Там, где соль не тает

Великое Море раз в год, в день зимнего солнцестояния, отдавало своих детей старой подруге – матушке Солонке. И она: большая, хрустальная, искрящаяся любовью короля Солнца занимала своё любимое место – на кипенно-белой скатерти в центре стола под стеклянным потолком круглой ротонды, чтобы её обожаемый король всегда мог видеть, что она здесь и рядом. И он дарил ей свет, а ещё наполнял смыслами, нужными людям мира. Дети Моря росли кристаллизуясь, не зная другой матери, впитывая в себя доброту и заботу Солонки и растворённые в морских слезах, подарки Солнца. Только не все смыслы успевали найти смысл в самом себе, а какие-то были слишком высокомерны, чтобы стать частью ещё кого-то и тогда Матушка вздыхала и выплескивала их обратно в лоно Моря, сетуя на их преждевременность. А малышня резвилась, гоняясь друг за дружкой, ныряя на дно, устраивая шторма и бури. Иногда, подросшие сестрички устраивали морскую качку, дружной стайкой бегая от стенки к стенке и толкаясь о бока матушки. И Солнце хмурило свои протуберанцы бровей и вопрошало:

– Что творим?

И сестрички дружным хором пищали:

– Мы шалим.

Слова догоняли и перегоняли друг друга, и однажды стали одним словом – муршалим. И самая маленькая, крошка Дисоль, очень полюбила это слово, ведь в нём звенела радость шалости и сила «мы», а ещё она мурлыкала, как рыжий котёнок, греющийся в лучах Солнца.

Малышка была такая маленькая, что старшие сёстры, которые уже поймали свои смыслы, её не замечали, а ей никак не удавалось найти свой. Не поймать, а найти. Не впитать, как старшие, а просто привязаться к нему и стать цельной. У неё не получалось. Смыслы остались все большие, мечтающие стать главными для всех и сразу, и для них Крошка Дисоль была слишком мала.

Матушка её жалела и утешала, как могла. И однажды подарила ей тоненький лучик света:

– Возьми его. Где-то во мне есть смысл, важный только для одного человека, и он сам увидит свет в тебе, и тоже привяжется. Вы станете для кого-то спасением и смыслом всей жизни. Не торопись. Просто твоё время не пришло. Храни свет в себе и всё будет хорошо, малышка. Однажды всё получится.

Лучик прижился, но старшие сестры всё время норовили его оторвать. И тогда Дисолька спряталась под маской безразличия и перестала смотреться в зеркала, уверенная в том, что если ты ничего не прячешь и сама совершенно прозрачна, то и отражаться в них нечему. И лучик, скрутился в спиральку, тоже прячась под маску крошки Ди и стал похож на оборванный шнур телефона, который потерял связь навсегда.

Старшие сестры вырастали, взращённые амбициями своих смыслов и уходили в люди. А те, что попроще, ждали своего времени, чтобы выполнить своё предназначение: кому-то выпасть на краешек бокала влюблённых и связать их навсегда, кому-то попасть в слёзы повара, когда он вспоминает маму, а кто-то упадёт на дорогу, чтобы растопить лёд под ногами путников. 

И однажды чудо случилось, Дисоль столкнулась на дне полупустой Солонки со своим смыслом и даже не заметила, как лучик их связал в одно целое – ведь чудеса любят тишину и никогда не кричат о себе.

Время шло и Дисолька осталась одна. Она не хотела растворяться ни в чьих супах. Она не приставала к ложке, которой её пытался поймать повар. Она отказывалась таять в сладком компоте. Она пряталась, словно застыв под своей маской безразличия, как в стекле. Подходило уже время зимнего солнцестояния и матушке Солонке нужно было отправляться к Морю, но она не могла – пока хотя бы один человек не получил свой смысл жизни. Она горестно вздыхала, но отказывалась вернуть малышку назад Морю. Она впервые спорила с Солнцем, вооружившись чайной ложкой:

– Вспоминай! Ты сам одарил всех смыслами этого года. Вспоминай, кто-то целый год потерял, не найдя себя.
И король Солнце осветил дно солонки и нашёл, спрятавшийся от всех смысл.

– Мальчик. Там её ждёт мальчик. Он потерял радость и не чувствует вкус ни в чём. Ни игры. Ни вкусная еда. Ни игрушки. Ни что не приносит ему вкуса жизни. И, кажется, его зовут Миша.

– Точно? Ты же знаешь, что нельзя отдать чужой смысл кому-то другому.

– Точно, точно. Мы там с Ветром были. Он нашу крошку и подбросит к нему. Зови малышку.

Матушка вернула ложку на место и зачерпнула ей последнюю каплю прошлого года.

– Ди, девочка, твоё время пришло. Тебя ждёт маленький мальчик. Он тоскует и не находит радости  в жизни. Только ты его можешь спасти. Ты же этого и хотела? Стать смыслом жизни для кого-то одного. Иди и спаси. Всё просто.
Ветер забрался сквозняком под крышу ротонды и подхватил капельку с растерявшейся и испуганной Соль и уронил её, в приоткрытую форточку окна в комнате мальчика, шепнув на прощанье:

– Растворись в микстуре. Его ей поят силком. Падай в стакан.

Тихонечко притворил створку и замер на ветке дерева. И только сейчас заметил, что на подоконнике не стоит привычный стакан с микстурой. Там просто стакан и в нём обычная вода и Дисолька сейчас в неё упадёт. А воду могут вылить в цветочный горшок. И мальчик никогда не обретёт смысл жизни. А без него жизнь не полна, да и жизнь ли это?

Ветер метнулся обратно к окну, распахивая форточку, но только ускорил падение. Крошка упала в воду и пошла ко дну. Она не могла раствориться в холодной воде. Ей нужно было тепло.

А мальчик, дремлющий в кресле, вдруг открыл глаза и увидел падение крошечной кометы, со смешным скрученным в спираль хвостом. Он подошёл к окну, присел на корточки у подоконника и стал рассматривать воду в стакане.

– Ты блик солнца?

– Нет! – заметалась маленькая Ди. Она не испугалась. У неё просто не было головы, чтобы покачать ей.

– Ты похожа на крупинку соли с хвостиком. Ты – соль?

– Да, – качнулась Дисолька и отпрянула от стекла. «Он, что меня видит?» И впервые за всё время Смысл подал голос: «Конечно. Те, кому мы предназначены, видят нас насквозь. Ты не знала? И чтобы ты не напялила на себя, как бы не старалась укрыться – нас найдут и увидят, если... ищут, конечно» «Но мы же и так нашлись», – просиял лучик. «Да, только он пока этого не понял», - вздохнул Смысл.

А мальчик смотрел на крупинку соли, которая не таяла. А потом посмотрел вверх на форточку. Сходил за стулом, встал на него и закрыл.

– Мне кажется, что ты замёрзла. Я тебя погрею. Ты чай любишь? Мне не давно принесли. Он уже не горячий, ты не обожжёшься, не бойся. Он тёплый. Почему-то мне кажется, что тебе понравится.

Мальчик бережно взял стакан и понёс к тумбочке. Подхватил светящуюся точку чайной ложкой и бережно опустил Дисоль в чашку.

– Так лучше? Тут тепло. Хочешь, я тебя покатаю на чайных качелях? – спросил мальчик, слегка черпнул ложкой и улыбнулся. И Дисолька рассмеялась в ответ, взлетая на волне радости и растаяла. Солнечный лучик мигнул, оставшись без подруги. – Останься со мной навсегда. Пожалуйста. Во мне.

И маленький мальчик Миша выпил чай, впервые за год сам. И не потому что надо, а потому что хочется. Оставляя Дисоль себе.


Ветер удовлетворенно хмыкнул и пошелестел листвой дерева. Подмигнул Солнцу и улетел по своим ветреным делам. Время от времени он заглядывал в Мишино окно, радуясь его успехам. Мальчик вырос и стал называться Михаил Михайлович, выучился на фармацевта. Но он любил, когда его звали аптекарем. И всегда добавлял в горькие лекарства по крупинке сахара «в честь одной знакомой соли».