. Часа три, не меньше!
Стас не выдержал и громко рассмеялся. - Ну, баба Нюра, ты и выдала!
- А ты думал? Не всё то золото, что блестит, да не всякая молодость - только лишь огонь, - ответила она, подмигнув и снова взявшись за стакан. - Иногда и колючая солома в памяти остаётся. Ну, за молодость!
Она снова лихо опрокинула содержимое стакана. Эта порция джина уже не казалась такой обжигающей.




Степаныч ещё раз плеснул ей в стакан золотистого джина, небрежно бросив:
- Это последняя капля для тебя.
Она кивнула, словно соглашаясь с неизбежным, и залпом осушила предложенную "каплю", величиной с добрую половину стакана. Взяв кусочек шашлыка, она жадно втянула его пряный, окутанный дымком аромат, и принялась за еду. Докончив трапезу, она, с трудом ворочая языком, пьяно пробормотала:
- Любаша, я домой пойду.
Она резко встала, но тут же пошатнулась, и Стас, словно заправский акробат, едва успел подхватить её.
- Саш, иди сюда. Берём её под руки и поведём.
Парни, поддерживая шатающуюся бабу Нюру, повели её домой. Она шла, совершенно не попадая в такт их шагам, и с тихим, подозрительным мычанием, лишь отдалённо напоминавшим смех, вдруг просела вниз. Если бы не крепкие руки парней, она бы уже распростёрлась на земле. Куриный отряд, будто призраки, чинно последовал за ними. Степаныч хмуро смотрел им вслед, качая головой.
- Вот ведь дура старая! Напьётся и совсем теряет рассудок. И нашла же кому про свои молодость и грешки рассказывать! Детям! - всё ещё возмущался он.
Дверная калитка стукнула, и вошли Александр со Стасом. Они весело смеялись, вспоминая, как бабу Нюру уложило за кровать.
- Рассказывайте, чего ещё начудила эта алкашка? - с явным осуждением спросил Степаныч.
Стас пересказал всё.
- Мы попытались её оттуда вытащить. Пришлось даже кровать двигать, а она железная, неподъёмная. Стали поднимать, а она нас матом стала крыть.
- Надо было бросить её там и уйти, - возмутился Степаныч.
- Пап, так мы так и сделали, - со смехом добавил Александр. - Если она сама не хочет выбираться, зачем нам силы на неё тратить?
- Мальчики, вы ещё что-нибудь будете? - спросила Любаша.
- Нет, - быстро ответил Стас. - Давайте мы вам поможем всё убрать.
Вскоре стол опустел. Данилина с тревогой посмотрела на бабушку.
- Бабуль, устала сидеть? Может, в кресло-качалку пересядешь?
- Я бы хотела лечь.
- Оставайтесь сегодня у нас, - предложил Александр, выходя из дома вместе с другом.
- А вы где спать будете? - с недоумением спросила старушка.
- А мы в сарае ляжем. Только одеяло тёплое возьмём и подушки.
- Тогда я пойду сена вам принесу, чтобы мягче спалось. Любаш, ты им бельё, одеяло и подушки принеси, - распорядился Степаныч.
- Я пойду с мамой, помогу ей, - промолвил зять.
Степаныч кивнул и направился в сарай. Стас присел рядом с женой и обнял её.
- Ты как, не устала сидеть?
- Устала, - призналась Маша. - Я тоже хочу лечь.
- Лин, мы тогда пойдём. Думаю, тут уже и без нас справятся.
Данилина кивнула и попросила:
- Только помоги бабушке в кресло пересесть. Ей там будет удобнее ждать, пока мама ей постель приготовит.
Стас подкатил кресло к столу и помог старушке устроиться.
- Спокойной ночи! Мы ушли.
- Спокойной ночи!  ответила она. - Бабуль, тебе удобно сидеть?
- Да. Здесь мягко, и спина не так напряжена. Когда на лавке сидишь, спина сильно устаёт.




Пришёл Александр и сел к Данилине. Погладив её живот, он ласково спросил: 
- Как наш малыш себя чувствует? Спит или проснулся?
- Не пинается, значит, спит ещё, - с улыбкой ответила Данилина.
Из сарая вышли родители.
- Мам, я сейчас приготовлю и тебе постель, - сказала Любаша старушке и пошла в дом.
- Идите отдыхать и вы, - сказал отец. - Я посижу с бабушкой, а потом отведу её домой.
- Хорошо. Тогда мы пойдём, - сказал Александр. - Спокойной ночи вам!
Войдя в сарай, Александр осветил ложе. Оно выглядело по-царски.
- Отец постарался на славу, - с улыбкой сказал Александр. - Слой сена поднялся где-то на полметра. Спать будет мягко.
- Мне лишь бы рядом с тобой, - грустно призналась Данилина. - А где и на чём неважно.
Александр прижал её к себе и поцеловал. Тело Данилины в ответ  сразу же "зазвучало", как хорошо отлаженный инструмент, от прикосновений к которому раздаётся звучание. - Хочу любить тебя, - прошептал он ей на ухо. - Сегодня последняя ночь, когда я могу насладиться тобой. Потом мы увидимся только через неделю.
Её сердце ёкнуло. Неделя казалась вечностью, особенно сейчас, когда их чувства были так сильны и взаимны. Она уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый, такой родной запах.
- Неделя… - эхом повторила она, и в её голосе прозвучала нотка печали. - Это так долго…
Александр мягко провёл рукой по её волосам, лаская их, словно драгоценный шёлк. Его улыбка была немного грустной, но в глазах горел тот самый огонь, который заставил её полюбить его всем сердцем.
- Я знаю, милая. Но время пролетит незаметно, обещаю. А пока… пока у нас есть эта ночь. И мы проведём её так, чтобы воспоминаний хватило на все эти дни разлуки.
Он снова поцеловал её, на этот раз глубже, страстнее, словно пытаясь впитать в себя всё её тепло, всю её нежность. Данилина ответила с той же пылкостью, отдаваясь его ласкам целиком, забывая обо всём, кроме него, кроме этого момента...




Утреннее солнце пробивалось сквозь щели в стенах сарая, освещая их золотистым светом. Снаружи доносилось пение птиц, создавая атмосферу безмятежности. Данилина прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его объятий. Казалось, время остановилось, позволив им в полной мере ощутить гармонию, которая царила между ними. Александр провёл пальцами по её тонкой талии, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с его собственным. Каждый момент, проведённый вместе, был для него бесценен. Он вспоминал их первую встречу во время уборки картофеля, которая изменила всю его жизнь. С тех пор их пути были неразрывно связаны, сплетённые из взаимного уважения, страсти и глубокой, искренней любви.
- Ты мой самый дорогой человек, - тихо сказал Александр, целуя её в лоб. - Никогда не забывай об этом.
Данилина приподнялась на локтях, чтобы взглянуть ему в глаза. В них она видела отражение своей собственной души, той самой, которую он раскрыл и полюбил.
- Ты тоже, - ответила она, её голос дрожал от переполнявших её чувств. - Ты моя самая большая любовь, моя опора и моё вдохновение.
Они вновь прижались друг к другу, замирая в этой идиллической тишине. В этот момент для них существовал только этот мир, их мир, наполненный любовью и обещанием вечного счастья. Но время не стояло на месте. Надо было собираться в дорогу.
- Любимая, пора вставать. Давай не будем заставлять Стаса с Машей ждать нас.
Он помог ей одеться и встать с импровизированной кровати. Выйдя из сарая, они столкнулись с отцом.
- А я уже шёл будить вас. Стас с Машей уже собрались и ждут вас. Вы пока умывайтесь, переодевайтесь, а мы приготовим вам завтрак. Бабушка тоже ждёт вас.
- Как хорошо, что у нас с тобой нет привычки разбрасывать свои вещи, - промолвил Александр, складывая их в чемодан и в сумки.
- Саш, мы через месяц приедем сюда. Зачем тогда брать с собой тёплые вещи? Чтобы потом тащить их обратно? - мудро заметила Данилина.







          Продолжение следует