Летние локации

На речном песке, согретом августовским солнцем, одиноко лежат ее брошенные сандалии. Спокойный взгляд васильковых глаз скользит по хрустальным завиткам воды — она ищет удачный ракурс. Пышные завитки темных волос похожи на густые заросли можжевельника. Ветер игриво колышет лесную листву «величественных колонн» и складки ее просторного сарафана в бело-желтую клетку. Ее гибкий стан, будто часть лесной симфонии, застыл на фоне скалы. Обострившиеся чувства погружают ее в терпкие ароматы позднего лета: терпкие травы, манящий блеск диких ягод, маленькие островки мха и полуразложившуюся древесную кору.
Еще час назад кончики ее пальцев скользили по колосьям созревшей пшеницы в полях, где она распорядилась поставить стол и роскошное кресло, обвитое деревянным кружевом. Шум надвигающейся грозы вызвал панику, скорые сборы и последующий час вся съемочная группа пряталась от дождя в сельском амбаре среди коров и коз, испуганных внезапным появлением незнакомцев. От ведущей ожидали уже привычный для всех поток упреков и претензий о плохой организации процесса, но она, поглядывая с загадочной улыбкой на оператора, внезапно стала тихой, отчего казалась еще более изящной и беспомощной.
Здесь же у реки порхающая фигурка появлялась то на заброшенном пирсе, грозящем сбросить ее в воду, то среди вековых елей и согнутых к воде плакучих ив. Она воодушевленно предлагала новые локации и сценарии, и вся группа следовала за ней как за проводником, знающим путь к закопанным пиратами сокровищам. Скрывающееся за тучами солнце, словно испытывая их терпение, оттягивало съемки. Через час все устали и проголодались — решили пообедать.
Клетчатая скатерть, в тон ее сарафану, быстро приняла на себя корзинки с закусками, и общее раздражение немного улеглось. Но время, казавшееся неумолимым, зудело в висках: график срывался. Обедали в молчании. Каждый всматривался в пейзаж, пытаясь поймать тот самый кадр. Первой, как всегда, среагировала ведущая. «Генератор идей» предложила начать съемки прямо в воде: найти неглубокое место, где она сможет лечь на спину в белоснежном платье, приготовленном для съемок в поле. За неимением других вариантов все согласились.
В образе невесты, сжимая кулачки, она робко заходит в воду — только сейчас постигая безумство задуманного. Тело очерчивает круг и плывет вниз по реке, словно лодка без гребца, отпущенная в свободное плавание. От холода кожа бледнеет, она сжимается и с опаской смотрит на группу, где каждый занял позицию и наладил оборудование. Первые дубли сразу забраковали — у «невесты» синие дрожащие губы и обреченный взгляд, а нужно передать летнюю негу и природный покой. Тревога нарастает, день устал и клонится ко сну. Всем кажется, что она вот-вот сдастся и с визгом выскочит из воды, но она снова всех удивляет, стойко выдерживая очередное погружение.
Для следующей локации выбрали лесную поляну, залитую уходящим за горизонт солнцем. Десятки дублей вымотали всех окончательно, но получившиеся кадры — тень от изогнутого листа папоротника на обнаженной спине ведущей и купание в ванне, усыпанной цветами, — пополнили коллекцию атмосферной съемки.
Заключительную сцену придумали за ужином. Она призналась, что долго искала сюжет, но внезапно нашла ее в детской сказке. Идея всем понравилась, и последующие часы ночной съемки группа снимала, как она идет по лесу со старинным фонарем в руке и заглядывает в дупла деревьев. В последние кадры добавили цветного дыма и колыхание длинных льняных полотен.
На ночь разместились в палатках. Она была единственной кто остался у костра. Лес пугал ее ночными криками совы, скрипом высохшего дерева, зловещим шелестом, который то приближался, то удалялся. Закутанная в плед, она вздрагивала, озиралась, но упрямо оставалась на опушке: ждала, что тот, кто внезапно растеребил спавшее так долго сердце, выйдет на тусклый свет догорающего костра и скажет слова, способные изменить привычный ход налаженной жизни. Время шло, догорало последнее полено, а с ним и надежда на романтическое окончание ночи. Он так и не вышел.
О, жестокий лес! Своим загадочным флером он столько обещал — и не дал ничего, кроме страха. Яркая галлюцинация, еще утром манившая долгожданной нежностью и робкими признаниями, взмахнула множеством крыльев и унеслась к зареву, оставив после себя пустоту невыносимого одиночества. Она была среди людей, но постоянно одна: окруженная комфортом и творчеством, но с нарастающей тревогой. Как же ей сейчас хотелось приблизить чувство единения с тем, кто предпочел уснуть и даже не ответил на ее сообщение. Почему ее влюбленность всегда остается без ответа? Может, ее красота и правда холодна и заносчива — так писали о ней критики. Как теперь преодолеть отчаяние и разочарование? Как не усомнится в собственных силах и чувствах?
Костер потух. Тишина леса навалилась тяжелым безмолвием и резонансными сущностями. На опушку с тремя палатками опустилась туманная пелена, сквозь которую заплясали пугающие тени. Вдруг она почувствовала, как кто-то смотрит на нее из непроглядной тьмы. Кто это? Кто наблюдал за ней все это время? Скованное страхом тело отказывалось двигаться. От напряжения ломило шею и заслезились глаза. Время потеряло привычный ход, приковывая ее взгляд к одной точке, похожей на пропасть. В один миг окружающий лес и спящие коллеги исчезли, осталась черная дыра, из которой на нее медленно надвигались красные горящие глаза.
Сначала она услышала шаги, похожие на топот, а через мгновение, показавшееся вечностью, на окраину опушки величественно вышел олень с раскидистыми рогами. Фыркая и принюхиваясь, он осмотрел палатки, заметил у костра недвижимое тело, укутанное в плед, еще раз фыркнул, медленно развернулся и скрылся в темноте спящего леса.
Какое-то время она сидела неподвижно, словно застывшее изваяние. Постепенно тело ожило, она смогла пошевелить руками. Жуткий страх от внезапного визита так встряхнул ее, что несостоявшееся свидание тут же обесценилось и забылось. Вспомнив о телефоне, она включила камеру и медленно двинулась на поиски лесного странника. Он ушел к реке и стоял неподвижно, вглядываясь в горизонт, где светлело небо. В густых зарослях она заметила, что он не один, с ним подруга и маленький олененок, насторожено ожидавшие сигнала. Одобрив маршрут, олень фыркнул — из пасти вырвался клубок пара. Троица медленно двинулась к реке и перешла на другой берег.
Часы света неумолимо приближали новый день, заканчивая ее маленькое приключение. Она прошла вдоль покосившегося пирса и села под дерево. От монотонного журчания воды и кваканья лягушек веки отяжелели, впервые за последние сутки навалился сон, но в палатку все еще идти не хотелось. Одиночество больше не пугало, троица, ушедшая на другой берег, забрала с собой все ее страхи. Глаза то закрывались, то упрямо распахивались, не желая погружаться в сон. Звезды, озаренные первыми всполохами солнца, медленно гасли. Окончательно побежденная темнота отступила в глубину леса, забирая с собой неуверенность и сомнения.
Через несколько часов проснется съемочная группа, позавтракает и просмотрит отснятый материал. Она расскажет кто посетил их палаточный городок и покажет, как красиво уплывали в сторону восхода три пугливых гостя. К оператору она внезапно охладела и решила больше не искушать судьбу. Нельзя торопить любовь, нужно дождаться той самой… истинной… своей…
Наконец-то она поняла: ожидание — не пустота, а форма развития. Как река остается собой и в стремительном потоке, и в тихом отражении, так и сердце может быть полным даже тогда, когда в нем нет чужого присутствия.
Читайте мои книги на Литрес