Торжествует только время

ТОРЖЕСТВУЕТ ТОЛЬКО ВРЕМЯ

Философская притча

«Есть вещи, которые нельзя спасти. Можно лишь успеть их потерять».

—-

Часть первая. Прощание со льдом

Наступила весна.

А Снежная королева её не замечала.

Со своего трезубого трона, погружённая в глубокое одиночество, она молча смотрела на свои таявшие творения.

Лёд медленно терял форму.

То, что ещё вчера казалось вечным, сегодня уже становилось водой.

На белом мраморном полу дворцового зала собирались прозрачные лужицы. В них отражались ещё не успевшие исчезнуть лица ледяных фигур, их руки, крылья, короны — всё то, чему Королева когда-то дала форму.

Но теперь даже отражения начинали меняться.

Безупречный прежде лёд мутнел и постепенно принимал тёмно-бурый цвет. Чистота уходила из него, словно вместе с ней уходила сама жизнь.

Совершенные линии становились неровными. Круги расплывались, углы исчезали, строгая геометрия разрушалась, превращаясь в причудливые, почти уродливые очертания.

Там, где ещё недавно царили гармония и точность, теперь проступало нечто чужое и тревожное.

У одной фигуры исчезло лицо. У другой обрушилось плечо. У третьей растаяла рука, и прекрасная прежде форма теперь казалась искалеченной.

Но Королева не отводила взгляда.

Напротив.

Чем меньше оставалось от её творений, тем дольше она смотрела на них.

Будто теперь, когда их красота уходила, она впервые видела их по-настоящему.

Она любила их не за совершенство.

Она любила их потому, что когда-то они были её мечтой.

И от этого становилось ещё больнее.

Вода стекала по ступеням трона и собиралась у его подножия.

Королева смотрела на неё.

В этой воде уже невозможно было различить, где заканчивалось одно творение и начиналось другое.

Всё смешивалось.

Формы исчезали.

Границы стирались.

То, чему она когда-то дала форму, теперь само становилось частью её исчезновения.

Королева могла приказать.

Могла повелеть своим подданным остановить весну.

Могла проклясть солнце.

Могла разрушить собственный дворец.

Но она не могла приказать льду не таять.

Она была Королевой.

И всё же теперь оставалось только смотреть.

Её руки были свободны — но сделать ими ничего было нельзя.

Внутри её холодного мира уже не оставалось прежней власти.

Там оставались только любовь и бессилие.

— Ваше величество, — обратился через тишину дворцового зала старый и седой слуга Гальфран, — всё бесполезно. Мы больше не можем спасать Ваши творения. Они тают, и их минуты жизни сочтены. Пора прощаться с ними. Какие будут указания?

Королева не отвечала.

Будто для неё ещё существовала возможность ничего не знать.

Будто весна, вызывающая радость по ту сторону белых снегов, не имела отношения к её миру.

Гальфран нервно расстёгивал и застёгивал пуговицы своего белоснежного фрака. Наконец снова решился нарушить тишину:

— Простите, моя Королева, но у нас мало времени. Весна приблизилась к границам нашего королевства. Нужно срочно собираться в дорогу. Какие, в связи с отъездом, будут Ваши указания?

Королева медленно повернула голову.

В её глазах отражались солнечные лучи.

Свет приносил ей боль.

— Посмотри. Ты посмотри…

Она указала на ледяные скульптуры.

— Мои желания тают. Гибнут мои ледяные фантазии и мечты. Я не могу ничего поделать.

Она замолчала.

— Я знаю, они безмолвно просят меня о помощи. Я чувствую их мольбу. Их боль во мне. Но я не в силах изменить судьбу и спасти их от гибели. Спасти мой прекрасный мир от этого неминуемого разрушения.

Королева посмотрела на одну из фигур.

С её лица уже стекала вода.

— Здесь моё могущество бессильно, — продолжила она. — Я лишь невольно становлюсь участницей этого несчастья, где мне досталась худшая роль — быть беспомощной созерцательницей.

Она опустила глаза.

— Это так ужасно.

Пауза.

— Это так несправедливо.

Некоторое время Королева молчала.

Затем тихо сказала:

— Милый Гальфран, возьмите папирус и принесите мне его немедленно.

Старик молча исполнил приказ.

Через несколько мгновений папирус лежал перед Королевой.

Она взяла его в руки и долго смотрела на чистый лист.

Потом посмотрела на свой тающий мир.

— Сейчас мы с Вами, мой верный друг, сотворим маленькое и последнее чудо.

Королева коснулась пальцами папируса.

— Ибо такова будет моя воля.

Старик поклонился.

—-

Часть вторая. Корабль и запись

Желание Королевы было исполнено.

Из папируса в её руках возникла нехитрая модель корабля.

Королева взяла со стола кусочек угля и написала на одной стороне борта несколько слов на древнем языке, происхождение которого никто уже не мог объяснить.

Закончив, она ещё некоторое время смотрела на написанное.

Словно проверяла не слова, а память.

Затем подошла к таявшим фигурам своих творений.

Из последних очертаний ледяного мира уже образовался ручей.

Королева опустила папирусный корабль в воду.

Течение подхватило его.

Кораблик уверенно взял курс на восток.

Ему вслед долго смотрели Королева и Гальфран.

Старик махал хлопковым платком, когда-то подаренным ему за заслуги в служении её величеству. На платке золотом был вышит герб королевства.

Он махал до тех пор, пока кораблик не стал едва различимым.

Потом опустил руку.

На мгновение старик прикрыл лицо тем самым платком.

И снова поднял его, продолжая смотреть вслед.

Кораблик исчез за горизонтом.

Королева ещё долго смотрела туда, где он исчез.

Но корабля уже не было.

—-

Часть третья. Встреча

Весна гуляла в кругу преданных ей друзей — Любви и Жизни.

Они о чём-то беседовали, когда Любовь неожиданно остановилась.

— Смотрите. Что это там впереди?

На горизонте едва виднелся какой-то силуэт.

Рассмотреть его было сложно — расстояние было значительным.

Друзья направились к нему.

С каждым шагом силуэт становился яснее.

Через некоторое время перед ними выросла настоящая бригантина.

Фок-мачта была завалена. Корма разрушена. Борты разбиты. Разорванные паруса беспомощно бились на ветру.

Весна, Любовь и Жизнь поднялись на борт.

Признаков жизни не было.

Корабль казался давно оставленным.

Они прошли на капитанский мостик.

Там лежал корабельный журнал.

Весна открыла его.

Страницы были пусты.

Лишь на одной из них темнела запись, сделанная углём — тем же почерком, которым когда-то была написана первая и последняя весть из ледяного королевства.

Весна провела пальцами по знакам.

На мгновение она замерла.

Будто узнала их.

И вдруг прочитала:

«Торжествует только время. Всё остальное остаётся за строкой. И оно либо было, либо неизвестно. А другого нет».

Она произнесла написанное вслух.

Любовь молчала.

Жизнь смотрела вдаль.

А Весна ещё некоторое время держала журнал в руках.

Потом закрыла его.

—-

Часть четвёртая. Возвращение

Вечерело.

В воздухе стоял запах цветения.

Кругом царили гармония, любовь и жизнь.

Друзья возвращались домой, шумно делясь версиями появления среди зелёного луга неизвестной разрушенной бригантины и пытаясь разгадать значение той единственной странной записи в корабельном журнале.

Они спорили.

Строили предположения.

Каждый видел в ней что-то своё.

А время продолжало идти.

Ему не было дела до их споров.

Оно просто шло.

Где-то далеко оставался ледяной дворец.

Если он ещё существовал.

Остался только след.

Несколько строк, написанных углём.

Маленький корабль когда-то вышел из тающего мира.

Теперь его след остался среди чужого мира — в виде разбитой бригантины.

И всё же самое странное было не в том, что корабль погиб.

Странным было другое:

после него осталось слово.

А слово оказалось способно пережить то, что его породило.

Но и слово не было вечным.

Потому что однажды исчезнет и тот, кто его прочитает.

Исчезнет тот, кто его запомнит.

Исчезнет сама страница.

И, возможно, когда-нибудь не останется даже этой строки.

А время продолжит идти.

Дворцы станут пылью.

Лёд станет водой.

Желания станут воспоминаниями.

Любовь изменит свои очертания.

Жизнь уйдёт.

Даже память однажды перестанет помнить.

А время не помнит.

Ему не нужно помнить.

Оно просто идёт.

И в этом его власть.

Оно не создаёт.

Не разрушает.

Не выбирает.

Не судит.

Оно лишь оставляет всё позади.

Королева хотела сохранить свой мир.

Не смогла.

Хотела спасти свои творения.

Не смогла.

Тогда она попыталась оставить после них хотя бы несколько слов.

И, быть может, это было единственное чудо, которое ей действительно удалось совершить.

Не победить время.

А успеть оставить ему сообщение.

Торжествует только время.

Всё остальное либо было,
либо неизвестно.
А другого нет.