Месяц на двоих. Выход из штопора

Свет пробился сквозь веки раньше, чем вернулась память.

Александр открыл глаза. Сухой утренний свет лежал на полу нового домика неподалёку от Зеленоградска. Из приоткрытого окна тянуло прохладным морским воздухом. В комнате пахло тканью, пылью и вчерашним напитком — хотя последнее он не мог объяснить.

Голова была тяжёлой. В ушах стоял глухой гул, мешавший восстановить события по порядку: променад, музыка, джайв, два стакана, несколько глотков… потом дорога к домику и провал.

Он лежал в брюках, носках и ботинках. Рубашка валялась на полу у кровати. Правая рука коснулась чего-то тёплого, и Александр сразу отдёрнул её.

Рядом спала Ольга, свернувшись на боку. Её тёмные джинсы лежали под головой вместо подушки. На ней оставались блузка и скромное белое бельё, белые высокие слипы. В её виде не было ничего, что позволяло бы легко объяснить случившееся курортной случайностью. В душе шевельнулось что-то нежное к несчастной девятнадцатилетней девочке.

Александр медленно сел. Кровать тихо пружинила. Он осмотрел комнату: дверь была закрыта, но не заперта; оконная защёлка оставалась поднятой, занавеска колыхалась от ветра. Телефона не было ни на тумбочке, ни возле рубашки.

Первой пришла мысль о напитке, но он остановил её. Он не знал, что произошло. Несколько глотков, жара, движение, усталость — причин могло быть достаточно. Делать вывод сейчас означало заменить наблюдение догадкой.

Александр поднялся, придерживаясь за спинку кровати, и нашёл телефон под краем покрывала. Экран включился не сразу. Сеть была слабой, но всё же появилась.

Сначала он написал Сергею. Коротко, без подробностей.

«Нужен срочный разговор. Я в новом домике. Свяжись.»

Александр убрал телефон в карман и отвернулся к окну.

— Ольга, проснитесь. Вам нужно одеться и уйти.

Она открыла глаза почти сразу, села и поправила волосы.

— Простите. Такого со мной никогда не было. Кажется, я взяла чужие напитки на стойке… Возможно, нам обоим стало плохо.

Она говорила тихо и не сопротивлялась. Затем надела джинсы, подняла с пола сумку и задержалась у двери.

— Я могу уйти?

— Да. Сейчас.

Ольга потупила взгляд, поблагодарила его за учтивость и вышла. Александр остался один. Он посмотрел на закрывшуюся дверь, потом на телефон.

В памяти сохранялись провалы, а за ними проступали лица жены и детей. От этого становилось тревожнее, чем от тяжести в голове.

— О, Господи, — произнёс он.

Теперь оставалось дождаться ответа Сергея и восстановить каждую минуту, которую он помнил не полностью.