Ночной диалог в Кремле

     Ночь. В кремлёвском кабинете приглушён свет настольной лампы. За окнами — тишина, снег падает на брусчатку. Хозяин кабинета сидит за столом, перебирает бумаги, но мысли далеко. Вдруг он чувствует, что воздух стал плотнее, будто кто-то невидимый вошёл. Поднимает голову — и видит человека в простой военной гимнастёрке, с трубкой в руке. Тот стоит у высокого шкафа и спокойно смотрит. Седые усы, знакомый профиль.

     — Вы здесь не были, — говорит хозяин, не меняя позы. — Но я знаю, кто вы.
     — Знаешь, — голос хрипловатый, с лёгким акцентом. — Теперь все знают. Но мало кто понимает.
     — Понимает что? — хозяин откидывается на спинку кресла.
     — Понимает, что такое власть, — Сталин делает шаг вперёд. — Ты думаешь, я пришёл пугать? Нет. Я пришёл спросить. Ты часто думаешь о том, что останется после тебя?

     Путин молчит, потом отвечает:
     — Думаю. Каждый день. Но моя задача — не думать о следах, а вести корабль. Сейчас волны сильнее, чем в твоё время.
     — Волны? — усмехается Сталин. — В моё время мы строили корабль с нуля. Из гнилых досок и чужого железа. И в море выходили в шторм без карт. А ты получил готовый океанский лайнер — и всё равно боишься, что его разобьют о скалы.
     — Боюсь? — хозяин кабинета приподнимает бровь. — Страх — плохой советчик. Но осторожность — не трусость. Я не хочу повторять твоих ошибок. Ты знаешь, сколько их было?

     Сталин подходит к столу, садится напротив. В его глазах — древняя усталость.

     — Ошибки были. Но без них не было бы страны. Ты тоже ошибаешься. Каждый день. Только одни ошибки можно скрыть, а другие — нет. Скажи мне, ради чего ты держишься за это кресло? Ради величия? Ради идеи? Или просто потому, что другой жизни не представляешь?

     Хозяин долго молчит, смотрит в окно, где метёт позёмка.

     — Ради того, чтобы Россия не исчезла с карты, — говорит он наконец. — Это звучит пафосно, но это так. Когда я вхожу в этот кабинет, я чувствую всю тяжесть предыдущих. И твою тоже. Я не сужу тебя. Я просто пытаюсь найти свой путь.

     Сталин щурится:
     — Путь… Все мы искали его. Но знаешь, что я понял под конец? Путь выбирает не правитель — путь выбирает народ. А правитель лишь успевает или не успевает идти в ногу. Ты успеваешь?
     — Стараюсь, — отвечает хозяин.
     — Мало стараться. Надо чувствовать ритм. Когда я нажимал на рычаги, страна гудела, как машина. Иногда она ломалась, иногда взрывалась. Но она двигалась. А сейчас? Твоя машина тихо урчит. Но не глохнет ли она?
     — Не глохнет, — твёрдо говорит хозяин. — Я слежу за топливом. И за шестерёнками. Знаешь, мне часто говорят, что ты был жесток. Но я не ищу жестокости, я ищу порядка.
     — Порядок, — Сталин усмехается, выпуская клуб дыма. — Порядок — это когда все боятся. Но бояться можно по-разному. Можно бояться за жизнь — тогда подчиняются. А можно бояться потерять смысл — тогда идут за тобой. Чего боятся твои люди?

     Хозяин задумывается.

     — Они боятся неопределённости. И я даю им уверенность. Это и есть моя сила.
     — Слабая сила, — качает головой гость. — Уверенность быстро проходит. А вот страх перед прошлым — он вечен. Поэтому меня помнят до сих пор. Но ты… тебя забудут, как только перестанут бояться настоящего.

     Наступает пауза. Часы на стене бьют полночь.

     — Может быть, — тихо говорит хозяин. — Но я не хочу, чтобы меня помнили, как тебя. Память — это бремя. Лучше делать дело, а не оставлять монументы.

     Сталин встаёт, поправляет гимнастёрку.

     — Возможно, ты мудрее меня, — говорит он. — Или хитрее. Но помни: даже самые мудрые уходят. И тогда приходят другие. И твой порядок станет хаосом, а хаос — порядком. Так было, так будет.

     Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается.

     — И ещё… ты правильно назвал Россию кораблём. Только у этого корабля нет берега. Он вечно в плаваньи. И капитан всегда в ответе за каждую дыру. Даже если он её не заметил.

     С этими словами фигура Сталина начинает таять, растворяясь в воздухе. Остаётся только запах табака и тиканье часов.

     Хозяин кабинета остаётся один. Он берёт в руки перо, проводит по бумаге, но не пишет ни слова. Смотрит в окно — снег усиливается, заметает следы. И только тогда он позволяет себе закрыть глаза на минуту, чтобы перевести дух.

     За дверью слышны шаги охраны. Ночь продолжается. А завтра будет новый день. И новый выбор...