Мой Окуджава

Я – Владимир Волынский, вовсе не писатель, не литературовед или критик. Я – человек, который  искренне любит творчество Булата Окуджавы почти всю свою сознательную жизнь. Для меня он – первая любовь, а первая любовь не забывается. Это любовь к поэтической песне, к гармонии слова и музыки.
В этом очерке мне захотелось проследить связь между стихам и песнями поэта и фактами его личной жизни. Это попытка глубже понять внутренний мир любимого поэта, хотя Окуджава неисчерпаем, как неисчерпаем  настоящий талант. Здесь Вы увидите (если пожелаете) очень субъективный взгляд одного из почитателей Булата Шалвовича. Я пережил гораздо меньше, чем мой кумир, но вторую половину ХХ века мы жили  с Булатом в одной стране…

Булат Окуджава родился в Москве  в 1924 году, в будущий день победы  9 мая. Его родители – грузин  Шалва Степанович, партийный деятель, и армянка  Ашхен Степановна Налбандян. Отец сделал блестящую партийную карьеру, но затем попал под сталинский молох, был сослан в лагеря и расстрелян. Мама угодила в Карагандинский лагерь для жен изменников родины, откуда вернулась лишь 12 лет спустя.
Постарайтесь поставить себя на место мальчика – подростка, который в 12 лет получил это невидимое, но тяжкое клеймо  ЧСИР – член семьи изменника Родины. Конечно, он пытался мучительно понять ЗА ЧТО?  Позднее, в 1979 г. Записано это стихотворение:
Убили моего отца
ни за понюшку табака.
Всего лишь капелька свинца —
зато как рана глубока!
Он не успел, не закричал,
лишь выстрел треснул в тишине.
Давно тот выстрел отзвучал,
но рана та еще во мне.
Как эстафету прежних дней,
сквозь эти дни ее несу.
Наверно, и подохну с ней,
как с трехлинейкой на весу.
А тот, что выстрелил в него,
готовый заново пальнуть,
он из подвала своего
домой поехал отдохнуть.
И он вошел к себе домой
пить водку и ласкать детей,
он – соотечественник мой
и брат по племени людей.
И уж который год подряд,
презревши боль былых утрат,
друг друга братьями зовем
и с ним в обнимку мы живем.

Булат не предал своих родителей, не отрёкся от них, как это делали некоторые ради карьеры и собственной безопасности. В эти годы формировался его характер человека бескомпромиссного и одновременно осторожного, со своим богатым внутренним миром, куда он старался никого не пускать.
В 1940-м грузинские родственники  забрали в Тбилиси. Грузия в его стихах и рассказах находит своей неповторимый отклик:
 «Прекрасная и гордая страна!
Ты отвечаешь шуткой на злословье.
 Но криком вдруг срывается зурна,
 и в каждой капле кислого вина
есть неизменно сладкий привкус крови!»
В возрасте с 12 до 22 лет он жил без родителей. Мама  вернулась из ссылки только в 1955 году, еще достаточно молодой, но совершенно сломленной, застывшей от пережитого женщиной. Об этом  Булат написал  свой пронзительный рассказ  «Девушка моей мечты».
И осталось еще  стихотворение «Письмо к маме»:
Ты сидишь на нарах посреди Москвы
Голова кружится от слепой тоски.
На окне намордник, воля - за стеной.
Ниточка порвалась меж тобой и мной.
За железной дверью топчется солдат,
Прости его мама, он не виноват,
Он себе на душу греха не берет –
Он не за себя ведь, он за весь народ.
Следователь юный машет кулаком,
Ему так привычно звать тебя врагом.
За свою работу рад он попотеть,
Или ему тоже в камере сидеть?
В голове убогой – трехэтажный мат…
Прости его мама, он не виноват,
Он себе на душу греха не берет.
Он не за себя ведь, он за весь народ.
Чуть за Красноярском – твой лесоповал,
Конвоир на фронте сроду не бывал,
Он тебя прикладом, он тебя пинком,
Чтоб тебе не думать больше ни о ком.
Тулуп на нем жарок, да холоден взгляд…
Прости его мама, он не виноват,
Он себе на душу греха не берет
Он не за себя ведь, он за весь народ.
Вождь укрылся в башне и Москва-реки,
 У него от страха паралич руки.
Он не доверяет больше никому,
Словно сам построил для себя тюрьму.
Всё ему подвластно, да опять не рад…
Прости его мама, он не виноват,
Он себе на душу греха не берет
Он не за себя ведь, он за весь народ.

Среди песен Булата мне известна только одна, посвященная маме – «Не клонись-ка ты, головушка».
Не клонись-ка ты, головушка, от  невзгод и от обид.
Мама, белая голубушка, утро новое горит.
Всё оно смывает начисто, всё разглаживает вновь.
Отступает одиночество, возвращается любовь.
И сладки, как в полдень пасеки, как из детства голоса,
Твои руки, твои песенки, твои вечные глаза.

Об отце он упоминает в «Песенке об арбатских ребятах»:
О чем ты успел передумать, отец расстрелянный мой,
Когда я шагнул с гитарой, растерянный, но живой?

Первую  свою песню поэт написал в 1946 году, в возрасте 22 лет, и это было вполне взрослая, зрелая песня «Гори огонь, гори»
Неистов и упрям, гори огонь, гори.
На смену декабрям приходят январи.
Нам всё дано сполна – и радости и смех,
Одна на всех луна, весна одна на всех.
Прожить лета б дотла, а там пускай ведут
За все твои дела на самый страшный суд.
Пусть оправданья нет, и даже век спустя
Семь бед – один ответ, один ответ – пустяк.

Окуджава в 17 лет добровольцем ушел на фронт. В 1943-м году  был серьезно ранен под Моздоком, а затем отправлен за линию фронта. Солдаты, рожденные в 1923-24 гг., почти поголовно остались лежать в своей и чужой земле. То, что Булат выжил  - это большое чудо и радость русской культуры, которая во второй половине ХХ века обогатилась такой жемчужиной поэзии.
Некоторые отголоски собственной судьбы поэта можно найти в его самоироничном стихотворении «Душевный разговор с сыном»
Мой сын, твой отец – лежебока и плут
Из самых на этом веку.
Ему не знакомы ни молот, ни плуг,
Я в этом поклясться могу.
Когда на Земле бушевала война
И были убийства в цене,
Он раной одной откупился сполна
От смерти на этой войне.
Когда погорельцы брели на восток
И участь была их горька,
Он в теплом окопе пристроиться смог
На сытную должность стрелка.
Не словом трибуна, не тяжкой киркой
На благо родимой страны,
Он всё норовит заработать строкой
Тебе и себе на штаны.
И всё же, и всё же не будь с ним суров
(не знаю и сам почему).
Поздравь его с тем, что он жив и здоров,
Хоть нет оправдания ему.
Он, может, и рад бы достойней прожить
(далече его занесло),
Но можно рубаху и паспорт сменить,
да поздно менять ремесло.

В 1948 году ему пришлось пережить еще одну неприятную историю, связанную с его друзьями, студентами-филологами Тбилисского университета. Около десятка студентов были обвинены в антисоветском заговоре только за то, что собирались вместе, читали стихи и пытались осмыслить то, что происходило вокруг. Окуджаву тоже вызывали на допрос, но обвинений не предъявили и, опасаясь последствий, Булат не несколько месяцев уехал к тетке в Москву. Не забывайте, что он жил с клеймом ЧСИР – член семьи изменника родины, и поводов для опасений  имел достаточно.
Не удивительно, что Булат стал ярым антисталинистом и никогда не мог преодолеть этого чувства. Некоторой иллюстрацией этого является песня «Про черного кота»
Со двора подъезд известный
Под названием «черный ход»
В том подъезде как в поместье
Проживает черный кот.
Он в усы усмешку прячет
Темнота ему как щит.
Все коты поют и плачут
Этот черный кот молчит.
Он давно мышей не ловит,
Усмехается в усы.
Ловит нас на честном слове,
На  кусочки колбасы.
Он не требует, не просит,
Желтый глаз его горит.
Каждый сам ему выносит
И спасибо говорит.
Он и звука не проронит,
Только ест и только пьет.
Грязный  пол когтями тронет-
Как  по горлу проскребет.
От того, знать, не весел
Дом, в котором мы живем.
Надо б лампочку повесить…
Денег всё не соберем.

А вот ещё одно стихотворение о Сталине:
Ну, что, генералиссимус прекрасный?
Потомки, говоришь, к тебе пристрастны,
Их не угомонить, не упросить.
Одни тебя мордуют и поносят,
Другие все малюют и возносят,
И молятся, и жаждут воскресить.
                   
Ну, что генералиссимус прекрасный?
Лежишь в земле на площади на Красной.
Уж не от крови ль красная она,
Которую ты пригоршнями пролил,
Пока свои усы блаженно холил,
Москву обозревая из окна.
                   
Ну, что генералиссимус прекрасный?
Твои клешни сегодня безопасны.
Опасен силуэт твой с низким лбом.
Я счета не веду былым потерям,
Но хоть в своем возмездьи я умерен,
Но  не прощаю, помня о былом.

В творчестве каждого художника неизбежно отражается его личная жизнь. В этом рассказе мы попытаемся найти связи между стихами поэта и фактами его биографии, имеющей отношения к семье и детям.
Первый брак Булата сложился еще в Тбилиси, в 1947 г., в студенческие годы. Его избранница Галина Смольянинова  имела прекрасный слух и голос и способствовала тому, чтобы  Булат запел. Первые годы Булат  жил в семье жены.  Это была простая, добрая и очень русская семья. Жили шумно и людно, вшестером в двух комнатах, из которых одна была отдана молодым. Первый брак поэта был скорее попыткой найти опору в жизни. Не забывайте, как рано он лишился родителей, почти не знал материнской ласки.
Этот брак начал разваливаться задолго до того, как они с Галиной развелись официально. Все, кто видел Окуджаву с женой в конце пятидесятых, отмечают их взаимную отчужденность. Не подлежит сомнению одно: Галина Смольянинова была хорошим человеком, искренним и простым, и мужа любила безоглядно. Она собирала его стихи, восхищалась ими, ни в чем ему не перечила, словом, ему было за что благодарить ее. Он долго не решался на развод.
В этом браке было двое детей, но первая дочь умерла в раннем младенчестве. Сын Игорь родился в 1954 г, Булат стремился сохранить семью, сколько мог, разрываясь между чувством долга и потребностью жить и творить свободно.
Среди женщин, оставивших след в поэзии Окуджавы, следует упомянуть Валентину Леонтьеву. С ней поэт познакомился еще в студенческие годы, когда он в конце 1948 г. жил в Москве. У Валентины было много поклонников, но стихи написал только Булат:
Сердце свое, как в заброшенном доме окно,
Запер наглухо, вот уже нету близко…
И пошел за тобой, потому что мне суждено,
Мне суждено по свету тебя разыскивать.
Годы идут, годы все же бредут,
Верю, верю: если не в этот вечер,
Тысяча лет пройдет — все равно найду,
Где-нибудь, на какой-нибудь улице встречу…

В этом раннем стихотворении слышится подражание Маяковскому. Сам поэт даже полностью забыл о нем. Но не забыла та, которой посвящены эти строки. Они не виделись много лет, а когда оба стали знамениты, диктор центрального телевидения Валентина Леонтьева, знаменитая «тётя Валя»,  напомнила знаменитому барду эти стихи, которые даже не входили ни в какие сборники поэта.
Окуджава был человек увлекающийся и влюбчивый. Ольга Батракова – первый московский роман Окуджавы после возвращения из Калуги. Ей посвящены лучшие песни 1959–1960 годов:, например, «Песенка о московском муравье»,
Мне нужно на кого-нибудь молиться,
Подумайте, простому муравью,
Вдруг  захотелось в ноженьки валиться,
Поверить в очарованность свою.
И муравья тогда покой покинул,
Все показалось будничным ему,
И муравей создал себе богиню
По образу и духу своему.
И в день седьмой, в какое-то мгновение
Она возникла из ночных огней,
Без всякого небесного знаменья…
Пальтишко было легкое на ней.
Всё позабыв – и радости и муки,
Он двери распахнул в свое жильё
И целовал обветренные руки
И старенькие туфельки её.
И тени их качались на пороге,
Безмолвный разговор они вели,
Красивые и мудрые, как боги,
И грустные как жители Земли.

А вот ещё строчки, посвященные О. Батраковой:
А пожарище разгорается.
Черт с тобою, гори, мой дом!
Беды частные не караются
на земле никаким судом.

Этой женщине посвящена и знаменитая песня «Дежурный по апрелю»
Ах, какие удивительные ночи,
Только мама моя в грусти и тревоге:
Что же ты гуляешь мой сыночек
Одинокий, одинокий.
Из конца в конец апреля путь держу я,
стали звезды и крупнее и добрее.
Мама, мама, это я дежурю,
Я дежурный по апрелю.
Мой сыночек, вспоминаю всё, что было.
Стали грустными глаза твои, сыночек.
Может быть, она тебя забыла,
Знать не хочет, знать не хочет?
Из конца в конец апреля путь держу я,
стали звезды и крупнее и добрее.
Что ты, мама, просто я дежурю,
Я  дежурный по апрелю.

К этому периоду, вероятно, относится и  его  песня «Вот так она любит меня», посвященная Ольге Батраковой. Кажется, что здесь он как бы жалуется ей на свою судьбу:
Глаза словно неба осеннего свод,
И нет в этом небе огня.
И давит меня это небо и гнет -
Вот так она любит меня.
Прощай. Расстаемся, пощады не жди!
Всё явственней день ото дня,
Что пусто в груди, что темно впереди –
Вот так она любит меня.
Ах, мне бы уйти на дорогу свою,
Достоинство молча храня,
Но, старый солдат, я стою, как в строю…
Вот так она люби меня.

Но Ольга была на 14 лет младше Булата, и рано не торопилась связывать себя браком. Через несколько лет она вышла замуж за другого…
Брак Булата с Галиной Смольяниновой продержался до 1964 г. На это событие поэт откликнулся песней ««Ты в чём виновата?»
Ты в чем виновата? Ты в том виновата   
Что зоркости было в тебе маловато.   
Красивой слыла, да слепою была.
А в чем ты повинна? А в том и повинна,
Что рада была любви половинной:
Любимой слыла, да не нужной была.
А кто в   том виною? А ты и виною:
Все тенью была у него за спиною.
Все тенью была, никуда не звала...

Эту песню он потом сурово осудил «Я не люблю эти стихи… Я написал их сгоряча. Совершил дурной поступок. А самое подлое, что я начал эту песню исполнять в том кругу, в котором мы оба вращались. Я тут же пожалел об этом, но было поздно. Песня „пошла по рукам“… Для меня этих стихов не существует».
Первая  жена Галина очень остро переживала разрыв, и ровно через год после развода, день в день, умерла от разрыва сердца, прожив всего 39 лет. Сыну Игорю было в ту пору 11 лет, и он  остался жить в семье родственников Галины, так как отец очень часто был в разъездах и не мог заниматься сыном. Нетрудно представить, какую психологическую травму получил подросток, почти еще мальчик, в эти годы. Сначала развод родителей, потом смерть мамы  очень тяжело отразились на его судьбе. 
Вот одно из стихотворений, посвященное сыну Игорю, «Оловянный содатик моего сына»:
Земля гудит под соловьями,
Под майским нежится дождем,
А тот солдатик оловянный
На вечный подвиг осужден.
Его, наверно, грустный мастер
Пустил по свету невзлюбя.
Спроси солдатика «Ты счастлив?»
И он прицелится в тебя.
И в смене праздников и буден
 В нестройном шествии веков
Смеются люди, плачут люди,
А он все ждет своих врагов.
Он ждет упрямо и пристрастно,
Когда накинутся, трубя…
Спроси его «Тебе не страшно?»
И он прицелится в тебя.
Живёт солдатик оловянный
Предвестником больших разлук,
И автоматик окаянный
Боится выпустить из рук.
Живет защитник мой, невольно
Сигнал к сражению торопя.
Спроси его «Тебе не больно?»
И он прицелится в тебя.

Здесь уже слышится тревога за сына-первенца, за то, что отец не может наладить с ним душевный контакт. Дальнейшая судьба Игоря трагична. Он увлёкся неформальными течениями, постепенно стал наркоманом и даже сидел в тюрьме. Затем болезнь, гангрена,  ампутация ноги и ранняя смерть в 43 года. Отец пережил сына на несколько месяцев.
В 1960 году Окуджава пережил еще одну влюбленность. В этот раз его королевой оказалась актриса Жанна Болотова, он ей посвятил песню «По Смоленской дороге».
По смоленской дороге – леса, леса, леса.
По смоленской дороге – столбы, столбы, столбы.
Над дорогой Смоленскою, как твои глаза, -
Две вечерних звезды – голубых моих судьбы.
По Смоленской дороге метель в лицо, в лицо.
Всё нас из дому гонят дела, дела, дела.
Может, будь понадёжнее рук твоих кольцо –
Покороче б, наверно, дорога мне легла.
По смоленской дороге – леса, леса, леса.
По смоленской дороге – столбы гудт, гудят.
На дорогу Смолкенскую, как твои глаза,
Две холодных звезды голубых глядят, глядят.

Потом он завязал отношения с другой актрисой – Ларисой Лужиной. Их часто видели вместе, Булат называл Ларису «Мой талисман».  Лариса пишет в своих воспоминаниях:
«Удивительно, но ни один из тех великих и знаменитых людей, с которыми я в свои 23 года имела счастье познакомиться, не производил на меня такого впечатления, как Булат. Ни перед кем я так не благоговела... А то, как бережно, с каким восхищением относился ко мне Окуджава, давало силы жить. Напротив, с ним я чувствовала себя чистой, нежной, невинной девочкой».
 Целый год длился этот роман. Но Лариса предпочла другого, более молодого…
Второй женой поэта стала  Ольга Арцимович. У них поначалу не было ничего общего … кроме любви с первого взгляда. Ольга воспитывалась в семье ученых и сама по образованию была физиком. Эта женщина, признанная красавица, мало чем интересовалась, кроме науки. Среди ее друзей не было литераторов – в основном ученые. Про Булата Окуджаву, который тогда уже прославился своими песнями под гитару, она ничего не слышала.
Позднее она писала :«Вот тогда я Булата увидела впервые. Вошел гений, и все. Жена не имеет права говорить о муже в таких выражениях. Но я тогда в самом деле понятия не имела, кто он такой, и потому с полным правом подумала: вот гений. И никогда с тех пор этой точки зрения не изменила».
Ольга и Булат Окуджава поженились в 1964 г. и прожили в браке почти 35 лет, до самой смерти поэта. В этом браке на свет появился сын Антон, который впоследствии стал  композитором.
Однако в 1981 году на пути поэта встретилась новая звезда. Её звали Наталья Горленко, на 31 год моложе Булата. Наталья была выпускница МГИМО и Всероссийской  мастерской эстрадного искусства. Она сама сочиняла песни на свою музыку и стихи, и прекрасно исполняла их т.е. занималась делом, которому Булат посвятил всю свою жизнь. Они познакомились, когда Наталье было 26 лет, а Булату – 57. С 1984 года они начали выступать вместе. Пели «Виноградную косточку» на два голоса:
Виноградную косточку в тёплую землю зарою,
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву,
Я друзей соберу, на любовь свое сердце настрою,
А иначе зачем на земле этой вечной живу.
Собирайтесь-ка, гости мои, на моё угощенье,
Говорите мне прямо в лицо, кем пред вами слыву.
Царь небесный пошлёт мне прощенье за прегрешенья,
А иначе зачем на земле этой вечной живу.
В темно-красном своём будет петь для меня моя Дали,
В черо-белом своём преклоню перед нею главу,
И заслушаюсь я, и умру от любви и печали,
А иначе зачем на земле этой вечной живу.
И когда заклубится закат, по углам залетая,
Пусть опять и опять предо мной проплывут наяву
Белый буйвол, и синий орёл, и форель золотая,
А иначе зачем на земле этой вечной живу.

Окуджава признавался, что ему трудно жить двойной жизнью. Но принять окончательного решения так и не смог. Наверное, к этим годам относится его «Песенка о моей жизни»
А как первая любовь – она сердце жжёт,
А вторая любовь – она к первой льнёт,
А как третья любовь – ключ дрожит в замке,
Ключ дрожит в замке, чемодан в руке.
А как первая война – да ничья вина,
А вторая война – чья-нибудь вина,
А как третья война – лишь моя вина,
А моя  вина – она всем видна.
А как первый обман – да на заре туман,
А второй обман – зашатался пьян,
 А как третий обман – он ночи черней,
Он ночи черней, он войны страшней.

Наталья вспоминает: «Он особенно раскрывался, когда мы уезжали из Москвы. В дороге, в вагонах, в бесконечном мелькании телеграфных столбов… Он даже стихотворение на эту тему написал: «Все влюблённые склонны к побегу…». Но как только мы приближались к Москве, он становился мрачным, грустнела и я. В Москве всё было другое…»
Наталье Горленко посвящена песня «Эта женщина в окне»:
  Не сольются никогда зимы долгие и лета:
 У них разные привычки и совсем несхожий вид.
 Не случайны на земле две дороги — та и эта.
 Та — натруживает ноги, эта — душу бередит.
Эта женщина в окне, в платье розового цвета,
 Утверждает, что в разлуке невозможно жить без слез,
 Потому что перед ней две дороги — та и эта.
 Та прекрасна, но напрасна, эта, видимо, всерьез.
 Хоть разбейся, хоть умри, не найти верней ответа.
 И куда бы наши страсти нас с тобой ни завели,
 Неизменно впереди две дороги — та и эта,
 Без которых невозможно, как без неба и земли.

Наталья пишет: «…вообще понять невозможно, что это за чувство, почему оно такое огромное. Он влюбился сразу. Я тоже.» А Булат приходил, уходил, но не смог бросить семью н тяжело это переживал. При его совестливости это был очень непростой, тяжёлый случай…
Об этом его песня «Он, наконец, явился в дом»
Он, наконец явился в дом,
Где она сто лет мечтала о нём.
Куда он сам сто лет спешил –
Ведь она так решила и он решил.
 Осенний дождь в окно стучал,
И она молчала и он молчал.
И он поднялся, чтобы уйти,
А она не припала к его груди.
Клянусь, что это любовь была.
Посмотри – ведь это её дела.
Но знаешь, хоть Бога к себе призови,
Разве можно понять что-нибудь в любви.

Застой, как и сталинщина, был крайне непростой эпохой. По мнению руководства Союза писателей России, «большинство  песен  Окуджавы не выражали настроений, дум, чаяний нашей героической молодежи». Так называемый «моральный облик строителя коммунизма» тоже в биографии Окуджавы был слегка подпорчен романом с Натальей Горленко, происходившим долгие годы за рамками семьи. Им обоим приходилось нелегко.  Вот только один пример.
В бумагах, относящихся ко  времени работы над фильмом «Капитан Фракасс», нашлось письмо, адресованное Наталье за подписью некого герцога Сасандульского:
«Сударыня! Как донесла молва, Вы давно находитесь в известных отношениях с капитаном Фракассом, человеком пожилым, чтобы не сказать старым, обремененным семьей и многими житейскими грехами. Не говоря уже о том, что Вам, такой молодой и очаровательной, не пристало интересоваться этим списанным со счетов человеком, но, кроме того, сдается мне, Вы просто не разбираетесь в ситуации. Дело в том, что этот отставной капитан, время от времени бряцая поржавевшей шпагой, на самом деле пробавляется игрой на гитаре, услаждая слух непритязательных горожан на всякого рода праздниках. Хромой конь, на котором он гарцует перед Вами, – старая кляча, взятая им напрокат. Надеюсь, Вы хоть не позволяете этому чудовищу себя обнимать? А то ведь, чего доброго, он и это себе позволит, привычный обнимать свою гитару».

Но Ольге удалось сохранить семью. Последние годы Булат выступал на концертах вместе со своим сыном, пианистом и композитором Антоном (Булатом мл.).В мае 1997 года Булат с женой Ольгой отправился в свою последнюю заграничную поездку. Сначала в Германию, а потом в Париж. Там у Булата Шалвовича открылась язва. Поэт умер 12 июня 1997 года и похоронен в Москве, на Ваганьковском кладбище. В Переделкине под Москвой есть музей Булата Окуджавы, которым заведует его вдова Ольга Владимировна Окуджава-Арцимович. Там же живет его сын Антон (Булат) Булатович Окуджава.
Хочется закончить этот рассказ одним из лучших стихотворений поэта  «Молитва»

Пока Земля ещё вертится, пока ещё ярок свет,
Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:
Умному дай голову, трусливому дай коня,
Дай счастливому денег… и не забудь про меня.

Пока Земля ещё вертится, Господи – твоя власть! –
Дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть.
Дай передышку щедрому хоть до исхода дня,
Каину дай раскаянье… и не забудь про меня.

Я знаю, ты всё умеешь, я верую в мудрость твою,
Как верит солдат убитый, что он проживает в раю
Как верит каждое ухо тихим речам твоим,
Как веруем мы сами, не ведая что творим.

Господи, мой Боже, зеленоглазый мой!
Пока Земля ещё вертится, и это ей странно самой.
Пока ещё хватает времени и тепла,
Дай же ты всем понемногу… и не забудь про меня