Флоридский гипноз

Дело было давно. Я часто бывал во Флориде по работе — водил дальние рейсы на большегрузе. Бывало, во время простоев оставлял трейлер и уезжал на берег океана. Парковал трак и мечтал о дне, когда окончательно перееду из Нью-Йорка на юг. Возраст уже подбирался к пенсионному, хотелось уйти с изматывающих рейсов на спокойную работу — как говорят, «с девяти до пяти». Хозяин бизнеса вошёл в положение и предложил пару месяцев отдыха за свой счёт. Мой трак с трейлером он временно отдал напарнику для местных поездок по соседним штатам, а я получил законную паузу.
В ближайший же выходной я сел за руль своего «Шевроле Селебрити» и взял курс на Флориду. На этот раз захотелось на берег Мексиканского залива — там я ещё не бывал, знал только Атлантику. Приехал в Кейп-Корал и быстро снял квартиру в уютном двухэтажном доме. На участке был бассейн, совсем рядом расположились каналы, и текла река с каким-то длинным индейским названием, которое я даже выговорить не мог.
На следующий же день отправился искать работу. И тут меня ждал холодный душ: предлагали от силы 5 долларов в час. С такими заработками нельзя было даже оплатить жильё. Квартира обходилась в 400 долларов в месяц — почти бесплатно по бруклинским меркам, да ещё и с бассейном, — но баланс всё равно не сходился. Две недели я колесил по округе и не находил ничего, что уберегло бы меня от судьбы бездомного при первом же повышении аренды. А условия труда предлагались изуверские: начало не свет ни заря, в пять утра, покраска автомобильных спойлеров в душном цеху. Никаких кондиционеров, только огромные вентиляторы, гоняющие по кругу ядовитый запах краски. Рака лёгких мне для полного счастья как раз и не хватало.
Поговорил с хозяином дома. Мы честно договорились, что я доживу положенные два месяца и вернусь в Бруклин, а он пока подберет другого жильца. Я у него был далеко не первым искателем южной мечты, так что он всё понял без лишних слов. Из разговоров с местными поляками я узнал, что они снимают один дом на четверых. Но жить в коммуналке на склоне лет мне совсем не улыбалось. В Нью-Йорке у меня была отличная квартира в Бэй-Ридже, почти у самого залива — с видом на мост Верразано и Статую Свободы. Я приехал в Америку жить, а не оставаться бессрочным гастарбайтером.
Вернулся в Бруклин. Босс встретил с пониманием и вместо дальних рейсов предложил мне local — поездки по месту. В деньгах я практически не потерял, зато каждый вечер был дома и наконец-то перестал просыпаться по ночам в холодном поту от мысли, что пора снова гнать фуру через полстраны.
Время бежало быстро. Вся неустроенность Флориды постепенно оседала и растворялась, оставляя в памяти лишь приятные вспышки: уютное кафе на пляже да пеликанов, чинно сидящих на деревянном заборе.
Как-то в выходной я поехал в Квинс, побродить по корейским магазинчикам. И надо же — наткнулся на объявление: приглашали посетить семинар о жизни во Флориде и оформить покупку участка земли («зелёный банк»). Схема простая: выплачиваешь стоимость земли, а затем строишь дом. Я решил зайти. В конце концов, а вдруг за прошедшие пару лет что-то изменилось?
Сижу в зале. Слушаю яркую рекламу красот и доступности недвижимости в Солнечном штате. Спору нет, природа там сказочная, зима мягкая... Правда, летом душно, ветрено, то ураганы, то торнадо. Но зима — безупречна. «Интересно, — промелькнула мысль, — а можно ли жить там зимой, а на лето перелетать в штат Мэн?» Лектор, кажется, вообще забыл, что выступает перед ньюйоркцами, и пару раз невпопад упомянул другой штат. Мысль о перелётах упорхнула так же быстро, как и появилась. Сам оратор внешне смахивал на вышколенного сотрудника крупной корпорации: весь такой правильный, гладкий, безупречный в речах и костюме, но абсолютно безликий как на вид, так и по сути своего доклада.
Сквозь туман красивых фраз до моего сознания долетает: во Флориде пять международных аэропортов... она делит с Калифорнией первое место по производству апельсинового сока... там нет штатных налогов, как в Нью-Йорке... там космодром, несколько круизных портов...
Цифры, графики, звонкие испанские названия, заготовленные шутки и каламбуры. Докладчик окончательно закружил всем голову. Зал дружно хлопает — артистический номер исполнен на «отлично».
Ведущий сияет и обращается к аудитории: — Ну что, всем всё понятно? Есть вопросы?
Я встаю и начинаю рассуждать вслух: — Значит, самолёту из Нью-Йорка приземлиться есть где. Потом можно недорого попить свежего апельсинового сока, присмотреть дачу на побережье и, пока пару недель бюрократия крутит бумаги, слетать на Багамы...
По зале прокатывается волна улыбок. Всё выходит так красиво и гладко, что хоть сейчас доставай кредитку и вноси первый взнос. Но в моей голове гипноз лазурных каналов уже начинает сменяться реальными картинками: тучи москитов из болот, миллионы ящериц и паршивая канализация везде, где кончаются Майами и Тампа.
— Скажите, уважаемый, — громко спрашиваю я, — а какой сейчас уровень безработицы в штате Флорида? Какой размер пособия и на какой срок его дают?
Ведущий тут же встревает, пытаясь сгладить угол: — Позвольте, это вопрос не по существу доклада!
— Хорошо, тогда по существу: каков размер озоновой дыры в атмосфере над космодромом на мысе Канаверал, где вы предлагаете недорогие участки? Сколько нелегалов проживает в Майами и какова раскрываемость мелких уличных преступлений в округе Дейд?
В зале поднимается шум и оживление. А меня уже несёт — удерживать себя не имеет смысла: — Я не журавль и не хочу перелетать на лето из Флориды в Мэн! Я, как перепёлка, хочу жить на своём участке и дальше супермаркета дом не покидать — тот самый дом, на участке которого всё равно ничего нельзя выращивать ни для себя, ни для обмена с соседями. И потом, в мои годы Мир Диснея меня уже не интересует. Меня интересуют покой и отсутствие у моих ворот шустрых ребят с того берега Рио-Гранде!
Докладчик вещал о великом и ярком, а я уточнял малое и туманное. Джентльмен на сцене думал со своей колокольни, а я — со своей. В этом и кроется разница между внешним фасадом и внутренней сутью, вся философия жизни во Флориде. Это не порицание и не одобрение — это просто единство бытия.
Ведущий, теряя терпение, спрашивает: — А вы сами-то там были? — Был. И жил. — А зачем тогда сюда пришли? — Узнать, что изменилось. — Ну и что же изменилось? — Лектор, — отвечаю я. — Больше ничего.
И я вышел из зала.
Выйдя на улицу, я нашел свободную скамейку со столиком в тихом скверике Рего-Парка. Раскрыл сумку, достал бутылку чистой воды, сделал глоток и задумался.
В какой-то момент я словно отрешился от внешнего мира. Душа тихо выкатилась из тела и ушла вверх, в серые, прохладные облака над Квинсом. В такие минуты тело замирает, как засохшее дерево, сердце стучит на бреющем полёте, а весь организм существует ровно так, как предписано Природой, — без мыслей о плохом или хорошем. Он просто дышит и живёт.
Очнулся я оттого, что на скамейку рядом присела молодая мама с тремя маленькими сынишками. Мальчишки весело смеялись и бойко лопотали по-корейски.
Удивительное дело: душа вернулась в тело, но я сам стал уже совсем другим. Флорида окончательно стёрлась из памяти за ненадобностью. Скучный, взрослый, деловой английский язык сменился звенящим детским говором. Изменилось настроение, и даже весенний ветерок показался уже не таким холодным.
Только что я слушал коммерческие заклинания продавца недвижимости, а теперь слышу детский смех, тихий свист ветра в первой молодой листве и нескончаемый, ровный гул автомобилей на Квинс-бульваре. Музыка продаж сменилась музыкой человеческого счастья, та уступила место музыке ветра, а последняя растворилась в музыке великого мегаполиса.
И всё это пришло в мою седую голову... Но зачем? Зачем я вообще пошёл на этот семинар? Чтобы проверить себя? Уточнить, не ошибся ли я тогда, уехав из Флориды?
Что было общего в том докладе с моим личным опытом, а в чём они разошлись? Лектор донёс до нас «большое знание» — красивое, гладкое, состоящее из обобщений. Моё же личное знание было узким, приземлённым, проверенным на собственной шкуре. Лектор заполнял сосуд, а я его опорожнял. Его слова несли форму, а мои — её отсутствие.
Пока я сидел в сквере, окружающий мир воспринимала только душа. Когда очнулся — включились чувства тела, заглушив тихий голос духа. А затем заработал разум — точно так же, как на семинаре. Но что такое разум? Всего лишь инструмент борьбы за место под солнцем — будь то во Флориде или в Нью-Йорке. Словами мы лишь определяем, что для нас правда, а что — неправда.
Я не хочу сказать, что лектор лгал. Во Флориде действительно много апельсинов, пять международных аэропортов, есть космодром и пеликаны на заборах. Если у вас на счёте лежит 10 миллионов долларов, то умолчание о безработице и преступности не имеет для вас никакого значения. А если вы собираетесь там просто жить и зарабатывать на хлеб трудом своих рук, то пять аэропортов и космодром точно так же теряют всякий смысл.
Нет чистой правды и нет чистой лжи, а Флорида просто остаётся самой собой. Вещи, люди, лазурное море и золотистый песок пляжа не подлежат оценке в категориях материалистической диалектики. Они просто есть.
Послесловие
Прошло немало лет. Выйдя на пенсию, я всё-таки перебрался ближе к южному теплу, но не во Флориду, а в тихий Миссисипи.
Здесь оказались те же пеликаны, чинно сидящие на деревянных сваях, и такие же уютные дома у самого берега залива. Но жизнь здесь куда спокойнее и размереннее. Меньше шумной политики, суеты и бесконечной гонки. Вокруг — такие же тихие пенсионеры, с которыми всегда приятно пройтись вдоль воды, а в воскресенье зайти в старую красивую церковь Our Lady of the Gulf, чтобы без лишних слов, в тишине и покое поблагодарить Бога за всё и за свою судьбу.