Восхождение. Том 4. Часть 26

Конница королевских войск стремительно взбиралась вверх, жертвуя собой под градом стрел.
- Брёвна! - Скомандовал командир боевой дивизии лучников Поварина.
Воины генерала Бальмуна, по двое таща срубленные брёвна, швыряли бруски вниз по склону, мешая чрезмерно резвым верховых взбираться вверх: лошади путались в брёвнах, падали на землю, катились вниз, сбивая других воинов короля, позволяя лучникам продолжать обстрел врагов.
Конница Поварина встретилась нос к носу с пехотой и лучниками столичных земель. Кони сметали пехотинцев, втаптывая тех в землю. Но копейщики, лучники, и те же отчаянные мечники не позволяли врагам разбить войско короля. Копейщики выбивали верховых из сёдел, пронзали парнокопытных и служили первой стеной обороны. Лучники отстреливали врагов, насылая грады стрел, а мечники набрасывались на врагов, заставляя тех утопать в гуще битвы.
Сражение продолжалось недолго, однако первая же стычка войск унесла множество жизней – несколько сотен воинов отдали себя кровавой битве, готовые попросту позабыть о своём возможном счастливом будущем ради жизней других, кто находился за много дней от поля боя.
В конце концов, генерал Бальмун, поняв, что его воины приложили все возможные усилия, а теперь боролись на износ, с помощью боевых рогов приказал своим подчинённым отступать – больше не было смысла измываться над своими подчинёнными, давая врагам возможность унести жизни воинов Поварина.
К счастью для генерала Бальмуна, воины столичных земель не стали преследовать своих противников. Даже они, показавшие крайне пугающие навыки и эффективность, были изнурены кровавой битвой. По всей видимости, потеряв немало своих товарищей, раненные и выжившие воины короля предпочли перевести дух, нежели устраивать безнадёжное преследование, во время которого погибнет ещё немало воителей, преданных столице Вундрата.
Следующая битва должна была произойти лишь через неделю. За это время войска короля успеют разграбить и уничтожить несколько поселений. Генерал Бальмун чувствовал, что просто обязан защитить простых людей своего княжества, но тогда он собственными руками отдаст оставшихся подчинённых на погибель врагам. И хотя защищать простой люд – долг настоящих воинов, ради которого и стоит расставаться со своей жизнью, генерал, с болью на сердце, понимал: если спасти несколько сотен простых людей ценой жизнями всех войск Поварина, всё княжество в конечном итоге погрузится в губительное пламя кары короля и бездонное море крови невинных.
Потому, с невероятной тяжестью и раскаянием на душе, генерал Бальмун рассудил: лучше пожертвовать сотней людей, чтобы спасти тысячи. Дожидаясь того момента, когда его подчинённые восстановятся и, преисполненные жаждой мести, сами возжелают сразится с войсками короля, никак не мог смирится с бездействием перед вторым смертоносным сражением с захватчиками.
Теперь, когда враг увидел, на что способны защитники Поварина, не было особого смысла до последнего дня войны скрывать свои преимущества. Пожертвовав несколькими поселениями, генерал Бальмун спланировал следующее сражение с применением осадных орудий, подаренных Умратом. В первой же битве королевские войска потеряли четверть своего воинства, а с помощью баллист и скорпионов от захватчиков едва ли останется половина.
Генерал Бальмун устроил засаду в нескольких днях пути от разорённого селения, сожжённого войсками короля. Всё также предпочитая размещать лучников на возвышенности, генерал приказал своим стрелкам оберегать осадные орудия, которым должно было разгромить захватчиков. Оставшимся в живых пехотинцам и верховым было приказано сдерживать врага по двум флангам, не позволять телегам с провизией, которые заметно подобрели после набегов на поселения, покидать поле боя, а также удерживать королевских воинов в низине.
Столичные войска были куда готовы к атаке: не успел умолкнуть боевой рог Поварина, как верховые врага уже оседлали лошадей, помчав по склону вверх. Их подготовке стоило отдать должное, вот только защитники княгини Верии за прошедшие годы так же научились не поддаваться тревоге. Две дивизии конницы голодом неслись из-за холмов, пресекая захватчикам дороги к отступлению. Пехотинцы же, которых расположили ближе к границе дороге, выскочили из засады с первыми порывами боевого рога, отрезая телегам путь к отбытию.
Лучники обстреливали спешащих к ним верховых, как неделей ранее, потому королевские воины изменили стратегию, разделившись на несколько рядов, встав с уступом, визуально образуя лестницу - в таком порядке число убитых можно было значительно сократить.
Вот только осадные орудия, которые боевая бригада из столичных земель никак не ожидала увидеть в таких далёких и скорбных землях, порушили планы воинов короля. Снаряды пробивали верховых и лошадей, всё также создавая проблемы для восходящих на вершину.
Несмотря на те изуродованные и окровавленные тела, что скатывались к подножью холма, куда более страшные вещи творились в низине. Воины рубили друг друга, не думаю о жалости, усталости или хоть какой-то человечности: руки, головы, изрубленные тела, крики, визги, стоны, приказы - такая страшная сечь больше напоминала писания о Втором пришествии Андарона, какими пугали всех смертных в Данмаре последователи Храма Света.
Битва продолжалась долгое время. Конница короля перестала пытаться взобраться на высоту, вместо этого начав обстреливать вражеских лучников и наводчиков, стоявших за осадными орудиями. Воинам короля удалось погибать немало врагов и спасти много жизней собственных товарищей, сохранивших своих лошадей и лишь больше возжелавших подавить мятежников.
Дела в низине шли всё-также скверно - для обеих сторон конфликта. Воинам Поварина никак не удавалось пробиться сквозь ряди королевских войск. Как бы резво они не перемещали боевые группы по полю боя, в какую бы дивизию не был направлен удар воинов Бальмуна, все их попытки оставались тщетными - телеги с продовольствием оставались целыми.
В то же время и воинам короля не удавалось прибить назойливых и наглых предателей королевства. Вместо того, чтобы брать врага числом и силой, мятежники использовали скорость и истощение. Быстро перемещаясь по местности, они не позволяли вражеским дивизиям перестраиваться или отступать. Подобную же тактику войска Бальмуна использовали в битвах с боевой бригадой полковника Гедона, когда тот пытался скрыться на севере восточного удела Поварина.
Впрочем, даже скорость и постоянное маневрирование не помогли генералу сохранить свои войска - многие сложили головы в этой битве. И потому Бальмун, видя колоссальные потери своих подчинённых, отдал приказ отступать. Сначала - лучникам и наводчикам, которым должно было в короткие сроки убрать с поля боя осадные орудия. Затем пехотинцы, а последними, прикрывая товарищей, отстреливая врагов, бежали верховые.
Королевские войска какое-то время преследовали своих недругов, но, осознавая, что в погоне погибнет ещё больше конницы, полковник боевой бригады столичных земель велел всем своим подчинённым вернуться в строй. Защитники княгини в будущем предпримут ни одну попытку напасть на верных короне воинов, а потому следовало сохранить как можно больше войск и залечить раненных. В поселениях, лежавших впереди, должно было найтись достаточно материалов, чтобы выходить людей и лошадей.
Генерал Бальмун, в свою очередь, проклинал себя за безрассудство и тщеславие - его войскам ни за что бы не удалось одолеть столичных воинов в таких мелких, предсказуемых и кровавых битвах. Главнокомандующий лишь жертвовал свойственными подчинёнными.
Судя по всему, защитникам Поварина придётся идти по той стратегии, какую генерал считал бесчестной и низкой для офицера - молниеносные ночные вылазки, атаки на отдельные боевые группы короля, обман и засады. Так же Бальмун действовал в первой битве против войск Гедона, и этому главнокомандующий был не рад. Но та стратегия была разработана совместными усилиями мятежников, и генерал не мог самолично нарушить договорённости и планы. Теперь же, когда вся ответственность за будущую славу воинов Поварина лежала на его плечах, Бальмун не желал, чтобы его подчинённых сравнивали с разбойниками и диверсантками. После поражения в войне с эльфами, Бальмун должен был восстановить честь воинов княгини Верии - вернуть им имя доблестных и умелых стражей своих земель.
Однако этим стремлениям не суждено было сбыться. Как бы люди не прославляли честные открытые баталии, какое бы уважение они не испытывали к воинам, доказавшим свою доблесть и силу, в действительности, для триумфальной победы ни в коем случае нельзя было использовать одни лишь отвагу и стойкость. Диверсии, хитрости, обманы - именно они выигрывали битвы.
Следовательно, следующая битва могла произойти лишь через несколько дней, ночью, когда королевские войска встанут лагерем на ночлег. До этого, остатки столичного войска успеют разорить ещё несколько селений, но в нынешних обстоятельствах уже приходилось мириться с неизбежными жертвами.
Теперь, когда генерал лишился многих подчинённых, ему следовало на время забыть о своих стремлениях и принципах, сфокусироваться на победе и сохранение своего княжества. Ведь, как ни крути, хотя Бальмуну не нравилось, как проходили битвы с Гедоном, всё же они показали свою эффективность. А следовательно - главнокомандующему стоило отбросить гордыню и делать то, что ему было приказано: защищать Поварин и уничтожать захватчиков.

***

Княжество Умрат не обладало холмами и пригорками. Там не было крупных рек или раскидистых болот. Дороги были сухими, а в лесах можно было укрыть целый лагерь. В таких обстоятельствах защитникам князя Генура нельзя было полошатся на собственные земли и строить стратегию исходя из плохой осведомлённости врагов о территории.
Однако же у войск генерала Кавена было два других крупных преимущества: осадные орудия и военные форты. Каменные сооружения в западном и южном уделе княжества приводили в порядок последние месяцы, так что засевшие в них войска могли выдержать долгую осаду. А размещённые на стенах баллисты и скорпионы, а также недавно созданные искусными инженерами Умрата - онагры, установленные на башнях форта, имевших квадратное основание, спусковой механизм и перекладину, в которую упирался метательный рычаг, были способны уничтожать захватчиков, не требуя воинов князя Генура жертвовать собой.
Перед лесорубами, кузнецами и инженерами Умрата стояла невыполнимая работа, однако они, ценой своего сна и здоровья, успели выполнить минимальный план производства. Осадными орудиями были оснащены несколько десятков фортов, что позволило разделить войска и не бояться внезапного разделения вражеских войск по отдельным направлениям.
Благодаря дружелюбию местности, а также а также близкому расположению союзнического княжества Наргилос, стратегия боевой бригады королевских войск, отправленной в Умрат, была иной. Полковник королевских воинов разделил вверенное ему воинство на два боевых полка по шесть сотен человек. Боевые полки должны были захватить и обескровить ближайшие к границам столичных земель регионы, чтобы обеспечить своим товарищам свободный проход и размещение в княжестве Умрат. По слухам и донесениям, полученным от соглядатаев и тех, кто не против получить весомое вознаграждение за информацию, именно эти два удела сейчас хранили в себе наиболее количество припасов и войск. Потому, если сломить сопротивление запада и востока, Умрат падёт перед королём.
Князь Генур, переместив все производственные цена осадных орудия в северные земли и восточные земли, дожидался прихода захватчиков, приказав генералу Кавену перелить как можно больше королевских воинов, но некоторых отдельных подчинённых столичных земель - наиболее склонных вести переговоры - захватить в плен. Именно они в будущем должны будут внести раздор в столичные земли, призывая не сражаться с мятежницами, а объединиться с ними. Удивительно, что только князь Генур задумался о том, как будут смотреть на восставшие княжества жители столицы, с которой, в будущем, придётся вести долгие переговоры об окончании гражданской войны. Пусть пара сотен рядовых воинов и не могла полностью изменить мнение о предателях, всё они они повлекут за собой своих товарищей, свои семьи, простой люд и торговцев, желающих вернуть богатые времена. Это могло послужить началом долгого, но безусловно важного события сближения земель, которое должно было случится.
План князя Генура и генерала Кавена был рискован: шесть сотен воинов могли без труда громить форты один за другим, брать сторонних в осаду и выжидать, когда у защитников Умрата не останется ресурсов для существования. Перегородить все дороги, разбить лагерь, просидеть какое-то время, затем дождаться, когда три дюжины воинов вымрут от голода или сдадутся, а после - отправляться к следующему форту. Реализация такой стратегии займёт слишком времени, однако столичным землям, имеющим в своём распоряжении целое десятитысячное войско, безграничные запасы золота, припасов и материалом незачем было спешить. Достаточно было переодически посылать боевые бригады, которые со временем перебьют всех мятежников, выжгут земли и заставят непокорных подчинится.
В таких условиях, располагая большим запасом снарядов для осадных орудий, стрел и съестных припасов, выделенных Поварином, Умрата следовало применить весьма жестокое, бесчестное, но спасительное для северное княжество оружие. Знатоки редких трав и матера зельеварения, по приказу князя, основавшего редких ремесленников в свой замок, дабы сохранить в тайне создание бесчестного оружия, вывели несколько сотен токсичных смесей. Одни растворяли кожу, другие сжигали лёгкие, третьи вызывали неконтролируемое выделение всех жидкостей из организма.
Разумеется, на такое пришлось истратить все запасы полезных и редких ингредиентов, но для князя Грутена, так долго мечтавшего о княжеском титуле и страшащегося его потерять, цель оправдывала средства. А цель данного смертоносного оружия - погубить как можно больше захватчиков и, вдобавок, заставить тех отступить, если осада форта затянется на долгое время.
Так, началась долгая битва за Умрат. Боевые полки, не желая понапрасну тратить время и усилия воинов, разделились на шесть боевых отрядов, каждый из которого должен был осадить один форт. Пусть это и займёт много времени, однако расправляясь с шестью боевых строений в каждом уделе, уже через полгода западные и южные земли Умрата будут принадлежать королю.
Королевские войска прекрасно понимали, что мятежные воины будут использовать своё главное преимущество - осадные орудия. Снаряды из дальнобойных механизмов могли уничтожить боевой отряд за несколько дней. Потому капитаны, поставленные командовать боевыми отрядами, предприняли меры, чтобы обезопасить своих подчинённых и не позволить защитникам, закрывшихся в форте, сбежать с поля боя.
Вот только реализация данной стратегии у каждого капитана королевских войск была своя. Кто-то, удалившись от форта на расстояние в несколько сотен метров, разбил свой боевой отряд на несколько боевых формирований, приказы каждой дюжине воинов перекрыть дороги и не позволять мятежникам или их соратникам покидать или приближаться к форту. Другие пробовали находится на том расстоянии, при котором лучники могли обстреливать наводчиков осадных орудий. Однако же такая стратегия была чревата весомыми потерями среди королевских войск, гибнущих под градом снарядов.
Находились и те смелые капитаны, кто организовывал нападения на форты, насылая на врагов конницу с умелыми лучниками. Верховые скакали вокруг соляных рвов, пуская стрелы в защитников Умрата, искусно маневрируя на местности. Но и такие методы, что не удивительно, приводили к смертям захватчиков. Пожалуй, самой безопасной для королевских войск была наиболее миролюбивая, если можно было так сказать, стратегия сдерживания: разместить лагерь на безопасном расстоянии, отрезать пути к оставлению и просто ждать, когда у воинов Умрата закончатся припасы.