Монолог дней

МОНОЛОГ ДНЕЙ

Руслан Стрижаков

Авторская заметка

Денис — реальный человек.
Мы познакомились в институте. Потом дружили в течение всей учёбы. После завершения курса напоследок собрались, обнялись и разъехались в свои жизни, пообещав дружить и встречаться дальше.
Через шесть-семь месяцев мне позвонили.
Голос по телефону сухо сказал:
— Дениса больше нет. Погиб!
Так я получил первый шрам души.
Ещё через некоторое время мне удалось попасть в Новороссийск. Я узнал обстоятельства, от которых мне стало не по себе.
Помню, я собирался на кладбище к Денису.
Сижу около моря. Погода холодная, а у меня в руках бутылка водки. С горла пил, неаккуратно. Я заливал боль. Там нет смысла объяснять почему так.
Денис возвращался после учёбы, куда он дальше поступил для повышения квалификации по курсу «таможенное дело». Он решил зайти к Артёму, который жил рядом.
Артём как-то был связан со силовыми структурами. Не знаю, какие там были связи, но трагедия началась именно с этого обстоятельства.
До прихода Дениса Артём выпивал со своими знакомыми и играл с боевым оружием. В какой-то момент оружие перезарядилось от манипуляции с ним, и патрон зашёл в ствол. Этому страшному моменту не придали значения.
Когда пистолет попал в руки Артёму, он вытащил обойму при входе Дениса и хотел его разыграть.
Когда тот зашёл в комнату, Артём направил оружие и нажал курок.
Дениса похоронили, не отпевая в церкви.
Больше мне сказать нечего!

«Время есть мысль. Когда она кончается, начинается время»
Иосиф Бродский

Часть первая. Пробуждение

Глава 1. 06:30

Пробуждение. Сквозь толщу снов, которых никогда толком не вспомнить, наступает пробуждение. Всегда тревожное, всегда неожиданное — это пробуждение, моё пробуждение.
В 06:30 громко звучат динамики моего мобильника. Не беспокоясь обо мне, они мелодией ненавистного мне рингтона беспощадно будят меня. Поставленную с вечера задачу мой мобильник выполнил отлично. У меня отличный мобильник.
Пробуждение наступило, и разум субмариной всплывает к свету. И вот я проснулся — и уже не сплю.
Открыл глаза. Десятки тысяч глаз во всех концах света одновременно со мной сделали это нехитрое действие. Хмм, нас много таких просыпающихся, много, и мы везде открываем, словно окна, наши глаза, в них запуская жизнь.
Открыл глаза. Хмм. Потолок. Унылый потолок скажет мне тихо: «Доброе утро!» Я промолчу в ответ, я не разговариваю с потолками, обычно.

Глава 2. Утренний ритуал

Встал, пошёл, тапочки, халат, хмм… За годы они научились надеваться на ходу. Пошёл, утренний туалет — первое по списку дел. Позже с мокрой головой плетусь в сторону кухни, место, где живёт мой холодильник. Открываю — пусто. Там всегда пусто. Всё потому, что нет времени. Или, кажется, что его нет — для походов в магазин, для приготовления настоящей пищи, но я всё равно открываю этот белый прямоугольный хитро-сложный морозный агрегат — этот хранитель вкусной надежды. Ну вот, утренний ритуал соблюдён.
Потом чай с хлебом, с варёной колбасой и заветренным сыром. Невкусно, но бутерброд (странное слово) его надо есть, чтоб силы были, чтоб голова работала, чтоб не язва, чтоб всё нормально было. Ну да, точно. Ну, как мама говорила когда-то в детстве. Её правила переносим во взрослую жизнь, свою жизнь. Мамы всегда знают, ну в общем, как правильно, как нужно. Мы не знаем, а наши мамы знают. Очень хорошо всё знают, они же мамы, они наделены этими тайными знаниями. А мы их не слушаем в начале и делаем потом всю жизнь всё слово в слово. Мамы правы, мамы знают про бутерброды, про погоду, про зонтики, про двойку по литературе и вырванную из дневника страницу, про друга Серёгу с третьего подъезда, что тырит у отца сигареты. Тысячи других простых и обыденных вещей. Мы не знаем, а они знают — наши мамы…

Глава 3. Окно

Смотрю в окно, а там меня ждёт реальность, такая неопределённая и пугающая, но при этом не менее пленяющая. Она ждёт меня, когда я допью свой горячий чай и покину уют своих мыслей. Меня ждёт этот мир, состоящий из улиц, домов, людей, машин, дорог, бродячих собак, рекламных проспектов, электрических столбов и фонарей… Реальность ждёт, когда покинут своё тепло тысячи других, таких как я и подобных мне…
Нужно идти, спешить… Но куда? Зачем? Никто до конца не знает, но точно все уверены, что нужно, и всё тут. Неохотно одеваюсь, как всегда, как обычно: рубашка белая, чёрный костюм, галстук в полоску, старые тёртые и любимые туфли. Одеваю всё, как доспехи. Как военные доспехи для долгих тяжёлых сражений и баталий. Всё чинно и серьёзно. И чем дороже костюм, тем выше ранг и звание. Я собираюсь на войну, но только поле боя не танки с тыла, пехота с фланга, а сражения с факсами, сканерами, компьютерами, прочей техникой. Они стреляют по нам факсимильными сообщениями, копиями, звонками, невидимыми лучами, сигналами, сайтами — тысячи атак за день. И отовсюду на головы бомбами летят слова и фразы. Вот она, война будущего. Сражение, которое неосознанно ведём каждый день и которое, как правило, проигрываем, неся потери жизненных сил. Но война эта будет продолжаться, будет и всё, с нами или нет, но она будет.

Глава 4. Маска дня

Белая рубашка, чёрный костюм, полосатый галстук, старые тёртые и любимые туфли — всё как всегда. Так надо, так нужно. Надуманность нас не оставит в покое, установленный дресс-код, и я отвечаю требованиям его правил. Достаю из шкафа маску дня для жизни, примеряю, прикрепляю. Апф, воля!!! Вот он, я и мой визави, что с той стороны зеркала мне подмигнёт. Он, тот я, всегда во всём уверен, хорошо выбрит, всегда опрятен и красив. Тот я всегда всё знает, как поступить, как правильно сказать и сделать. Тот я выглядит вполне счастливым человеком. Видно, у него, того я, там всё всегда хорошо. Видимо, всё и всегда… Он, тот я, — престиж, образ времени!

Глава 5. Растворение

Иду молча. Прохладная свежесть бьёт по лицу, которое ещё не отвыкло от тепла родных пенатов. Она даёт понять и ощутить острее эту реальность. Я чувствую каждой порой эту свежесть хмурого утра поздней осени, лицо грубеет, холод его искажает. Такая она, реальность, и вот ещё немного, и плавно растворюсь в массе серых улиц, среди пёстрых домов, в толпах людей, в отрезках дорог и проезжающих машин, среди бродячих голодных собак, в ярких рекламных проспектах, среди электрических столбов и разбитых фонарей, становясь единой частью этого мира. Ухожу куда-то туда и исчезаю в этой неизвестности, пропадая с горизонта мониторов — окна, наблюдающих за мной любящих глаз. Ухожу туда и исчезаю там, откуда назад, таким как есть, уже не вернуться.

Часть вторая. Возвращение

Глава 6. После войны

Возвращение произошло. «Война» прошла через меня… Полученные невидимые раны болью отзываются в голове и в сердце… Через коридор мелкими шагами в своих старых туфлях мерею эти квартирные километры… Раньше не замечал это расстояние… Как осенью листья летят с меня одежды… Нет к ним особого внимания… В их плену я был весь этот день, я от них устал… Они же представляли меня в лучшем свете… Неблагодарный, наверное, подумают они, мои одежды… Но я не могу более мериться с натёртыми мозолями, с этим галстуком-петлёй и рубашкой, застёгнутой на все пуговицы, — преградой для свободы лёгких. Костюм, состоящий из пиджака и брюк, что любит строгость, элегантность во всём… Увы, сегодня я не ответил этим запросам. Как чёрт носился по офисам, как по окопам. Какие-то поездки, какие-то маршруты и бесконечные лица, через грязные улицы — и вот результат всего: забрызганные грязью брючины, мятый пиджак, он стал даже как-то меньше в плечах. Белой рубашке досталось не меньше: её воротничок и манжеты всхлипывают, на них нет более снежной чистоты. Вещи тоже устали… Поэтому слетали просто и без обид…

Глава 7. Темнота и тишина

Новый день стал прошлым, а настоящее — это немного вечера, который погрузит в мысли… Размышления наедине с собой… Образы перед глазами… Я их закрою — теперь темнота… Руками закрою уши — теперь тишина… Темнота и тишина… Как будто нет меня, нет и не было и вовсе… Здесь темнота и тишина, и нет другого значения, нет времени и пространства… Почему, закрыв глаза, — темно? Почему там нет света? Ищу слепым существом дверь, открыв которую развею эту темень… Но нет двери… Я иду или лечу, не могу понять, сквозь темноту своего сознания, но ничего нет, здесь нет ни дверей, ни окон… Нечего открывать. Где же свет, где же он…?

Глава 8. Незаконченная партия

Открыл глаза и уши… Вот и свет, и звук… Хмм… Ладно… Направлюсь к столу: здесь неоконченная партия шахмат — е2-е4, ход сделан мной ещё 7 лет назад… Мой безликий оппонент не отвечает… Долго думает, зараза… Но я терпелив…

Глава 9. Маленькое чудо

Плетусь к мини-бару: там мой склад спиртного — бутылка водки Absolut, виски Black Label, текила Gold — всё, что есть… Но и этого достаточно… Недолго думая — и вот бутылка Black Label в руках, наливаю в бокал немного и разбавляю этот виски яблочным соком… Глоток, другой… Вроде нормально… Как-то теплей стало, уютно в неуютной комнате арендованной квартиры… Как вдруг бардак стал интерьером, и я уже нахожу в этой негармоничности некоторую красоту… Чудесный напиток сделал небольшое чудо…

Глава 10. Музыка

Включаю музыку, и она, словно нить, тянет меня за собой… Закрываю глаза — и вот уже не я в этой комнате, а где-то совсем в другом месте, в другом времени… Музыка понесла меня туда, где всё было иначе…
Я в парке «Горького»… Осень, прекрасная пора… Краснодар…

Глава 11. Фотография

— Р*, — обращается ко мне Денис, — а давай поменяемся куртками и сфотографируемся, мы ведь с тобой, как близнецы, похожи. Я потом своей девчонке покажу, пусть различает…
— Ага, Денька, конечно, давай снимай куртку.
— Вован! Фотографируй быстрей, ну что ты там паришься, сейчас моргну, блин! — торопил Денис Вовку…
Вован попросил нас сказать «Сыр», и как только просьба нами была исполнена, он нажал на пуск, щёлкнул фотоаппарат. В этот момент пропал волшебный парк с его листопадом вместе с Краснодаром, любимой осенней порой и моими друзьями по учебному курсу.

Глава 12. Кладбище

Я на кладбище, мой друг рядом со мной, мы молчим. Сидим, а напротив — могильный камень… Вокруг мокрый снег падает ленивыми снежинками, скрашивая мрачность скорбного места, а зимнее вечернее небо Новороссийска скрывало тьмой наши грустные лица.
— Будешь курить? — спросил у меня Денис.
Я протянул ему свою ладонь, и в неё легла пачка сигарет «Кент 4»… Я достал одну из них и неуверенно засунул её в рот. Мне Денис помог прикурить…

Глава 13. Там

— Ты знаешь, чего мне не хватает… Сигарет… Их там нет, друг… А знаешь, она ведь тогда узнала меня… Любила, зараза… Куртка не помешала ей нас различить… Хмм… Правда, теперь меньше вспоминает про меня… У неё другой, а я вот её не забываю, помню поминутно каждый день своей жизни… Ты прав, старик, жизнь интересная штука… Её никогда не много. Ты знаешь, мы только о ней там и болтаем… Нас много и столько историй, судеб…
Я молчал и курил, выпуская дым, вкус которого я успел немного позабыть…

Глава 14. Прощение

— Денис, — обратился я, смотря на фото на могильном камне, — а как это — быть мёртвым?
Денис улыбнулся, в паузе перед тем, как он сказал…
— Знаешь, — неожиданно начал он, — а я ведь простил Артёма… Ты знаешь, какой ад в душе у него… Однажды пришёл к нему, а он упал на пол в слезы… Кулаками и головой бьётся, прощение просил у меня, и я сдался и его простил. Только родителей жалко, ты заезжай к ним, ладно?

Глава 15. Первый снег

Зазвонил мой мобильник… Дым от сигарет растворился, с ним исчез Денис…
Я открыл глаза. Вижу: я сижу, склонившись, за столом в своей квартире. На столе стоит мой недопитый виски. В комнате прохладно — я чувствую это каждой клеткой. Поворачиваю голову к окну: оно открыто настежь, и с подоконника свисают тонкие сосульки, которых не было прежде. В воздухе кружатся снежинки, они залетают в комнату, тают на моих руках, на лице, на рубашке. Холодные, но почему-то не зябко. Я провожу ладонью по мокрому следу на щеке — и не понимаю, это снег или всё-таки слёзы. Так и сижу, глядя на этот первый снег, ворвавшийся ко мне через открытое окно, и чувствую, как что-то внутри медленно тает вместе с ним…